Текст книги "Двойная звезда (СИ)"

Автор книги: Илья Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– А я ему ору, пасуй, мол, а он в бок, дурень...

– И прыгнул и поймал, вот так, а вы забить не смогли...

– Ваша светлость, а кто это придумал и для чего?

– Понравилось?

– Да, конечно...

– Баловство...

– А ну тебя, скажите ему, ваша светлость...

– Баловство, но полезное. Бойцу надо в бою видеть, где его товарищи. Это раз. И двигаться резко, и ногами перебирать проворно, а руки у вас оружием заняты, так что полезно. И отдых хороший...

– Ничего себе отдых, чуть не сдохли...

– Но встряхнулись же, вот и хорошо... еще детишек научим. .

Через несколько дней, погуляв по лесу, кавалькадой приближались к замку. Немножко проветрились, и это хорошо. Проблемы улеглись, голова отключилась от повседневных нервотрепок, и на душе стало спокойнее. Гвардейцы переговаривались за спиной, споря об истории... да-да... я им немножко рассказал о «сотворении мира» в версии два-ноль, если первую считать божественной, а эту научной. «Святоши» бы меня распяли, Грей бы ринулся спорить, а мои бравые ребята слушали, открыв рот, привыкнув, что у герцога слова не расходятся с делом, и, если милорд сказал, что все мы были волосатыми обезьянами, но так как всем нравятся те, что более голые... и эти... побольше, то постепенно волосы исчезли, а фигуры выпрямились. Спорно, конечно, вроде по современным понятиям, ха, по «современным» ..., мужчина встал на две ноги для того, чтобы в руках нести подношение для женщины. С определенными намерениями, естественно... Этого я уже не стал говорить, хватит с них и пещерных людей, и рабовладельческих империй. Вот ведь, здесь же тоже должны были быть то, что предшествовало феодализму, а я ничего не знаю. Знания и открытия же доходят до нас как-то, и откуда-то, почему не знаю? То ли моя память истории выбила из головы историю этого мира, то ли герцогство Поду находится в такой... впадине ойкумены, что до нее доходят только выжимки, имеющие практический и прикладной смысл, а все «высокие материи» остаются за бортом купеческих галер и переселенческих караванов. Печалька...

Орха ехала притихшей возле моего левого плеча.

– О чем задумалась, моя шоколадка?

– Ты мне конфеты еще не показал, а уже шоколадка. Может это плохие слова?

– Нет, это вкусные и сладкие слова.

– Ты говорил про дальние страны. Более прод...

– Продвинутые?

– Да. Там, где лучше. Ты не уедешь туда?

– Без тебя нет.

– А если оттуда...

– Что?

– Приедет... девушка... умная и понимающая, как ты, а не как я, и ты...

– Виконтесса Орха Окар, вы ругали меня за мою нерешительность и неверие в собственные силы, позвольте и мне поругать вас...

– За что?

– За неверие в собственную красоту, за неверие в собственную исключительность и привлекательность, за сомнения в том, что вы можете понравиться мужчине, за страх того, что вас могут променять на кого-то...

– Мужчине... нет, а герцогу? А тебе?

– Солнышко мое, ты добрая, умная и сильная, именно это мне и нравится в женщинах, еще и красивая... вся... а уж, – я обернулся, убедившись, что нас не подслушивают, – а уж попа... ты знаешь, у тебя не попа, а произведение искусства, надо попросить художника, чтобы он мне нарисовал картину «Любимый сон герцога Корта Поду – попа виконтессы Орхи, выглядывающая из ванны...»

– Только попробуй!

– Обязательно сделаю.

– Не смей. Добрая, умная, сильная... а мужчина какой должен быть?

– Умный, сильный, добрый, чуть-чуть местами поменять.

– И это все?

– Нет, конечно. Но, если он умный, то поймет, что нужно сделать, чтобы жизнь была лучше, если сильный, то сможет этого добиться, а, если добрый, то и людям вокруг него будет хорошо. Жаль, что я не такой.

– Такой-такой...

– Не-а, но я стараюсь.

Все отболит, и мудрый говорит -

Каждый костёр когда-то догорит.

Ветер золу развеет без следа.

Но до тех пор, пока огонь горит,

Каждый его по-своему хранит,

Если беда, и если холода...

– Ваша светлость, смотрите, что сзади делается.

