Текст книги "Двойная звезда (СИ)"

Автор книги: Илья Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– На тебя вся основная работа и большущая ответственность, – это Раку. – Кузница, лесопилка, мельница. И литьевой цех... чугун по формам разливать. Да, надо с бургомистром «обкашлять», кирпичный завод и печку по обжигу известняка. Нет, ты все не потянешь, или потянешь? Общий присмотр? Надо рядом все делать, топливо легче возить в одну кучу. И охранять легче. Банн, надо посмотреть всю местность, чтобы это ремесленный поселок огородить забором и охрану учредить. И с пожарами подумать... чтобы рядом не теснились, и доступ был к воде. Люди, да, нужны. Так у нас крестьяне всю зиму подушку давят, будем платить, пусть строят.

– Ты у нас старший по монетному двору? Работаете? Хорошо. Я вот, что подумал... нужно сделать вам световые колодца... я знаю, что подвал. Рут, у нас есть зеркала, которые мы делали первыми, и они не очень получились, но вот для этого дела подойдут. Грей, ты здесь? Подумайте, где пробить стены и установить зеркала, чтобы из внутреннего двора свет шел вниз. Как... как... солнечный зайчик, то не солнце-зеркало-стена, а солнце-зеркало-зеркало-зеркало– стена. Понял? Подумайте.

– Нужна одинаковая форма для солдат, чтобы было видно, что вы армия герцога, а не простого барона и не сброд какой-то. Да, с гербом... и со штандартами. Нужно оружие хорошее, нужны щиты хорошие. У каждого свой, а это не дело. Одинаковые большие прямоугольные с загибом по вертикальным краям. Да, оббитые железом, с умбоном по центру, с удобными лямками, чтобы можно было работать в строю и делать «черепаху». И одинаковы покрашены и тоже с гербом, конечно, – это Банну. – Нужны копья разной длины, чтобы хотя бы два ряда могли выставить. Нужны метательные копья, нужны нормальные арбалеты и болты граненные против брони. Нужны лошади. Нужен обоз. Одинаковые повозки в виде кибиток с тентом на дугах, как... дай бумагу, нарисую. По-хорошему, у каждой десятки должен быть такой свой возок. С шатром, печкой, запасом еды, чтобы можно было взять десятку и сразу отправить по маршруту. Нужна полевая кухня, вот так, смотри... это не срочно, но было бы здорово, а ты думал... едет, а каша варится. А шатры обязательно, я нарисую, сделать один, опробовать, исправить и нашить. Нужны фляги, чтобы заливать кипяченную воду, а не хлебать из копытца. Нужны аптечки, помнишь, я показывал, вот, чтобы у каждого... Но, главное, конечно, выучка.

В результате всех этих разговоров я понял, что конкретно «загнался». С тяжелой головой и в мрачном настроении я заснул, а поутру мой молодой «визави» попытался взять руль нашего организма в свои руки. Нахлынула лень, желание поспать, выпить вина... и много... затащить Заю в ближайший уголок, даже не в постель, а так... наплевать на все дела, ну и тому подобное. Еще бы чуть-чуть и все... спасла боль, забывшись, я резко повернулся на бок, ребра заныли, а нога так стрельнула, что я взвыл и пришел в себя. Воистину, боль и злоба на себя прочищают мозги не хуже стакана виски. Вот, еще непонятное слово.

Доковылял до стола, взял листок бумаги и стал записывать вот такие непонятные самому себе слова.

Виски... пьют, гонят, настаивают. Самогонный аппарат... помню. А нужен он здесь? Спирт бы не помешал в целях медицины и прочее, но ведь найдется какой-нибудь кретин, который выпьет и начнется... а такой кретин найдется обязательно.

Порох... что-то связанное с оружием, делают из целлюлозы и селитры, вроде... ничего более не помню.

Электрон... это что? И ведь точно знал... и подробно... и кварк, и спин... ха... такое ощущение, что просто в голове-то остались наборы понятий этого мира, не знаю, как сказать... если словами и понятиями этого времени, хотя бы приблизительно, я могу выразить идею и смысл чего-то, то я это вспоминаю, а если нет, то... беда... И это обидно, надо плотно посидеть в библиотеке, раскрыть себе «понятийный ряд»... и вспоминать, вспоминать... Плохо, так я скоро все забуду, надо делать упражнения каждый день, продолжаю...

