Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Не уходи три дня. Нужна будет работа – приходи ко мне, на постоялый двор «Крашеная бочка».

В ответ Хугбранд пожал плечами. Он пока и сам не определился с планами на жизнь.

Почему собор – голубиный? Это стало понятно сразу. На крыше виднелись десятки голубятен, и голуби облепили собор со всех сторон, внимательно наблюдая за монахами. Один из служителей Единого вышел с тарелкой и высыпал зерно на землю – голуби тут же слетелись.

– На зерн-о-о! На зерно для голубей! – кричал молодой послушник у ворот храма, протягивая деревянную кружку.

Хугбранд бросил туда несколько медных монет. Послушник заулыбался.

– Пусть Единый ведет вас. Голубь – птица мира…

Приглядевшись, служитель понял, с кем разговаривает. Тогда он сразу поменял свою риторику.

– … Ведь если не будет мира – когда воин сможет отдохнуть от сражений?

– И то верно, – кивнул Хугбранд.

Внутри храм оказался пустоват. Послушники тихо молились, а стоило Хугбранду распахнуть дверь, как под крышей раздался хлопот сотен крыльев. Голуби жили и внутри собора, лучшие годы которого остались давно позади.

– Вам помочь?

Перед Хугбрандом стояла девушка в красно-черном платье, выкрашенным квадратами. Ее короткие аккуратные волосы едва закрывали уши, и дёт сразу узнал жрицу – не хватало только вороненой кирасы.

– Я помню тебя. Ты была на осаде крепости Плача.

– А я узнала вас, – кивнула жрица.

Жрецы исчезли быстро, сразу после взятия крепости Плача. Тогда они решили, что на этом военная кампания Лиги окончена. Впрочем, так думали почти все.

– Вам помочь? – повторила свой вопрос жрица.

– Да. Я хочу исцелиться – ребра поломаны.

– Что приключилось?

– Тролль ударил ногой.

– Тролль?

– Хараф.

Глаза жрицы удивленно расширились.

– Слышала легенды, не знала, что они еще есть.

– Так же.

– Снимайте одежду по пояс и ложитесь на эту лавку. У вас… Есть деньги? Цена большая, не меньше пяти серебряных. Если…

– У меня есть деньги.

Через пару минут подошел другой служитель. Ему было где-то под сорок, он провел над Хугбрандом святым знаком и принялся читать молитву, пока жрица с интересом наблюдала за этим.

«Она не умеет? Или ей не положено?», – думал дёт. Жрица казалась ему привлекательной. Когда-то давно он спросил у отца о жрицах, на что вся дружина рассмеялась. Только Дуф Железный Хрящ, самый старый из дружинников, сказал: «Жрица становится женщиной, если она трофей. Не лезь к жрицам».

– Вы слышали о Едином? – заговорил служитель, когда Хугбранд сел на лавку и начал одеваться. Боль исчезла, будто не было никакого тролля и его огромной ноги.

– От нее, – кивнул в сторону жрицы дёт.

– Единый – это единственный истинный бог, и все остальные боги не большее, чем духи или демоны. Единый дарует нам благо. Ваши раны исцелились благодаря воле его.

– И моей плате, – добавил Хугбранд, вручая монеты служителю.

– Храм Единого всегда открыт для вас!

Одевшись, Хугбранд направился к выходу из храма. «Единственный истинный бог? Ну и бред», – думал дёт. Оскорблять чужих богов – это одно. Но назвать Эйдура и жен его – Йостру и Бригиду – духами или демонами было непозволительно.

– Какой он? – спросила жрица, догнав дёта у входа.

– Кто?

– Хараф. Он правда имитирует голоса?

– И говорить может. Коварное существо, – ответил Хугбранд.

В собор заходили прихожане. Трое начали истово молиться, пока их крики не стали совсем уж громкими. Жрица резко развернулась, и в этот момент тела прихожан резко согнулись и развернулись. Их конечности остались в неестественном положении, будто люди попали под копыта лошадей, а на лицах сияли хищные улыбки.

Без раздумий Хугбранд выхватил кинжал. Что делать, дёт не знал, а вот жрица – вполне. В ее руке оказалась палица, покореженные люди с небывалой прытью бросились на нее, и жрица быстро положила двоих точными ударами в головы. Оставался последний – и его окутал яркий свет, после чего человек упал на землю.

