Текст книги "Выскочка (СИ)"

Автор книги: Илья Городчиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Особенно доброжелательным, судя по тону статьи, был Париж.

Я скользнул взглядом дальше – и едва не выругался вслух.

«ФРАНЦУЗСКИЙ НАМЕСТНИК В ЛОНДОНЕ ЗАЯВИЛ О НОВОЙ ПРОГРАММЕ ПРИМИРЕНИЯ ОСТРОВОВ»

Я даже прикрыл глаза. Французский наместник. В Лондоне. Твою же…

Открыл глаза – строка никуда не делась.

«…после подавления валлийских беспорядков…»

«…королевство островов остаётся неотъемлемой частью Французской короны…»

«…английская знать призвала к сохранению верности Парижу…»

Британские острова под Францией. Даже не наоборот. Не вечные соперники через Ла-Манш, не Британская империя, над которой не заходит солнце. Не-а, даже не ситуативные союзники по военному пакту. Видно, здесь франкам всё же удалось дожать островитян и заставить Альбион отказаться от имперских замашек.

Я невольно представил какого-нибудь местного чопорного английского лорда, который сквозь зубы произносит «vive la France», и чуть не расхохотался. Ладно ещё, когда французская аристократия пришла с норманами, но сейчас масштабы точно были иные. Но смешно было только первые полсекунды. Потом пришло понимание: если Британской империи нет, то весь мировой баланс должен быть перекошен до неузнаваемости.

Ответ нашёлся тут же.

«ИНДИЙСКИЕ КНЯЗЬЯ НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ О ЕДИНОЙ ПОШЛИНЕ»

Индия, как выяснилось, тоже не была относительно единой колониальной махиной под чужим флагом. Она была раздроблена. Раджи, султаны, княжества, торговые республики, европейские фактории на побережье, какие-то священные города с собственными армиями. Газета писала об этом скучно и деловито, будто речь шла не о судьбе огромного субконтинента, а о перепалке между соседями из-за забора.

Но я-то понимал. Раздробленная Индия – это отсутствие единого рынка, единой армии, единой промышленной программы. И лакомый кусок для всех, у кого есть флот, деньги и желание сунуть нос в чужие дела.

На следующей полосе обнаружился короткий обзор Востока.

«ПЕКИНСКИЙ ДВОР ОТВЕРГ ПРЕДЛОЖЕНИЕ РУССКИХ ИНЖЕНЕРОВ О ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ МИССИИ»

Китай, Япония и Корея упоминались в одной аналитической статье под общим презрительным заголовком:

«ЗАКРЫТЫЕ ЦАРСТВА И ВЕК ПАРА»

Я пробежался по тексту и понял, что местный Восток застрял в режиме почти полной изоляции. Китайский двор пускал иностранцев только в несколько портов и то под таким количеством ограничений, что нормальная торговля превращалась в цирк с бюрократическими кандалами. Япония всё ещё держала чужаков на вытянутой руке, считая паровые машины опасной заразой для нравов. Корея, по словам автора, «предпочитала смотреть на мир сквозь щель в крепостных воротах».

При этом европейские державы уже вовсю делили рынки, строили броненосцы, тянули телеграф и железные дороги. Но при этом не дали по широкополой шляпе китайцам? Помнится, с этим вполне оказались способны справиться четыре тысячи британцев супротив кратно превосходящих сил китайцев. Или здесь вопрос лежит в иной плоскости? Сомневаюсь, что смогу так просто понять тонкости здешней геополитики, сидя внутри машины, но над вопросом стоит подумать.

«КРЕСТЬЯНСКИЕ БЕСПОРЯДКИ В ТУЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ: ПЯТЕРО РАНЕНЫХ, ДВА ИМЕНИТЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ ПОД АРЕСТОМ»

Вот это уже было ближе к земле. И неприятнее.