Двигатель... паровая машина... вполне реально, хотя... двигатель внутреннего сгорания, дизель... нет.

Психоаналитик... ха... смешно...

Химические удобрения... самолет... интеграл... тензорная матрица... политическая партия... шариковая ручка... часы наручные, да... сук... любые часы... лампа электрическая, да... мля... хоть бы керосинка, музыка... надо послушать, что они сейчас поют, почему не знаю? Выборы... на фиг... на фиг, косилка механическая..., швейная машинка... мимо, а еще...

Вот ведь... живешь, вокруг привычные вещи, которых ты и не замечаешь, а захочешь их вспомнить и ... ничего...

Я могу рассказать, что я хочу, чтобы было, но как этого добиться? Это не вилку трезубую себе заказать, это будет посложнее.

В общем, настроение помножилось на ноль, смотрел на всех волком, бурчал и порыкивал. Окружающие списывали это на болезнь, но старались подолгу не задерживаться, даже Лоя... надо исправляться.

Утром оделся и кривясь, и опираясь на Липпа, спустился на стену.

– Давай, пару кружков сделаем.

– Может рано еще, ваша светлость?

– Давай, давай. Пока мы спим, враг качается, в смысле, готовится.

Глава 32

Весенние хлопоты.

«И в весенней куще жизни мы играющие дети...»

Баллада о попаданце.

– Банн, расска... отставить, докладывай.

– Ваша... командир, слободу вокруг замка они разграбили досконально, люди укрылись в замке, он у барона Угу небольшой, но высокий, стены хорошие, тут у побережья без этого никак, лаги и прочие...

– Я понял. Ров?

– Нет, рва нет. Там высокое место, с двух сторон круча довольно отвесная, замок стоит углом.

– И что делают?

– Лестницы собирают, да таран к воротам.

– А с нашей стороны?

– Ничего. Караулы стоят, но так... видно решили, что никто не ушел.

Два дня назад в Поду прискакал гонец от одного из моих баронов, барона Угу. Земли его были в самом углу герцогства, с одной стороны граница с Лародой, с запада – Срединное море. Барон с баронессой были на поминках отца, я их вспомнил, смешная пара, оба не высокие, полненькие и такие все домашние. Поговорить с ними я тогда не успел, ну, кроме дежурных фраз, но, когда мы собирали всех старост деревень и бургомистров городков, то от баронов был человечек. Что он вынес из разговора не знаю, но, когда замок барона осадили, он успел послать человека, чтобы предупредить меня, герцога Поду, герцога Корта Поду. Гонец, вернее младший сын барона, которого родители, по-моему, просто хотели спасти от войны, чуть не плача, просил помочь и освободить его родных.

– Что-ты, виконт? Выше голову! Мы не только поможем, но еще и наваляем по ... всем вашим, а значит и моим врагам. Идите отдохните, скоро выступаем. Лам, при отце это было возможным?

– Войны между баронами, ваша светлость? Конечно, но посылалось письмо герцогу, что, мол, есть такая вот проблема... долг, честь, все что угодно, и, что мы будем вести боевые действия. Герцог мог вмешаться, а мог и оставить разбираться баронов самим.

– А если один барон наш, а второй герцога Ларода?

– Это уже чревато объявлением войны. Нет, только, чтобы никто не узнал, так... по-тихому...

– По-тихому... не хочу по-тихому... пора уже и по-громкому, да так, чтобы все поняли, что здесь не обломится. Банн...

– Здесь, ваша светлость.

– Застава, в ружье! Пора избавиться от мелких неприятностей.

