Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Щит до этого болтался на спине. Хугбранд взял его в руку и резко выпрыгнул из-за холма, подавшись к ближайшему дереву.

Стрела просвистела рядом с ухом: стрелок поменял позицию.

В лесу Хугбранд чувствовал себя как дома. Он побежал к врагу по дуге, прячась за деревьями. Пару раз лучник едва не попал, но Хугбранд прорвался и оказался в двадцати футах от врага.

Лучник спустил тетиву. Стрела едва не угодила в голову, Хугбранд закрылся щитом и побежал к врагу. Лучник успел только выхватить кинжал, как топор вошел ему в череп.

Краем глаза Хугбранд заметил еще одного стрелка. Лучник уже целился в него и собирался спустить тетиву, а дёт не успевал закрыться, когда глефа быстрым движением прошла по шее врага, отделяя голову от тела. Ражани кивнул.

Не сговариваясь, Хугбранд и старший сержант побежали к своим. Дёт подхватил барона, Ражани поднял Брюнета, а Форадо оставалось только ковылять за своими.

– Поспешим, – сказал Хугбранд.

Пожар был все ближе, вокруг шастали враги. Нужно было преодолеть последние мили и выйти к своим как можно быстрее.

– Воскезундцы. Не ожидал, – усмехнулся барон.

– Нет. Это были не воскезундцы. Стреляли хорошо, но до воскезундцев далеко.

Дитрих не стал спрашивать, кто тогда это был, а Хугбранд не стал ничего уточнять. Они уже сошлись в мыслях с бароном. Кто-то не просто устроил поджог, чтобы убить Дитриха, он еще и подослал лучников, дав им воскезундские стрелы.

Из леса Хугбранд вынырнул, когда огонь уже почти лизал пятки. Спасшиеся из пожара расположились поодаль, тем, куда пламя не могло добраться. За старым трактом была каменистая степь, но и широкий земляной тракт пожару сложно было пересечь.

– Туда, – сказал Дитрих, разглядев знамена.

Хугбранд так и сделал.

– Дорогу, раненый аристократ! – рявкнул дёт, когда кто-то потянулся руками к барону, чтобы помочь. Сейчас Хугбранд не доверял никаким чужакам.

Знати в лагере было мало. Вся она собралась на каменистом гребне, где каменные пластины торчали вверх и походили на повернутую боком шишку.

– Барон Дитрих Канбергский. Или Удачливый, – представился барон, и его сразу пропустили. Быстро нашелся и лекарь.

– Сначала он, – показал на Брюнета Дитрих.

– Отравление, – удивился лекарь, осмотрев телохранителя барона.

– Какой-то недоброжелатель решил испытать мою удачливость, – усмехнулся Дитрих.

Барон не хотел начинать искать виновных сейчас – а может быть, и вообще. Это было продуманное покушение: яд, пожар и лучники. Но каковы доказательства? Дитрих отлично знал причину и рассказал о ней остальным дворянам, но пока все они были далеко.

Кроме причины не было ничего. Ни пойманных лазутчиков, ни писем. Враги провалились – и ситуация ни к чему не привела.

Вот только в этот раз пострадали многие, и даже подозрений могло быть достаточно.

«Он расскажет всё самому Геро», – понял Хугбранд.

– Вы можете идти, – сказал лекарь дёту.

– Нет, – ответил Хугбранд.

Брюнет не пришел в себя. Любой убийца мог с легкостью покончить с бароном, да даже лекарь…

Хугбранд присмотрелся к нему повнимательнее, и от холодного взгляда лекарь отшатнулся. «Нет, слишком явно», – подумал дёт и осмотрел других людей в палате: сплошь знать и телохранителей.

Но оставлять «Стальных братьев» было нельзя.

– Возвращайтесь. Ражани, займись делами. И позови сюда деда.

Через десять минут Баллисмо пришел.

– Рад, что с моим нанимателем все в порядке, – сделал реверанс дед. – Чем могу помочь?

– Нужно защитить барона и Брюнета.

– Сию минуту.

Маг сразу начал колдовать. Увидев это, лекарь стал причитать, но Хугбранд просто отпихнул его.

