Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13
Помни о сильных

Посреди тренировочной площадки стоял Ульфар Крепкая Кость – правая рука Хугвальда, главы дружины. На Ульфара нападали сразу трое дружинников, но Крепкая Кость уверенно держался. Кого-то он пнул сапогом, а кого-то ударил обухом меча, не забыв оскорбить:

– Твоя сестра и то лучше справится. А тебе, увалень, прямая дорога в лефкийскую армию.

Дружинники были из молодых. Вот только слабаками их сложно было назвать. Чтобы один воин так легко держался сразу против троих? Это всегда поражало Рысятко, ведь из всей дружины так могли лишь трое: отец, Ульфар и берсерк Ивар. Да и последний – только в бою.

– Почему Ульфар такой сильный? – спросил Рысятко.

За те три года, что мальчик жил во дворце, он успел многое узнать. О том, что никогда не стоит недооценивать врага. О том, как важна защита, что у каждого оружия есть сильные и слабые стороны. К любому врагу можно было найти подход – хоть к рыцарю, хоть к магу. Рысятко уверенно бил топором и закрывался щитом, как дёт. Кинжал плясал в руках мальчика, а копье разило цель. У разных воинов подход к бою отличался. Кто-то не гнушался никаких хитростей, если они позволяли победить, а кто-то ставил честь превыше всего. Дёты были сильными, воистину сильными, но и среди знати Лефкии находились умелые бойцы. За эти годы мальчик понял самое главное: мир воинов – широк и необъятен. Таланты бывают разными, как и стиль боя. Ивара любили боги, в ярости он мог сражаться с толпами врагов и даже был способен потягаться с отцом. Но для этого Ивару нужно было разозлиться, а желательно – хлебнуть отвара из мухоморов. Все было честно в глазах мальчика. Вот только для Рысятко оставалось загадкой, почему отец и Ульфар так сильны. Их будто что-то отделяло от остальных воинов, что-то незримое, но впечатляющее.

– Потому что он моя правая рука, – улыбнулся отец.

– Я про другое.

– А ты многое понял, Рысятко, – кивнул Хугвальд. – Чувствуешь, что я и Ульфар – другие? Отличаемся от остальных дружинников?

– Да, отец. Вы сильны и опытны. Но этого…

– Недостаточно. Ты прав. Я рад, что ты смог понять это сам. Послушай меня, Рысятко. Есть особенные воины – их очень мало, на всю Лефкию не наберется и пятнадцати, но они есть. Эти люди увидели суть своего таланта и шагнули за рамки, отмеренные богами обычным воинам.

– Как контракт с Эйдуром?

Хугвальд качнул головой.

– Нет, Рысятко, это их сила. Почему человек может ее достичь – не знает никто. Я видел десятки мастеров, уж поверь, умелых, как эти трое вместе взятые, – сказал отец и показал на дружинников. – Но они не смогли достичь этой особой силы. На родине она зовется стюврэ. Здесь, в Лефкии – доро. В Лиге эту силу зовут аурой. Стюврэ наполняет твое тело, делает движения быстрыми и сильными, ты видишь и чувствуешь больше, чем другие. Но стюврэ раскрывается у всех по-разному. Это твой талант… Ставший сильнее.

Слова отца Хугбранд слушал с открытым ртом. Он впервые слышал про эту силу.

– Я тоже хочу…

– Пока даже не мечтай, ха-ха-ха, – рассмеялся отец. – Скажу только одно, Рысятко. Если ты столкнешься с таким воином – не сражайся с ним. Владеющих стюврэ можно одолеть, они не всесильны. Но в бою один на один ты проиграешь. Ты сможешь сразиться с таким человеком… Когда поймешь это. До тех пор держись от владеющих стюврэ подальше. Это не твои соперники, Рысятко. Запомни это хорошо.

Слова отца, несмотря на его улыбающееся лицо, звучали холодно. Хугвальд предупреждал не ребенка, а воина, своего будущего соратника. И в этот момент Рысятко понял, что никогда не забудет завет отца.

* * *

– Да уж. Хрень, – только и сказал Ражани.