Вот так весна и началась. Нет, не так. Сначала некоторые личности, посматривая на хромающего по стене молодого герцога, решили, что наконец-то «укатали сивку крутые горки», и решили, что можно мало того, что филонить и «балдежничать», так и еще в открытую поносить начальство, посылая его в пешее эротическое путешествие. Сначала назначенный на строительство кирпичного заводика помощник бургомистра решил, что сначала надо отстроить себе новый домик, а уж потом... Затем попытались покачать права пленные гвардейцы, которые на той стороне реки строили ремесленную слободу. Этих явно кто-то науськивал, не могли бывшие вояки полезть в заранее проигрышную драку. Кто-то сказал им, что герцог при смерти и пора «делать ноги». Ну и напоследок, в самом замке устроили поджог, на счастье, охранник изменил обычный маршрут, захотелось в нарушении приказа отойти «до ветра», увидел разложенную солому вдоль деревянной стены и успел сбить уже начинающее разгораться пламя.

– Я вам говорил, что не прощу воровства? Вы еще не уяснили себе, что это мой город, а не ваш, это мои люди, а не ваши, это мои деньги, а не ваши?

– Простите, ваша светлость, не уследил, – бургомистр попытался оправдаться. Помощник его, толстенький мужичек, делал жалостливое лицо и что-то показывал руками, мол, бывает... Это меня и взбесило. Упал бы на колени, выпорол бы, но простил, а так...

– Луц, этого повесить прямо здесь у ратуши, прямо сейчас. Дом со всеми причиндалами в казну, поставь пока охрану. Кто там у него? Жена и двое детей? Пусть к родственникам идут, одежду дать, остальное отобрать.

– Слушаюсь, ваша светлость.

– Ваша светлость! – до толстяка дошло, но поздно. – Ваша светлость!

– Бургомистр, мое терпение на исходе. Еще один косяк и живые позавидуют мертвым...

По новому мосту поскакали на ту сторону. И с этой, и с той стороны строили сторожевые башни, которые при необходимости могли перекрыть мост. Возле барака, выделенного под жилье пленных дружинников, которых мы уже набрали с избытком, дежурили арбалетчики, не давая тем высунуться.

– Что тут у вас?

– Напали на охрану, ваша светлость, одного убили, второго оглушили, мечи забрали. Мы успели ворота закрыть и пальнуть...

– Закрыть... пальнуть... опять потери. Кто старший? Ты? Луц, этого разжаловать в обычные дружинники, смотреть, еще раз накосячит... И деньги вдове будет выплачивать, стражники, вашу .... Открывай ворота! Что? Куда они рванут с двумя мечами?

Подошел поближе, да, не понимает народ хорошего отношения:

– Эй, висельники, вы меня слышите? Я герцог Корт Поду. Я вас один раз простил, когда вы вторглись на мою землю. Я вам сказал тогда: «год отработаете и отпущу». Я думал, что мы договорились. Нет, так нет. Прибавляю еще полгода... это если выдаете мне, кто вас надоумил, кто зачинщик и кто убил моего человека. Если нет, то поджигаем барак и расстреливаем всех. Вы меня услышали?

– Нам сказали, что вы умерли и нас тоже всех убьют!

– Когда я узнаю, кто вам это сказал, он у меня кровью умоется!

Из дверей вышли двое, те самые десятники, которых мы пленили в последней драке. Графа оставили в подвале, а этих отправили работать, все равно, ничего не знали.

– Мы расскажем, ваша светлость, только...

– Говори, времени у меня мало.

– Ребят не наказывайте... это я командовал, и я убил... вот меч. Он сказал, что нас завтра утром казнят, что вы при смерти.

– Кто он?

Оказалось, что слуга, который привозил хлеб и продукты работникам, сегодня утром им все это и «напел».

– Луц, бери этого «друга», как тебя зовут?

– Акам, ваша светлость.

– Я хочу сегодня видеть этого вашего утреннего петуха перед собой, живым и здоровым, и всех, кто с ним общался и дружил. Вот перед собой, хочу поговорить с ними. Ясно?

– Да, ваша светлость.

– Вперед. Эй, остальные! Обедали? Чего тогда сидим? На работу!

В замке сначала вызвал Края.

– Так он же уехал в Лароду, ваша светлость.

– Вот ведь... старость не радость... созови всех старших в зале.

