Текст книги "Хугбранд. Сын Севера (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Да не, свезло. Думали, что набросишься на нас, но в лес рванул, хотя Болтуна швырнул, как медведь, – пожал плечами Форадо. – Что это было? Колдунство?

– Зелье. От него в ярость впадаешь и сильнее становишься. Было на крайний случай, катафракт сильным оказался.

– А, так вот оно что. А еще такое зелье есть?

– Одно было, – ответил Хугбранд, и наемники успокоились еще больше.

– Твое добро мы прихватили, – сказал Форадо. – Топор, щит и кинжал.

«Отлично», – только и подумал Хугбранд. Заказной топор, редкий в этих местах круглый щит, но что самое главное – кинжал, который подарил в детстве отец.

Вернув его в ножны, дёт сразу почувствовал себя спокойнее. Попутно Хугбранд слушал рассказы наемников. Оказалось, что кавалерийских отрядов в округе полно, когда рыцари разбили конницу Лефкии, сбежавшие недобитки собрались в банды, чтобы добраться к своим войскам, попутно устраивая хаос в тылу.

– Что за лазутчики? – спросил Хугбранд.

– А, эти. Пытались сюда незаметно попасть под вечер, человек десять. Трех убили, остальные успели сбежать. Ничего интересно, но все теперь на стрёме.

Потихоньку наемники разошлись заниматься своими делами. Большинство уселось у костра, кто-то пошел за дровами. Деньги у наемников стремительно кончались: барона давно не было.

– Ты не мог дождаться меня? – спросил Ражани, когда они остались вдвоем. – Зачем такие крайности?

– Нет, – мотнул головой Хугбранд. – Он был сильнее меня.

Ражани ничего не ответил. Достав из небольшой кожаной сумки на поясе табачный порошок, старший сержант снюхал его и одобрительно крякнул.

– А ты думал, что самый сильный?

– Нет, но…

– Капитан, мы всего лишь наемники. В мире дохрена и больше сильных засранцев. Есть мастера, есть особенные. Те, кто занимались фехтованием. Рыцари. Каждый из них сильнее и тебя, и меня.

– Считаешь, что я слишком много о себе возомнил?

– Ты сам это сказал, капитан, не я.

Ражани был опытным наемником. Он хорошо понимал свое место, в отличие от Хугбранда, который был сыном вождя дружины. Несмотря на то что Ражани обожал ругаться, он умел сохранять субординацию со старшими. Все ради порядка, ведь если младший офицер не уважает старшего хотя бы перед бойцами, в отряде начнется разброд. Ражани знал: если что и способно спасти маленький отряд на поле боя, то лишь дисциплина и слепое следование приказам, даже когда командир ведет тебя в ад.

– С кем ты был раньше?

– Много с кем. Вербовщик, сучий потрох, свел со «Смоляными». С ними два года, потом в Великой Наемничьей Армии. Когда от нее осталось три калеки – воевал в Свободном Отряде Миссаля. А как война кончилась, перебивался то тем, то этим. Просто наемник. А ты, капитан?

Хугбранд впервые видел Ражани таким. Не резким любителем ругнуться, а уставшим воином, который через многое прошел. Ражани слишком хорошо понимал, о чем он говорит.

– Ни с кем. «Стальные братья» – первые. Драться отец учил. И его люди.

– Северяне? Налетчики?

– Да, вроде того, – кивнул Хугбранд.

Ражани ушел минут через десять. А Хугбранд задумчиво уставился на бойцов, медленно собирающих вещи. Все то, что говорил Ражани, было правдой. Рыцарь, которого обучали десять, а то и пятнадцать лет – стена. Катафракт, которого натаскивают лучшие катафракты прошлого поколения – еще одна стена. Есть и талантливые мастера, которые уже не стена, а целая крепость. Но любую крепость можно взять штурмом.

«Я должен стать сильнее. Одного опыта недостаточно. Мне пришлось выпить отвар… Но я победил. Я убил того катафракта».

На следующий день большая часть пехоты ушла вперед, чтобы помочь с осадой двух мелких городишек и одной крепости. В лагере осталось не больше полусотни солдат, включая «Стальных братьев».

Хуго еще не пришел в себя. Жрец Единого залечил его своей силой, а Хугбранд отдал зелье, но пока это не помогло.