Статья сообщала, что в нескольких волостях произошли столкновения между крестьянами и частной охраной помещичьих хозяйств. Поводом стали долги, аренда земли, спорные повинности и «самовольный захват общинных покосов». Автор, как водится, старательно изображал беспристрастность, но между строк сквозило: наверху этим недовольны, внизу кипят, а посередине стоят жандармы и пытаются не допустить пожара. Правда вот из силового аппарата, как это водится, пожарные такие себе. Скорее сами спичку могут поднести к поленнице народного недовольства.

Ниже шла редакционная колонка.

«СТО ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ СВОБОДЫ: ПОЧЕМУ КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС НЕ ЗАКРЫТ?»

Я машинально задержал дыхание. Крепостное право здесь отменили сильно раньше. Больше чем на полвека назад. Согласно этому страна должна была получить приличную фору. Люди освободились раньше, а значит – толчок промышленности благодаря исходу из деревни в города.

Но колонка быстро охладила мой наивный оптимизм.

«…формальное освобождение не сопровождалось достаточным земельным наделением…»

«…дворянское землевладение сохранило решающее значение…»

«…крестьянские общины несут долговую нагрузку перед казной и частными банками…»

«…молодёжь уходит в города, где пополняет ряды фабричного пролетариата…»

«…агитаторы левого толка пользуются недовольством низших сословий…»

Ну да. Можно отменить крепостное право. Нельзя одним манифестом отменить бедность, обиду, голод и привычку господ смотреть на людей как на движимое имущество, просто временно получившее паспорт.

Я невольно сжал газету сильнее. Сто двадцать пять лет свободы, а социальная язва всё ещё гноится. Дворяне есть. Титулы есть. «Ваше благородие» есть. Родовые рестораны, автомобили, слуги, жандармерия, сёстры милосердия, императоры Годуновы, Аляска – всё в наличии. Но рядом люди, которым свободу вроде бы и дали, а жить по-человечески разрешить таки забыли.

– Плохие новости? – спросил Сергей, на мгновение оторвавший взгляд от дороги.

Я опустил газету и некоторое время смотрел в окно. Машина катила по мостовой, мимо вывесок с ятями, мимо лавок, мимо прохожих в картузах, цилиндрах, платках и форменных фуражках. Уличный мальчишка продавал папиросы. Чуть дальше двое мастеровых спорили с городовым. У витрины модного магазина стояла дама с собачкой, а за её спиной босоногая девочка лет десяти прижимала к груди корзину с цветами.

Выходит, что империя, пусть и не допустила Великой войны, но осталась всё такой же отставшей от действительности. Живая. Дышащая. Богатая и опасная. И теперь я в ней. Пусть и не самый богатый, не самый сильный, но всё же дворянин, человек с фамилией, положением и точно врагами, которые светили мне перспективой умереть повторно.

– Новости, Сергей Семёнович, – наконец ответил я, аккуратно складывая газету, – не плохие.

Он посмотрел на меня через зеркало, – А какие же?

– Отрезвляющие.

Глава 3

Сергей идеально подвёл машину к ресторану ровно в тот момент, когда я поглотил последнюю строку газетных заготовок. Мне даже кажется, что он специально замедлился так, чтобы я успел прочитать газету, что подняло водителя в моих глазах сразу на несколько пунктов. Раз уж он чувствует, как нужно помогать своему нанимателю, то работает он точно далеко не первый свой день.

И только я вышел, как встретил перед дверью швейцара. В прошлом я как-то привык, что охрана предпочитает скрываться, а швейцар чаще всего – это просто хорошо выглядящий мужчина. Здесь же практика явно была другой. Швейцар у ресторана – человек крепкий, широкий в плечах, с рублеными чертами лица и кобурой на поясе. По торчащей рукояти было понятно, что это едва ли не классический револьвер системы братьев Наган.

