Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Офицеры разошлись, чтобы навести порядок. Остался только Хугбранд, которого барон задержал.

– Не забывай, что здесь полно аристократов. Это я могу на равных общаться с чернью.

– Вы знаете, кто я.

– Хочешь сказать, что не чернь? А докажи, – усмехнулся Дитрих. – Для остальных ты чернь, и тут не поспоришь. Веди себя тихо. И да, займись собой.

– В смысле?

– Ты – мое доверенное лицо, Брандо. Но ничем не отличаешься от обычных наемников. Приведи себя в порядок, чтобы мне не было стыдно, деньги у тебя есть.

«Он прав. Я должен выглядеть лучше остальных. И деньги есть».

Сейчас у Хугбранда не было даже щита. Подраная стеганка, пехотные цепи, шлем – любой мог подумать, что он обычный наемник. Хугбранду нужно было обзавестись щитом и новым оружием. А самое главное – он нуждался в кольчуге.

– Здесь тебе место отделили! – крикнул Хуго.

Квадрат для палатки выбрали отличный, ближе всего к будущему шатру Дитриха. Хугбранд кивнул.

– Я в город. Вы тоже не задерживайтесь, купите ткань. И про оружие не забудьте. Спустите все деньги на шлюх – жалеть не стану, – сказал он наемникам.

Место им выделили не самое лучшее. Рыцари и их копья расположились в другом конце лагеря, ближе к наемникам стояла пехота. С восточного края осталось пространство только для разных рот поддержки – следопытов, медиков, полевых алхимиков и саперов. Нашлось место и для других наемников, которых оказалось поразительно мало.

Геро Боерожденный опирался на дворянскую армию. Он был герцогом, а власть герцога в Гернской Лиге даже выше власти императора, если не смотреть на закон и регалии.

Для своей компании Геро собрал серьезные войска. Их было много, под десять тысяч – большая армия по меркам Лиги. Серьезности придавало качество: если рыцари почти не попадались Хугбранду на глаза, то вот пехота оказалась хорошо снаряжена. Почти каждый носил кольчугу, а у каждой третьей палатки стояла алебарда.

– Слыш, а что это за город? – спросил Хугбранд стражника у ворот.

– Жам-е-Лат, – буркнул стражник. – Открывай тут всяким ворота, только закрыл.

– Ты не спеши закрывать, скоро все наши в город пойдут, – сказал ему Хугбранд и услышал в ответ поток ругательств. Закрывать ворота стражник не стал.

Снаружи стояло человек сто арбалетчиков. В двух сотнях футов от лагеря поставили мишени – по ним и стреляли.

Хугбранд собирался сразу пойти в город. Но только выйдя за стены, дёт задумался: а где вездесущие маркитанты, торговцы, бредущие следом за армией?

Маркитанты нашлись быстро. Они стояли своим лагерем в миле от лагеря Геро Боерожденного. Не увидели их наемники только по одной причине – маркитанты расположились с другой стороны от ворот, и военный лагерь просто загородил торговцев.

Не раздумывая, Хугбранд отправился туда.

Торговцев было так много, что их ряды образовали огромный рынок, больше похожий на город. Наспех сколоченные склады, торговые навесы, палатки и шатры, даже собранные из бревен дома, мастерские и бани – в миг Хугбранд погрузился в шумный мир маркитантов.

– Мечи, совсем новые! – прокричал парнишка справа. Мечи были совсем не новыми, пусть их и попытались привести в порядок.

– Вкуснейшее вино, двухлетняя выдержка, торгуем бочками! – кричал торговец слева. Скорее всего, вино у него было такого же качества, как мечи у парнишки справа.

– Дружище, прекрасные шлемы! – резко крикнул торговец дальше по «улице», когда Хугбранд прошел вперед. – Салады моей работы!

Дёт остановился. Под навесом действительно лежали салады без забрал. Вот только все шлемы были угловатыми и какими-то слишком простыми, будто их ковали быстро и небрежно.

Казалось, что здесь можно найти все. Для начала Хугбранд купил ткань на палатку и футов десять веревки. Потом нырнул в ряды со съестным, где взял припасов: пшена, сушеного мяса и вина.