Я обернулся, за нами со стороны леса двигалась багровая туча, видны были косые струи дождя и молнии, беснующие в тени.

– Хорошо, что успели, хотя помылись бы хоть...

Сзади загрохотал раскатистый гром, гвардейцы ускорились, а я, наоборот, придержал коня. Липп, глядя на меня, тоже натянул поводья.

– Никто и никогда не сможет напугать герцога Корту и заставить его убегать галопом.

Успели, дождь закапал, когда мы въехали во двор замка.

– Приветствую, ваша светлость, – Луц выскочил навстречу, – у нас без происшествий. Зая, беги к поварам, пусть ужин готовят.

Гроза налетела и вдарила изо всех сил. Гром гремел не умолкая, молнии хлестали над головами, большинство било по башням замкам, возвышающимся над всей окрестностью, громоотводы искрились, змейки разрядов ветвились по железу и уходили в землю в местах заземлений. Смотрелось жутко, на той стороне реки вспыхнуло большое дерево, но у нас все прошло штатно. Я боялся, что сырое железо не выдержит разрядов, но толщина штыря победила качество.

– Я думала, что сгорим, – Лоя, пришедшая на ужин, показала на окно. – Год назад гроза была слабенькая, не такая ужасная, так и то крыша на башне сгорела. Прямо в твои, Корт, эти железные палки все молнии били.

– С курганов гром пришел, – Орха опять оставила последнее слово за собой.

– Да, каменная баба прислала мне весточку, чтобы не забыл, что я ей обещал.

– Кто, ваша светлость? – Грей поднял голову от тарелки.

– Что обещал?

– Мы нашли старые курганы, я думаю, что в них погребен кто-то значимый для этих мест в прошлом. А обещал... вести себя хорошо, не хулиганить, кушать по утрам кашу и не ругаться... вслух хотя бы...

Глава 51

Страда.

«Я узнал, что у тебя есть огромная семья,

И тропинка, и лесок, в поле каждый колосок...»

Прокурорская проверка.

Герцогство охватил дух «хомячества». Я уже говорил, что, когда я здесь только «проявился», меня поразило насколько местные безалаберно относятся к запасам на «черный день». Собрали, съели, закончилось, тогда уже ищем, где найти следующее. Запасы зерна, овощей и копченного мяса, конечно, были, но не более. Теперь же все напоминало растревоженный муравейник... Везде на полях кто-то копошился, шныряли подводы, куда-то пустые, откуда-то груженные колосьями, зерном, мукой, овощами, бочками, корзинами...

Да, и народу прибавилось. Со всех сторон текли ручейки переселенцев. И из леса возвращались беглые семьи, и с гор спустились семьи пастухов, я им выделил земли в предгорьях под деревню, объяснил, что нет смысла всем, да еще и с детьми, сидеть в горах, пусть по сменам пастухи ходят и достаточно. Ехали и из Лароды...

– Ваша светлость, там в наши пустые деревни народ проситься, вернее, как просится, уже живут. Спрашивают, не погоним ли?

– Пусть живут, староста там есть? Пусть только помнят, что теперь они подданые герцога Поду. А чего они там?

– Говорят, что в Лароде совсем плохо стало, власти никакой...

– Да, куда же бедному крестьянину податься... Вот еще кто-то скачет...

– Ваша светлость, амбары полные, куда складывать будем? И под рыбу с мясом тоже...

– Скажи, Луцу, что я приказал, пусть всей дружиной быстро соберут еще один. Доски есть? Вот, а мясное и рыбное... у тебя же холодильник пустой. Я знаю, что льда пока нет, но места-то там... вагон, в смысле много, а потом уже и лед напихаем, а так, чего пропадает за зря.

– Ваша светлость, накосили... на пять лет вперед, куда...

– Сушим и в стога, погода пока позволяет. Да, собирайте в большие скирды, а сверху из досок крышу соорудите. Что? Рак все доски себе? Скажи, что я приказал выделить, там надо-то, а из горбыля и стенки можно собрать. Нет, чего ты так мелко мыслишь, здоровый сеновал сделать, вот как стенка, и длинный, а ты думал...

– Ваша светлость, старосты спрашивают куда...

– У себя пусть хранят, и если сгноят что... я их...

– Милорд, иван-чая набрали и фермен... сделали, как вы показывали.

– Много?

– Жуть, битком все, народ пока не привык пить-то...