– Кто они?

– Одержимые. Они приходят иногда, – ответила жрица. – Мы, последователи Единого, боремся с нежитью и демонами. За это последние нам мстят. Извините, у меня много работы.

– Как вас зовут?

Жрица обернулась.

– Элейна.

Хугбранд вышел из собора, пока толпа не сбила его – люди спешили покинуть храм. Единый не был интересен дёту. Но по тому, что рассказала Элейна, становилась понятно: жрецы Единого зря время не теряют. У них есть работа, кроме как трясти деньги с доверчивых прихожан, и жрецы ее выполняют.

– Элейна… Она хороша.

Жрица долго тренировалась владеть палицей. Движения были быстрыми, точными и сильными. В рядах «Стальных братьев» Элейна легко бы обошла почти всех – кроме Брюнета, Ражани и еще пяти-шести наемников.

– Теперь можно и в бордель.

Трехэтажный синий дом нельзя было спутать ни с чем. Особенно зазывающе выглядела вывеска: «Спелая Черешня», крича о том, что можно найти внутри.

Когда Хугбранд вошел, в борделе стоял балаган. Почти все «Стальные братья» собрались на первом этаже, который в «Спелой Черешне» был питейной. Красивые девушки-работницы в коротких платьях разносили еду и выпивку, и их даже можно было хватать за задницы – здесь за это тебя никто бы не выкинул на улицу. Девушки и сами пытались усесться мужчинам на колени, чтобы подлить пива: это сейчас они были разносчицами, а уже через час наемники будут драть их в комнатах этажами выше.

– О, Брандо, ты вернулся! – прокричал Хуго, на каждом колене которого примостилось по красавице.

– Вылечили, – сказал он, и бордель разорвало от радостных криков. Уже через минуту Хугбранда затащили в водоворот веселья. Еду только успевали приносить, наемники набрасывались на нее, как голодные звери – ими они и были. Все это сдабривалось пивом и вином в каких-то непомерных количествах: всего за час огромную кружку Хугбранда наполняли семь раз. Работниц сначала это удивляло, но потом им быстро объяснили, кто такие «Стальные братья» и сколько трудностей пришлось перенести. В глазах дам наемники стали выглядеть интереснее, но особенно выделился Хугбранд.

– И он набросился на этого храфара, как зверь, как дьявол, черт его дери! Тварь орала от боли, когда наш Брандо кромсал ее на куски. В последний момент зверюга отбросила моего друга и сбежала. Не ударься Брандо о дерево – он бы догнал храфара и отрубил ему голову! – кричал Хуго, и его слушали не только работницы, но и наемники. Бой Хугбранда и тролля мало кто видел – Хуго тоже не входил в число зрителей.

Внимание многих женщин сосредоточилось на Брандо. Работницы были разными – и еще неумелые молодые, и двадцатилетние красотки, и опытные женщины за тридцать. На любой вкус и, что важнее, любой кошелек.

– Ты, – ткнул Хугбранд на одну из работниц, что наливала пиво в такой позе, чтобы показать все свои «прелести».

– Десять медных, – шепнула шлюха на ухо.

Цена кусалась. Хугбранд выбрал красотку с хитрыми, подведенными сажей глазами и с длинными темными волосами, собранными в косу. Покачиваясь, дёт взял работницу за талию и направился к лестнице.

– Комната с ванной – пять монет.

– Идет, – кивнул Хугбранд, добавляя еще. Помыться стоило.

Вместе с работницей он поднялся на второй этаж. Ванну уже наполнили водой, шлюха помогла раздеться, а потом принялась тереть Хугбранда, постоянно подливая пиво и принимая плату.

Девушка оставалась едва одетой – на ней была только сорочка с глубокими вырезами на бедрах. Когда Хугбранд встал, работница обтерла его и потянула в сторону кровати.

Дёт резко развернул девушку и толкнул на кровать. У него не было опыта, но он хорошо знал, что делать. Девушка стонала – наигранно, так, как хотят того посетители борделя. Рука Хугбранда схватила толстую косу и потянула на себя. Понемногу дёт приноравливался, и тогда послышались уже совсем другие стоны – не такие красивые и громкие, как первые, но проникающие в самые глубины мужского самолюбия.