Были на рынке маркитантов и алхимики. Стоило Хугбранду зайти в их ряды, как алхимики принялись предлагать зелья, на которые дёт даже не смотрел. Торговцы резко потеряли пыл, они решили, что воин просто гуляет и смотрит на диковинки, вот только Хугбранд пришел за ингредиентами.

– Ормосский спирт, – сказал он старому скучающему алхимику, который потягивал трубку.

– Спирт⁈ – резко воодушевился старик.

– Спирт, спирт, – кивнул Хугбранд.

Иногда у алхимиков покупали спирт – крепкий и дорогой. Ормосский спирт не решались брать даже заядлые выпивохи из-за неожиданных эффектов, вроде реалистичных видений, приступов чесотки, скачущих синих кругов перед глазами и прочих прелестей алхимии.

– Наконец-то ценитель алхимических трудов! – сказал дед, доставая из-под прилавка флягу из толстого стекла. – Еще что-то?

Рецепт Хугбранд помнил отлично. Многого у местных алхимиков не было, приходилось подбирать похожее. Старик внимательно слушал и показывал травы, а Хугбранд выбирал подходящее. Только через пятнадцать минут дёт закончил, а старый алхимик в испарине уселся на табурет. На лице старика сияла блаженная улыбка – казалось, что сам процесс обсуждения ингредиентов для него в разы важнее, чем торговля.

Больше всего было маркитантов, торгующих едой и элем. Следующие по числу – торговцы оружием. Именно они и были нужны Хугбранду.

Торговля доспехами шла полным ходом. Здесь нельзя было купить латы, зато легко можно было отыскать что попроще. Особенно бойко торговали стеганками.

Хугбранд быстро отыскал торговцев кольчугами. Среди них он выбрал маркитанта с самым большим ассортиментом.

– Мне нужен хауберк.

– Что? А, длинная кольчуга, – кивнул торговец. – Давно их не брали. Есть у меня, на себя берешь?

– Да.

Помощник торговца быстро принес кольчугу из закромов и положил ее на прилавок.

– Отличное плетение. Плотность тоже, как видишь, – сказал торговец, запуская ладонь под кольчужное полотно. – На тебя хорошо сядет, но нужно примерять. Деньги есть?

– Сколько?

– Четыре золотых чеканки нашего славного императора или чеканки прошлого императора. Меньше не проси.

Без лишних слов Хугбранд достал деньги. Кольчуга подошла, села как влитая, и довольный дёт ушел от не менее довольного продавца.

Следующим на очереди стал продавец копий. Уж чего, а этого добра на маркитантском рынке хватало: копьями торговали человек тридцать, не меньше.

– Короткое копье с тяжелым широким наконечником? – удивился торговец. – Почему не с тонким? Такой наконечник отлично проходит между колец кольчуги.

– Копье с узким наконечником – для тех, кто не целится, – ответил Хугбранд. – Покажи товар.

Помощник маркитанта принялся носить копье за копьем. И ни одно не подходило Хугбранду. Только последнее, с внушительных размеров наконечником, больше похожим на короткий меч, понравилось дёту.

– Беру.

– Оно и стоит дороже обычных!

– Беру. Не подскажешь, где топор найти?

Торговец сделал удивленное лицо.

– Топор? Здесь ты найдешь сотни боевых топоров. Здесь вообще что угодно можешь найти.

– Я хочу под заказ.

– Хм… В лагере есть мужик, который кует отличные мечи. Есть еще один, доспехи подгоняет, как никто в Лиге. А вот хороший топор на заказ – дело необычное. Дам тебе совет. Сходи-ка в город и найди кузнеца Германа. О результате не пожалеешь, но он мужик несговорчивый и берет хорошо.

– Спасибо.

Последней покупкой стал щит. Проблемой он не стал, хоть торговали в основном овальными и треугольными щитами, круглый быстро отыскался. За пять серебряных Хугбранд получил новый щит отличного качества.

В лагере «Стальные братья» уже заканчивали ставить палатки. Пока Хугбранд покупал кольчугу, копье и щит, наемники быстро купили ткань, разобрались с палатками и дружным строем отправились в город – накидаться и по шлюхам. Оставили только двух бедолаг сторожить добро, пусть и вручив им бочонок эля.

– Не отставай! – крикнул Хуго.