– Ничего, научаться, еще торговать им будем, чайные клипера делать.

– Ась?

– На юге его нет, а у нас хоть... много, а не всем эль и вино заходят. Будем пить... подухское чаевничество... да... с конфетами...

– Я здесь, ваша светлость. Обещали показать...

– Сделаем, в обед зайду.

– Ваша светлость, монеты медной напечатали что вы сказали, дальше тоже ее, медь, в смысле?

– Да, есть же у тебя прокатка медная хорошая? Вот, пусть лучше в монете будет. Запустим на ярмарке денежку. Как? Будем закупать все, что можно, себе в закрома... побрызгайтесь на Рута водичкой, а то он от радости сомлел. Нет, не от радости? Куда будем складывать? Ничего, запас карман не тянет. Умно? Конечно, ведь хозяйство вести – не бородой трясти. Кто придумал? Я, кто же еще... А чего ты боишься? Куда они эту копейку денут? Да. Часть, конечно, спрячет до лучших времен, или до худших наоборот, а другие захотят что-нибудь купить. Инструмент себе, платье жене, сладости детишкам... А кто это продает? Мы, конечно. Вернее, много кто, но у нас-то лучше пока и дешевле. Вот к нам денежка и вернется, а мы знать будем, что спросом пользуется, а что не нужно...

– Ваша светлость, а зачем столько цветов?

– Тебе жалко? Или все места под кабачки не хватает? Цветы – это... цветы. И мне нужно много. И разных.

– Милорд, нам ждать все сказки?

– Нет, зачем время терять, Грей. Будем печатать понемногу. Пусть будет первый том. И дешевле, и быстрее, потом напечатаем второй. Я помню, отец Фор, но вам сейчас есть, чем заняться? Тем более, сначала я прочту, что вы там хотите напечатать в моей типографии. Экстремизм и ретроградство не пропущу. Хотите обсудить? Давайте за обедом.

– Да, бургомистр, сносим все эти лачуги напротив ратуши. Построить Гостиный двор не успеем, но в этом году сделаем все по-простому. Палатки, навесы, загоны, места для подвод, и сами подсуетитесь. Как? Народ пить захочет? Перекусить захочет? Сладкого захочет? А тут мы уже готовы, пожалуйста... Или мне опять этим заниматься? То-то...

– Дорогой, мне нужно съездить к отцу.

– Поезжай. Отцу привет и вот эту бутылочку. И жди меня там, я приеду через несколько дней. Мне нужно. Луц, охрану виконтессе. Нет, дорогая, или с охраной или сейчас посажу под замок. Не посмею? А ты проверь. Луц, виконтессу по замок в башню. Не надо? Луц, отставить. Кстати, отправь по дороге к замку Окар людей, пусть посмотрят, все ли там в порядке, мосты там и прочее. Я знаю, дорогая, что спокойно, но... береженого и Неназываемый бережет. А вы записывайте, отец Фор.

– Ваша светлость, по вашей просьбе приехали два человека из Лароды, магистр Чен, он преподавал в университете, а сейчас хочет систематизировать свои знания, написать книгу и ищет спокойное место для этого, и магистр Дол, он прознал про наши успехи в лечение раненых и больных, и хочет изучить это.

– Прекрасно, разместите как положено, пусть обвыкнуться, а потом все вместе и поговорим.

В замок Окар я выехал при полном параде, новые штаны и куртка серого благородного света с ярко красной подкладкой, белая льняная рубашка, короткие сапоги из крашеной кожи, белая бандана, короче, отпад. В подарок отцу Орхи и взял специально заказанный и сделанный по такому случаю сервиз, этакая смесь серебра, керамики и стекла, набор на двенадцать персон от супницы до десертных ложечек, все в одном стиле с выгравированным гербом Окаров, смотрелось «дорого-богато». Ну себе я заказал на пятьдесят четыре едока, его тщательно делали по моим рисункам в строжайшей тайне.

– Милорд, рад вас видеть в своем замке.

– Барон, баронессы, виконтесса, – я наклонил голову в приветствии, Орха удивленно смотрела на меня из-за спины отца. – Здравия вам и благополучия всем обитателям этого замка.

– Ваша светлость, что-нибудь перекусите с дороги?