Только теперь дёт смог выдохнуть: в магии Баллисмо можно было не сомневаться. А уже через час в себя пришел Брюнет.

Телохранитель барона резко сел, хотя у него не было для этого сил. Безумным взглядом он осмотрел все вокруг, пока не увидел Дитриха.

– Мой лорд…

– Нас отравили, Рудольф, – усмехнулся Дитрих. – Но нам несказанно повезло, особенно тебе.

Вскоре и барон, и его телохранитель уснули. Пожар продолжал лютовать, и под утро всё по ту сторону тракта сгорело. Огонь не добрался до нового лагеря, и утром, когда Ражани пришел сменить Хугбранда, дёт наконец-то побрел к своим, чтобы выспаться.

«Стальные братья» спали. Не спал только Хуго, морщась от щепотки табака.

– Как оно? – спросил алебардист.

– Бывало и хуже.

Хуго даже не пришлось говорить, кого не стало, Хугбранд и сам видел. Спать пришлось на голой земле, но стеганка под кольчугой неплохо грела. Прошлогодняя трава показалась дёту мягким одеялом, и Хугбранд быстро провалился в сон.

* * *

На следующий день войска остались на месте, объединения не произошло. Раненым нужно было восстановиться, а в сгоревшем лагере осталось немало добра. Правда вернуться туда не вышло, лагерь продолжал тлеть. Но «повезло» с погодой: к обеду вдарил промозглый, весенний дождь, и люди попрятались, кто куда мог.

Хугбранд вернулся в лазарет. Брюнет уже был на ногах, Дитрих лежал.

– Вам стоит попробовать встать, – сказал лекарь.

– Я слишком плох, не видишь, что ли? Едва не погиб и пришлось бежать через лес! Силы покидают меня от одной только ругани с тобой!

– Понял-понял, лежите, – спешно ответил лекарь и вышел из лазарета.

– Безопасность? – спросил Хугбранд.

– Она самая, – усмехнулся Дитрих. – Здесь хватает знати, а значит, и охраны. Еще и шатер сгорел, мне что, под дождем мокнуть?

Конечно, барон мог встать и уже почти отошел. Брюнету хорошо помогло то средство из перстня Дитриха, он выглядел истощенным, но вполне мог защитить барона. Баллисмо по-прежнему дежурил в палате, еду приносили на четверых: Дитриха, Брюнета, мага и одного охранника, Ражани или Хугбранда. Всех всё устраивало.

Вышли уже на третий день. Хоронить пришлось десятки бойцов: скончавшихся от ран, сгоревших в пожаре и найденных в лесу. От стрелков погибло не меньше двух десятков. Бойцы Лиги просто не успели натянуть на себя броню и в панике плохо понимали, что происходит вокруг, оттуда и такие серьезные проблемы.

– Выходим, – сказал Хугбранд своим.

Наемники медленно собирались, и к капитану подошел Хуго.

– Послушай, Брандо… Надо что-то делать. Наши совсем потерялись. Многие не знают, зачем идти дальше. Нас осталась горсть, а смерти все какие-то… То на фуражировке, то от огня и каких-то лучников в лесу. Так даже до боя не доберемся. Я не хочу сражаться, Брандо, совсем не хочу. Но умереть без толку не хочу еще больше.

– Понял тебя, – кивнул Хугбранд.

На лицах наемников читалась усталость. «Я – вождь», – подумал Хугбранд, вспоминая отца.

– Бойцы. Мы многое прошли, – сказал дёт, медленно подбирая слова, и наемники остановились, чтобы прислушаться. – Враги еще живы. Сегодня объединимся с остальной пехотой, а на днях разберемся с Лефкией. Чего морды скривили? Мужики вы или кто? Мы прошли горы. Разобрались с магом. Пережили харафа. Что нам какой-то пожар и лефкийцы?

– Нас мало осталось, – сказал Форадо.

– В рыцарском копье семь человек – не жалуются. Оглянитесь. Оглянитесь, мать вашу!

Наемники непонимающе посмотрели по сторонам.

– Что видите?

– Пожарище, – пожал плечами Форадо.