– Ты что делаешь? – спросил Ражани, которого дёт позвал для тренировочного боя.

– Упражнение, – ответил Хугбранд, отталкиваясь ладонями от земли, чтобы подняться, а потом снова опуститься. Такое упражнение встречалось только у дётов. В спокойные времена северяне любили делать так, поддерживая силу тела, а чтобы тренироваться, тебе нужна только ровная площадка. Лефкийцы любили упражнения с гирями, а жители Лиги, казалось, не тренируются вовсе – только упражняются с оружием.

Бой с Ражани был быстрым. Воспоминания о бое с катафрактом жужжали в памяти, как назойливые мухи, и Хугбранд сражался так, как тогда – быстро и сильно.

Но на следующий день победил уже Ражани. Он понял, что изменилось, и подстроился под дёта.

А на третий день Ражани тоже начал толкать землю. Теперь «Стальные братья» смотрели как на идиотов уже на двух своих офицеров.

Но этого было мало.

Раньше Хугбранд скрывал, что он дёт. Больше в этом не было нужды. И тогда Хугбранд взялся за резку рун – древних символов своей родины, попутно слушая разговоры наемников у костра.

– Вот откуда ты столько знаешь, Армин? Ладно дед, все понятно, но ты? Рассказывай давай о себе, – сказал Форадо, чистя яблоко ножом. Почему-то наемники всегда наблюдали за этим с большим интересом, ведь никто так не делал.

– А что рассказывать? – невозмутимо пожал плечами блондин, которого кто только об этом не спрашивал. – Обычная семья, только грамоте обучен. Отец много знал, со многими общался. Даже книжки мне приносил.

– Это же уйма денег! – воскликнул Форадо. – Даже если взаймы! А чем отец занимался-то?

– Коврами.

– А-а, тогда ясно. Как до жизни такой докатился?

– Выгнали из дома. За что – не скажу.

– Эй, эй, нельзя на самом интересном!

– Можно.

Пока Форадо кричал, Хугбранд успел закончить первую руну. Кинжалом дёт оставил символ на задней стороне щита: так, чтобы руну мог увидеть только сам владелец.

Руна Защиты. Ею обозначают щит и строй, оборону и внимательность. Многие дёты оставляли эту руну на внутренней части щита. Они считали, что Руна Защиты поможет закрыться щитом в сложной битве и выжить даже в самой безнадежной ситуации.

На рукояти кинжала Хугбранд оставил Руну Пути. С нею можно отыскать путь – в лесу, в горах, на поле боя и в жизни. Руна Пути нужна, когда других вариантов просто не осталось: именно поэтому дёт начертал ее на кинжале.

На рукояти топора Хугбранд оставил Руну Льда.

Этой руной обозначают снег, лед, холод, задумчивость, холодный рассудок, хладнокровность, а иногда даже смерть. Случай с катафрактом показал Хугбранду, что даже он может потерять рассудок. И Руна Льда должна была уберечь в такой момент.

– Какие интересные символы, капитан. Никогда таких не видал, – сказал подсевший рядом старик Баллисмо.

– Руны. Письмо моей родины.

– И не только письмо, ведь так? Они несут в себе силу?

Старый маг метил точно в цель. Но скрывать Хугбранду было нечего.

– У каждой руны свое значение. Они могут помочь. Не так, как ваша магия или чудеса жрецов. Немного, но помочь.

Руны раскрывали себя по-разному. «Не высекай руны, пока не почувствуешь, что готов, Рысятко», – сказал отец когда-то, и Хугбранд следовал его словам. Только проснувшись в лесу после отвара, дёт ощутил в себе что-то. Он вспомнил слова жреца, вспомнил истинные имена Эйдура и Аскира – и руны из суеверных знаков превратились в письмо богов.

Если бы старый Хугбранд высек руны, толку бы не было. Влияло то, как хорошо ты их понимаешь. Единицы из дружинников могли высекать руны правильно, но и им было далеко до жрецов. Хугбранд слышал, хоть и не видел, что жрецы способны даже колдовать рунами. Высек Руну Льда – и дерево обратилось в лёд.

– Ты думаешь, магия – это лишь формулы и длинные заклинания? – усмехнулся старик. – Магия сложна! Я потратил на нее всю жизнь и познал лишь крупицы.