Никогда не был оружейным экспертом, но за всю жизнь у меня сложилось мнение, что этот револьвер уж больно отсталый даже для начала двадцатого века. Нет ни быстрой экстракции гильз, ни возможности отщёлкнуть барабан в сторону. Но, видимо, здесь армия была столь же консервативной и точно не в лучшем своём состоянии.

Швейцар, увидев меня, легко поклонился и тут же открыл дверь, пропуская меня в пространство ресторана. Место, сказать честно, казалось совершенно вычурным для моего глаза. Такие рестораны в двадцать первом веке исчезли почти полностью: тяжёлые портьеры, деревянные панели на стенах, зелёные обои, местами уже протёртый, но ещё выглядящий дорого паркет. Но теперь же, когда время было совершенно иное, сия вычурность выглядела достаточно органично.

Я остановился сразу за порогом, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Дневной свет падал из больших окон, отражался в лакированных столешницах, цеплялся за позолоченные рамы зеркал и разбивался о хрусталь бокалов. Ресторан ещё не был заполнен гостями, но уже дышал подготовкой к вечернему приёму: официанты двигались между столами, проверяя приборы, кто-то поправлял скатерти, где-то тихо звякнуло серебро.

И почти сразу бросилось в глаза окно и участок рядом с ним. Через это окно и должна была влететь граната, судя по воспоминаниям. Окно уже заменили. Рама свежая, лак не успел потемнеть. На паркете уже была заметна вставка из более светлых досок, относительно аккуратно подогнанная по прошлому рисунку. Стена была заново оштукатурена и оклеена теми же зелёными обоями, но если смотреть внимательно, переход всё равно угадывался. Не кричаще, не позорно, но вполне достойно. Мастер успел сделать всё, чтобы ремонт не бросался в глаза, осталось лишь дождаться, пока время всё сравняет.

Сделано всё было хорошо. Кто бы ни командовал этим заведением во время отсутствия главы рода, дело своё знал определённо. Становилось ясно, что после произошедшего ресторан уже готовился работать и принимать новых гостей.

И вот тут, совершенно не к месту, внутри меня шевельнулось знакомое чувство. Предпринимательская жилка. Это была мелкая, цепкая, вечно голодная тварь, которой хотелось подсчитать перспективность ниши. Я ещё толком не освоился в своём теле, не разобрался в том, кто это вообще хотел убить и как устроен этот мир, а мозг уже подмечал, что дело не мертво. У заведения есть имя, пусть и подпорченное случившемся, но точка опоры есть, а значит, существует и актив с точкой опоры. И пусть я не Архимед и землю не переверну, но сделать смогу многое.

– Ваше благородие!

Я повернул голову по непривычным рефлексам, оставшимся точно от бывшего хозяина. У стойки стоял официант с тщательно приглаженными волосами и лицом человека, что одновременно рад видеть хозяина живым, но опасается сказать что-то не то.

– Рад вас видеть в хорошем здравии, Михаил Алексеевич. – поклонился он.

Следом работники ресторана один за другим начали здороваться со мной. Кто кивками головы, другие – лёгкими поклонами. Голоса у всех были разные, но откровенной фальши в них я не услышал, что не могло не радовать.

– Благодарю вас, – произнёс я, стараясь говорить спокойно. – Продолжайте. Сегодня у нас рабочий день. Нужно восстанавливаться.

Персонал ожил. Официанты снова задвигались, но теперь на меня внимание уже особенно не обращали, занятые своими делами. И правильно. Пусть хозяин на месте, но сейчас гораздо важнее заняться делом, чтобы заведение вернулось в стандартный рабочий ритм.

Я уже было совершил несколько шагов вглубь зала и только сейчас заметил лампы. Тонкие бронзовые стойки, матовое стекло, изящные завитки. И внутри каждого плафона было не газовое пламя и не свет ламп накаливания, а живые маленькие огоньки. Они висели в воздухе, напоминая светляков, только куда ярче и ровнее. Иногда один из огоньков лениво вытягивался в тонкую змейку, после чего вновь собирался в шарик света.