– Лефкия! Там Лефкия, там Лефкия, там Лефкия, – помахал рукой в разные стороны Хугбранд. – Мы уже в Лефкии, мы захватили ее кусок. Мы убили медведя! Осталось снять шкуру.

Дёт бросил взгляд на Армин-Апэна, и блондин едва заметно кивнул. Речь получилась простоватой, но неплохой, поэтому наемники зашевелились быстрее, хоть ничего и не сказали. На марше настроение пошло в рост: вместо того, чтобы стоять у сожженного леса, «Стальные братья» шли вперед.

Какое-то время Хугбранд шел с наемниками, потом положился на Ражани и вернулся к барону.

– Боишься за мою жизнь? – усмехнулся Дитрих.

– Работа такая, – кивнул Хугбранд.

– Верно, я за это тебе плачу. Но не забывай о моей удаче.

– Это говорит мне тот, кого едва не убили. И лошадь уже четвертая на моей памяти.

Первую лошадь съели в горах. Вторую Дитрих спешно купил в Голубином Соборе, на третьей приехал в лагерь – она погибла в пожаре. Сейчас барон сидел уже на четвертой. Она была получше той, второй, но не дотягивала до первой или третьей.

– Меня зовут Дитрих Удачливый, но удача – штука непростая, Брандо. Она извивается, как змея. Может, удача в том, что у вражеского лучника дрогнут руки – и стрела пройдет мимо. Знаешь, как я это называю? Чистая удача. Ты никак на нее не влияешь. Стрела может не попасть в тебя, потому что по какой-то причине ты неожиданно повернешься. Знаешь, поправить стремена или ножны, а может, сраку почесать. Это твоя удача – ведь ты же это сам сделал, да? Но все еще случайность.

– А если нет? Чутье, опыт.

– А если да? Если случайность? – вновь усмехнулся Дитрих. – Кто-то говорит, что удача – это замутненный опыт. Он у тебя есть, но пользоваться, как полагается, не умеешь. Продолжим, Брандо. Не будем брать третью сторону, кто-то же мог оказаться между тобой и стрелком случайно, так? Давай лучше другую ситуацию: тебя закрыл щитом личный боец.

Хугбранд улыбнулся.

– Если выбрал хорошего бойца, он справился со своей работой – какая же это удача?

– Брандо, сколько всего случилось, сколько случайностей произошло, чтобы ты попал ко мне в руки, а? Жизнь – это череда случайностей. Когда эта череда чаще выстраивается хорошо, чем плохо – это и есть удача.

– Сложно не согласиться. Согласиться тоже сложно.

– А говорить ты умеешь, по тебе не скажешь. С ораторами, что ли, пересекался? Так вот, есть и другая удача. Например, лучник не сможет сделать второй выстрел. Стрела попадет в стык колец кольчуги. Допустим, тебя даже ранят – ты сможешь быстро найти хорошего лекаря. Все это удача. И ее нельзя контролировать. Я – Дитрих Удачливый. Я не могу сказать: «В этом бою стрела в меня не попадет из-за удачи!». Но я могу быть уверен, что выживу. Спроси у Брюнета, он со мной давно.

Брюнет, который почти всегда молчал, повернулся и кивнул.

– Десятки раз видел. Удачливый он.

– Вот видишь, Брандо?

Отвечать на это Хугбранд не стал. Удача – это всего лишь удача. Одной ее никогда не будет достаточно.

Уже к вечеру показался новый лагерь – войска наконец-то объединились. Раскупив ткань у торговцев, пехота поставила шатры и палатки, поужинала и завалилась спать.

Проснулся Хугбранд от пронзительного звука рога. Это не было нападение: рогом кого-то приветствовали.

Многие проснулись. На всякий случай Хугбранд нашел Дитриха, который успел начистить броню и вывести лошадь. По лицу барона сразу было ясно: в лагерь приехал серьезный гость.

Десять кавалеристов, закованных в броню, ехали следом за своим командиром. Четверо держали голубые знамена с рисунком двух мечей крест-накрест на них. Командир кавалеристов отличался от остальных. На нем не было шлема, поножей и наручей – только нагрудник с зеленоватым отливом. На каждом боку командира висело по сабле – и больше никакого оружия. Взгляд Хугбранда всегда был направлен на тело и снаряжение, поэтому на лицо дёт взглянул в последнюю очередь, чтобы почувствовать, как по телу пробегают мурашки.