– Мог бы познать чуть больше, если бы держал в узде свое хозяйство, – пробормотал Форадо, отвлекаясь от разговора с Армин-Апэном.

– Есть простая магия, – сказал Баллисмо, будто не услышав слов «сына». – Маги не знают, почему она работает. Простые символы, которые может нарисовать каждый. Например, такой, что отгоняет злых духов.

– Работает? – заинтересовался Армин-Апэн.

– Сам по себе – нет. Но если у духа будет выбор между двумя людьми, но у одного будет перстень с символом Боркабори, то дух выберет второго. Можно нарисовать в своем доме кучу этих символов, зажечь лампаду с сандаловым деревом и повесить на вход охапку полыни – дух тогда может и уйти. Несколько простых методов все равно, что один сложный.

– И прямо любой может? – спросил Форадо.

– Любой, если знать. Деревенские бабки так и лечат, и калечат. У вас так же? – спросил Баллисмо у Хугбранда.

– Вроде того. Но чем лучше понимаешь, тем сильнее руна.

– Что ж, это прелюбопытное различие от символов в простой магии. И сколько таких рун? Есть какое-то происхождение?

– Их дал людям Аскир-полубог, родоначальник всех дётов. Всего рун двадцать одна, двадцать достались людям, а последнюю, Руну Бога, Аскир давать не стал.

– Что за руны ты высек?

– Льда, Пути и Защиты, – ответил Хугбранд, показывая по очереди. – Могу рассказать.

Все это не было тайной. Дед задавал вопросы, Хугбранд отвечал. Какой толк от рун тому, кто не верит ни в Эйдура, ни в Аскира? Просто символы, не более.

– Зачем тебе это? – спросил Хугбранд, когда закончил с объяснениями.

– Никогда не стоит недооценивать любопытство мага. Мы ищем воду в пустыне, а роскошный сад – в горах.

Армин-Апэн с интересом слушал, а Форадо успел заскучать. Все эти разговоры о богах Дётланда и рунах ничуть его не волновали.

– Эй, дед, ты мне вот что скажи. Чего у лефкийцев так много магов, а у нас раз-два и обчелся? – спросил Форадо.

Старик хмыкнул себе под нос и достал табак, чтобы набить трубку.

– Тому есть две причины. Первая – это организация. Как маги в Лиге появляются?

– Ну, как… Армин, что думаешь? – спросил Форадо.

– Наверное, опытные маги, как вы, ищут себе учеников, – пожал плечами Армин-Апэн. – Есть еще Грозовой Чертог и Церхаймский Союз. В них попадают за талант, наверное, если опытный маг поймет…Так, как вы проверили у наших склонность к магии.

– Умен. Точно не хочешь проверить себя? Это действительно так, но Лефкия сильно отличается. Там…

– Маги проверяют всех детей империи, – сказал Хугбранд. – По городам и деревням.

– Редкая осведомленность! Полагаю, из-за того, что вы не из Лиги? В Лефкийской империи маги проводят ежегодный отбор, будто проходят огромным гребнем по народу. Одаренных детей шлют в специальные магические школы, а оттуда самые талантливые попадают в Алую Академию, талантом поменьше – в одну из других академий. Те, у кого таланта немного заканчивают специальные курсы, чтобы стать строевыми магами. Почти каждый одаренный ребенок находит себе место в мире магии.

Форадо задумчиво посмотрел мага.

– Будь я лефкийцем – тоже?

– Конечно. С зеленым мана-спектром можно было бы попасть в одну из академий. Не был бы ты наемником, сынок…

– Заткись, старик, а то я тебя прикончу, слова сказать не успеешь.

Тем временем Баллисмо успел набить трубку и закурил, с удовольствием выпуская облако дыма. Магу нравилось подшучивать над Форадо, а Форадо уже успел привыкнуть к шуткам Баллисмо.

– А вторая причина? – спросил Армин-Апэн.

– Ах да, вторая причина, ждал, когда кто-то спросит, – кивнул Баллисмо. – Женщины.

– Сука, ты все об одном! – прокричал Форадо, едва не вскочив с места.

– Ты много магов видал? – спросил его Баллисмо.

– Ну видал нескольких, – немного успокоившись, ответил Форадо.

– И сколько из них было женщин? То-то же. Магами в Лиге становятся только мужчины. Закона нет, только традиции. А в Лефкии в магов отбирают и женщин. Хо-хо, помню я парочку чародеек из Столицы… Да, и женщин не меньше, чем нас, мужиков. Вот и получается, что получается.