– Занимательно…

Я поспешил отвести взгляд, пока кто-нибудь не заметил, что хозяин ресторана смотрит на обычную лампу так, будто она только что прочитала ему лекцию на латыни.

– Кухня всё там же? – спросил я у проходившего мимо официанта.

Парень моргнул:

– Конечно, ваше благородие. Господин Звёздин сейчас у себя.

Память прошлого Михаила отозвалась не образом, а скорее ощущением: громкий голос, запах жареного мяса, огромные ладони, смех, от которого дрожат кастрюли. Шеф-повар. Важный человек. Буквально клей, который заставляет двигаться сердце кухни и не даёт коллективу развалиться. И даже если хозяин идиот, то хороший шеф сделает всё, что от него зависит.

Я вошёл на кухню, и меня чуть не снесло стеной запахов. Мясо, лук, овощи, пряности, свежая выпечка и масло. Они ударили молотом по обонянию, и я даже остановился в дверном проёме, смотря на жизнь кухни. Повара и помощники двигались между столами: кто-то чистил овощи, кто-то возился с тестом, кто-то помешивал в огромной кастрюле густой соус.

А в центре кухонного царства стоял шеф. Громадный мужчина ростом под два метра, плечистый настолько, что поварской китель едва на нём не разрывался. Рукава закатаны, обнажая мощные мышцы. Перед шефом лежал большой кусок свежего мяса, и этот человек с пугающей скоростью рубил его двумя поварскими топориками до состояния фарша.

Тук-тук-тук-тук!

Лезвия мелькали, мясо под ними превращалось в фарш, по столу и везде вокруг летели красные брызги, а сам повар больше напоминал маньяка, которого застали прямо на месте убийства.

И тут он резко повернулся. На меня уставилось широкое лицо, перечёркнутое шикарными усами, забрызганное дополнительно кровью, а в руках – два топорика. Моё же тело автоматически сработало, решив, что гордое дворянское воспитание подождёт, а потому при необходимости стоит бежать.

– Михаил Алексеевич! – прогремел великан.

Я уже хотел было бежать, но великан вдруг расплылся в настолько доброй, почти детской улыбке, отчего вся его внешняя кровожадность сразу пошла прахом.

– Батюшки, да вы на ногах! А нам-то сказали, что вы ещё неделю лежать будете даже в лучшем случае! Ну слава Всевышнему, слава! – Он бросил топорики на стол, вытер руки о полотенце и, спохватившись, поклонился. – Пётр Звёздин, к вашим услугам. Хотя вы меня и так знаете, но вдруг с головой что-то не так.

Вот уж действительно, само собой. Передо мной стоял человек, чья внешность обещала переломанные кости, а голос и улыбка – пирожки с капустой и заботливое укрывание пледом.

– Рад видеть вас, Пётр… – я сделал короткую паузу, вылавливая из памяти отчество. – Иванович.

– А я уж как рад! Вы бы знали, как мы все перепугались. Алексей Петрович… – его лицо на мгновение помрачнело. – Царствие ему небесное. Хороший был человек. Строгий, да справедливый.

Пётр Иванович, к счастью, не стал развивать тему. Он хлопнул в ладоши так, что ближайший мальчишка-подмастерье едва не выронил миску.

– Дак чего же вы стоите? Проходите! Я вам всё покажу. У нас тут, признаться, после… происшествия порядок навели. Кухню не задело, но проверяли всё. Жандармерия едва ли не носом всё здесь обнюхала, каждого повара, который даже на смене не был, на допрос стаскали. Обидели меня знатно, признаться. Я же здесь каждого сам набирал. Каждого лично знаю! – он обвёл руками кухню. – Все как дети мои! За каждого горой встану!

Шефу я кивнул, и он аккуратно повёл меня вдоль рабочих столов с воистину полководческой гордостью, будто презентовал мне на параде войска.