– Всенепременно, я, кстати, привез вам подарок, только надо аккуратно распаковать, там хрупкие вещи. И пока этим занимаются, у меня к вам барон есть серьезная просьба. Нет-нет, баронессы и вы виконтесса Орха, прошу вас остаться, этот разговор касается и вас.

– Я слушаю вас, милорд.

– Барон Окар, то, что скажу, я должен был сказать еще весной, но постоянные битвы, в которых ваш покорный слуга участвовал, не позволяли мне распоряжаться своей судьбой и делать планы на будущее. Это меня не извиняет, но все же... Сейчас в герцогстве наступило затишье, надеюсь, что оно продлиться какое-то время, и мы все сможем заняться мирными делами. Барон Окар, я прошу у вас руки вашей дочери, виконтессы Орхи, если и она ответит мне согласием.

Тетушки замахали руками, Орха же, как обычно прижала руки к груди, и смотрела на меня огромными глазами. Плакать что ли собралась...

Барон улыбался в усы, потом повернулся к девушке:

– Дорогая, что мне ответить герцогу Поду? К тебе уже как-то сватались, ты тогда хотела стрелять из арбалета...

– Да...

– Что «да»?

– Я согласна!

– Кхм... еще бы... в смысле, герцог Поду, вы делаете честь нашей семье. Когда вы хотите сыграть свадьбу?

– Вскоре начнется осенняя ярмарка, да, мы придумали такое большое мероприятие, вышлем приглашения всем в герцогстве, вот заодно и сыграем. Все лица будут в городке, совместим, так сказать, приятное с полезным...

– Кхе-кхе... Эх, жалко баронесса не дожила, и ваш батюшка тоже, мы бы с ним... кстати, что за вино вы мне прислали, я свалился с двух кубков.

Еще бы, настойка на моем самогоне, запретил Грею выносить из больницы, ну, себе-то, конечно, накапал пятьсот капель.

– Вино с юга доставили кораблем, я сразу решил с вами поделиться.

– Крепкое, но... зимой будет хорошо... пойду распоряжусь насчет ужина.

Мы с Орхой остались одни, я подошел к девушке, обнял и поцеловал:

– Мне показалось, что ты не рада.

Она спрятала лицо у меня на груди:

– Я боялась... до последнего...

– Чего?

– Что ты... что я... что мы..., – все-таки разревелась.

– Ты что, мое солнышко...

– Я последнее время совсем не своя, извини меня. Я больше не буду. Мне все казалось, что сейчас моя сказка закончится, и я останусь тут рыдать с твоей азбукой в обнимку... а ты...

– А я?

– А ты там в своей комнате будешь с кем-то другим...

– Как можно? Дай поцелую, только ты... только ты...

Ярмарку пришлось сдвигать. Из Торы прискакал гонец с известием о том, что пришел большой караван купеческих кораблей с юга, и они, заслышав о наших товарах и успехах, хотят доплыть до Подуха. В итоге листья уже совсем пожелтели и, наконец-то, началось...

Такое количество народа город не видел никогда. Корабли стояли у пристани на нашем берегу, у пристани в ремесленном поселке, часть была вытащена на пляж, мелкие лодки и плоты с верховьев были зачалены прямо за опоры моста, палатки, шатры, бивуаки окружали город сплошной стеной, поскольку внутри не было уже места никакого. Приплывшим купцам выделили почетные места на площади, там же продавали наши изделия, дальше толпились палатки, лотки, подводы и прочее, с которых торговали всем чем только можно...

Зерно, мука, крупы, овощи, травы, живой скот и птица, ай... не кусайся, мясо в необозримом количестве в виде окороков, колбас, колбасочек, колбасюлечек, на, попробуй, куда пошел... рыба, соленая и вяленая, и живая в бочках, и морская и речная, шерсть, пряжа, нитки, кожа, бочки, чаны, туеса, ведра, седла, стремена, инструмент, от иголок до новомодных сеялок, от мастерской герцога Поду, само собой, эх, ты, деревенщина... посуда, горшки, фужеры, блюда, зеркала, большие в «рост» и карманные... пошли на «ура», оружие, от арбалетных болтов до мечей, нет, щиты с гербом герцога только служащим дружинникам, отвали... одежда, да, «джисы» герцогские, что, какая подделка, на смотри, герб на..., рубахи, закрытая лавка с женским бельем, куда прешь, дурень, только для женщин, прошу, госпожа... мед, конфеты, дети, как пчелки, крутились вокруг, богатая лавка с книгами, успели напечатать азбуку, два тома «Сказок виконтессы Орхи», краткий курс по перевязке раненных и лечению некоторых «болячек», все цветное и с рисунками, картины, а что, замок без картин, барон, это не замок, это сарай, знаете ли... украшения, фурор произвели кулоны, повесили на цепочки и веревочки сердечки, цветочки, солнышки для женщин и перекрещенные мечи, гербы для мужчин, игрушки... а-а-а... игрушки, над их созданием у меня трудился целый цех, работайте, идей на несколько лет хватит... все и не перечислишь...