– Незачем бабам становиться магами, – пробормотал Форадо.

Пыхнув трубкой, Баллисмо кивнул:

– Гернская Лига – империя мужчин. Женщине не дадут власть. А сила и есть власть, особенно магическая. Поэтому нет здесь ни женщин-воинов, ни женщин-магов.

– Воинов? Будто баба управится в бою с кем-то из нас.

Хугбранду вспомнилась Элейна – жрица Единого. И она легко могла потягаться с Форадо.

– В Лефкии женщины могут становиться лордами. Они и в бой, бывает, идут, – сказал Армин-Апэн.

– Что за чушь! – возмутился Форадо.

– У меня на родине женщины могут быть воинами. «Топор в руках женщины убивает не хуже», – припомнил Хугбранд дётскую поговорку. – Женщина должна быть сильной. Если муж ушел поход, на ее плечах – защита дома. Иногда они и в походы ходят. Есть сага о Рагнхильде Суровой, она сколотила банду и построила десять кораблей. Рагнхильду боялись и уважали. Еще у нее было семь мужей – по одному на день недели.

– Может, у вас, дикарей, и так, а у нас – по-другому!

Хугбранд только пожал плечами. Слова Форадо он даже не воспринял, как оскорбление – слишком большой была разница между их странами. Еще когда Хугбранд оказался в Лефкии, он убедился в том, как сильно отличается его родина от империи. Гернская Лига отличалась еще больше. Здесь женщины могли состоять в гильдиях, хорошо зарабатывать, например, прядением или мелкой торговлей, но женщина не могла стать купцом или кузнецом, не могла стать воином, не могла стать и магом. А тех женщин, что сами смогли освоить азы магии, называли ведьмами.

«Баллисмо прав. У Лефкии магов в разы больше – хороших и так себе, – подумал Хугбранд. – Только у Лиги есть свои преимущества».

* * *

На четвертый день очнулся Хуго. Наемники собрались вокруг него и стали ждать.

– Как тебя зовут? – спросил Армин-Апэн.

– Ты что, идиот? – прокряхтел алебардист. – Хуго.

– Где производят дирижабли?

Вопрос был неожиданным и сложным. Хуго знал ответ, и ему пришлось напрячь извилины, прежде чем сказать:

– В Церхайме.

– С головой все в порядке, – сделал вывод Армин-Апэна.

– Поднимайте его, – сказал Хугбранд.

Наемника медленно подняли. Он оперся руками о плечи товарищей, и от вертикального положения голова Хуго закружилась. Но на попытку уложить его обратно наемник выдал пару крепких ругательств.

– Стоять можешь?

Хуго стоял. Покачиваясь, но стоял. А вот идти уже не мог, его успели подхватить до того, как он упал.

– Пойдет. Рад, что ты жив, Хуго, – сказал Хугбранд. – Мы убили того ублюдка.

– Ха. А что по добыче? – спросил Хуго, и наемники рассмеялись.

– Вы с капитаном два сапога пара. Твою долю отложили, только за лечение взяли. Капитан купил тебе алебарду.

Хугбранд кивнул.

А уже часа через три дали приказ идти вперед.

– Лагерь здесь больше не нужен! Армия движется вперед! Быстрее! – подгонял воинов рыцарь.

Идти Хуго не мог, поэтому наемники сделали волокуши и тащили его по очереди. Через полдня армия из лагеря объединилась с пехотой, которая осаждала город и со своей задачей справилась. Где-то впереди была еще тысяча пехотинцев, они тоже закончили со своей осадой. Оставалось только объединиться и нанести финальный удар.

– Скоро конец войне. Лефкийцы отступают, их кавалерию разбили, пехоту тоже. Осталось добить, – сказал Форадо.

Разумеется, это не были его размышления. Мысли, гуляющие по армии на марше, быстро становятся общими.

– А маги? – спросил Армин-Апэн.

– Что, управы на этих магов нет? Только из-за них армию Лефкии не добили, ха. Нас ведет сам Геро Боерожденный!

Хугбранд бросил взгляд на Баллисмо. Старику было плевать на разговоры, и вступаться за лефкийских магов он не собирался.