Не здороваясь, прошел и сел за свой край стола:

– Вы, наверное, плохо представляете себе, что произойдет, если я умру, или, если замок Поду захватит неприятель... Или же, наоборот, вы этого все ждете и надеетесь... тихо-тихо... вам что, стало хуже жить за последние месяцы? Я тиран и убийца? Вы голодные? Спите в свинарнике? Вас порют каждый день, а через день кого-нибудь вешают? Да, я сегодня, кстати, повесил одного человека, и к вечеру повешу еще парочку, но так совпало. Замок пытались поджечь... если бы не нарушитель порядка, кстати, Банн, его наказали за уход с поста? Так вот, если бы не случайность, мы бы сейчас сидели на пепелище и рылись бы в золе, ища несгоревшее барахло... Я в шоке... герцог в шоке от вашей преступной безалаберности... Банн, Рут, Лам, Вис, Грей... в замке должны находиться люди, за которых вы отвечаете. Мне наплевать, как вы это сделаете, но решите это. Хотите оденьте всех в свои цвета, чтобы каждый видел чей это человек, хотите, нашейте шевроны на рукава, как у военных, мне все равно... Банн, к знатному гостю, если он приехал, сопровождающего. Его охрану в казарму, и она может оттуда дойти только до столовой и туалета. Если что-то привезли в замок, то разгружать только с охранником. Скинули, человека покормили, коня напоили, и за ворота. Вечером, если кого-то поймали в неположенном месте, в подвал до утра без разговоров. И, если не хотите, чтобы я еще больше ужесточил правила, то «постройте» своих работников. Нам тут надо спокойно жить, работать, а не выживать, как ... Грей, Лоя, останьтесь, пожалуйста, остальные свободны. Я не могу вспомнить, какие книги я читал в нашей библиотеке, а какие в университете. Что у нас вообще в библиотеке есть? Каталог... э-э-э... список есть?

– Что конкретно вас интересует, ваша светлость?

– Научные труды, реальные научные, а не басни, история, философия, техника...

– Техника?

– Книги по ремеслам, по изготовлениям чего-либо...

– Кто же это пишет, ваша светлость, это тайна.

– Хре... в смысле, понятно. Учебные? Букварь хоть есть?

– Это что, ваша светлость?

– Книга для обучения чтению, беда... ладно, я приду, покажете мне что там к чему, чтобы времени не терять.

Вот так и встретили весну, а теперь вот ударным маршем прискакали по стены замка Угу. Угу, так угу...

– Человек сколько там?

– Около тридцати, командир.

– Все здесь? Пошли тогда посмотрим.

К замку примыкал не городок, а так деревенька в двадцать домов, обнесенная небольшой каменной стеной с распахнутыми сейчас воротами.

– Я так понимаю, что все жители спрятались в замке?

– Да, командир, должны были успеть.

– Это хорошо, значит своих в деревне нет. Пару десяток в прикрытие, чтобы через стены никто не ушел, ворота перегородить, под болты не подставляться... пошли-пошли!

Караульные увидели нас, закричали и бросились к воротам, галопом пронеслись за ними, срубив парочку на ходу. За стеной на пяточке толпились кони, орали люди, в общем, нездоровая суета.

– Стой! – заорал я. – Спешиться. Бегом! Коней уводите! – ворвались внутрь, – Десятка влево! Десятка вправо! Щиты поднять!

Противник как раз готовился штурмовать ворота замка, поэтому здесь их было немного, и те бросились в дома, прячась от нас и наших стрел.

– Вперед! Строй держать! Банн, у тарана держи всех, чтобы не вылезли! Стрелять по готовности! Оди, дверь выноси!

Ворвались в ближайший дом, в котором укрылись несколько человек. Они уже приготовились стрелять по нам из окон, но наш ходячий таран, мало того, что снес дверь за мгновение, но и, подхватив ее, бросил в приготовившихся. Гвардейцы оттеснили меня и рванули вперед по узким коридорам. Средневековый домик – это не фазенда феодала, маленькие комнатушки, потолок на голове, мечом не размахнешься, хорошо, что мы это «проходили» с Луцом, бойцы тренировали защиту коридоров в замке, ну и нападение, соответственно. Я выскочил наружу, противоположные два дома тоже зачистили, в выбитом окне висело тело в чужой форме, вокруг брошенного на землю тарана, оформленного по всем правилам, с подставками и крышей, валялось несколько тел, а на свободном пятачке весело рубились несколько человек. Я узнал Луца и Лара, они рубились с двумя воинами в полной броне. Сбоку выскочил еще пяток противников.