Пехота армии Геро Боерожденного потеряла боевой дух. Сифонофоры, а потом и штурмовые големы: враг оказался даже не просто сильным, а непобедимым. Что ты сделаешь голему? А огненной струе?

– Спасибо, Баллисмо, – сказал Хугбранд магу, когда тот подъехал на своей лошади.

– Всегда распожалуйста, – сказал старик и сделал легкий поклон. – Магический туман! Лефкийцы знают толк в заклинаниях.

– Что скажешь про магию?

– Ничего особенного, заклинание второго круга «Магический туман». Но его применили десять… Нет, даже пятнадцать магов. Причем среди них были маги третьего круга.

Туман был меньшей из проблем. О продолжении боя не могло идти речи: пехоту быстро направили строить лагерь.

– Двоих! Двоих положили! – послышались крики.

– Слышал, Брандо? Двоих големов убили! – радостно сказал Хуго.

Глаза Хугбранда удивленно округлились.

Убить их, этих колоссов из камня и металла? Да, всадник с особым оружием мог сбить голема, повредить его, но чтобы убить?

Люди ликовали. Теперь сражение не ощущалось проигранным: с врагами разменялись.

– Славные рыцари уничтожили двух големов! Слава Геро Боерожденному!

Все кричали о двух големах. Но никто не говорил о том, сколько големов осталось и сколько рыцарей погибло ради двух убитых исполинов.

Барон к «Стальным братьям» не вернулся. А утром пехоту построили: наемники снова оказались справа.

– Мы что, будем сражаться? Как? – спросил Хуго, и каждый подумал о том же. Что они смогут сделать? Пойти и сгореть?

Перед строем пехоты ехал всадник. Это был Брюнет, который махнул рукой, увидев «Стальных братьев».

На всякий случай Хугбранд вышел вперед, чтобы разговор не услышали.

– От барона, – сказал Брюнет, протягивая длинный сверток. – Он просил передать слова: «Если хочешь отличиться, лучше момента не найти, Брандо».

Развернув лошадь, Брюнет ускакал. А Хугбранд снял кожаный ремень со свертка.

– Знамя? – спросил Хуго.

– Знамя, – мрачно ответил Хугбранд.

Барон знал, о чем говорит. Лучше момента было не найти, отличиться в этом сражении перед самим Геро Боерожденным – все равно, что обратить на себя внимание бога.

Но черт возьми, как поставить знамя «Стальных братьев» на позиции врагов, когда к ним даже подойти нельзя⁈

– Это не то, о чем я думаю? – спросил Армин-Апэн с широко открытыми глазами.

– То. Мы установим наше знамя на позициях врага. Хуго, ты теперь знаменосец.

– Э? Почему я?

– Потому что нам нужны все щитоносцы, а Ражани хорош в бою.

– Ну вот, старина Хуго в роле объедков.

Хугбранд столкнулся взглядом Ражани. Старший сержант без слов умудрялся задавать вопрос: «Как?», и на это у дёта не было ответа.

– Мы сможем. Найдем момент, – сказал Хугбранд, вновь посмотрев на поле боя.

Эмоции утихли. Пока поле боя было стеной без дверей. Но Хугбранд чувствовал, что сможет найти выход – как в тот раз, когда с зельем концентрации смог разглядеть проход через пламя. Нужно было только увидеть – и воспользоваться шансом.

– Брандо… Нет, капитан, – сказал Хуго. – Если мы это сделаем, если я воткну это чертово знамя – с тебя ящик лучшей выпивки.

– Идет, – кивнул Хугбранд.

Справа стоял Баллисмо. Он спешился и сейчас держал в руках круглый артефакт, шар, окруженный желтым сиянием.

– Что это?

– О, это баллистический маяк, – усмехнулся дед. – Меня не просто так прозвали Баллисмо. Я поддержу вас отсюда. Но мне нужно время, чтобы подготовиться.

– Надеюсь, это нам поможет, – кивнул Хугбранд.

Дёт не понимал, что задумал герцог. Кавалерия так же, как и пехота, не могла наступать. Рыцарей поджарили бы за секунду, в этом Хугбранд убедился еще вчера.

Геро чего-то ждал. А значит, ждали все остальные.

