Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Только тогда он понял, что происходит. Оба его товарища лежали, и он остался в одиночестве против того, кто разобрался с тремя.

– Хватай своих дружков и вали отсюда! Будете знать, как на чужое зариться! – прокричал Хуго, который весь бой простоял на бревне.

Спорить наемник не стал и ушел с одним товарищем на плечах, второй смог подняться и уковылять сам, матерясь под нос.

– Я уже собирался помочь. Ну, знаешь, влететь в одного из них, – сказал Хуго, подходя ближе.

– Ага, – кивнул Хугбранд. – Давай заканчивать с работой.

Стоило разобраться с последним противником, как дёт понял, что злости больше нет. Она исчезла во время боя, Хугбранд не мог воспринимать «Стальных братьев», как врагов – для него они стали просто тренировкой.

Через три дня укрепления были готовы. Двухметровый ров, вал и частокол на нем – и с рытьем рва помог и Хугбранд, ведь работа оказалась тяжелой. Теперь можно было не беспокоиться о том, что враги устроят вылазку, но на этом приготовления к осаде не закончились.

Бойцы Лиги подготавливали двухметровые щиты на подпорках, за которыми могли укрыться стрелки. Закончив со своей работой, «Стальные братья» просто ждали. От них больше ничего не требовалось – можно было доверить работу профессионалам.

Армин-Апэн ушел на собрание сержантов и вернулся с неожиданной для многих новостью.

– Мы будем штурмовать крепость, – сказал блондин.

– Что? Штурмовать после того, как нас в поле едва всех не перерезали? – возмутился «горный козел».

– Соглашусь, – кивнул Хугбранд.

«Горный козел» боялся за свою жизнь, но был прав. Посылать «Стальных братьев» на штурм не имело никакого смысла. Наемники Дитриха Удачливого могли разве что держать осаду, не больше. Для штурма стен важен опыт, а вместе с ним и храбрость. У «Стальных братьев» не было ни того ни другого.

– Особо отличившимся на штурме дадут серьезную награду, – сказал Армин-Апэн.

– Сколько? – спросил Хугбранд.

– Десять серебряных монет.

– Ха, моя жизнь не стоит столько, – хмыкнул Хуго.

– Да, я знаю, – сказал Хугбранд. – Она дешевле.

– Чего⁈ И сколько она стоит?

– Две серебряные монеты. Как и у всех нас.

* * *

На следующий день начался штурм. Крепость нельзя было обойти, ее построили между обрывом и отвесной скалой в узком месте горного плато. Стены были чуть пониже, чем у Трехстенной, но радости это не внушало.

Стоя за частоколом, «Стальные братья» переминались с ноги на ногу. По рядам то и дело пробегали тихие, как шорох, разговоры людей, которые почти смирились со своей смертью. Каждый надеялся, что ему придется лезть на стену в самую последнюю очередь, и он не умрет только по одной причине – штурм закончится раньше. А как – поражением или победой – без разницы.

– Как она называется? – разорвал тишину в своей десятке Хугбранд.

– Кто? – спросил Хуго, помотав головой.

– Крепость.

– Ты не знаешь? – удивился Хуго. – Крепость Плача.

– Странное название.

– О, я тебе расскажу. Командир этой крепости украл девчушку из Лиги. Каждый день она горько рыдала, бедняжка, а потом скинулась и разбилась. Думаю, где-то во-он там. Поэтому и крепость Плача.

– Тебе не говорили, что нужно стать балагуром? – спросил кто-то из десятки.

– Да заткнись ты.

Десятка погрузилась в молчание.

– Ту легенду, что рассказал Хуго, знают в Лиге, – заговорил Армин-Апэн. – В Лефкии другая. Там девушка сбежала к своему любимому в крепость, но ее семья не могла это принять, а брат пошел войной на Лефкию. Поэтому она сбросилась вниз.

– Даже так? – задумчиво проговорил Хуго, пытаясь почесать себе спину через стеганку. – Понятно, почему у нас эту не рассказывают.