Это был Геро Боерожденный собственной персоной. Его лицо Хугбранд видел лишь однажды, когда герцог Альцена отдал мальчика в поместье Зиннхайм. Тогда Геро снял шлем, и Хугбранд навсегда запомнил вытянутое лицо с веселой усмешкой, такой, которая частенько сияет на лицах опытных рубак. Но самой яркой во всех смыслах чертой герцога были его волосы.

Таких Хугбранд никогда не видел, поэтому цвет казался ненастоящим. Волосы Геро были черными, но местами проглядывали красные пряди, будто герцога кто-то облапал по голове ладонью, вымазанной краской.

– Геро Боерожденный, – тихо произнес Хугбранд.

– Ого, знаешь его? – удивился Дитрих. – Он самый, герцог Альтцена прибыл на поле боя.

Солдаты и рыцари взрывались криками радости. Геро приехал! Если он здесь, значит, дни лефкийцев сочтены!

– Почему он не в доспехах? – крикнул Хугбранд, пытаясь перекричать шум.

– Это же Геро Боерожденный! Он не носит доспехи, только гномий нагрудник!

– Почему?

– Да его невозможно ранить! Поэтому он Боерожденный!

– А сабли?

– Геро сражается двумя саблями сразу! Никакого другого оружия!

Обоерукость была редким талантом, и дёт уважительно кивнул. Вспомнились слова отца о том, что он когда-то сразился с обоеруким бойцом Лиги, и всё встало на свои места.

Хугбранд решил подождать, когда шум утихнет. Геро проехал до шатра, слез с лошади и вошел внутрь – знать поспешила туда.

– Сегодня со мной Брюнет, – коротко бросил Дитрих, ясно давая понять, что Хугбранд может вернуться к наемникам.

«Когда я встретил Геро, он носил полные доспехи, – думал дёт, шагая к своим. – Маскировка. Геро был далеко от обжитых территорий Лиги».

То, что Хугбранда подобрал сам герцог у границы с Лефкией, было настоящим чудом. Но теперь правда открывалась. Только что герцог делал там в тот день?

– Вот это зрелище! Сам Геро Боерожденный! – почти кричал Форадо. Остальные наемники молчали, но на их лицах сияла радость. От вчерашнего уныния не осталось и следа.

– Армин, «гномий» – это как? – спросил у блондина Хугбранд.

Армин-Апэн как раз закончил пробивать шилом дырку в поясной сумке, не отвлекаясь на шум в лагере. В последнее время блондин занялся кожевенным делом, чтобы скоротать время – и другие наемники уже покупали его вещи.

– То, что сделали гномы, – пожал плечами Армин-Апэн.

– Кто они?

– Народец такой низкий, – нахмурился блондин, вспоминая все, что знает. – Жили под землей, искусно ковали.

– А. Дверги, – кивнул Хугбранд.

На Севере тоже были предания о низких кузнецах в горах. Их звали двергами, в сагах герои получали от них оружие – угрозами или как дар. Дверги были не только мастерами, но и скверными, злыми и жестокими существами. Договориться с ними было непросто.

Никто не видел двергов. Они существовали только в сагах, но раньше так Хугбранд думал и о троллях…

– И где эти гномы?

– Давно их нет. Никаких преданий или историй. Исчезли тысячи лет назад, только оружие с доспехами осталось. А, еще они с эльфами враждовали.

– Дай угадаю. Остроухие и бледные.

– Ого, – удивился Армин-Апэн. – Как у вас называют?

– Альвы. Похоже на ваше название. И что, эти тоже исчезли?

– Нет, живут в лесах. Но так глубоко, что никто их не видит.

– Так может передохли они все, – влез в разговор Хуго. – В своих лесах. Когда их видели, лет пятьдесят назад?

– Хуго, эльфы – долгожители. Каждый может и сто, и двести лет прожить.

– Тьфу ты, дрянь какая.

Разговор перекочевал в русло обсуждения кавалерии, спутников Геро и самого герцога. Хугбранд молчал, и только минут через десять он спросил у Армин-Апэна:

– И как их доспехи? Гномьи. Хороши?