Когда спустя десять минут Хугбранд завалился рядом с женщиной, она быстро уселась на кровать и спросила:

– Первый раз?

– Да.

– Неплохо.

Полежав еще минуты две, Хугбранд оделся и спустился на первый этаж. Спустилась и шлюха, которая тут же направилась к очередному клиенту. Наемников было куда больше, чем работниц, и каждой сегодня пришлось бы обслужить не меньше трех бойцов, чтобы никто не остался обижен.

Глава 8
Женщины и вино

На третий год во дворце случилось то, ради чего дружинников наняли. Их главной работой было не участвовать в сражениях, а охранять императора Лефкии – и дёты справились идеально.

Убийцы были из знати. Восемь человек, которые заявились к покоям императора поздно ночью. Их встретили всего двое, но, отступив в дверной проем, они сдержали атаку. А вскоре подоспели и остальные дружинники.

Сдаваться враги отказались, их решено было убить. Изменники редко когда просили о пощаде, ведь в Лефкии было принято ослеплять и кидать в темницу до конца дней.

От шума проснулся и Рысятко. Он долго вслушивался в звуки сражения, но когда отец вернулся, мальчик не смог его расспросить.

– Спи, – бросил Хугвальд.

Утром отец лег спать, а встал в обед. И только под вечер Рысятко смог спросить:

– Что случилось ночью?

– Изменники, – ответил Хугвальд.

Рысятко уже знал о мятежных аристократах, которые хотели убить императора. Один вопрос не давал мальчику покоя, ведь Рысятко хорошо знал дётов.

– Почему изменники не договорились с нами?

– На тебя плохо влияет дворец, – сказал Хугвальд. – Спрашиваешь, почему бы нам самим не предать императора, ведь так можно заработать еще больше?

– Да.

– Ты прав, Рысятко. Мы не следуем контрактам, когда это выгодно, можем и предать. Они – не дёты. Бумага не стоит ничего. Но я никогда не предам императора, потому что поклялся Эйдуру.

По телу мальчика пробежала дрожь. Эйдур был верховным богом северян, первым из великих, и отвечал он за контракты и сделки. От Эйдура можно было получить что угодно, но цена была суровой.

– Я поклялся императору в верности перед Эйдуром. А дружинники поклялись в верности мне. Никто не предаст императора, если он сам не предаст нас. Мы в этих краях десять лет, и пока срок не выйдет, император под нашей защитой. Клятва Эйдуру серьезна. Не разбрасывайся ею зря, Рысятко.

* * *

Два дня Хугбранд делал то же, что и остальные наемники – прожигал деньги. Наемники заливали выпивкой все те ужасы, через которые они прошли, веселились изо всех сил, покупали женщин и ели до тошноты – все, чтобы не думать о походе через горы. В «Спелой Черешне» были и платные спальни, но мужчины ушли на постоялый двор поздним вечером, а как проснулись – отправились пить, чтобы под вечер заявиться к дамам.

Вчера Хугбранд под улюлюканье и подбадривающие крики наемников снял трех красоток на всю ночь. Хватило дёта ненадолго – уже через час дамы тихо ушли, заметив, что Хугбранд спит.

– Уходи! Ты снял комнату на ночь! – сказала хозяйка борделя утром, резко войдя в комнату.

– Снимаю до вечера, – ответил ей Хугбранд и, отсчитав нужное, бросил монеты на край кровати.

– Приятного вам отдыха, дорогой гость, – расплылась в улыбке хозяйка, сгребая деньги.

Проснулся Хугбранд в полдень. Солнце пробивалось через закрытые ставни, а голова трещала. Пошатываясь, дёт встал и начал одеваться. Засунуть ногу в штанину получилось только с третьего раза.

Внизу было шумно. За спиной у Хуго стояла красивая женщина с длинными волнистыми рыжими волосами и россыпью веснушек на лице, которые только добавляли ей привлекательности. Напротив Хуго стоял мужик не из наемников. Оба тяжело дышали, потому что пару секунд назад махали кулаками – и были готовы продолжить это дело.

– Я на нее глаз положил! Моя! – рявкнул пьяный мужик.

– Нет, моя! – рявкнул не менее пьяный Хуго и бросился на мужика.

Проходя мимо, Хугбранд ткнул кулаком, и мужик осел на пол.