– Вперед! – прокатилась волна приказов. Армия Геро медленно выдвинулась к лефкийским позициям. Пока еще никто не стрелял, но вражеские лучники уже проверяли свои луки.

«Что он задумал?», – задавался вопросом Хугбранд и шерстил взглядом по полю боя в поисках шанса.

– Может, овраг? – спросил Армин-Апэн.

– Думал. Не выйдет.

Справа от лефкийских позиций был овраг. Но лефкийцы не были идиотами. Овраг был их преимуществом, он стал для врагов рвом. И за ним следили.

Полетели первые стрелы. В ответ почти не стреляли, в Лиге лучники были редкостью. Наемники и рыцарские копья предпочитали арбалеты: удобные, точные и понятные. Никаких изнурительных многолетних тренировок. Хватит недели, чтобы подготовить арбалетчика, и года, чтобы подготовить хорошего арбалетчика.

Но в таком бою стрелки Лиги уступали. Правда, и стрелы лефкийцев, которые падали сверху, не могли нанести серьезный вред.

– Чего мы ждем? – спросил Хуго, нарушив тишину. Никто не знал.

Первыми закричали лефкийцы. Их шокированные вопли раздались по всем позициям, и враги смотрели не на войска Геро, а куда-то вверх.

– Жабль, – удивленно сказал Хуго, когда повернулся и уставился в небо.

Разрезая низкие облака, по небу плыл дирижабль. Исполин из дерева и ткани пролетел над войсками Лиги и направился прямиком к позициям лефкийцев.

– Да, покажи им! – закричал Хуго, и его крик поддержали остальные наемники.

Войска Геро радостно кричали. Боевой дух рыцарей и пехотинцев взмыл в небеса, пока лефкийцы вопили в панике, не зная, что делать.

– Вперед!

Армия перешла на быстрый шаг. В нижней части дирижабля открылись люки, и огромные стрелы стали падать на лефкийцев. На дирижабле было не меньше двадцати стрелометных машин, сверху на позиции врага открывался прекрасный обзор – стрелки целились в сифонофоров, убивая их и уничтожая сами огнеметы.

Небо очертили синие вспышки: заклинания ударили в дирижабль. Но летающий исполин не пострадал, защитные чары спасали само воплощение богатства Лиги. Вот только маги Лефкии знали свое дело. Они продолжали стрелять, понимая, что рано или поздно защита не выдержит.

Когда дирижабль оказался прямо над позициями врагов, открылся широкий люк. Вниз упали сотни стрел, лефкийцев просто изрешетило: и в эту неожиданную брешь во вражеской обороне понеслась рыцарская конница.

«Почти», – подумал Хугбранд. Дирижабль многое сделал, но здесь, на правом фланге, наемники все еще не могли прорваться. Хугбранд чувствовал, что возможность рядом. До вражеских позиций оставалось шагов двести, и труба сифонофора угрожающе торчала из-за баррикад.

Дирижабль пролетел дальше, к тылу врагов. Из того же люка, откуда сыпались стрелы, упали глиняные горшки.

Раздались взрывы, и в воздух взметнулись куски тел лефкийцев.

– Порох, твою мать! – ругнулся Ражани, когда дернулся из-за резких звуков. Остальные наемники присели от неожиданности, и только Хугбранд продолжил стоять. Он услышал взрывы, но все внимание дёта приковали к себе вражеские позиции. Для лефкийцев взрывы стали еще большей неожиданностью. Сейчас они не следили за полем боя, это не могло помочь добраться до их позиций, но именно такого момента Хугбранд ждал.

– За мной! – рявкнул он и свернул в овраг.

Кто-то заметил «Стальных братьев». Рассказать об этом было сложно, горшки падали и взрывались, враги и союзники орали что есть мочи, а позиции лефкийцев затягивал пороховой дым.

– Что дальше? – крикнул Ражани.

«Стальные братья» скатились на дно оврага. Здесь было не так уж высоко, но дальше подняться было сложно.

– Вперед!

Сначала – добраться до позиций Лефкии, пока враги отвлеклись.

«Сорок футов», – прикинул высоту оврага Хугбранд. Сверху стояли десять лучников: их было достаточно, чтобы сдержать сотню или две.