– Здесь холодная заготовка. Здесь рыба. Там овощи. Вот печи основные. А это… – он с особым удовольствием распахнул массивную металлическую дверцу большого шкафа. – … холодильный ларь.

Изнутри пахнуло холодом. Я уставился на него с искренним удивлением. Казалось бы, чего необычного должно быть у стандартного холодильника? Морозит и морозит, чего ещё от него надо? Но нет, в боковой нише под толстым стеклом мерцал голубоватый кристалл, от него по внутренним стенкам расходился лёгкий иней.

– Водяной? – предположил я, пытаясь не выглядеть совершенным идиотом.

– Водяной с примесью ледяного, – охотно пояснил шеф. – Чистый ледяной, конечно, лучше держит, но стоит так, что проще самому в прорубь прыгнуть и продукты на себе морозить. Этот тоже ничего. Только менять скоро придётся.

– Дорого?

– А когда же, ваше благородие, оно дешёвым-то было? Хороший кристалл нынче как серебро. Купцы дерут три шкуры. Без них, конечно, никак, но иной раз думаешь: может, вернуться к ледникам да погребам? Только господа нынче привередливые. Им свежую рыбу подавай, крем холодный подавай, сорбет извольте не растопить.

Шеф закрыл ларь и повёл меня к печам. На этот раз в гнёздах светились уже другие кристаллы, красноватые, как тлеющие угли.

– Огненные, – сказал Звёздин. – Эти у нас добрые. Ровный жар дают, не капризничают. Печь на дровах, конечно, душевнее, спору нет, но для зала на шестьдесят посадок с одними дровами не набегаешься. А газ… – он махнул рукой. – Газ у нас только в дешёвых трактирах да на фабриках любят. Пахнет, коптит, да и опасность. Вот, случись как в прошлый раз, то большего взрыва могли бы не избежать.

– А печи электрические? – не удержался я, всё ещё рассуждая привычками прошлого мира.

– Какие электрические? – шеф посмотрел на меня с лёгким недоумением.

– Вот оно как…

Магия, похоже, съела электричество ещё на старте. Не полностью, возможно, но массово электрический быт здесь не распространился. Зачем тянуть провода, строить сети и обучать инженеров, если у тебя есть огненный кристалл в печи и летучий огонёк в лампе?

Но, судя по всему, такой подход себя отчасти оправдывал. Дорого, неэффективно с точки зрения промышленного масштабирования, но достаточно привычно. А привычка, как известно, иногда рынок держит лучше всяких законов.

Экскурсия закончилась, и из кухни я вышел с куда более тяжёлыми мыслями. Магия, ремонт ресторана, персонал, аренда, поставщики, жандармерия и многое другое наваливалось на плечи, едва не заставляя глаза дрожать. И только вчера ведь у меня была почти стабильная жизнь, без больших проблем, а теперь их вагон и малая тележка. Но уж что поделать? Придётся разбираться.

Нашёл кабинет управляющего в дальнем коридоре за самой неприметной дверью с самой простой табличкой. Ожидал застать там человека, который сейчас держал ресторан в живых, но внутренности оказались пусты. Никого, совершенно. И, видимо, никого здесь с утра и не было. Ну и ладно, будет у меня время самому разобраться в положении дел.

Я сел в кресло, раскрыл документы и принялся читать – с каждой минутой всё внимательнее. Да, голова болела, но разобраться – дело необходимое.

Провёл за бумагами едва ли не пару часов, машинально считывая страницу за страницей. И дело выходило весьма неоднозначное. Ресторан деньги приносил. Не сказочные, но вменяемые. И такой актив мог позволить семье не скатиться в бедность. Постоянные клиенты, хорошая выручка, особенно по выходным, сильная кухня и узнаваемое место.

Но вот расходы… От них голова шла кругом. Продукты стоят немало, алкогольные напитки – ещё дороже. Жалование персоналу крепкое, но резать его было опасно. Смета ремонта после взрыва сапогом ударила под дых. Вдобавок кристаллы, сжирающие бюджет с аппетитами чёрной дыры.