– Получается, моя, – сказал дёт, морщась от головной боли.

– Ну, получается, – недовольно пробурчал Хуго и походкой бывалого моряка направился к другой работнице.

Хугбранд уставился на рыжую. Было в ней что-то другое, отличающее ее от остальных работниц: не так держалась и не улыбалась всем подряд.

– Пойдем, – вздохнула девушка. – Только я не стою дешево.

– Сколько?

– Серебряная.

Цена была просто запредельной. Но Хугбранд достал из кошеля монету и вручил девушке.

Рыжая повела на второй этаж. Там располагались комнаты получше – с ваннами, в которые нужно было таскать воду. Поэтому простой перепихон раздавали выше – на третьем, а на втором – уже с особыми услугами.

– Ты не выглядишь, как заинтересованный в женщине, – хмыкнула рыжая, усевшись на большую кровать, застеленную кроваво-красным покрывалом.

– А ты не выглядишь, как заинтересованная в работе в борделе, – ответил Хугбранд. – Голова раскалывается.

– Ха. Есть у меня кое-что.

Девушка нырнула рукой в прикроватную тумбочку, достав оттуда пузырек.

– Что это?

– От похмелья и прочего.

– Сколько?

– Считай, что включено.

Хмыкнув, Хугбранд открыл пробку. Запах был не из приятных, но он выпил пузырек до дна и отдал обратно.

Голова начала проходить уже через пару секунд.

– Хорошая штука.

– Держу у себя парочку таких, бывает, пригождается, – пожала плечами рыжая. – Как звать?

– Брандо, а тебя?

– Изабель, – ответила рыжая, стягивая через голову платье. – Что за взгляд? Если не хочешь со мной спать – ну и пожалуйста. Но за серебряную монету я обязана хотя бы обеспечить прекрасный вид.

Хугбранд лег на кровать. Тошнота отступала вслед за головной болью, дёт посмотрел на сидящую рядом девушку и спросил:

– Почему так дорого?

– Потому что я дочь хозяйки борделя, – хмыкнула Изабель. – Маменька была против, чтобы я здесь работала, но я здесь выросла, знаешь ли. Сразу поставила хорошую цену – мне детей не кормить. Элитный товар.

– Понятно.

– А почему тот мужик сдался? – спросила Изабель про Хуго.

– Я его командир.

– Такой молодой – и уже командир? Ты же нездешний? У тебя акцент смешной.

– Какой есть, – хмыкнул Хугбранд, глядя в потолок, который едва заметно трясся. На третьем этаже вовсю развлекались, не тратя время зря.

Над головой Хугбранда мелькнула женская нога, и Изабель уселась сверху у лица.

– Слышала, ты не сильно опытный. Хочешь, научу чему-то новому? Другие только ноги раздвигают – вам, мужикам, большего и не надо.

– Особый сервис за большие деньги?

– И мне скучно.

Отказываться Хугбранд не стал. Оказалось, что секс – не так уж прост. Женщины знали и умели больше, чем просто встать в нужную позу.

Когда спустя час Хугбранд лежал на кровати рядом с Изабель, которая прижалась к его груди, дёт думал о разном. Например, о том, что женщины – коварные существа, скрывающие немало тайн. Или о том, что если ты переспал с одной работницей борделя, то о твоем размере члена будет знать каждая.

– Обычно мужики даже слушать не станут, – сказала Изабель.

– Всегда стоит учиться новому. Ты, случаем, не знаешь, где можно продать магические штуки?

– Случаем знаю. На улице… Третьей отсюда, как выйдешь с борделя. Поищи лавку Могрифаля, если кто и возьмет, то он.

– Спасибо. И за остальное тоже.

– Ты за это заплатил, – улыбнулась Изабель, переворачиваясь на живот, чтобы напоследок Хугбранд прошелся взглядом по ее изгибам.

Бронзовая табличка «Лавка Могрифаля» была совсем уж неприметной, затесавшись между большой лавкой мясника и лавкой по продаже шерстяной одежды. В дверь даже не каждый человек смог бы протиснуться, такой узкой она была.

– Он точно маг, – сказал Хугбранд. Могрифаль – слишком специфическое имя и для Лиги, и для Лефкии. Только маги иногда берут имена ушедшей эпохи, подчеркивая свою важность.