Народ, по-моему, просто слегка поехал «крышей» с непривычки... Благородные осматривали товары, которые раньше надо было искать, заказывать, а тут они лежали в любом количестве, их жены крутили головами, засматриваясь на украшение и одежду, крестьяне и горожане из других городков, открыв рот, бегали от лавки к лавке, осматривая, ощупывая и прицениваясь, а вы чего, без денег, ха, нам герцог заплатил и за уборку, и за излишки, во, смотри, гуляем... эль лился рекой, пирожки со множеством начинок не успевали остыть, порцию «бигоса», эй, малой, поживее, а ты что, не пробовал, эх, темнота, садись угощу... сейчас «фубол» пойдем смотреть, дружинники с гвардией играют, и это не знаешь, как вы живете-то, бедолаги...

Приезжие купцы сначала пытались давить гонором, но, поняв, что они со своим обыкновенным товаром «чужие на этом празднике жизни», быстро распродались по бросовым ценам и теперь неистово закупались всем новым и интересным. Жители замка, появляющиеся на ярмарке, поражали всех, дамы нарядами, мужчины выправкой и броней, я предупредил всех, что это у нас премьера, и чтобы все соответствовали моменту. Пару раз, и мы с Орхой показались народу.

– Смотри, герцог с дамой!

– Это его невеста, дурень. Свадьба через два дня. Замок весь гудит...

– Да, ну... откуда знаешь?

– Да, весь город знает... пир будет большой, и городских будут угощать...

– Я хотел уезжать, нет, теперь останусь. Ох, красивая какая, а платье, а на голове... так и горит...

– Подарил ей, говорят... из чистого золота, и вся в камнях самоцветных, смотри, к музыкантам пошли, бежим, послушаем, они его светлости все время новые песни поют. Правда, говорят, что это виконтесса все придумывает.

– Какая виконтесса? Я с милордом в поход ходил, он сам поет.

– Тихо! Дай послушать!

– Как много девушек хороших,

Как много ласковых имен,

Но лишь одно из них тревожит,

Унося покой и сон, когда влюблен...

– Смотри, целый гривенник дал...

– Да, что там гривенник... за такую песню можно и больше... гляди-гляди, целуются...

– Тихо вы! Еще поют!

– Я встретил девушку,

Полумесяцем бровь,

На щечке родинка

И в глазах любовь...

– Ты-то чего плачешь?

– От радости...

– Тю, песни что... вот в драке герцог это да...

– Говорят, что он один в замок зашел, а потом смотрят, а он уже ворота открывает, весь в крови сверху донизу, а там все... на куски...

– Вот ведь... а по виду не скажешь...

– Хватит языками чесать попусту, гвардейцы услышат, так плетей всыпят, они за него горой.

– Эти которые с черепами?

– Да любые... вон, с деревни нашей дружинника убило, так от герцога деньги пришли жене с ребенком, а потом их вообще в замок взяли, она на кухне уже не последний человек, а пацаненок грамоту учит и ремеслу новому, бумагу делают...

– Она же дорогая?

– Покупная дорогая, вот герцог ее сам и стал делать, вон купцы с Ваки даже хотели ее купить всю, а он, говорят, не отдал, самим, мол, нужна...

– Да, бумага что, вот косы эти новые... и сеялки...

– Говорят, что он за море плавал, там все это и узнал...

– Да хоть на край земли, главное, что нам все это привез.

– Да, его светлость – это сила...

Глава 52

Первый якорь.

«Не знаю, что это, но я схожу по этому с ума...»

Винни Пух о медовом месяце.

А через пару дней... прощай холостая жизнь, прощай-прощай... Замок сиял, народ вынарядился в лучшие одежды. Я весь в черном, красавец мужчина, Орха в ослепительном белом платье облегающим ее гибкую фигуру, с восхительной прической, украшенной диадемой и жемчужными нитями, эх, смотрел бы и смотрел...