– Слышали, что сейчас рыцарями командует ландграф Гусс? – спросил наемник Марц, единственный из «Стальных братьев» боец с пикой.

– Да, но Геро скоро прибудет. И тогда Лефкии конец, – согласился Форадо.

В рядах Лиги только и говорили, что о последнем сражении. Врага гнали, тот отбивался в арьергардных боях, но вот-вот поганого лефкийца должны были загнать в угол – и конец!

«Это невозможно. Лефкия не может проиграть так просто», – думал Хугбранд.

Лефкийская империя была мощной. Никто из наемников и солдат рыцарских копий не понимал насколько. В любой момент Лефкия могла выставить гигантскую армию, подкрепленную сотнями магов.

Но Лига не сражалась изо всех сил. И все равно побеждала. Все это походило на ловушку, но разве командование могло так сильно ошибаться?

– Стоя-ять! – раздался крик во главе колонны. Настало время разбивать лагерь.

– У леса. Хорошо, – довольно кивнул Ражани. Дрова были совсем рядом.

– О, смотрите, – сказал Армин-Апэн, показывая вперед.

Навстречу наемникам ехали хорошо знакомые всадники.

– Скучали? – крикнул барон.

– Еще бы, – хмыкнул Ражани.

Дитрих привез плату. У «Стальных братьев» заканчивались деньги, и если бы барон задержался еще дней на пять, наемники могли просто уйти.

И Дитрих, и Брюнет успели обзавестись добром. Теперь они действительно были рыцарями: хорошо бронированными конными воинами. Правда, доспехи были вразнобой, потому что их снимали с убитых катафрактов и рыцарей.

Барон выглядел потрепанным. Он широко улыбался, сидя на коне, но Хугбранд видел его усталость. Плечо Брюнета было перебинтовано – скорее всего, туда угодила стрела.

– Брандо! Помоги раздать зарплату.

Сняв с седла мешочек с серебром, барон протянул его капитану.

– Где остальные? – спросил Дитрих вполголоса.

– Мертвы. Не вы одни с катафрактами сражались, – ответил Хугбранд, и барон удивленно посмотрел на дёта.

– Меди нет. Округляй, давай с запасом на несколько дней. Все равно не смогу с вами быть.

Хугбранд уставился на деньги. Учитывать, сколько кому давать, округлять, запоминать, сколько дней работа наемника будет оплачена…

– Армин, иди сюда, – сдался дёт и протянул деньги. – Округли вперед, в счет будущих дней.

Считать Хугбранд умел. Но не так хорошо, как Армин-Апэн. И последнее, что хотел сделать Хугбранд – так это ошибиться при выдаче денег своим людям.

И без того неплохое настроение наемников стало еще лучше. Маркитанты были тут как тут.

– Поговорим, – сказал Дитрих, и Хугбранд пошел за ним. Они отошли в лес, барон слез с лошади и достал из седельной сумки вино и сушеное мясо. Еду он поставил на поваленное бревно, а сам уселся рядом.

– Угощайся.

– Отказываться не стану.

Кадык барона заходил верх-вниз с каждым жадным глотком, и только выпив половину кувшина, Дитрих передал его Хугбранду.

– Рассказывай.

– Пошли фураж добывать. А тут всадники с катафрактом во главе.

– И?

– С трудом убили, четырех потеряли. Хуго сегодня очнулся.

– А маг?

– Остался в лагере.

Дитрих кивнул и закинул кусок мяса в рот, быстро работая челюстями. Хугбранд присоединился и тоже взял кусок. Было что-то еще, о чем барон пока не сказал.

– У тебя есть вопросы, да? – спросил он с усмешкой, закончив жевать. – Дитрих Канбергский ответит на них.

– Почему Лефкия отступает?

– Потому что она проигрывает, а мы – хороши, – усмехнулся Дитрих сильнее. – Ладно, не смотри на меня так. Проблема в том, что Кровавый – не Коринх. Прошлый басилевс держал в руках всю власть, а вот у Кровавого руки связаны. Подмять всех пока не вышло. Поэтому мы и начали войну.

Все вставало на свои места. В борьбе за власть Марк Кровавый остался без поддержки многих влиятельных людей в империи, пусть он и был из императорской семьи, часть знати поддерживала одного из старших братьев Кровавого.

– Сколько у него сил?