Синяя вспышка заклинания промелькнула перед «Стальными братьями», и на склоне оврага появилась магическая пластина в фут шириной. Она вонзилась в землю, а потом прилетела еще одна такая пластина – только чуть дальше и выше на несколько футов.

«Баллисмо!», – подумал Хугбранд. Старый маг создавал лестницу, и дёт сразу бросился к первой пластине.

Хугбранд побежал вверх. На мгновение страх высоты замедлил дёта, но Хугбранд засунул нерешительность подальше и взбежал до самого верха. Враги не успели отреагировать. Все произошло слишком внезапно, наемник, которого не сразу и заметили из-за взрывов, мгновенно оказался на позициях Лефкии. Вонзив копье в глаз лучнику, Хугбранд развернулся и полоснул тяжелым наконечником второго врага по шее. Лучники бросили луки, хватаясь за мечи и кинжалы, а за это время Хугбранд убил еще двоих. Показался Ражани, за ним – Форадо, и лучники бросились бежать.

– Ха-ха, конец вам, лефкийцы! – прокричал Форадо, пока остальные «Стальные братья» поднимались наверх.

– Башня! – рявкнул Хугбранд.

Немного поодаль ото рва и баррикад лефкийцы построили башни, чтобы наблюдать за ходом сражения. Одна из них была всего в полусотне шагов, и лучшей точки для флага было не сыскать.

«Стальных братьев» сразу заметили. Небольшой отряд легкой пехоты из двадцати человек направился к ним, но наемники бросились на врагов с остервенением. Такого напора лефкийцы не ожидали. Щитом к щиту наемники быстро шли вперед, коля во все стороны копьями, а позади стоял Ражани, убивая особо ретивых врагов глефой.

Одним ударом «Стальные братья» заставили лефкийцев отступить, и сами не заметили, как оказались под башней.

– Болтун! – крикнул Хугбранд и забрал знамя у Хуго.

Объяснять ничего не стоило, Болтун выхватил арбалет, выстрелил в человека на башне, а потом схватил знамя и полез наверх.

Кавалерия в центре навела шороху. Дирижабль продолжал летать и поливать врагов металлом, когда один магический снаряд смог пробить ткань парящего исполина. Защитные заклинания переставали справляться с огневой мощью лефкийских магов.

Кто-то бежал от укреплений в тыл – и «Стальные братья» убивали их. Легкие пехотинцы попытались напасть еще раз: наемники отбросили врагов. С каждой секундой ситуация становилась хуже, «Стальные братья» застряли между войсками на укреплениях и тылом.

Взобравшись наверх, Болтун сбросил флаг Лефкии и поставил на его место знамя «Стальных братьев». Сначала мало кто это заметил. Первыми это увидели бойцы Лиги, и по рядам союзников прокатился радостный клич. Тогда стали оборачиваться и лефкийцы.

– Болтун, по огнеметчикам! – крикнул Хугбранд, но стрелок все понял и сам.

Арбалетный болт попал в спину огнеметчика, и сифонофор не выстрелил вовремя. Видя флаг, пехота Лиги бросилась на штурм. Завязался ближний бой.

– Покажем им! – рявкнул Ражани, легким движением глефы перерезая горло врага. На «Стальных братьев» давил отряд из тридцати бойцов: легких пехотинцев и серьезных бойцов с большими щитами. Без остановки работая копьем, Хугбранд смотрел по сторонам. Нужно было уходить, срочно.

Рядом что-то громыхнуло, и Хугбранда бросило на землю.

Прийти в себя получилось не сразу. В ушах стоял звон, будто на голову надели ведро и несколько раз ударили по нему молотком. Хугбранд не знал, сколько времени прошло, но когда он смог наконец-то приподняться на руках, то увидел, что все «Стальные братья» лежат на земле.

Что-то взорвалось. Может, один из глиняных кувшинов с дирижабля или сифонофор, оставшийся без орудийной команды. Взрывом приложило и лефкийцев, сейчас они медленно приходили в себя, как и наемники. Но времени думать о врагах и союзниках не было. Когда Хугбранд поднялся на ноги, он увидел приближающуюся фигуру.