– Ты очаровательна, моя сказка.

– Спасибо. Это не очень, как ты говоришь, вызывающие платье?

– Очень! Все должны знать, что герцогиня Орха Поду самая стройная девушка в этом мире, самая красивая и...

– Самая счастливая!

– И это тоже. Ты не передумала? Еще есть время сбежать.

– Не дождетесь, мой милорд. А вы сами? Вон и лошадка стоит...

– От такой по... э-э-э... фигуры, от такого ума, от такой смелости? Ни за что!

– Я краснею.

– Поехали!

Наконец-то, моя, еще не карета, но уже комфортная повозка, украшенная цветами и шкурами, отвезла нас до магистрата. Вдоль всего пути стояли воины в полной боевой экипировке, сдерживая напирающую толпу.

– Я боюсь.

– Не бойся, моя девочка. Ты рядом с ужасным герцогом Поду, который внушает всем...

– Что внушает?

– Не важно. Просто внушает... и все...

– Тогда я спокойна.

– Ваша светлость, герцог Корт Поду, ваша милость, виконтесса Орха Окар, как бургомистр коронного города Подух перед заключением вашего брака спрашиваю вас, является ли ваше решение на этот брак осознанным и данным без принуждения, и нет ли причин, которые вы скрываете, но которые могут быть преградой этого брака?

И тут меня накрыло. Опять, снова, и совсем не вовремя. И почему? Я не помнил своей прошлой жизни, а была ли она вообще? Нет? Откуда тогда эти знания, этот опыт. Была. Я помнил... что? Молодой Корт приоткрыл мне свои воспоминания, самые яркие... мама, игры со старшим братом, удивительные рассказы воинов и купцов о дальних странах и приключениях, первая влюбленность... а я... или это и есть я? Кто я? И где я? И я здесь навсегда? Уже до конца своей жизни? И какими еще якорями надо здесь укрепиться, чтобы не сорвало, не выкинуло, не опрокинуло? И я не увижу... что? Что было там, в прошлой жизни? Родные люди? Так они есть и здесь. Стоят за спиной и, вроде бы, рады за своего командира. Любовь? Вот, держит меня за руку, сжимает и с тревогой смотрит в глаза. Новые открытия? Ха! Да здесь их столько ждет меня, только успевай менять седло на весло, а бандану на панаму... Знания? Узнавать все самому все-таки прикольнее, чем просто прочитать в интернете мельком, забыв сразу, уйдя по «левой» ссылке. Комфорт? При моем теперешнем положении я, пожалуй, живу комфортнее, чем раньше, любой каприз, ну, почти любой. Еда? Кухня и десять человек жарит, парит, варит тебе, свежее, вкусное, неповторяющееся. Это не недельный супчик из холодильника. Страх болезни или раны? Так включай голову, думай о последствиях. Ты единственный здесь человек, который знает закон притяжения и закон спроса и предложения, эвклидову геометрию и комплексные числа, таблицу химических элементов и зачаточные основы медицины, который видел многокилометровые мосты и туннели, космические капсулы и фронтовые штурмовики, поэтические альманахи и художественные галереи, миллионные библиотеки и многотысячные университеты...

Единственный, кто горел в танке, замерзал с ледорубом на заснеженном перевале, прыгал с парашютом, смотрел кинофильмы на большом экране, общался с человеком, который находился на другой стороне шарика, прочитал больше всех книг и слышал десятки языков. Мало?

И можно было бы накидать самому себе пафосные фразы, типа... а не хочу даже их здесь произносить, вы сами все их знаете, зачем еще раз вбивать их в голову, нет, оттолкнусь не от того, что надо, а от того, что хочу.

Только сейчас понял, что стоит мертвая тишина, и все смотрят на меня, а Орха одной рукой сжимает мою, а вторую поднимает к лицу в полном недоумении. И я теперь здесь не просто гость, вот стоит человек, жизнь которого теперь полностью зависит от моей, если другие, если что, будут помнить, но будут жить дальше, то вот эта девушка без меня хлебнет столько горя, что этого никак нельзя допустить. Вздрогнул, встряхнулся и выпрямился:

– Я, герцог Корт Поду, хочу взять в жены виконтессу Орху Окар и не имею преград для этого.