– А тут самое интересное. Только свои, императорские, да и то не все. Кровавый боится восстания, поэтому послал только половину. Еще войска пограничных лордов, им пришлось ввязаться в войну. Лефкийцы ждут подкреплений, войск не хватает. Поэтому мы пытаемся закончить все быстро.

Теперь все было ясно. Лефкия отбивалась малыми силами, и под напором опытной лавины рыцарей ничего не могла сделать.

– Я узнал кое-что еще, – сказал Дитрих с хитрым прищуром. – О том, кому тебе стоит мстить.

На миг мир будто пошатнулся. Хугбранд уставился на барона и спросил:

– Вы же не про Кровавого?

– Нет, тут слишком очевидно. Или это «умная» месть, где ты хочешь только отрубить гидре голову?

– Многие повинны.

– Отлично, – усмехнулся Дитрих. – Его зовут Варда. При прошлом императоре был никем, а вот при Кровавом стал командиром схолы, дворцовой охраны. Такую должность кому попало не дадут. И вот мне тут птички напели, что прямо перед восстанием Варда был катафрактом. И наградили его за особое рвение в деле казни мятежных варангов.

Внутри Хугбранда разлилась ярость. Их, дружинников Хугвальда, считали мятежниками. И теперь у ярости Хугбранда были две цели.

Глава 12
Мастерство и технологии

Мальчику нравилось наблюдать за боями дружинников. Всегда можно было узнать что-то новое… По крайней мере, так Рысятко оправдывался. На самом деле ему просто хотелось посмотреть, как дружинники сражаются друг с другом. Кровь в венах кипела, и мальчик старался даже не моргать, чтобы не пропустить ничего интересного.

Справа стоял Вигнилгир, самый молодой дружинник. Его оружие было самым обычным – щит и топор. А вот оружие его соперника, дружинника Аскольфа, отличалось. В каждой руке Аскольф держал по топору – и неистово напирал на Вигнилгира, который едва успевал защищаться.

Для Рысятко это было невероятно. С интересом смотрели и другие дружинники. Из всей дружины Хугвальда только Аскольф сражался двумя топорами – и это завораживало.

– Ты прогуливаешь, дитя Хугвальда, – услышал Рысятко за спиной глубокий голос.

– Прошу прощения, Храффари, – провернувшись на месте, ответил Рысятко.

У Храффари мальчик учился истории дётов, рунам и многому другому. Иногда Храффари помогал с тренировками – самый старый дружинник был опытным рубакой и сражался, как и все.

Рядом с Храффари Мудрым стояли Хугвальд и Ульфар. Мало было попасться Храффари – отец это тоже увидел.

– Негоже, Рысятко, – сказал Хугвальд и даже не сдвинулся с места. Вместо него подошел Храффари и со всей силы ударил мальчика по щеке, отчего Рысятко упал на землю.

Это было правильно. Это было справедливо. Рысятко не был каким-то сынком знатного лефкийца – мальчика обучала дружина.

– Занятное зрелище, – сказал Храффари, глядя на бой. Старый дружинник погладил свою бороду с проседью и спросил:

– Хочешь так же?

Хугбранд украдкой посмотрел на отца. Тот просто смотрел вперед, наблюдая за боем и явно не собираясь подсказывать.

– Да, Храффари. Я знаю, как важен щит для дёта. Но в атаке два оружия очень сильны!

– Не сможешь, – сказал Храффари. Отец кивнул.

– Почему, Храффари?

– Обоерукость – редкий талант, дитя Хугвальда. Его видно с самого детства. Если дитя не выбирает руку, обе руки для него равны – тогда он способен стать обоеруким бойцом.

– Но от этого больше проблем, чем пользы, – недовольно добавил Ульфар. Как раз в этот момент Вигнилгир смог оттеснить Аскольфа в центр площадки.

Для Ульфара Аскольф был родственником из другого селения. Поэтому Крепкая Кость относился к Аскольфу строже, чем к прочим дружинникам.

– Рысятко, никогда не сражайся двумя оружиями, – заговорил отец. – Это не для тебя. Такие бойцы опасны. Они много и часто бьют, а защищаются лучше, чем ты можешь представить. Это не касается Аскольфа, он еще неопытен. Недавно мы столкнулись с одним из Лиги – он был сильным.

– Крепкий ублюдок, – согласился Ульфар. – Хугвальду пришлось с ним разойтись из-за стрелков.