Тяжелый чешуйчатый доспех, латные наручи и поножи, обитый железом щит в одной руке и тяжелый парамерион, изогнутый длинный меч – в другой. И этот грозный враг не носил шлем, поэтому Хугбранд сразу узнал его.

– Стратиг Наксий, – проговорил дёт, сжимая ладонь на древке копья.

За стратигом мелькали красные щиты «Сынов Атота». Воспользовавшись неразберихой после взрыва, со стороны укреплений прорвалась пехота Лиги. Наемники приходили в себя, как и лефкийцы, две армии собирались столкнуться в жесткой, равной схватке, но перед этим должны были встретиться два лучших воина.

«Аскир, я отдаю жизни врагов своих тебе. Хугни, я убью больше врагов во славу рода нашего», – вознес хвалу предкам Хугбранд. Он изменился. С той короткой односторонней схватки на стене крепости Плача Хугбранд стал другим.

Взяв копье верхним хватом, дёт быстрым шагом двинулся к врагу. Наксий не замедлился.

«Его голова открыта», – подумал Хугбранд, как и в прошлый раз. Сегодня дёт понимал, что это – провокация. Наксий был готов защитить свою голову в любой момент и ожидал атаку. Без шлема стратиг хорошо видел и слышать, а дышать было просто. Стратегия была рискованной, ведь всегда можно поймать стрелу или удар из слепой зоны, но Наксий знал, что делает.

Хугбранд ударил копьем в голову. В последний момент, когда щит стратига уже поднимался, дёт резко изменил траекторию удара, и наконечник копья попал в руку, отскочив от латного наруча.

«Не вышло», – пронеслась мысль в голове Хугбранда, который целил между наручем и чешуйчатым доспехом. Наксий сразу все понял.

Копье заходило взад-вперед, стратиг закрылся щитом. Когда наконечник копья прошел мимо, Наксий шагнул к Хугбранду. Стратиг хотел подобраться ближе, на дистанцию удара, но дёт двинул копьем в сторону, как топором, и древко ударило о доспех Наксия. Шагнув назад, Хугбранд потянул копье на себя, и длинный наконечник, похожий на меч, режущим движением прошелся по доспеху.

Атака была хорошей – и она не могла повредить броню врага. Стратиг отреагировал быстро, он ударил щитом вниз. И Хугбранд ждал этого.

Рука разжалась, выпуская древко. Хугбранд мгновенно выхватил топор и шагнул вперед. Копейщик всегда старается сохранять дистанцию, такого Наксий не ждал, его щит продолжал двигаться вниз, оставляя голову стратига открытой.

Тяжелый парамерион врага поднялся, чтобы защитить голову. Но Хугбранд бил ниже, в горжет, закрывающий шею. Лезвие топора со звоном врезалось в броню, и чешуйки горжета разлетелись в сторону. От ответного удара щитом Хугбранд отпрыгнул назад.

Выражение лица Наксия не изменилось. Под горжетом была толстая стеганка, которая сдержала мощь удара. Но сам горжет пострадал. Это был хороший удар.

– Ты – тот дёт, с осады крепости Плача, – сказал Наксий скорее самому себе, чем Хугбранду.

– И что, если так? – хмыкнул дёт, и на лице стратига проскочило легкое удивление – он не ожидал услышать лефкийский.

– Ты задел меня. Второго шанса у тебя не будет, – сказал Наксий и шагнул вперед.

Парамерион просвистел рядом, Хугбранд ударил в ответ: топор врезался в щит. Щитом Наксий оттолкнул дёта назад, и снова парамерион едва не задел Хугбранда. В последний момент дёт подставил щит, чтобы перенаправить удар, но Наксий ударил легко, не вкладывая много силы в атаку. Хугбранд не стал принимать такой удар, вместо этого дёт толкнул щитом вражеский меч, заставляя Наксия отступить на шаг назад, но тогда уже сам стратиг ударил щитом.

Хугбранд самозабвенно рубился с врагом, его удары раз за разом обрушивались на щит в попытках пробиться через него, а Наксий пытался подловить дёта, чтобы закончить бой за удар. Рядом бились другие воины: наемники и пехота Лиги против «Сынов Атота» и лефкийцев. Никто не приближался к Хугбранду и Наксию, все сосредоточились на своих противниках, и два воина в центре битвы оказались на своем островке пустоты, будто попав в эпицентр бури.