Лестницы были готовы. Раздался звук рога, и армия Лиги двинулась вперед. Пехота шла, закрывшись щитами и прикрывая тех, кто нес лестницы, арбалетчики двигали передвижные щиты ближе, чтобы стрелять в защитников крепости.

– Первая рота! Вперед! – раздалась далекая команда.

– Ха! Думали, всегда будете отсиживаться, потому что вас первых набрали? Туда их! – прокричал Хуго.

Радовалась не только десятка Армин-Апэна, но и вся четвертая рота. К ней присоединилась и третья, а вот вторая лишь молча смотрела на стены. Она хорошо понимала, что вслед за первой настанет ее черед.

«Будет сложно», – подумал Хугбранд.

Со стен летели стрелы и арбалетные болты, выкашивая бойцов, несущих лестницы. Наемники бросали их и закрывались щитами, пятясь назад. «Стальные братья» даже не пытались собраться вместе, им казалось, что поодиночке выжить проще – в толпу точно будут стрелять, а в одиночную цель попасть сложнее, особенно когда с крепостных башен стреляют из баллист. Но это было ошибкой.

Хугбранд увидел, как упал один из наемников. Его поразили не стрелой и не болтом. Это был камень.

Наемников обстреливали даже воины, которые собирались сражаться у лестниц. Они отложили свое оружие и раскручивали кожаные ремни, со свистом швыряя в «Стальных братьев» камни. В Лефкии все владели пращой – таков был императорский указ.

«А еще у нас почти нет стрелков», – подумал Хугбранд.

Среди «Стальных братьев» стрелков можно было пересчитать по пальцам двух рук. Поэтому наемникам выделили арбалетчиков из других отрядов, но и этого было мало.

Бойцы первой роты оказались под стенами. С собой они несли не только лестницы, но и вязанки веток, которые кинули в ров. До стены получилось дотащить только две лестницы, но когда начали поднимать одну, целую десятку наемников расстреляли за пять вдохов.

Вторая лестница оказалась у стены – и крепкий солдат на стене скинул камень, ломая верхние перекладины.

– Теперь они, – сказал негромко Армин-Апэн. Командование бросило в бой вторую роту.

«Сколько мы убили? Троих? Четверых?», – думал Хугбранд, присматриваясь к стене. Из первой роты никто не смог попасть наверх, и единственные потери у врага были от стрелков, но Хугбранд не знал, скольких убили, а скольких ранили.

Со второй ротой дела пошли лучше. Лестниц стало больше, и первые наемники полезли на стену. Сверху снова полетели камни.

– Навались! – прозвучал далекий крик.

Наемники вцепились в лестницу снизу, не давая ее спихнуть. На стене алебардист изо всех сил пихал алебардой лестницу, пытаясь опрокинуть ее вместе с солдатами – ничего не вышло. Первый боец второй роты почти взобрался наверх, закрываясь от стрел – и дротик сбил его.

Сержанты бегали за частоколом, останавливая беглецов. Их возвращали обратно, и часть первой роты присоединилась ко второй. А следом в бой ввели и третью роту.

– Мы следующие, – сказал Хуго совсем невесело. От его ликования не осталось и следа.

– Пойдем вместе? – посмотрел на Хугбранда Армин-Апэн.

– Да. Так хотя бы дойдем. Вместе, с щитами вверх и под углом к стене, – кивнул дёт и показал, как нужно держать щит.

Армин-Апэн в первом сражении смог осознать, что такое сила строя. И он обратился к Хугбранду – единственному, кто в этом разбирался.

– Вперед, волчья рвань! – послышался крик старшего сержанта Ражани.

– Вперед! – сказал уже Армин-Апэн, и его десятка вышла из-за частокола.

Под щитами люди шагали вперед. В такие моменты ощущаешь страх как нельзя отчетливо. Запах ночного горшка и горького пота, нервное, прерывистое дыхание, дрожащие тела, иногда касающиеся тебя – в строю страх из ощущения превращается во что-то физическое, в то, что витает в воздухе рядом с тобой.