Отец не смог быстро победить! Это уже о многом говорило: враг действительно был силен.

Топором Аскольф подцепил топор Вигнилгира, и за секунду обезоружил его. Это была победа Аскольфа, но дружинники принялись подбадривать двоих бойцов. Аскольф хорошо сразился и мастерски закончил бой, а Вигнилгир, молодой и еще неопытный боец, смог долго продержаться и даже потесниться соперника.

– Если вдруг в твоих руках окажутся два оружия – сражайся ими одновременно, – вновь заговорил отец. – Бей двумя с одной стороны. Нужно рубить сверху – руби двумя топорами. Нужно защищаться – защищайся двумя. Никогда не делай того, что делает Аскольф. Нечего и пытаться, ты не получишь силы, лишь зазря помрешь.

* * *

– Пожар! Пожар!

В нос ударил запах копоти. Хугбранд вскочил и увидел, как море огня отсвечивает через ткань палатки, до которой пожар еще не успел добраться.

– Твою ж, – почти прорычал дёт, хватая вещи и выскакивая наружу.

Лагерь полыхал. В огне трещали палатки и телеги, люди, спавшие всего несколько секунд назад, теперь громко орали, пытаясь спастись. Пламя распространялось со всех сторон, и с первого взгляда было очевидно, что это поджог.

– Подъем! – громко проорал Ражани тем, кто еще не вылез. Хугбранд не видел всех. Он просто крикнул в ту сторону, где стоял Ражани:

– Уводи людей!

А потом добавил:

– «Стальные братья», уходим, быстро!

Сразу после Хугбранд рванул к своему командиру.

Дитрих Канбергский приехал вечером, поэтому остался в лагере до утра. И сейчас его шатер был в эпицентре пожара.

– Дитрих! – рявкнул Хугбранд без приличий.

– Сюда! – послышался крик барона.

Шатер не просто пылал, его окружал огонь. Тогда Хугбранд просто прыгнул вперед и едва не сбил барона.

– Рудольф, – успел сказать Дитрих и закашлялся, показывая себе за спину.

Барон был ценнее, чем его телохранитель. Но воля нанимателя – закон. Хугбранд рванул вперед, прямо в объятый огнем шатер. Брюнет нашелся сразу, он лежал на полу без сознания, рукой пытаясь дотянуться до медвежьей шкуры, на которой спал Дитрих.

Дышать было сложно, и кашель начал разрывать легкие Хугбранда. Взвалив Брюнета на плечи, дёт медленно вышел с ним из шатра.

– Давай, – сказал Дитрих, подхватывая Брюнета под одну руку. Ноги барона тряслись. «Надышался», – подумал Хугбранд и показал рукой вперед, на огонь.

Дитрих кивнул, и вместе с дётом шагнул в пламя, ведь другого пути просто не осталось.

– Больно, с-сука, – сказал Дитрих, сжимая зубы. Пришлось прорваться через огонь, и повезло, что нужно было сделать всего шаг.

«Проблемы», – подумал Хугбранд, стоило ему увидеть лагерь.

Огонь распространялся все сильнее, и пути наружу не осталось. «Шатер горел не просто так. Его подожгли», – пронеслась мысль в голове Хугбранда. Шатер стоял в середине, он не мог заняться от пламени по краям лагеря. Это было очередное покушение на барона, и в этот раз убийцы зашли слишком далеко.

Хугбранд снял с пояса зелье концентрации и выпил его до дна. Мир вокруг стал четче и понятнее, то, что раньше ускользало от внимания дёта, теперь было как на ладони.

– Туда, – сказал Хугбранд. Даже в объятом огнем лагере дёт стал видеть путь.

Справа рухнула балка-основа другого шатра, и Хугбранд с Дитрихом едва успели нырнуть в сторону. Огонь разгорался только сильнее, гудя вокруг. Пришлось снова прыгнуть через пламя, и ноги барона подкосились.

– Я в порядке, – сказал он, с трудом поднимаясь.

«Барон скоро потеряет сознание», – сразу понял Хугбранд. Дитрих хорошо держался, но времени оставалось мало. И Хугбранд понимал: если барон упадет, то придется бросить Брюнета.

– Помогите, – прохрипел кто-то под телегой. Хугбранд даже не посмотрел туда.