– Банзай! – заорал я, по-моему, все вздрогнули, прыгнул навстречу, отбил ближайший меч, на обратном махе достал острием лезвия по незащищенному лицу, воин взвыл, бросив меч и схватившись за глаза. Падаю на колени, пропускаю летящий со свистом меч над головой, тут же втыкаю свой противнику в пах под кольчугой, снова перекатываюсь, перерубив чью-то ногу по дороге, вскакиваю, оказываюсь лицом к лицу с молодым дружинником, бью лбом ему в переносицу, тот отшатывается, ногой заряжаю ему в грудину, отправляя его на землю, разворачиваюсь, вовремя, пятый с криком заносит меч надо мной...

– Банзай! – снова ору я, вздергиваю меч и наискось срубаю последнего, не давая опустить ему свое оружие. Лар уже разобрался со своим, а Луца зажимают, к черту рыцарство, противник серьезный, бью в спину, там, где завязки кольчуги, кольчуга выдерживает, но от удара его бросает вперед, он теряет равновесие, ну а Луц не плошает. Еще несколько минут, несколько пленных стоят на коленях без шлемов и без мечей, кого-то волокут за ноги, ворота замка открываются, ко мне бежит барон:

– Ваша светлость!

– Извините, что прервал ваши развлечения, барон. Нам тоже захотелось мечами помахать. Банн!

– Здесь, командир!

Вытираю лицо, рука вся в крови, вроде не ранен, опять чужая что ли? Нашел, чему печалиться. Липп протягивает платок, вот ведь был же где-то рядом, а его в драке и не замечал.

– Банн, потери? Никто не ушел?

– Убитых вроде нет, раненые только. Сейчас дома зачистим, узнаем.

– Всех перевязать, и своих, и чужих. Мертвых сюда стаскивайте. Барон, кто это? С кем вы и что не поделили?

– Это барон Саг, с Лароды. Мы с ним граничим, он все время пытался меня подвинуть, хотя ради чего не понятно... Вдоль побережья дюны, ничего не растет на песке, да и лаги постоянно... А по границе лес, вот за него и воюем. Я думал, что все, несколько лет было тихо, а тут он пришел прямо к замку. Спасибо, ваша светлость, что предупредили, лошади все время стояли готовые, и караульные не спали, увидели и успели сына послать.

– Сами бы не отбились?

– Вряд ли... ворота бы вынесли, а там двадцать человек... снесли бы нас. Спасибо, ваша светлость. Чем я могу вам...

– Чем-чем, собирайтесь в дорогу, берите всех. Банн, таран с собой берем, чего добро пропадать? Барон, дорога к замку вашего врага есть, и где он сам?

– Дорога есть, раньше же торговали даже... А он сам вон, ваша светлость, лежит... это его кровь на...

– Договаривайте, барон, его кровь на мне? Что ж, все должны это знать... Липп, что должны все знать?

– Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет, ваша светлость!

– Вот так, барон. Далеко до его замка?

– Да нет...

– Так, по прежней схеме. Кто на него фигурой похож? Луц? Надевай доспехи, и десяток в их одежду тоже, и лошадей их возьмите. Скачите впереди, ворота вам откроют, надеюсь. Эй, пленные, кто жить хочет? Все? Это правильно... Банн, одного в проводники берем, остальных пока в подвал.

– Ваша светлость, мы и вам присягнем!

– Мне, шустрый, такие, которые сегодня у одного хозяина, а завтра у другого не нужны. Мне нужны верные, так что мое благословление нужно заслужить.

– Мы отработаем, ваша светлость!

– Конечно, отработаете. Барон, пусть ваши люди покажут, где им могилы для своих соратников копать, пусть начинают.

Замок Саг взяли с наскока. Луц в хозяйских доспехах, на его лошади и испачканным кровью лицом, в сопровождении десятка всадников просто въехал в распахнутые перед ним ворота, ну а дальше было дело техники...

Я запретил трогать мирных и постараться не убивать дружинников. Совсем без крови не обошлось, в том числе и с нашей стороны, а это было обидно. Если раньше я продумывал действия, бои и остальное, то это был чистый «гоп-стоп», поэтому и вышло так печально.