«Хугни, я прошу тебя о холодном уме и твердой руке. Не оставь меня, плоть от плоти тебя, дабы я поверг врагов своих и вознес хвалу роду нашему», – молился в мыслях Хугбранд. Ему не хотелось даже думать о том, что придется погибнуть на подходе к стене, а не сражаясь топором.

Ноги зашагали по трупам. Стена была близко.

– Десять серебряных, да? – спросил Хугбранд неожиданно.

– Да, – кивнул Армин-Апэн.

– Я с вами до стены. Потом сам.

– Понял, – вновь кивнул блондин.

Стальной осой стрела пролетела между щитов и вонзилась в плечо одного из воинов.

– С-сука! – прокричал он от неожиданности.

«Надо идти дальше», – подумал Хугбранд, но командовал не он.

– Стоять! – сказал Армин-Апэн. – Что у него с плечом?

Сдвинув щиты поближе, чтобы закрыть еще одного бойца, десятка остановилась.

– Неглубоко вошла, – сказал один из наемников, наблюдая за тем, как раненый достает из себя стрелу.

Жак – не лучшая защита от стрел. Но он смог погасить часть удара, поэтому стрелу даже получилось достать – редкость для боя. Наемник спешно перебинтовался, и Армин-Апэн прокричал: «Вперед!», вот только никто не сдвинулся с места.

«Нельзя было останавливаться», – подумал Хугбранд.

Страх сковал людей. Зачем идти на смерть, если можно стоять?

– Вперед! Если останемся на месте – нас казнят! – прокричал Армин-Апэн. Ничего не изменилось.

Людям нужна была угроза посущественнее, поэтому Хугбранд прокричал:

– Будете стоять – я уйду нахрен!

Десять бойцов – уже мало. А девять, где один ранен – тем более. Среди них наемник Брандо был самым опытным, и остаться без него никто не хотел. Теперь стоять на месте выглядело иначе – не как подвешенная безопасность, а как мишень для лучников. Очень неудобная мишень, но рано или поздно расстреляли бы и ее.

– К черту! Идем! – прокричал Хуго, выводя и себя, и других из оцепенения.

До стены оставалось шагов пятьдесят. Отряд приближался, и звуки боя становились сильнее.

– Лестницы! – сказал кто-то.

– Полезем на ту и эту, – добавил другой наемник. – Они ближе всего.

Стоило десятке Армин-Апэна оказаться под стеной, как бойцы тут же бросились к лестницам, стараясь не смотреть под ноги. Неглубокий ров был забит телами «Стальных братьев», и лестницы третьей роты стояли прямо на трупах.

Хугбранд сразу нырнул в сторону. Он бежал туда, где не было целых лестниц, а значит, и врагов. Один из трупов поднял руку и что-то прохрипел, Хугбранд нагнулся, прикрываясь щитом, достал кинжал и вогнал его раненому в шею. Наемника было не спасти: упав со стены, он сломал себе хребет.

Здесь сохранилась всего одна лестница – та самая, которую поставили к стене первой. У нее не осталось верхних перекладин, поэтому взобраться на стену по этой лестнице было невозможно – и ее начали игнорировать и наемники, и защитники крепости.

Для Хугбранда это был шанс.

Он убрал оружие и даже щит, оставив обе руки свободными. Ладони легли на перекладины, и Хугбранд начал быстро взбираться вверх, стараясь смотреть только вперед.

Но даже так страх пронизывал дёта.

Он не боялся врагов и их мечей, не боялся умереть на поле боя. Для дёта смерть в бою – это честь. Но Хугбранд боялся высоты. Даже взбираясь на деревья в детстве, он ощущал страх, его руки и ноги дрожали, не давая подниматься выше. Другие дети смеялись над ним – и Хугбранд поборол свой страх, научился не бояться высоты.

И так было до того, как ему пришлось залезть на корабельную мачту.

Тогда Хугбранд понял, что страх высоты никуда не исчез. И сейчас он снова вернулся – в самый неподходящий момент.