– Я, виконтесса Орха Окар, хочу взять в мужья герцога Корта Поду, делаю это без принуждения и не имею причин, которые могли бы этому помешать.

– Я, бургомистр коронного города Подух, Лит Решш, объявляю вас, герцог Корт Поду, и вас, герцогиня Орха Поду, мужем и женой. Да послужит ваш брак процветанию и величию всего герцогства. Ура!

– Ура! Ура! Ура-а-а!

Мы вышли на площадь, запруженную народом. Остановились на крыльце, гвардейцы с трудом оттесняли толпу от нашего свадебного кортежа.

Я поднял руку, толпа взревела и стала затихать.

– Эй! Герцогство Поду! Ты слышишь меня?

– Да! Да!

– У меня самая красивая жена, а у вас самая добрая герцогиня!

– Да! Да! Ура!

– Все меня слышат?

– Да!

– Сегодня я самый счастливый человек, и, если сегодня кто-нибудь не выпьет за нашу прекрасную герцогиню, тот станет моим личным врагом! Вы поняли?

– Да! Да! Ура герцогине! Ура! Ура!

– Празднуйте и веселитесь! А всех девочек, которые родятся через девять месяцев, мы назовем как?

– Орха! Орха!

– А всех мальчиков?

– Корт!

– Правильно! Празднуйте! Ваш ужасный герцог повелевает вам сегодня пить и целоваться!

– Ура! Ура! Ура!

Мы сели в свой экипаж, и под восторженные крики двинулись обратно к замку. У ворот я приказал остановиться, мы вышли, я вытащил заранее приготовленный замок. Вернее, его подобие, но рабочее, дужка защелкивалась внутри, и чтобы открыть нужно было вставить в прорезь штырь с двумя бороздками на конце.

– Что это?

– Замок, моя любовь. А вот ключик... увесистый такой. А вот мостовая цепь. Защелкивай, да, прямо здесь. Вот, а ключик, оп...

– Ты выбросил его в ров в воду... зачем?

– Пусть это символизирует нашу с тобой любовь. Никто и ничто не сможет нас разлучить, как это замок никто и никогда не откроет.

– Смешно, но чудесно. Спасибо!

– А теперь, оп..., – я подхватил Орху на руки и пошел через мост.

– Что ты делаешь?

– Это мой дом, и я хочу чтобы первый раз в качестве хозяйки ты пересекла его порог у меня на руках.

Орха засмеялась, а на той стороне нас встретили наши гости.

– Несет! Сам! На руках! Ура герцогу! Ура герцогине! Ура!

Я так и нес ее до пиршественного зала, по дорожке, усыпанной цветами, и сам зал... цветы, цветы, цветы...

– Откуда это все? Я не видела!

– Ха! Поживешь со мной, еще и не такое увидишь...

– Обещаешь?

– Конечно...

А дальше были тосты, песни, пляски, поздравления. Барон Жу взял на себя основной удар в клубе любителей вина. Я им поставил свое, крепленное, и удалые бароны «убрались» довольно быстро. Дамы хвастались нарядами и украшениями, мужчины выправкой и оружием. Фурор произвел мой сервиз, еще бы, получилось очень стильно и необычно для этого времени. Обычно вся посуда на столе представляла сборную «солянку» из всего, чтобы было в доме, а тут... одинаковое, красивое.

Повара тоже постарались на славу, блюда поражали обилием, вкусом и, главное, подачей и украшениями. Это тоже было необычно, но это все не главное...

А главное... оторвались... После торжественной части с официальными поздравлениями и тостами, после того как все уже расслабились, началась, тоже подготовленная мной, неформальная... Это было, да...

Представьте хор гвардейцев, который поет «Жил-был у бабушки серенький козлик...», а дамы в пышных платьях, играющие в жмурки, а перетягивание каната в исполнение пьяных баронов, и прочее, и прочее.

Наконец настало время десерта, вынесли огромный торт в виде нашего замка, даже флаги были воткнуты, а потом вышли на патио.

– Песню! Песню! Ваша светлость!

– Да я не готовился.

– А для меня?

– Для тебя все что угодно, моя королева...

Призрачно все в этом мире бушующем

Есть только миг, за него и держись!

Есть только миг между прошлым и будущим

Именно он называется жизнь...

Меня поцеловали, и крепко, и вкусно, и горячо.