– Слушать всем, – перед обчищенным до нитки замком Саг, стояли пленные дружинники, жители местной деревеньки и самого замка. – Я герцог Поду, Корт Поду. Барон Саг напал на мои земли и был убит в честном бою. Я не претендую на земли герцога Ларода, поэтому мне не нужен этот замок. Кто будет здесь хозяином не мое дело, ну, пока он не совершит ошибку, как его предшественник, и не посягнет на мою землю. Может вам повезет с новым хозяином, а может и нет. Кто хочет, может переселиться ко мне, или к барону Угу, или прямо ко мне в Поду. Жилье дадим, работы много, с голода не мрем. Поможем, чем сможем. Решайте сами. Поехали, парни, в гостях хорошо, а дома лучше. Запевай!

– Зелёною весной

Под старою сосной

С любимою Корт наш

Прощается.

Кольчугою звенит

И нежно говорит:

«Не плачь, не плачь,

Орха, ты– красавица!»

Подруга

Молчит и слёзы льёт,

От грусти

Болит душа её.

Кап-кап-кап,

Из ясных глаз красавицы

Капают слёзы на копьё.

Кап-кап-кап,

Из ясных глаз красавицы

Капают горькие,

капают, кап-кап,

Капают слёзы на копьё.

Студёною зимой,

Опять же под сосной

С любимою Корт наш

Встречается.

Кольчугой вновь звенит

И нежно говорит:

«Вернулся я к тебе,

Раскрасавица!»

Орха от счастья слёзы льёт,

Как птицы душа её поёт.

Кап-кап-кап, из ясных глаз девичьих

Капают слёзы на копье.

Кап-кап-кап, из ясных глаз девичьих

Капают сладкие, капают, кап-кап,

Капают прямо на копьё.

Умеют же, когда захотят, научил их, пока ехали сюда. Местные стояли с открытыми ртами, а обоз «честно» награбленного потянулся из опустошенного замка.

Глава 33

Непорядки в голове.

«Доктор Хайд, во мне уживаются два человека, это плохо? -Плохо, когда они не уживаются, мистер Джекил».

Автор книжки про пиратов.

Вечером, после прибытия в замок, меня «накрыло». Я смотрел на свои руки и мне казалось, что они по-прежнему в крови. Меня трясло, хотя я уже забрался под одеяло. Вопли убиваемых и лязг железа стоял в ушах. Как? Как я мог вот так спокойно распластать живого человека мечом на куски? А судороги повешенного? Стоили ли деньги вот такой страшной смерти? Если моя память, вернее две мои памяти, как-то смогли ужиться между собой, со скрипом и некоторыми ограничениями, то моя совесть или что-то там у нас еще есть не могла справиться с происходящим. Тот прежний я, старый и опытный, жил в мире, в котором насилие и убийство считалось недопустимым... нет, не так... он принадлежал к тем людям, которые страстно хотели, чтобы насилие и убийство были недопустимы. Жизнь человека возносилась как непреложная ценность, другой не будет, и, хотя люди несовершенны и многие за свои дикие поступки должны были отвечать, но общий посыл был понятен...

Я понял, что не могу вспомнить то, что невозможно описать существующими в этом мире словами, с этим ясно, и ясно, как с этим бороться, учиться, расширять мировоззрение молодого герцога, делать картину мира более сложной... но вот что делать с совестью...

Первые дни и месяцы я находился в шоке, в «культурном» шоке и в шоке от самого понимания объединения двух сущностей, теперь наступил откат. Все принятые решения казались дикими, все поступки нелепыми и безобразными, слова надуманными и служащими только оправданием безобразных деяний. Кровь, мертвецы, страдания, грязь, ругань... что во всем этом...хорошего? Правильного? Ничего... а как?

Был, конечно, старый и проверенный способ от всего этого... как говорил кто-то из героев: «На меня тоже бывает такое накатит...тогда бабы или водка... а лучше вместе... и много». Совет неплохой, в общем... а потом? Продолжать до бесконечности?