Тихо зарычав, Хугбранд полез наверх еще быстрее. Он думал о бое, о врагах, яростью смывая страх. Хугбранда заметили, когда он почти добрался до амбразур. Откуда-то справа просвистела стрела, едва не попав в лицо.

Страх был настолько сильным, что Хугбранд замер на секунду в самый неподходящий для этого момент.

– Р-р-а! – прокричал дёт и вскочил на последнюю целую перекладину лестницы. Хугбранд наклонился, напрягая ноги, и оттолкнулся от лестницы, хватаясь руками за край стены.

От толчка лестница подалась назад и рухнула на землю, но этого Хугбранд уже не видел. Со всей силы он подтянулся и перевалился через стену, оказавшись среди лефкийцев.

Слева навис боец с копьем. Он держал его двумя руками, достать щит и топор времени не было – Хугбранд выхватил кинжал и бросил его врагу в горло, отчего тот сделал неуверенный шаг и рухнул на дёта.

Вновь выстрелил лучник. Хугбранд схватил тело мертвого врага и закрылся им: труп дернулся от вошедшей в плоть стрелы. Отбросив тело, дёт снял со спины щит и достал кинжал из горла копейщика. Только после этого он выхватил топор, сразу ударив подбежавшего бойца.

Враг закрылся щитом. В ответ он ударил фальшионом, Хугбранд провернул щит, и враг неожиданно для себя потерял равновесие. Дёт толкнул ногой – и враг упал со стены внутрь крепости.

«Башня», – подумал Хугбранд.

Можно ли в одиночку или малым числом победить при штурме? Можно, если откроешь ворота – Хугбранд слышал о паре таких случаев. Но он не смог бы добраться до ворот. Башня была куда ближе, и оттуда по силам Лиги стреляла баллиста.

Не раздумывая, Хугбранд бросился туда. Еще один копейщик на пути попытался ударить своим оружием, щит провернулся, и Хугбранд с громким криком всадил топор врагу в голову, пробив шлем-шапель.

Лучнику не осталось ничего другого, кроме как выхватить топор с пояса. Хугбранд ударил топором, но это был обманный удар – вместо этого он приложил врага щитом по голове, ударив кромкой в лицо.

На пути к башне остался всего один человек – молодой на вид парень в жаке. В его руках не было никакого оружия, булава висела на поясе, и враг не спешил за нее хвататься.

Хугбранд шагнул к противнику. Выставив вперед ладонь, враг что-то проговорил, и дёта ударил в грудь невидимый удар, едва не скинувший со стены.

«Строевой маг!».

Лефкийская империя – страна магов. К ним относились по-особенному, их долго обучали и подготавливали.

Но строевых магов это не касалось. Люди с самым ничтожным талантом к магии обучались по ускоренному курсу, чтобы узнать пару-тройку простых заклинаний – потом строевых магов направляли в войска. Но и таких знаний хватало, чтобы сделать строевого мага опасным.

Рука Хугбранда резко распрямилась, запуская топор в полет. Враг вскинул ладонь, и лезвие топора вошло в полупрозрачный щит перед рукой мага.

Своим заклинанием враг смог погасить только часть удара. Прорезав щит, топор попал в шлем магу, заставив того шагнуть назад. Враг почти не пострадал, но Хугбранд уже стоял перед ним.

Кинжал двинулся к горлу – маг успел выставить вторую ладонь, создав новый щит. Тогда Хугбранд ударил щитом в живот, а когда маг согнулся от резкой боли – всадил кинжал в шею сзади.

По бедру текла жидкость. «Кровь!», – подумал Хугбранд и посмотрел вниз. Оказалось, что одна из глиняных колб с целительным зельем разбилась.

До башни оставались считаные шаги, когда оттуда шагнул новый враг с алебардой в руках и сразу уколол, целясь в тело. Хугбранд закрылся щитом и упал на колено, чтобы подобрать топор.

«Отклоню щитом и сближусь», – подумал дёт. Враг снова уколол алебардой, но когда Хугбранд провернул щит, ничего не вышло. Вместо того чтобы вкладывать силы в удар, алебардист колол быстро и размеренно.