Хугбранду и самому не терпелось попасть в город. В первую очередь, из-за топора. Женщины – это, конечно, хорошо, но топор есть топор.

На воротах Жам-е-Лата стояла стража. Скользнув по Хугбранду взглядом, стражник устало зевнул и продолжил смотреть на шатающийся от ветра куст сирени.

– Мне нужен кузнец Герман, – сказал Хугбранд и до того, как стражник успел сказать что-то недовольное, сунул в руки охраны пару медных.

– В самом конце «кишки», – сразу ответил стражник.

– «Кишки»?

– Новенький шоль? Улица такая, слева арку увидишь – туда и шагай.

Центральная улица Жам-е-Лата была широкой и ровной. Недалеко от ворот Хугбранд увидел арку, о которой говорил стражник. Ее выложили из камня много лет назад, и местами арка дышала на ладан, но она стояла и четко давала понять, где начинается «кишка».

Свое название она оправдывала полностью. «Кишка» оказалась узкой, двух– и трехэтажные дома нависали над ней, делая ощущение тесноты еще отчетливее. Дети маленькими шайками ютились у стен домов, а стоило кому-то пройти мимо, как они затихали и внимательно смотрели на чужака. В «кишке» нестерпимо воняло, нечистоты выливали прямо из окон, и вкупе с теснотой становилось воистину мерзко. Немногие встреченные женщины шли с платками на носах, ткань которых пропитали чем-то пахучим.

Но в «кишке» было все. Бросовое жилье и дешевые таверны, лавки всех мастей, многие из которых явно работали не по своему «профилю». Что-то незаконное купить можно было всюду – хочешь, заходи в лавку и договаривайся с хозяином, а хочешь, просто стой и жди, пока очередной мужик в плаще не ткнет тебя в бок, предлагая наркотики, поддельные документы или даже проклятую вещь.

При этом «кишка» не была просто черным рынком. Здесь хватало и обычных мастерских, в которых кипела работа. Хугбранд шел вперед по улице, с которой нельзя было свернуть на другую. «Кишка» петляла то туда, то сюда, иногда слева оказывалась крепостная стена, а потом с обоих боков вновь нависали высокие дома.

В самом конце «кишки» и вправду нашлась кузница. Здесь вообще было уютнее, потому что в тупике не воняло. Кроме кузницы, в конце «кишки» работали и другие уважаемые люди – ювелир, мастер механизмов и даже магический оценщик.

– Кого там хрен притащил? – раздался недовольный старый голос хозяина кузни, стоило Хугбранду войти.

– Вы Герман? Мне нужен топор.

Кузнец повернулся. Борода низкого, но крепкого старика была надежно укутана в кожаный чехол, похожий на широкие ножны. Герман осмотрел Хугбранда снизу вверх и сказал:

– Топоров в городе – валом.

– Такого нет. Нужен узкий, такой длины, а на задней части – выступ…

– Хватит. Сюда иди и рисуй.

Герман показал на стол, где лежала доска с куском мела. Сам кузнец сделал шаг назад, чтобы горн оказался между ним и Хугбрандом.

На доске быстро появился рисунок лезвия топора. Хугбранд хорошо знал, что он хочет – дётский топор, только с другим распределением веса. Немного тяжелее с одной стороны, а с другой – ударная пятка для балансировки.

Когда Хугбранд закончил, он поднял голову и невольно покосился на огонь.

– Чего на пламя так глядишь? – сразу спросил Герман.

– Говорят, много чего в огне видите.

Когда Хугбранд встречал кузнецов, он не придавал этому большого значения. Все менялось в кузне. Еще дома Хугбранд узнал, что кузнецы с нечистью общаются, а в огне горящем всякое видят – кто правду, а кто будущее.

– Знаешь много. О себе лучше думай, раз клятву страшную принес.

Несмотря на жар печи, Хугбранд почувствовал, как холод пробивает спину и ноги. Герман увидел клятву Эйдуру – все рассказы о кузнецах оказались правдой.

– Сделаю, – сказал Герман, шагнув к наброску. – Десять.

– Что? – потерянно спросил Хугбранд.

– Десять серебряных монет, говорю. Плати сразу.

Отдав деньги, Хугбранд поспешил выйти. С «кишки» доносилось насыщенное амбре, но даже оно показалось дёту глотком свежего воздуха.