Вылез из кровати, накинул куртку, вышел в коридор, махнув по дороге выглянувшему из-за угла гвардейцу, и по лестнице выбрался на площадку башни. С недалекого моря дул теплый и влажный воздух, весна не за горами. Осмотрелся. В замке было темно и тихо, горел только огонь в воротной башне и звякала сбруей нерасседланная караульная лошадь, привязанная там же у ворот. В городе же кое-где горели огоньки, и по стене, и в ремесленной стороне, и в центре города. Вдалеке тоже был виден свет костров, и на той стороне реки, и на нашей где-то вдалеке.

Облокотился на парапет, вздохнул воздуха полной грудью. А что обитателям замка стало жить хуже? А городским? А тем, кто приплыл ко мне из леса? А эти жители баронства Саг, те, которые бросили свои дома и с пожитками догнали наш обоз, и дотопали с нами до Подуха? На что они надеялись? Явно на то, что жизнь станет лучше. А дети в тех трех уничтоженных деревнях? Если бы мы не порубали пришедших стражников, то явно только ими бы не ограничилось... Значит можно что-то делать... на благо... за жизнь... Пафосно? Да. Нагло и опрометчиво? Да. Наивно? Да. Да. Да... До жути наивно и, главное, вряд ли исполнимо...

Но разве детишки, которые в Новый год танцевали вокруг елки и впервые в жизни получили в подарок игрушки, не ждут продолжения чуда и хорошей жизни? А те детишки, для которых моя новая мастерская делает каждый день новые же игрушки, зайчиков и поросят, мишек и лошадок, куколок и солдатиков, игрушки, которые я собираюсь продавать на весенней ярмарке и запустить по всему герцогству и дальше? А будет ли у них время в них играть? Будет, если в доме будет тепло и сытно.

Эх, юноша... сколько раз пытались сделать «небеса обетованные» на земле... и все заканчивалось... плохо, плохо заканчивалось. Сильные отбирали у слабых, наглые и беспринципные приходили к власти, ленивые пили, пьяные ленились, борзые грабили и убивали, тихушники воровали, хитрые садились на шею покладистым, обычные терпели, властные «рулили» ... и все... все считали, что они поступают правильно и... и мало того, что правильно и справедливо, но и для пользы всех остальных.

И на сколько хватит меня? И что будет после моей смерти? От болезни, банальной простуды, от стрелы, свистнувшей из темноты, от яда, подлитого в вино, от несчастного случая...

Смешно и то, что я не могу остановиться. Ну, если только вот сейчас броситься с башни вниз головой. Многие обрадуются. Сильно обрадуются. А другие? Те, кто поверил, кто попробовал... нет, не так, кто понял, что можно что-то менять в жизни, менять к лучшему, менять и видеть, что жизнь действительно меняется. Это ведь «клево», это «вставляет», это зажигает глаза, бодрит и тянет на подвиги... на хорошие подвиги. Это же видно, что многие в замке смотрят на меня с ожиданием, ожиданием продолжения ... «банкета».

Ладно, примем за рабочую гипотезу то, что я хочу облегчить жизнь людей и дать пинок на дальнейшее развитие страны. А кровь... что же... «ты принял это на себя, ты и получишь награду, ты и ответишь за все это...».

Глава 34

Конец рефлексий.

«Откупори шампанского бутылку и дай ты по мордасам Фигаро...»

А че? Другая же реальность...

– Ты опять тут воевал без меня? – Орха грелась в моей ванной, а я валялся на кровати, прогнала и не дала... потереть спинку. Она приехала полчаса назад насквозь мокрая. Зарядил какой-то неимоверный весенний дождь. Ливень шел третий день, весь народ попрятался по домам, не показывая носа. На стенах под навесами уныло бродили часовые, радуясь тентам, которые успели поставить. Я все-таки упросил ткачей собрать большой ткацкий станок для толстой технической нити, и наткать пробные экземпляры. Текли, но были крепкими, так что шатрам и пологам для повозок быть.

Дождь – это хорошо. Смоет всю грязь, покажет все недостатки, проклюнутся первые весенние ростки. Вот только мокро. Орху с сопровождающим накрыло в пути, поднялась вся холодная, ее комната была не натоплена, затащил к себе, силой раздел под гневные крики и засунул в теплую воду.