Тогда Хугбранд сделал рывок вперед, и алебарда уколола вниз, едва не задев ногу. Дёт заблокировал укол, а потом еще один – уже в голову.

«Опытный попался», – пронеслась мысль в голове Хугбранда.

Когда хороший копейщик берется за дело, ни мечник, ни боец с топором не подберутся ближе. Алебардой это делать сложно, потому что она тяжелая, но противнику это ничуть не мешало. Он был на полголовы выше Хугбранда, а руки напоминали бревна.

Зацепившись крюком за край щита, алебардист потянул дёта на себя. Хугбранд нырнул вниз, чтобы сбросить захват – и алебарда двинулась вперед, лезвием топора оставляя на плече дёта надрез.

– А ты много знаешь, но не умеешь! – прокричал алебардист с усмешкой.

– Хор-р! – прокричал в ответ Хугбранд дётский призыв к бою и бросился на врага.

Острие алебарды оставило на боку рану, дёт не стал блокировать. Тогда алебардист сделал шаг назад и уколол снова, и в этот раз Хугбранд отвел удар щитом, чтобы пригнуться к земле и броситься на врага.

– Ах ты! – от неожиданности сказал алебардист, шагнув назад еще раз. Но этого Хугбранд и добивался, ведь враг оказался в башне.

Внутри башни не было места для алебарды. Теперь алебардист был на его территории – территории, где ты смотришь в глаза на расстоянии вытянутой руки.

Бросив алебарду на землю, враг потянулся к топору на поясе, зная, что ошибся. Но Хугбранд был быстрее, его топор попал алебардисту в кисть – конечность повисла на одной только коже. Ударом щита Хугбранд оттолкнул врага к стене, а топором добил его, попав точно в шею.

Сердце бешено стучало. Прерывисто дыша, Хугбранд снял с пояса последнее зелье и вылил его на рану, сжав зубы от боли. Чем дешевле зелье исцеления, тем больнее его эффект.

Осадная команда на баллисте не слышала того, что происходило в башне. Подниматься наверх было самоубийством. Но здесь была и лестница вниз – и оттуда на помощь бойцам стены спешили новые враги.

Когда показалась голова в шлеме, Хугбранд толкнул ее сапогом. Враги не ждали, что наемники Лиги уже в башне, и поплатились за это: воин Лефкии, с громким криком упал вниз, столкнув своих товарищей.

Хугбранд бросил оружие и схватил тело мертвого алебардиста, отправив в проход. Невозможно было долго простоять в проходе самому, дёт выигрывал себе считанные секунды, но в бою порой достаточно и их. Хугбранд схватил щит и топор, он уже собирался столкнуться со следующим врагом, когда заметил движение за спиной.

С площадки на башне спустился боец Лефкии. Он плохо еще понимал, что происходит, особенно в темноте – только это и спасло Хугбранда.

Щиты столкнулись. Хугбранд попытался оттеснить врага, но сил не хватило – и оттеснили Хугбранда. Удары топором встречал щит, дёта толкали назад, к лестнице, откуда уже почти поднялись лефкийцы.

Неожиданно в ухо врага вошел клинок. В проход башни шагнул один из «Стальных братьев» – бойцы со стены наконец-то подоспели.

– Не дайте им подняться, – прохрипел Хугбранд, махнув в сторону лестницы.

Наемник сразу бросился туда. За ним заходили другие, и на лицах «Стальных братьев» сияли усмешки. Они заняли стену, переиграли смерть – победа была близка, как никогда.

– Сверху тоже есть, – сказал Хугбранд, уже не в силах кричать.

– Сука, без оружия остался, – сказал один из бойцов, и дёт узнал его.

– Хуго, алебарда, – сказал Хугбранд, пихнув ногой оружие товарищу.

После этого дёт подошел к стене и привалился к ней, усевшись на пол. Сил не осталось. На теле были раны, их нужно было перевязать. Немного отдышавшись, Хугбранд сорвал со стены кусок ткани с гербом Лефкии на нем и перевязался так, как мог.