– Кузнецы, – негромко сказал Хугбранд, будто ругнувшись, и побрел по «кишке» обратно.

Возле одного дома дёт заметил знакомый силуэт. Это был Хуго, и стоило ему увидеть Хугбранда, как алебардист замахал рукой.

– Что такое?

– Наши в борделе, я только вышел. Мы деду девку оплатили!

– И что он?

– Еще не вышел!

В нос ударил насыщенный запах сирени: внутри борделя всеми силами старались побороть аромат «кишки». На стене висел огромный красный ковер, у входа стояли укрытые плотной тканью лавки для ожидающих. «Мамочка» сидела за столиком, поглядывая на мужчин. Бордель был куда проще и скромнее, чем «Спелая Черешня».

– Да она пытается ему член поднять! – усмехнулся Форадо, а остальные рассмеялись. – Дрын здоровый, а толку?

Дверь в комнату резко распахнулась. Оттуда вывались голая, прикрытая лишь натянутой сверху простыней шлюха, чтобы истощенно прохрипеть:

– Помогите…

Следом появился голый Баллисмо с розой в зубах.

– Девочки, кто следующая? Может быть вы, мадам? Деньги не проблема для сего уважаемого зрелого мужчины.

Сначала «мамочка» хотела возмутиться, но внимательней присмотрелась к своей работнице и гордости деда. На лице уже вышедшей на покой опытной шлюхи появилась нежная улыбка.

– Побудь здесь за меня, – сказала она истощенной работнице, сгребла ее одежду с кровати и вручила девушке, после чего закрыла дверь.

– Дела-а, – протянул какой-то наемник, и остальные синхронно кивнули.

Глава 10
Земля, политая кровью

Раз в год перед императором Лефкии устраивали смотры. Собирались сотни музыкантов и пара тысяч зрителей из знати, чтобы увидеть мощь империи во всей красе. Войска проходили мимо трибун, чтобы в конце концов выйти на главную улицу Столицы, где их дожидались обычные горожане.

Первыми шли схолы. Стройные ряды дворцовой стражи блистали начищенным металлом и белыми накидками. Рявкнули трубы, а знать на трибунах одобрительно закивала.

За схолами шли телимофанты – храмовые воины бога Зерусса. Их белые доспехи полностью скрывали воинов, а в руках телимофанты несли внушительных размеров алебарды. Храмовых воинов было немного, всего тридцать, но их одновременные шаги сотрясали мощеную площадь.

Знать принялась читать короткие молитвы Зеруссу, прославляя волю верховного бога из Пяти Белоснежных Столпов. Культ Зерусса в Столице был таким мощным, что иногда казалось, будто здесь поклоняются всего одному богу.

За храмовыми воинами шли варанги.

Знать думала, что северяне пройдут толпой, без строя. Ну чего можно ожидать от варваров? Но дёты удивили их: северяне шли стройными рядами, нога в ногу.

– Не думал, что вы так умеете, – раздался тихий и при этом сильный голос императора.

– Постарались, – коротко ответил Хугвальд.

Дружину вел Ульфар. Хугвальд и десяток дружинников охраняли императора. На лице мальчика появилась улыбка, он вспомнил, как неделю назад Ульфар сказал: «Ходить строем много ума не надо».

Когда дёты ушли, показалась конница.

Катафракты были главной силой Лефкии. Грозные кавалеристы в пластинчатой броне, покрывающей все тело, сидели на высоких конях – тоже укрытых броней.

Пока шли дёты, трибуны молчали. Северян здесь не любили, но стоило показаться катафрактам, как даже утонченная знать радостно закричала. И даже маленькому Рысятко было ясно: пройди катафракты не сразу после северян, то не получили бы и половину оваций.

За кавалерией прошла нумера – подразделение столичной пехоты. Потом были отряды лучников и арбалетчиков, баллисты на конных повозках и легкая кавалерия, набранная из юношей-скотоводов. Одними из последних проехали конные лучники из восточных земель. Они прибыли с вассальных территорий и служили в Лефкии в обмен на мир с империей.

Замыкали парад големы. Каменные исполины, покрытые толстой броней, грузно шагали по площади. Зодчим можно было только посочувствовать.