– Говорят, лучше не найти, – неожиданно ответил Ражани, жуя кусок хлеба. – Хрен пробьешь, даже императорским латам далеко. И магия их почти не берет.

– Видал?

– Нет, куда там. Мало их осталось – все у богачей. Ты из-за Геро спросил? У него кираса гномья.

– Из-за него.

Форадо мечтательно вздохнул.

– Наверное, за цену этой кирасы можно дом себе купить, да еще и за стеной?

– Ты идиот? За эту кирасу можно замок купить, – сказал Ражани и хмыкнул, отчего крошки вылетели изо рта.

Форадо медленно кивнул, будто думая, как убить герцога и сорвать с него кирасу. Перед глазами наемника проплывали картины богатой светской жизни, где нет больше наемника Форадо, а есть господин Форадо. А может, даже лорд Форадо…

Дитрих вернулся через час. Ладонью барон подозвал Хугбранда, и оба они вошли в только что установленный каким-то маркитантом шатер.

– Через час выходим, Брандо, – начал с дела Дитрих.

– Бой?

– Если нам повезет, – усмехнулся барон. – Сам Геро Боерожденный прибыл сюда, чтобы вести нас в бой – разве этого недостаточно для финального штриха? Герцогу пора заканчивать войну.

– Почему? Деньги?

– Люди, Брандо. У Геро много сильных дворян и их копий, но на этом все. Знать не привыкла воевать долго. Лефкийцы знают об этом – и тянут, как могут. Так что это последний шанс отличиться для тебя, если ты еще хочешь отомстить.

Хубранд непонимающе уставился на барона.

– Отличиться?

– Конечно, Брандо! Ведь если у тебя большая цель – тебе необходимо большое положение, – снова усмехнулся Дитрих.

Войска выдвинулись в путь уже через час. Длинная колонна воинов растянулась на несколько миль, а маркитанты отстали, чуя возможное сражение.

– Впереди враги! – прокатились слова по строю бойцов.

«Стальные братья» никого не видели. Они вообще мало что видели – только спины других пехотинцев. Ситуация изменилась, когда пехота остановилась, и армия начала разворачиваться в боевые порядки.

– Вон они! – крикнул Хуго.

Вражеская армия стояла в пяти милях впереди. Атаковать лефкийцы не собирались, но было видно, что и они развернулись в боевые порядки совсем недавно: сержанты орали матом с такой силой, что обрывки их фраз доносились даже до войск Лиги.

– Всем построиться! В линию, волчья рвань! – рявкнул Ражани после кивка Хугбранда.

«Стальные братья» стояли на правом фланге – почти на самом его конце. И это совсем не радовало Хугбранда, как и Ражани, который хорошо понимал, что любым фланговым ударом их могут превратить в фарш.

И стоило войскам Лиги построиться, как войско Лефкии пришло в движение.

– Кобылово гузно, – ругнулся Ражани. – Не отставать!

Лефкийцы отступали строем. Войска Лиги быстро двинулись следом, и вперед вырвался центр – рыцарская кавалерия. Кони стали брать разгон, Геро хотел закончить все быстро, когда между армиями вспыхнули огненные стены.

– Проклятые маги! – крикнул Хуго.

– Много маны тратят, – добавил Баллисмо.

Маг ехал верхом прямо за наемниками. Никто не пустил бы сюда всадника, но по виду Баллисмо сразу становилось понятно, что он маг, поэтому пехотинцы не решались с ним спорить.

Кавалерия Геро объехала огненные стены слева и поспешила вдогонку. За лефкийцами оказалась небольшая заболоченная речка, через которую они перебрались. Всадники так не могли. Они повернули вправо и поскакали вдоль речки, потому что чуть ниже по течению можно было перейти вброд.

Лефкийцы знали, что делают. Когда кавалерия добралась до мелководья, полетели стрелы и заклинания. И тогда Геро остановился. Он мог наступать, но брод был слишком узким для хорошего удара, а терять своих воинов зря он не хотел: Геро стал ждать пехоту.