Магов в Гернской Лиге было мало. Гораздо меньше, чем в Лефкии. Хугбранд толкнул дверь и сразу оказался на лестнице, ведущей вниз. Свою лавку маг разместил на подвальном этаже – ничего удивительно в этом не было. В подвале гораздо проще защищаться и охранять свое добро, там многое скрыто от людских глаз, а магические эксперименты не принесут большого вреда, если что-то пойдет не так.

Впрочем, многого о магах Хугбранд не знал. Только россказни и слухи. Однажды во дворце его даже проверили на магический талант, и проверяющий тогда скорчил лицо, явно недовольный результатом. Магом Хугбранд становиться и не собирался.

Могрифаль оказался мужчиной с худым лицом и впалыми щеками. Волос на голове осталось не так много, а то, что еще сохранилось, Могрифаль зачесал на одну сторону, создавая подобие прически. Маг сидел в широком мягком кресле, читая книгу – видимо, посетители в лавке бывали нечасто. Но стоило Хугбранду появиться, как Могрифаль отложил книгу и резко встал.

– Добро пожаловать в лавку Могрифаля! – с улыбкой объявил маг.

Стойка, за которой стоял владелец лавки, была всего в двух шагах от входа. Все потому, что дальше, за спиной Могрифаля, высились шкафы с магической всячиной.

– Вы хотите приобрести что-то особенное? – спросил маг.

– Продать что-то особенное, – ответил Хугбранд и положил на стойку три кольца.

– Магические кольца! – сказал Могрифаль воодушевленно. – Редкий товар в моей лавке.

Из-под лавки маг достал круглую золотую пластину, на которую стал класть кольца по очереди.

– Два магических кольца. Одно с буроновской формулой упрощения, другое – с чарохватом. Весьма достойный товар.

– А третье?

– В третьем кольце нет никаких чар. Это кольцо Алой Башни, в которой состоят маги Лефкийской империи. На кольце есть и имя, и должность, так полагаю, убитого мага.

– Сколько дашь?

Маг убрал золотую пластину и посмотрел Хугбранду в глаза.

– Вы понимаете, что полную цену ни я, ни другой маг-торговец вам не даст?

– Понимаю.

– Тогда я могу предложить вам золотую за кольцо с буроновской формулой, и пять золотых – за чарохват. Если вы хотите продать мне и третье кольцо… Думаю, я могу дать за него двадцать серебряных.

– Идет.

Пока Могрифаль отсчитывал монеты, кладя каждую на весы, чтобы доказать свою честность, он начал пытаться продавать уже свой товар:

– Может, вам нужны магические предметы? Вы воин, а ваша жизнь полна опасностей. Что насчет меча, который с легкостью режет металл? Ну, может, и не с легкостью, но проще, чем должен. Или вы хотите кольцо, отражающее стрелы? Оно способно отразить целых три стрелы, выпущенных не с близкого расстояния.

– Мне ничего не нужно, – сказал Хугбранд. – Не полагаюсь на магию.

– Зелья?

Хугбранд задумался. Если магические предметы молодые дружинники не использовали, то от зелий никогда не отказывались, да и Хугбранд пользовался трофейными.

– Да. Четыре исцеления, одно концентрации.

– А в зельях разбираетесь, – улыбнулся маг. – Я сразу это понял по вашему поясу. Если хотите хорошего качества, то отдам за пять серебряных.

– Средство от похмелья есть?

– А, наслышаны о моем ходовом товаре? За один флакон – десять медных.

– Возьму три.

Когда Хугбранд вышел на улицу, он задумался, что делать дальше. Заказать кольчугу? Раздобыть новый щит? Дела нужные, но они могли подождать, поэтому Хугбранд отправился обратно в «Спелую Черешню», чтобы продолжить веселье.

Сначала дёт присоединился к попойке, потом попытался отыскать Изабель. Остальные работницы только жали плечами – пришлось выбрать одну из них, чтобы устроить скачки на втором этаже.

Утром, стоило очнуться на постоялом дворе, Хугбранд почувствовал, что с ним что-то не так. Ниже пояса неистово чесалось – закономерный результат, когда ходишь в бордель. Недолго думая, Хугбранд отправился в собор.

– Опять вы, – сказала жрица-блондинка, Элейна.