От вида големов Рысятко захлестывал восторг. Несокрушимая мощь, идущая на позиции врага – по-настоящему поразительное зрелище. Но когда парад закончился, и музыка стала громче, а на площадь высыпали сотни танцоров, Рысятко вдруг осознал, что самый сильный след в его памяти оставили отнюдь не големы.

Пришлось долго ждать, пока отец освободится. Только когда праздник в честь дня рождения императора закончился, Хугвальд ушел со своего поста, поменявшись с дружинниками.

– Что такое, Рысятко? – спросил Хугвальд, жадно хлебая вино из кубка. Рядом сидел Ульфар и занимался тем же самым.

– Как победить катафрактов?

Вид сотен всадников в доспехах до глубины души поразил Рысятко. Он верил, что дружинники могут справиться с любыми врагами, но что вообще можно противопоставить лавине закованных в железо всадников?

– Пеших?

– Нет, когда они верхом. Когда едут большим отрядом.

– Ульфар, ответишь за меня? – усмехнулся отец.

– Легко, – хмыкнул Крепкая Кость. – Никак.

– Вообще? – ошарашенно спросил мальчик.

– Можно ощетиниться копьями, – махнул рукой Ульфар. – Стать в плотный строй, занять холм, укрыться за повозками. Так можно выиграть время, но не победить – если бронированных всадников ведет не дурак, ха-ха!

– Ух, хорошо вино. Твоя правда, брат Ульфар! Рысятко, врага нужно встречать не там, где выгодно ему, а там, где выгодно тебе. Главнее правила нет.

* * *

Следующие дни в лагере Геро Боерожденного прошли тихо. Каждый день «Стальные братья» выходили за ворота, чтобы потренироваться. Никто из них не хотел этого делать, но Хугбранд был непреклонен, а богатый словарный запас Ражани придавал мотивации.

Главное, чего дёт хотел добиться – это возможности положиться на своих людей. Вместе они прошли ад в горах, наемники барона стали смелее и научились сражаться. Увы, этого было мало. Стоять в стене щитов они умели. Но равнины – не горы. Поэтому Хугбранд учил своих людей так, как учили дружинников.

– Быстрее, волчья рвань! В квадрат! – кричал Ражани.

Даже у Хугбранда не было опыта, он только видел тренировки, но всего за пару дней Ражани лучше него понял, что нужно делать. Стена щитов, квадрат, а главное – перемещение в строю. Наемники учились двигаться строем – и двигаться быстро. Только под конец первой недели начало получаться сносно.

– Левая нога! Левая!

– Я что, знаю, где левая? – недовольно буркнул наемник.

– Ты бы вместо шлюхи раз заплатил грамотею, рыбья требуха! – плюнул на землю Ражани. – Что, готов, капитан?

– Давай, – кивнул ему Хугбранд.

Без Брюнета самым сильным как раз был Ражани. И с ним Хугбранд уже успел сразиться.

Конечно, дрались тренировочным оружием. Хугбранд нашел себе «копье» – древко с грузом на конце, а Ражани «глефу». И в первый же бой дёт проиграл.

Ражани оказался действительно хорош. Опыта у него было достаточно, «глефой» он управлялся будь здоров. А вот «копье» Хугбранда оказалось слишком тяжелым. Для правильности тренировки дёт привязал подходящий по весу груз и сразу понял, что управляться таким копьем одной рукой непросто.

В этот раз Хугбранд был осторожнее. Ражани рубанул «глефой» – дёт отступил. В первый бой Хугбранд принял удар на щит, чтобы «открыть» Ражани, и это стало ошибкой. Ражани отлично понимал, что такое дистанция и сила удара, а уж обманных атак в его арсенале было порядочно.

Поэтому Хугбранд стал драться аккуратнее. Вместо быстрого броска – методичный бой. Вместо приемов ударов на щит – отходы. Глефа была длиннее, и когда Ражани колол, Хугбранду оставалось только защищаться.

За боем наблюдали все наемники. Когда Ражани поднимал глефу, Хугбранд делал быстрый шаг вперед. Глефа била или колола – дёт отходил. Два бойца двигались по кругу, танцуя друг с другом, пока Хугбранд не подловил Ражани: вместо отхода глефа скользнула по щиту, дёт бросился вперед и ударил «копьем». От удара Ражани упал на спину и разразился матной тирадой.