– Быстрее, быстрее, волчья рвань! – громко командовал Ражани, перекрикивая шум армии.

Враги не стали ждать и в этот раз. У них была отличная позиция на берегу речушки, обороняться там было просто, но лефкийцы ушли. Остался только отряд прикрытия, который не давал кавалерии переправиться. Стоило подойти пехоте Лефкии, как ушел и отряд прикрытия – кавалерия сразу начала просачиваться на другой берег.

Геро бросился в атаку. Пока пехота перебиралась через реку, кавалерия догнала врагов. Убить успели не больше сотни: когда рыцари разобрались с отставшими врагами, они увидели то, ради чего затевались маневры.

Враги успели сделать укрепления: насыпь, поверх которой установили телеги и связанные бревна, а прямо перед ними поставили заточенные колья. И рыцари тут же остановились.

Обойти было сложно, слева мешала река, а справа – обрывистый овраг, в который и спешенные бойцы не полезли бы.

– Пехота, вперед!

«Ясно. Мы должны занять укрепления или повредить их», – подумал Хугбранд. Рыцари не могли ударить верхом, поэтому слали свои копья, а некоторые выступили сами, в пешем строю. Рыцарь не на лошади – не такой опасный, как верхом, но закованный в железо воин, упражнявшийся с мечом всю свою жизнь, все еще грозная сила.

Когда войска переходили реку и перестраивались, «Стальные братья» оказались почти в центре. Справа шел отряд из почти сотни пехотинцев, слева – рыцарское копье с рыцарем во главе.

До вражеских позиций было не больше тысячи шагов.

Шуршание превратилось в свист – и с неба упали стрелы. Хороших лучников у лефкийцев хватало. Одна стрела попала в Хуго и отскочила от наемника, как от стены.

– Что? – только и спросил он.

– Бегом! – крикнул Ражани.

Хугбранд заозирался. Баллисмо не было рядом, но маг поддерживал их издалека, защищая от стрел. Уже этого было достаточно.

Выстрелы становились точнее. Когда оставалась сотня шагов, полетели камни – и их было гораздо больше, чем стрел.

– Ай! – вскрикнул наемник, когда камень из пращи попал ему в плечо.

– Щиты! – крикнул Хугбранд. – Плотнее!

Камни замолотили по щитам. Пехота справа тоже замедлилась, но рыцарскому копью было плевать.

Их большие щиты закрывали тела, а доспехи легко отражали стрелы. Рыцарь и вовсе шел впереди, ничем не закрываясь. Стрелы просто отскакивали от доспехов, камни крошились и отлетали в стороны, и Хугбранду оставалось только гадать, как враги себя чувствуют. Рыцарь был неуязвимым – и он неумолимо приближался к лефкийским позициям.

– Немного осталось! – крикнул дёт. Укрепления были совсем рядом, оставалось только взобраться на них и перебить лефкийцев. Но вражеской пехоты было слишком мало. Когда рыцарю и его копью оставалось шагов пятнадцать, Хугбранд увидел длинную трубу, которая до этого скрывалась за укреплениями.

– Назад! – во все горло заорал дёт, но было поздно.

Раздался скрежет металла, и из трубы вырвался поток пламени. Отряд слева вмиг окутал огонь, люди орали от боли, но больше всего не повезло рыцарю. Он был первым – пламя проникло во все щели доспеха и раскалило броню. Рыцарь закричал – нечеловечески, так, что все вокруг испытали ужас – и рухнул на землю замертво.

«Почему сифонофоры здесь⁈».

Отряд справа попал под другую струю огня. Пламя задело Густава – одного из наемников, и тот упал на землю, крича и катаясь.

До врагов было рукой подать, но к Густаву бросились на помощь.

– Стоять! Его не потушить! Уходим!

И наемники, которые едва понимали, что происходит, бросились бежать.

От отца Хугбранд слышал о сифонофорах – трубах-огнеметах, которые выбрасывают вперед жидкое пламя. Его нельзя потушить, оно горит и на земле, и на металле, и даже на воде. Корабли Лефкии вооружены сифонофорами, огнеметы ставят и на крепости. Но увидеть сифонофоры в поле было невозможно. Лефкия слишком боялась, что Лига сможет захватить хотя бы один и изучить его, поэтому никогда не рисковала сифонофорами.