– Да, я.

– Какая проблема на этот раз?

– Член чешется.

– Надеюсь, обошлось без харафа? – улыбнулась жрица.

– Хуже, – ответил Хугбранд.

– Тогда одну серебряную монету.

Элейна зачитала заклинание, и Хугбранд почувствовал, как нестерпимый зуд исчезает.

– Не думал, что вы лечите и это.

– Пока это приносит деньги для помощи нуждающимся, – пожала плечами Элейна. – Запрета на сношение не в браке в нашей вере нет.

– А какие есть?

– Запрещено служить демонам, поднимать нежить и служить ожившим мертвецам. Нельзя есть человечину. Нельзя пить кровь людей и разумных созданий. Это главные запреты.

– Ничего такого, – кивнул Хугбранд, отдавая монету. – Спасибо за помощь.

– Обращайтесь, если столкнетесь с харафами или женщинами, – улыбнулась Элейна.

* * *

Дитрих Канбергский хорошо заплатил своим наемникам. Этих денег было достаточно, чтобы не работать год. Никто и не думал о возвращении на войну – зачем, если у тебя столько монет?

Деньги закончились через три дня.

В теплом душном зале дешевой таверны наемники сидели молча. Они не успели продать свои вещи, вовремя остановившись. Дитрих дал им много, но за три дня деньги испарились, оставив бывших «Стальных братьев» с пустыми кошелями.

– Что делать будем? – спросил Хуго и, хлебнув дешевого пива, поморщился – за три дня наемник успел отвыкнуть от дрянной выпивки.

Не все остались в Голубином Соборе. Были и те, кто ушли в первый или второй день. В таверне собралось чуть больше трех десятков наемников, которые и вправду не знали, что им теперь делать.

– Я на войну, – ответил Ражани.

Остальные удивленно посмотрели на него. На войну? Туда, где твоя жизнь висит на волоске, где ты рискуешь собой за жалкие гроши? Хугбранд смотрел на лица наемников и понимал: в глубине души они уже всё поняли. Те, кому было куда уйти – ушли. Остальным некуда было возвращаться. Да, они могли найти работу, попытаться начать новую жизнь, но прямо сейчас можно было вернуться – туда, где уже все знакомо и понятно. Ни один из наемников не мог себе позволить развлекаться, как в последние три дня. Красивые женщины, хорошая выпивка, блюда, даже музыканты – недостижимая жизнь, ради которой нужно рисковать своей жизнью месяцами.

И в этот момент многие сделали свой выбор.

– Я бы пошел, – сказал Армин-Апэн. – Но что, если нас опять кинут?

– Можно присоединиться к другим наемникам, – сказал наемник Форадо. – Слышал, «Кривария» набирает людей.

– «Кривария»? Недурно, только найти бы их. И могут не принять.

Один за другим наемники присоединялись к обсуждению. Уже не стоял вопрос идти или не идти на войну – решали, на каких условиях.

– Надо сходить к барону, – сказал Ражани.

В живых не осталось ни одного капитана. Старших сержантов – всего двое, и из них Ражани был самым авторитетным.

– Чтобы точно сдохнуть? – усмехнулся Хуго. – Не дело это. Под Жемчужиной Дракона бросили не нас – его!

– Так и есть, – мрачно сказал наемник по имени Мор. – Он чем-то насолил маркграфу, а сам – всего лишь барон. Оно нам надо?

– Он прошел с нами через горы – и заплатил больше, чем надо.

– Совесть мучила! Если бы не Брандо, мы все там сдохли!

Все посмотрели на Хугбранда.

– С бароном надо разговаривать, – сказал дёт. – Посмотрим, что скажет и предложит. Может, ему и не нужны наемники.

– Так-то оно так, – закивали наемники. – А куда идти хоть?

– Я знаю, – сказал Хугбранд и встал из-за стола.

Наемники пошли следом. Дитрих звал Хугбранда на постоялый двор «Крашеная бочка», где выпивали в основном зажиточные городские жители. «Крашеную бочку» построили еще сто лет назад, она стала первым постоялым двором Голубиного Собора. И пусть заведение поизносилось, а в городе хватало постоялых дворов получше, «Крашеная бочка» по-прежнему оставалась местом с особым статусом.