Вождь не обязан быть сильнейшим. Но он не имеет права быть слабым. Проиграть сильнейшему подчиненному – нормально. Плохо проигрывать ему раз за разом.

За две недели Хугбранд сразился с Ражани десять раз. Семь при этом проиграл.

– На поле боя было бы иначе, – сказал дёт сразу после десятого боя.

– Да. Пять на пять, – согласился Ражани, даже не став ругаться.

У наемника был опыт – то, чего так не хватало Хугбранду. На поле боя можно что-то придумать, выкрутиться, но когда это тренировка на пустыре в окружении соратников, остается только полагаться на опыт.

Остальные становились лучше. Наемники как минимум не пропили все деньги: кто-то купил шлем или новую стеганку, кто-то – оружие. «Стальные братья» немного научились действовать вместе, а большего от них ждать и не стоило.

Неожиданно лагерь оживился. До этого он казался спящим, и тысячи людей, живших в нем, почти не создавали шума. Все резко переменилось: лошади ржали, а воины собирали свои пожитки.

– Уходим, – сказал Дитрих, и Хугбранд отправился поднимать людей.

Уже через час войска покинули лагерь, оставив небольшой отряд. «Стальные братья» с тоской посмотрели на охрану. Кто бы не хотел охранять лагерь, а не идти на войну?

Жам-е-Лат остался позади. Войска растянулись, вихляя по дороге влево-вправо, как змея, и медленно продвигаясь в сторону Лефкии. Вскоре показалась крепость.

– Красная Юмаль, – сказал с улыбкой Дитрих. – Последние владения Лиги.

– Дальше – Лефкия?

– Разумеется, Брандо! Уж точно не Дитрихо-Канбергия!

Крепость оказалась небольшой. Ее построили совсем недавно из бревен и земляной насыпи, а необычное название крепость получила за верхушку стены, выкрашенной в красный. Цветная полоса шла по кругу, и ее было видно издалека.

– Новая.

– Эти земли захватили после смерти прошлого императора Лефкии, Коринха, – сказал Дитрих.

Хугбранд посмотрел по сторонам. Хотелось спросить о многом, но место было неподходящим.

Когда прошлого императора не стало, как и дружины Хугвальда, Лефкия стала слабее. Гернская Лига ударила и заняла земли, построив Красную Юмаль. Теперь же Лига собиралась продвинуться еще дальше.

Вечером армия остановилась. Крепость тоже осталась позади. Слева вдалеке виднелись горы, а справа текла река. Знающий обо всем Армин-Апэн объяснил, что там – болото, в разы большее, чем то, что «дышало».

– Великое болото, – важно добавил блондин, поднимая палец.

Частокол на скорую руку поставили только с одной стороны – конечно, «Стальных братьев» тоже к этому привлекли.

А утром начался совет.

– Ты пойдешь со мной, – сказал Дитрих. – Как мой человек. Возьми.

Барон вручил меховой плащ. Шкуру явно сняли с медведя, и Хугбранд с вопросом посмотрел на своего нанимателя.

– Надо придать тебе «северности», – усмехнулся Дитрих. – Ты же северный варвар, черт возьми.

Знать собралась не в шатре – ни один шатер не вместил бы столько людей. Вместо этого аристократы Лиги отъехали подальше от лагеря, где слуги поставили длинные лавки, застеленные коврами.

«Сколько их тут?», – удивился Хугбранд, ведь до этого не понимал, как много знати ведет Геро Боерожденный.

Каждый аристократ привел с собой слугу. Но даже поделив число людей надвое, получалось не меньше тысячи. Сотни знатных воинов в латных доспехах разговаривали друг с другом, и в любой момент вся эта толпа могла превратиться в неукротимую силу, в жесточайший таран, сметающий вражеские армии.

Хугбранд думал, что на них никто не обратил внимание. Вот только Дитрих знал, что делает: часть знати сразу же уставилась на дёта.

– Ого, это твой северянин?

– Неплохо, неплохо.

– И как он? Хорош в бою, как черти прошлого лефкийского императора?

Дитрих широко улыбался. Он был всего лишь бароном, поэтому ему приходилось пользоваться уловками. И сегодня у Дитриха была с собой прекрасная тема для общения.