– Это лучший день в моей жизни... а у тебя?

– И у меня... Люблю тебя.

В общем повеселились славно.

Глава 53

На волоске.

«На волоске судьба твоя, враги полны отваги…

Не продали нам после десяти в родном универмаге…»

Мушкетеры нашего двора.

– Ваша светлость, извините, что… Край прискакал.

– Зови, в кабинет, сейчас спущусь, – я быстро оделся и прошел вниз.

– Ваша светлость.

– Приветствую. И? Почему?

– Герцог Ларода очень плох, по сути, только спит и есть.

– Хака?

– Был сильно ранен, когда они гоняли орденских по герцогству. Поймал стрелу, свалился с лошади, и его сильно потоптали.

– Ух как…

– Живой, кости целы, но была сильная горячка от раны, вроде бы кризис прошел, но лежит в кровати и слаб, как ребенок.

– Понятно. Илоза? И как там вообще?

– Виконтесса Сан с ним. Ее мать с младшей дочкой уезжают обратно сюда, и в свой замок. Обстановка плохая. Кхе…

– Сядь. Липп, налей Краю что-нибудь теплого.

– Спасибо, ваша светлость. Герцогской власти нет, сын герцога пытался начать какие-то изменения после того, как побывал у нас, но после ранения, и его неспособности что-либо делать, все затихло. И даже хуже. Там…

– Говори прямо.

– Я думаю, что герцога попытаются свергнуть. Денег нет, бароны кривят зубы, то есть губы, деревни пустеют, все стекаются в Лароду, если чиркнуть кресалом…

– Дружинники? Гвардия?

– Гвардия, конечно, но там из старых человек двадцать осталось, остальные новички. Дружинники… не знаю, могут и перекупить.

– У тебя там есть люди?

– Да, если что-то начнется, то узнаем быстро.

– Хорошо.

Осень выдалась холодная. Только листья пожелтели, сразу наступили заморозки. Снега не было, но земля застыла и задубела. «Ура» мне, что мы успели собрать, сжать, скосить, убрать, сложить, накрыть, спрятать, закатать, засушить, заквасить, засолить, закоптить, и… порадоваться за все это. Кроме этого, в наших северных деревнях и в баронстве Сан уже стояли длиннющие скотники, где радостно вертели хвостами коровы, овцы, козы, хрустя, пока еще, сеном, и ожидая переход на силос разной степени готовности. Также и в птичниках, зерно было, поэтому не пришлось резать поголовье на зиму.

Приплыл огромный плот с верховья, и все свободные люди, а их стало много после окончания уборки урожая, строили дома, возводили стены города, которые будут обкладываться кирпичом, крыли досками крыши, готовясь к осенним дождям, замазывали дегтем фундаменты и перекладывали печи, там, где не успели сделать это летом.

В замке тоже постоянно шуршали. Стены, потолки, полы менялись на новые, там шкурилось и чистилось, тут красилось и штукатурилось, окна стеклились, трубы тянулись, мебель становилась по местам. Красота…

Я продолжал записывать все, что мог вспомнить. И, если поначалу я старался запечатлеть то, что могло пригодиться здесь и сейчас, то теперь я фонтанировал всем, что только приходило на ум. Писал и чертил сам, потом Лоя слушала и помечала, пока я проговаривал краткие заметки, потом Орха сменяла ее, так как я гнал, как сумасшедший.

Помогли и беседы и споры с моим «научным советом», Греем и приехавшими из Лароды учеными, теперь их было четверо. Зацепившись за какую-нибудь тему, мы вшестером, пардон, ввосьмером, еще две девушки, которые не пропускали наши диспуты, «разматывали» идею от «а давайте померим шагами» до «отвлечемся от практики и вернемся к теории» … Ученые мужи, как бы помягче сказать, немного… вернее, очень сильно, обалдевали от моих теорий строения вещества, физических законов, структуры космоса, социальных взглядов. Спорили, высмеивали, недоумевали, соглашались, ругались, задумывались, пытались опровергнуть, отворачивались, ловили в коридоре с новой идеей или вопросом, объединялись все вместе, чтобы «зажать» меня, рисовали и перечеркивали, стирали рукавом, орали друг на друга, отпивались чаем и вином, фыркали и взмахивали руками, топали ногами и лезли обниматься, задумывались в прострации и радостно скакали по библиотеке.