Тяжелый парамерион рухнул на щит с огромной скоростью, но отвести удар Хугбранд не смог. Лезвие рассекло железную обивку, доски, стальной умбон и два пальца дёта с такой легкостью, будто Наксий ударил по куску масла.

– А-а-а! С-сука! – прокричал Хугбранд, когда боль обожгла ему руку.

– На этом все, – сказал Наксий спокойно. – Ты без щита, дёт.

Стратиг был нерушимой скалой, спокойным воином, привыкшим стоять под градом ударов. Но его атаки были особенными. Да, Наксий бил тяжелым парамерионом, которым обычно орудуют двумя руками, да, его клинок, скорее всего, был зачарован, и все же этого было недостаточно. Наксий был особенным человеком – из тех, кого упоминал отец. Стюврэ, доро, аура – название ничего не значило. Важно было лишь одно: Наксий стоит выше Хугбранда, и сила стратига выходит за человеческие рамки.

«Прости, отец. Я не смогу избежать этой битвы… Он сильнее меня. И что с того?», – подумал дёт, и ярость начала захлестывать его с головой. Стюврэ, чешучайтый доспех, стихийный камень, которым Наксий пока даже не пользовался? Да плевать вообще!

Боль в руке исчезла. Воспоминания о битве с катафрактом объединились с нахлынувшей яростью, и Хугбранд почувствовал себя, как в тот день. Он не стал берсерком, любимцем Аскира, но смог ощутить что-то похожее.

Хугбранд бросился в бой.

Топор в руке будто стал невесомым. Удары сыпались на Наксия со всех сторон с такой скоростью, что стратиг успевал только защищаться, он даже не мог поднять парамерион, ведь Хугбранд бил и по клинку. Наксий сделал шаг назад, затем другой. Мощь ударов заставляла руку, держащую щит, ныть от боли. Но Наксий ждал. И когда момент настал, он коротким движением ударил своим железным щитом в голову.

Хугбранд упал, и вся ярость испарилась. Он не пил отвар, не входил в боевой транс. Это была попытка повторить состояние берсерка, и оно закончилось, стоило Хугбранду получить хороший удар.

Враг стоял сверху, а дёт не мог даже встать. Ражани заметил, что дела плохи, но помочь не успевал. Не стоило надеяться на спасение, Хугбранд мог спастись только своими руками. Но перед глазами всё плыло, Наксиев было то два, то три.

Стратиг оттянул парамерион назад, чтобы закончить бой уколом. Сделать это Наксий не успел: в какой-то момент, будто почувствовав что-то, стратиг вскинул щит – и в него прилетел магический снаряд.

«Баллисмо!», – подумал Хугбранд. Дед творил чудеса, он выстрелил далеко и совсем не видя врага, причем с такой силой, что Наксия оттеснило на добрый десяток шагов. Но стратиг устоял. Его щит прогнуло внутрь, и стальную пластину вжало, как тесто, в которое кладут мясо. Щит упал. Держать его стратиг больше не мог: его рука сломалась.

– Вперед, покажем им! – прозвучал крик за спиной. Враги на укреплениях отступили или сдались, и вся пехота правого фланга Лиги продвинулась вперед. Лефкийцы не могли сдержать напор и стали уходить вместе с «Сынами Атота», а стратиг Наксий исчез, затерявшись в толпе врагов.

К Хугбранду подбежали Ражани с Хуго и без лишних разговоров подняли капитана.

– Уходим, – прохрипел дёт команду, которую так ждали наемники.

Кавалерия прорвала центр, пехота – правый фланг. Только на левом фланге враги упорно держались, но это было лишь вопросом времени. Лига победила, и «Стальные братья» сделали больше, чем от них можно было ждать. Они стали маленьким звеном победы – и сейчас не преследовали врагов и не мародерили добро. «Стальные братья» отступали, унося раненых бойцов.

Бой наемников закончился, и Хугбранд смотрел на удаляющееся поле боя, на котором его отряд завоевал победу, а сам дёт потерпел сокрушительное поражение.