Минут через пятнадцать, когда все прибыли, начали обсуждать сражение.

Оказалось, что лефкийцы совсем рядом, в часе езды верхом. И у собрания знати нет четкого плана будущего сражения.

– Геро нет? – вполголоса спросил Хугбранд.

– Он занимается делами в герцогстве, – шепнул Дитрих.

Без Боерожденного каждый тянул в свою сторону. Отойти к крепости, послать пехоту, выслать стрелков, попытаться завязать бой легкой конницей, сделать фланговый обход – планов было много, но найти что-то общее не удавалось.

«Они опасаются лефкийцев, – понял Хугбранд. – Не знают, что делать».

Аристократы резко затихли. В ряды знати вошел пожилой мужчина, которому на вид было лет шестьдесят. В таком возрасте никто уже не воевал, но этот человек пришел в латных доспехах и только шлем держал в руке.

– Ландграф Гусс, какая честь, – сказал один из аристократов, граф фон Яриц. Его голос на собрании знати был самым громким – фон Яриц пользовался большим уважением, несмотря на молодость.

– Ландграф Гусс фон Кун, правая рука Геро, – шепнул Дитрих.

Пройдя в самый центр, Гусс склонился над картой. Руки мужчины дрожали, возраст давал о себе знать. Полминуты Гусс изучал карту, а потом поднял голову и медленно сказал:

– Мы атакуем кавалерией.

– Ландграф, но это же узкое место. Да, наша кавалерия сильна, но и они могут воспользоваться…

– Когда у меня две тысячи рыцарской кавалерии на три мили ширины, я не спрашиваю, удачна ли атака. Я спрашиваю, сколько врагов успело отступить.

От хриплых слов Гусса веяло холодной решимостью. По рукам Хугбранда пробежали мурашки: ландграф был монстром, который прошел десятки сражений. С его опытом здесь не мог тягаться никто.

– Выдвигаемся, – сказал Гусс, чем еще раз поразил знать.

– Сейчас? Как же пехота и…

– Они нам не понадобятся.

Знать забегала. Многие пришли не в доспехах, а лошади не были готовы. Только через полчаса знать подготовилась к атаке: сотни людей седлали коней, а слуги проверяли доспехи на своих господах.

– Я поеду с Брюнетом, – сказал барон. – Иди с остальными следом, за армией.

Хугбранд кивнул, все нужные распоряжения уже выполнял Ражани. Но дёт не мог уйти так просто. Ему хотелось увидеть, как целая армия рыцарей выедет навстречу врагу.

Появился и сам Гусс фон Кун. Хугбранд думал, что ландграф не будет сражаться – видимо, так думал не только дёт, многие удивились. К своей лошади Гусс шел так шатко, будто мог упасть в любой момент. Два оруженосца помогли господину взобраться в седло и подали кавалерийскую пику, и тогда рука Гусса крепко сжала поводья. От былой дрожи не осталось и следа, ландграф держался в седле так, будто врос в него, а пика в его руке казалась невесомой.

Гусс фон Кун был старым человеком. Но в седле он преображался. Как моряки, которые разгуливают по суше странной походкой, а на корабле их не способны сбить даже волны, так и Гусс на коне становился не стариком-ландграфом, а кавалеристом, рыцарем, который в седле пробыл дольше, чем на своих двоих.

Когда все кони пришли в движение, земля затряслась. Рыцари не ездили на обычных лошадях, их скакуны были сильными и выносливыми, да и ростом повыше. От их больших копыт под весом закованных в железо воинов раздавались глухие удары, похожие на походный барабан. Редкий топот сменился на рысь, и размеренные удары в барабан превращались в быстрый ритм.

Вслед за кавалерией колоннами выходила из лагеря пехота. Первыми шли бойцы из рыцарских копий, которые резко остались не при делах. Таких бойцов набралось несколько тысяч, и только после них стали выходить другие – ополчения крупных лордов и наемники.

«Стальные братья» вышли едва ли не последними. И всех это устроило.

– Как думаешь, нам придется сражаться сегодня? – спросил Хуго.

Хугбранд задумался. Вид уходящей кавалерии будто и сейчас стоял перед глазами.

– Нет. Не придется.