Дитрих Канбергский уже дожидался наемников. Хоть он позвал одного Хугбранда, для барона появление других «Стальных братьев» не стало неожиданностью. Жадно хлебнув пива из кружки, Дитрих встал и громко сказал хозяйке постоялого двора:

– Бочку пива! И снеди!

– Сию минуту, – расплылась в улыбке хозяйка.

Посетителей не было. Недолго думая, наемники сдвинули столы и сели напротив Дитриха.

– Чего пришли? – спросил барон, допивая остатки из кружки. К столу подошел крепкий мужчина – скорее всего, муж хозяйки – ловко снял крышку с бочки и первым делом налил самому Дитриху.

Наемники пнули Армин-Апэна, как самого умного.

– Вам нужны наемники? – спросил блондин.

– «Стальные братья» – это не моя задумка, – ответил барон, сделав несколько жадных глотков, отчего наемники уставились на его горло немигающими взглядами.

Дитрих отдал деньги мужу хозяйки и продолжил:

– Но от хороших бойцов не откажусь. Раньше вас такими назвать было нельзя.

– А что, если нас кинут так же, как тогда? – спросил Форадо. – Вы, барон, перешли дорогу серьезным людям.

Говорить так с аристократом было безумием, но за долгий и опасный переход по горам наемники успели сблизиться с Дитрихом.

– Про себя не думали? – спросил барон с улыбкой. – Все мы должны были умереть возле Жемчужины Дракона. Я-то аристократ, а вот с вами разберутся легко и просто.

– Что?

– В смысле?

– Почему мы⁈

– А почему я? – сказал Дитрих. – Я выполнял поручение Его Императорского Величества Бернарда Второго! И не меньше вас возмущен тем, что произошло. Я уже направил письма. Будьте уверены, Его Императорское Величество решит этот вопрос.

Каждый наемник почувствовал себя в опасности. Присоединиться к Дитриху было не волей, а необходимостью. Только рядом с ним можно было надеяться сохранить свою жизнь.

– Я предлагаю двадцать монет в сутки каждому, – сказал Дитрих. – Офицерам плату подниму соответствующе. По пять серебряных подъемных. Думаю, название можно сохранить и прежнее. Что скажете? Если готовы – подпишем документы прямо здесь.

– Мы посовещаемся, – ответил Армин-Апэн.

Наемники сначала выпили налитое пиво, а потом отошли подальше. Они долго говорили между собой, а Хугбранд только кивал или качал головой, когда его спрашивали о чем-то. Наконец, наемники вернулись к столу, и Ражани, как старший, сказал:

– Согласны.

– Тогда начнем, – деловито заявил Дитрих, доставая кипу бумаг. Он знал, что наемники придут к нему.

Много времени это не заняло. С тихим шкрябаньем пера на бумагах появлялось имя за именем, пока наемники в тишине наблюдали.

– Завтра выходим, – сказал Дитрих, закончив с формальностями. – «Стальные братья» – почти что семья, поэтому дам семейный совет: лучше потратьте деньги не только на шлюх и пиво.

– Примем во внимание, командир, – ответил Ражани.

Наемники быстро допили пиво и вывались наружу, чтобы пойти в таверну подешевле. Хугбранд остался сидеть за столом. Говорящий взгляд Дитриха несложно было уловить, барон хотел, чтобы дёт остался.

– Пойдем ко мне, – сказал Дитрих.

Вышли через заднюю дверь постоялого двора. За ним как раз стоял бревенчатый домик: Дитрих мотнул головой, предлагая Хугбранду войти, а Брюнет остался на входе.

– Хочу поговорить с тобой, Брандо, – сказал барон, усаживаясь в кресло.

Дом был маленьким, зато обставлен оказался неплохо. Хорошее кресло и крепкий дубовый стол, пара шкафов, масляный светильник, а из соседней комнаты выглядывала огромная кровать, обитая красным бархатом.

– О чем? – спросил Хугбранд, пройдясь взглядом по комнате. Глаза зацепились за один из шкафов. Там не было ничего интересного, но почему-то Хугбранду показалось, что он смог разглядеть что-то необычное. Пока Дитрих в своей фирменной манере открывал бутылку с выдержанным алкоголем, Хугбранд присмотрелся. С каждой секундой загадочное место у шкафа становилось отчетливее, в свете масляной лампы блестели грани и плоскости, которых там просто не могло быть.