В нынешнем положении заведение не кормило семью. Оно держало её на плаву, но требовало постоянного внимания и денег. Шаг влево, шаг вправо – и вместо родового актива получишь красивую долговую яму с хрустальными бокалами. Можно и продать, но всё это… перспектива как минимум.

Я откинулся в кресле и потёр переносицу. Итак. У меня есть дворянская фамилия, три сестры, мёртвый отец, ресторан с хорошей репутацией, дорогущей магической инфраструктурой и дырой в бюджете после покушения. Ещё есть неизвестный убийца, жандармерия, мир с Годуновыми на троне и магия, которая одновременно даёт возможности и душит технический прогресс.

Нужно было разложить всё по полкам. Понять активы. Долги. Людей. Врагов. Союзников. И самое главное – решить, кем я здесь собираюсь быть.

Просто выжившим попаданцем или хозяином?

Я вздохнул, потянулся к следующей папке, но в это мгновение дверь кабинета дёрнулась и открылась. Я было представил, что сейчас вовнутрь ворвутся люди, но ошибся. Человек был одним единственным, но по характеру это точно была фурия, причём самая настоящая, рыжеволосая, от силы которой меня вжало в кресло.

– Ты какого чёрта здесь⁈

Это была старшая сестра Екатерина, кинувшаяся в мою сторону со смесью воинственной ярости и родственной милости. Сначала она замахнулась, едва не решив отвесить мне звонкую оплеуху, но схватила со стола папку, которой и дала мне по голове. Не с большой силой, но чтобы я полностью осознал свою вину, что я и сделал, но от следующего удара закрылся, пусть его и не последовало.

Девушка бросилась ко мне в объятья, сжав так, что позвоночник жалостливо заскрипел, а от самой Екатерины ударил приятный запах духов, отдалённо напоминающих розы, и объятия стали куда мягче, наконец по-родственному. Кажется, я даже успел услышать слёзное всхлипывание, но сестра самолично смогла взяться за руки.

– Почему ты сюда поехал, а не домой?

Прежде чем ответить, я осмотрел девушку. Удивительно высокая, с богатой копной вьющихся рыжих волос, с хорошенькой фигуркой, что в платье без корсета смотрелась просто замечательно. Старше она меня была всего на два года, но разница в возрасте всё равно была заметна в осмысленности взгляда. Голубые, почти лазурные глаза сейчас сверлили меня с силой промышленного перфоратора.

Странно, что сестра до сих пор была не замужем, несмотря на двадцатилетний возраст. Уж давно были должны найти хорошую пассию и выдать замуж, укрепляя порядки семейства, но, видимо, боевитый характер сестры всё же вносил свои коррективы. По остаткам памяти становилось ясно, что отец, пока ещё был жив, не хотел ей несчастного брака, а Екатерина тем и пользовалась, постепенно получая образование в Ярославской Академии, где было едва ли не единственное высшее образовательное учреждение для высокородных девиц, организованное бабушкой нынешнего государя Бориса Пятого.

– Дела не ждут, – единственное, что сумел сказать я, прекрасно понимая, что этого будет недостаточно.

– Ты едва не умер, а в дела теперь рвёшься! Ни домой, ни на могилу отца не заглянул! Решил после травмы за голову взяться⁈

А чего мне ответить? Да, за голову взялся, никак иначе. Другой человек в этой голове теперь сидит, которому жизненно необходимо организовать дела семьи так, чтобы другие семейства нас не сожрали. Оно ведь как бывает: время идёт, а право сильного никогда не изничтожается, продолжая действовать в любой правовой системе.

В это же время Екатерина всё же сменила гнев на милость.

– Ладно, сворачивай свои дела, успеешь ещё поработать. Давай домой, девочки тебя ждут.