Хугбранд не ошибся. Через два часа вернулась кавалерия, которая наголову разбила вражеские войска.

– Ура великому рыцарству! Ура Геро Боерожденному! – кричали пехотинцы.

Новости проходили по колонне пехоты волной. До «Стальных братьев» они дошли в последнюю очередь.

– Рыцари разбили вражескую армию! И кавалерию, и пехоту! Враги отступают!

– Слыхал, Брандо? Обойдемся без сражений! – радостно крикнул Хуго.

– Для тебя он капитан! – рявкнул Ражани, хоть и знал, что его слова ничего не изменят. «Стальные братья» привыкли звать друг друга по именам и прозвищем, Хугбранда это устраивало.

Минут через двадцать докатились свежие новости.

– Нашим рыцарям пришлось остановиться! Их чертовы маги спасли остатки лефкийцев!

– Весьма ожидаемо, – кивнул Баллисмо.

Откуда старик брал деньги, никто не знал. Но даже огромной платы от Дитриха не хватило бы, чтобы не вылезать из борделей, а именно так и жил Баллисмо. Старый маг не шел пешком, он купил лошадь, чтобы ехать самому и везти с собой свои пожитки. Откуда они появились у совсем недавно голого мага, оставалось загадкой.

– А почему ты лошадь не купил? – спросил Армин-Апэн у Хугбранда.

– Сейчас в ней нет нужды. Так будет лучше.

Вскоре показалось поле боя. Люди из рыцарских копий уже закончили собирать все ценное, а остальная пехота добрала то, что не досталось первым. «Стальные братья» увидели только трупы.

– Пехота! Хороните мертвецов!

«Стальные братья» переглянулись: начальства не было. Тогда все посмотрели на Хугбранда.

– Если остальные будут – мы тоже, – сказал он.

Ввязываться в лишнюю работу никто не хотел. Но и отсиживаться в стороне, пока остальные работают, не выйдет. Матерясь через слово, пехотинцы шли к телам врагов. Дошла очередь и до «Стальных братьев».

– Приказ ландграфа Гусса фон Куна: захоронить мертвецов! – громко объявил рыцарь.

– Зачем?

Рыцарь гневно взглянул на Хугбранда. Но до ругани дело не дошло: рыцарь увидел взгляд дёта и понял, что тому и правда интересно. Может, отвечать простолюдину рыцарь и не стал бы, но Хугбранд выглядел солидно: он мог оказаться и кем-то из низшей знати.

– Волки, – сказал рыцарь, покосившись на лес. – В здешних краях их орды. Не прикапывайте, глубоко копайте, а то нам всем не поздоровится. А еще… Неважно.

Мотнув головой, рыцарь развернул коня и поехал обратно.

– Еще? – задумчиво проговорил Хугбранд.

– Нежить, – сказал Армин-Апэн.

Хугбранд покосился на блондина. Это же сделали и другие офицеры – Ражани и Форадо.

– Ожившие мертвецы? Здесь? – спросил Ражани с опаской. Форадо быстро дышал, а Хугбранд пытался переварить услышанное.

– До Мертвых Земель близко. Миль семьдесят, – кивнул Армин-Апэн.

– Но это же не Мертвые Земли! – просипел Форадо.

– Никогда не стоит недооценивать сильную магию.

Все резко посмотрели на еще одного внезапного собеседника – Баллисмо.

– О чем ты, старик?

– В Мертвых Землях тела людей превращаются в нежить. Магия Черноока сильна. Если в одном месте появится слишком много непогребенных тел – всякое может случиться, хо-хо.

Форадо зашатался.

– Придам нашим мотивации, – сказал Ражани, сплюнув на землю. – Мне и волков было достаточно.

С Ражани ушли Форадо и Армин-Апэн. Остались только Хугбранд и Баллисмо. Маг, разумеется, и не собирался идти копать могилы.

– Ты в этом разбираешься? В живых мертвецах? – спросил Хугбранд.

– В некромантии? Конечно.

– Разве это законно?

– Я старый маг, наемник Брандо. И как любой старый маг, который, не ровен час, окажется в могиле, я немного разбираюсь в некромантии.

По телу Хугбранда пробежал холодок. Расспрашивать о том, как далеко продвинулся Баллисмо, дёту расхотелось.

– Маг, для тебя есть работа.