Когда «нечто» у шкафа поняло, что его видят, оно обрело свою форму.

– Берегись! – крикнул Хугбранд и едва увернулся от летящего кинжала.

Три человека в черных плащах появились будто из ниоткуда. Один бросился на Дитриха, и барон резко перевернул стол, не давая к себе подойти. В дом ворвался Брюнет, на ходу взмахивая палицей – враг резко отклонился назад, пропуская оружие над собой.

Тот убийца, что кинул в Хугбранда кинжал, бросился на Дитриха. Он хотел заколоть барона в спину, и тогда дёт бросился вперед, выхватив уже свой кинжал. Лезвие должно было вонзиться в тело врага, но убийца испарился, превратившись в темную дымку.

Все три врага исчезли, будто их никогда и не было. Убийцы не справились с заданием и сразу ушли.

– Они послали ассасинов! Убить меня, чтобы рот не открывал! – заорал Дитрих, с силой сжимая кулаки. – Обыщите дом. Посмотрите снаружи! Нет… Сделай это ты. Брандо, останься здесь.

Брюнет сначала дотошно осмотрел дом, проверяя каждый угол, а потом прошел снаружи, пытаясь отыскать убийц, засевших неподалеку.

– Убийц послали… Вот суки, – бормотал Дитрих, раз за разом прикладываясь к бутылке.

– Никого нет, – сказал Брюнет, вернувшись в дом.

– Закрой нас здесь.

Только в безопасности Дитрих смог успокоиться. На его лице появилась ухмылка, золотыми зубами отражая свет лампы.

– Я благодарен тебе, Брандо. Ты спас меня! Ха-ха, разве это не удача, что я нашел тебя?

– За такое можно и отблагодарить, – сказал Хугбранд невозмутимо.

– И ты прав, черт возьми!

Дитрих бросил на стол кошель монет.

– Я не дам таких денег Брюнету, потому что он работает на меня. Я хочу, чтобы ты работал на меня, Брандо.

– Телохранителем? – спросил Хугбранд, забирая деньги. – Своим людям вы столько не платите за спасение.

– А другого шанса это сделать у тебя и не будет, – хмыкнул Дитрих. – В том числе телохранителем, Брандо. Моим доверенным лицом. Барон не предлагает, он требует. Но я вижу твою ценность, Брандо, вижу, что ты ценная фигура, которую я обязан поставить на доску. И есть кое-что еще. Когда ты дрался с харафом, то бросил вызов. Я не знаю дётский, зато я услышал знакомое имя, Брандо. Если Хугбранд мне ничего не говорит, то очень похожее на твое имя Хугвальд – очень даже.

Хугбранд не сделал ни единого движения. Раньше он бы дернулся к оружию, но сейчас лишь ждал продолжения. Тяжелый переход через горы закалил дёта, дал ему холодную сосредоточенность, которой так не хватало раньше.

«Я могу убить его», – подумал Хугбранд. Смерть Дитриха была бы быстрой. Потом пришлось бы иметь дело с Брюнетом, но потом – это потом.

– Не смотри на меня так, мой дорогой Брандо, – сказал Дитрих, откидываясь на спинку кресла. – Это останется между нами. Знаешь, а я встречал Хугвальда – видел издалека. Выходит, ты его сын?

– Верно, – медленно произнес Хугбранд.

– Хочешь отомстить за отца? И наверное, за остальных тоже?

– И за дружину, – согласился дёт.

– Кровавый – нелегкая цель, знаешь ли, – усмехнулся Дитрих.

Сердце, казалось, пропустило удар. Дитрих знал того, кто виновен в смерти дружины.

– Кто такой Кровавый?

– Император Лефкии, Марк Третий Кровавый.

– Марк Третий…

Его Хугбранд помнил. Улыбчивый, добродушный мужик со слегка кучерявыми волосами. В глазах маленького Рысятко цезарь Марк был душой компании, пусть некоторые и сторонились третьего сына императора. В Лефкии нет правил престолонаследия, трон занимает не старший сын, а тот, которого выбрал император. Но двор знал: император Коринх выбирает между первым и вторым сыновьями.

– Не знал?

– Думал, что кто-то из знати, – ответил Хугбранд. – Теперь все ясно.