– Уйди и не смотри! Нахал!

– Не смотрю. Почти. Я здесь посижу. Глинтвейн будешь?

– Чтобы потерять голову и начать целоваться?

– Ага...

– Давай. Ты опять разграбил два замка?

– Почему два? И почему опять? И кто на меня наябедничал?

– Наябедничал... почему у тебя здесь так хорошо? Как будто в твой сказочный мир попадаешь... тепло, чисто, светло, вкусно пахнет... теплое вино, теплая вода... красиво... оружие, книги, шкуры... кровать такая огромная, самая большая в мире, ни у кого такой больше нет... про нее даже уже легенды ходят...

– Только про кровать?

– Ха..., – она перевернулась на живот головой ко мне, теперь мне был виден краешек попы. – про кровать, в которой помещается сразу пять девушек, про эту комнату, которую все хотят увидеть, как будто бы это чудо света, про замковую столовую, где всех кормят, кто ни придет, и кормят вкусно, про баню, мол, там и мужчины и женщины... ну это... голые, ну ты понял, про подвал, забитый деньгами с одной стороны, а с другой полный узниками, которых пытает жуткий палач, про наемников, которые охраняют герцога день и ночь, а сами кушают детей... ты слушаешь меня?

– Извини, я после «пять девушек» задумался.

– Убью.

– Так, еще что болтают?

– Много и разное. К отцу приехали бароны, несколько... спрашивали про тебя...

– Почему к отцу? А, к тебе, наверное... тоже болтают?

– Ну да. Теперь меня никто не возьмет...

– Конечно, лежишь тут в страшной комнате с голой попой. Дай поцелую...

– Все тебя боятся. Отцу говорят, что это из-за меня ты ему помогаешь, а так бы замок отобрал.

– Ага, и у Сана отобрал, и у Лапая отобрал, и у Угу отобрал... я даже у Сага не отобрал, хотя мог бы...

– Вот все и думают, почему... говорят, что это ты такой хитрый и что-то замышляешь... интриган, убийца и ...

– А отец что? Держи горяченького, пей, а то заболеешь еще... придется растирать... всю... голенькую... а-а-а...

– Тьфу на тебя... Отец их послал. Как ты говорил... в пешей поход. Сказал, что тебе их... ну в смысле и наш тоже... коровники не нужны, чтобы приехали и посмотрели твой замок, как его переделали за всего одну зиму, что ты ему честно отдал долю за войну с бароном Сан, что ты ему рассказал, как деньги заработать, с шахтами помогаешь и с кормами на зиму. Что не просто помогаешь, а потому что тебе это надо, и мясо, и шерсть, и металлы, и что объяснил, что легче купить у того, кто все это для него подготовить, чем самому за всем за этим следить, что ты несмотря на молодость оторвешь голову любому, кто попытается на тебя косо посмотреть, что у тебя сейчас бойцы лучшие в герцогстве, и что это он говорит не потому, что его дочка... ну то есть я... с тобой...

– Что мы с тобой?

– Ничего..., – отвернулась обиженная.

Подошел, сел рядом, поцеловал... в плечо...

– У тебя мудрый отец, а чего это бароны всполошились?

– Не смотри на меня... увидели меня... в новой одежде... в шубке... один с женой был, я ей показала... ну... белье... так что жди, скоро приедут к твоим швеям.

– Смешно, а действительно, можно ведь продавать. Возьмешься? Хотя, тебе это не интересно будет... что еще?

Снова развернулась ко мне, обвила шею мокрыми руками, показавшись по пояс и стала целовать:

– Что... что... все болтают, а ты ... а я... а мы...

Вытащил из ванны, донес до кровати, а прикольно поцелуями сушить мокрую голую красивую девушку... особенно, если она сама подставляет мокрые места... глинтвейн выкипел... пришлось заваривать новый... три раза...

– Ваша светлость, завтрак куда нести?

– Сюда неси, и побольше!

– Ой, нельзя, – зашептали рядом.

– Спрячься, – я накрыл девушку одеялом по пути поцеловав в... плечо. – Мне все можно. Смотри, и дождь прошел. Это он специально тебя вымочил.

– Мне стыдно...

– Мне тоже.

– Тебе-то чего?