Враги не могли подняться, а «Стальные братья» – спуститься. Наемники думали, что конец боя близок – это было не так. Командованию пришлось бросить четыре роты, и всё, чего добились «Стальные братья» – заняли часть стены и одну башню, не в силах продвинуться дальше. Оставалось надеяться только на союзников.

Хугбранд выглянул наружу. На другом конце стены ситуация была не лучше: наемники толпились в проходе, как и враги. Тогда взгляд Хугбранда упал на тело недалеко от входа – это был убитый маг.

Сделав несколько шагов, дёт схватил труп за ногу и поволок за собой в башню. Оружие мага уже украли, а вот жак – нет. Хугбранд не повредил стеганую куртку, поэтому раздел врага и оделся в его одежду. В нос ударил запах крови: воротник пропитался ею.

Если бы пришлось раздевать алебардиста, то его одежда оказалась бы великовата, а жак мага пришелся в самый раз, ведь Хугбранд был худоват – сказывалось не самое лучшее питание в поместье Зиннхайм.

Осада продлилась еще час. Хугбранд не смог больше ни с кем сразиться, а под конец боя подошел Армин-Апэн.

– Возвращайся в лагерь, – сказал блондин. – Командование хочет тебя наградить.

«Еще бы», – подумал Хугбранд, спускаясь вниз по лестнице. Он так устал, что даже страх высоты куда-то испарился. Среди трупов уже копошились наемники, обирая своих убитых собратьев. Хугбранд проковылял к частоколу, где к нему неожиданно подбежала девушка.

– Вы ранены?

Увидеть женщину вблизи передовой было странно. Настолько, что Хугбранд оторопел, забыв что-то сказать. На вид ей было немногим больше двадцати, а белые волосы были аккуратно подстрижены и лишь слегка закрывали уши. Но больше всего Хугбранда привлекли глаза. На миг ему показалось, что в них промелькнул едва заметный золотой свет, тут же исчезнув.

«Жрица», – понял Хугбранд.

Девушка носила длинное красно-белое платье из толстой, совсем неженской ткани. Поверх платья была вороненая кираса, закрывающая грудь, а в руке девушка держала святой символ из меди.

– Немного, – сказал Хугбранд.

– Снимите бинты.

В Лефкии Хугбранд видел много жрецов и жриц, но никогда таких, как она. Одежда и символ были незнакомыми, и все же отказываться от помощи Хугбранд не собирался. К чужой вере он относился, как отец: пока она не вредит тебе, пользуйся ею ради своей выгоды.

Когда Хугбранд обнажил раны, девушка начала тихо молиться. Свет окутал дёта, и раны стали затягиваться прямо на глазах, причем без боли.

– Готово. Может еще болеть немного, – сказала жрица, открывая глаза.

– Что это за сила? – спросил он. – Какому богу ты служишь?

– Вы не знаете? – удивилась девушка. – Я служу Единому – единственному истинному богу.

Сразу после жрица направилась к новому раненому – и Хугбранд одобрительно кивнул. Лефкийские жрецы на месте девушки начали бы рассказывать о своих богах, вместо того, чтобы заниматься делом.

– Ты Брандо? – спросил мужик в шлеме с кольчужной бармицей, глядя на Хугбранда сверху вниз.

– Я, – кивнул дёт.

– Тогда иди со мной, волчья рвань! Начальство хочет наградить тебя! – сказал мужик голосом, в котором чувствовалась усмешка, и Хугбранд понял, что впервые видит старшего сержанта Ражани вблизи.

Далеко уйти они не успели. Сквозь ряды раненых наемников ехали всадники в доспехах, остановившись прямо перед Хугбрандом с Ражани.

– Это боец Брандо? – спросил один из всадников.

– Он самый, – кивнул Ражани, как старший.

– Он едет с нами.

– С чего бы? – хмыкнул старший сержант. – Послали дворяне, так хвост распушил?

На оскорбления всадник никак не ответил, лишь тихо и холодно произнес:

– Боец Брандо обвиняется в убийстве дворянина.