До этого дня.

Сражаться было бессмысленно. Пехота бежала, пытаясь спасти свои жизни, и остановилась только тогда, когда до вражеских позиций было не меньше нескольких сотен шагов.

«Почему по нам не стреляют?», – подумал Хугбранд и обернулся.

Позиции Лефкии заволокло дымом… «Нет, туманом», – мотнул головой Хугбранд. Туман становился только гуще и полз по полю боя с огромной скоростью.

«Его создали маги», – подумал дёт.

Поэтому враги не стреляли: они ничего не видели. Но ради чего? Зачем лишать себя такой удобной возможности убивать бегущих солдат Лиги?

– Мы будем сражаться? – нерешительно и немного недовольно спросил Хуго. «Стальные братья» не понимали, что делать: оставаться на месте или отступать с концами?

Туман почти дополз до пехоты, и тогда дёт услышал тяжелые шаги, сотрясающие землю. Приближалось что-то большое, тяжелое, и губы Хугбранда непроизвольно дернулись в нервном тике.

Это была простая мысль, которая пришла в голову слишком поздно. Если Лефкия приволокла на поле боя свой козырь, сифонофоры, то что мешало привезти сюда еще один козырь?

– Бегите без остановки, не оглядывайтесь, – сказал Хугбранд быстро. – Мы ничего не сделаем.

Напряженность в голосе дёта пробрала каждого наемника, и «Стальные братья» побежали со всех ног. Никто не решился обернуться – никто, кроме Хугбранда.

Из тумана шагнул первый штурмовой голем. Одиннадцать футов в высоту, камень внутри, снаружи – толстые железные пластины, и два массивных лезвия, которыми оканчивались руки голема. Синтез магии и инженерии потрясал своей мощью, способной уничтожить любое сопротивление. Несмотря на размеры, медленными големы не были. И Хугбранд понимал: убежать шансов мало.

На пути голема попался воин из копья. Взмахом руки исполин насадил бедолагу на лезвие, насквозь прошив стальную кирасу. Повсюду раздавались грузные шаги и вопли умирающих, штурмовые големы походили на троллей, вот только тролль не вызывал у Хугбранда такого ужаса. Голем был бездушным конструктом, механизмом уничтожения. С ним невозможно договориться, у него нет желания убивать и побеждать, завоевывать и уничтожать. Когда-то Хугбранд смотрел на големов с высоты императорской ложи, и они вызывали в мальчике восторг. Но только сейчас Хугбранд смог осознать, насколько это жуткое оружие.

Туман покрыл собой всё, не было видно даже своих позиций. А до голема оставалось не больше пятидесяти футов. Оружие смерти двигалось вперед, методично убивая всех – и скоро оно должно было добраться до Хугбранда.

Послышались удары копыт о землю, и из тумана со стороны Лиги вынырнул рыцарь на коне-тяжеловесе. Зачарованная пика ударила в грудь голема, магическое существо пошатнулось и упало на колено.

«Я знаю его».

Поверх латных доспехов красовалась синяя стеганка: это был барон фон Крауг, друг Дитриха. Проехав вперед, фон Крауг развернулся и снова взял разгон. Голем поднялся – пика ударила его в то же место. От силы удара голем шагнул назад несколько раз, пока конь не выдохся. Рука-лезвие тут же перерубила пику.

Это была битва двух вершин, человека и магического конструкта. Но фон Крауг не мог победить. Лишившись пики, он ловко вынул меч и ударил по голему: лезвие со звоном отскочило от металла.

Неожиданно налетел сильный ветер, сдувая туман прочь. На поле боя появилась чистая проплешина, и в нее устремились другие рыцари: всегда удобнее нападать, когда видишь врага. Очередная пика ударила в голема, но исполин полоснул рыцаря лезвием, разрубая лошадь и ногу человека.

Хугбранд быстро отыскал глазами Баллисмо, который стоял с вытянутыми вперед руками. Именно маг призвал ветер, чтобы спасти «Стальных братьев». Шанс был отличный: Хугбранд побежал, оставляя битву с непобедимыми врагами рыцарям.