Слева раздавались хрипы умирающего, а позади – крики горящего заживо человека. Если бы не зелье концентрации, Хугбранд мог бы и не дойти: кашель становился только сильнее, а из-за дыма слезились глаза.

Но дёт смог. Когда он ступил наружу, свежий воздух показался упоительно вкусным, как вино. Но радость не продлилась долго, ведь огонь никуда не исчез.

Полыхал лес.

Ноги барона подкосились, и его подхватили вместе с Брюнетом. Это были Ражани и Форадо.

– Надо торопиться! – крикнул последний. Пожар быстро надвигался, и лес не горел только с той стороны, куда армия и должна была идти.

– Наши? – прохрипел Хугбранд.

– Двоих недосчитались. Хуго вынесли, дед в порядке.

Наемники не стали просто дожидаться. Они шли вперед, по очереди таща Хуго – и это было отличным решением. Догнать их сейчас Хугбранд не мог, когда он добрался до открытого места, то просто упал на колени и закашлялся.

Барона положили рядом. Он был в сознании, но сам уже почти не шел.

– Чтобы меня волки отымели, – выругался Ражани, глядя на пожар. – Что с Брюнетом?

– Надышался, – ответил Хугбранд и приложил пальцы к шее телохранителя барона.

«Живой», – подумал дёт, когда ощутил пульс. Могло оказаться, что все это время Хугбранд нес труп – к счастью, повезло. Дёт уже хотел было подняться на ноги, когда заметил на нижней части шеи Брюнета горчично-желтые пятна.

– Его отравили.

– Теперь понятно, чего мне так хреново, – сказал лежащий на земле Дитрих. – Мы вдвоем вино пили.

– Почему вы в сознании?

– Надо носить зачарованные кольца с противоядием, – хмыкнул барон, поднимая дрожащую руку. – А еще меня тошнило после того пойла, что мы пили с тобой. Я везучий, Брандо.

Второй рукой Дитрих потянулся к пряжке ремня, достав оттуда маленький, как фаланга мизинца, флакон.

– Вонзи Брюнету в вену.

На конце флакона была игла. Хугбранд сделал так, как просили, игла вошла в вену на шее, и содержимое флакона быстро оказалось внутри. Желтые пятна стали резко отступать.

Теперь сомнений не было – попытка убийства. Кто-то сначала отравил Дитриха и Брюнета, а потом и поджег лагерь.

– Времени мало, – нервно сказал Ражани, а Форадо уже вовсю оглядывался, готовясь бежать. Весь лагерь напоминал кострище, но куда страшнее был лесной пожар.

– Идем, – сказал Дитрих.

Ражани и Форадо схватили Брюнета, а Хугбранд – Дитриха. Каждый был с оружием и вещами, поэтому быстро бежать не могли. Но поторопиться стоило.

Безопасней всего казалась дорога. Увы, она пылала с двух сторон. Оставалось только бежать в лес с другой стороны, даже зная, что рано или поздно загорится и он.

– За лесом тракт, миль шесть до него, – сказал Дитрих. – Я удачливый, успеем.

Бежать было сложно. Мили через две Хугбранд запыхался, а барон уже хрипел от усталости. Дёт бросил взгляд на товарищей и увидел, как в Форадо вонзается стрела.

– С-сука! – закричал он, падая на спину.

Вместе с Форадо упали все. Небольшой холмик скрывал их от стрелка или стрелков.

– Рви, – сказал Хугбранд и подполз к товарищам. Ражани вырвал стрелу, Хугбранд снял с пояса одно из зелий исцеления, плеснув немного на рану.

Из-за огня неподалеку дёт смог разглядеть стрелу в руке. Острие было продолговатым, а металл выкрасили в синий. И Хугбранд отлично знал, кто стреляет такими стрелами.

– Воскезундские лучники.

– Волчья рвань, – выругался Ражани.

Лучшие стрелки Лефкии из региона Воскезунд были печально известны в обеих странах. Воскезундцы отлично стреляли, а еще не гнушались никакими подлостями. Лучников редко использовали, как самостоятельное подразделение, но воскезундцев это не касалось: их могли послать прикрывать фланг, особенно в неудобной местности, и лучшие лучники Лефкии идеально справлялись с этим.

– Откуда стреляли? – спросил Дитрих.

Заметить это ночью, таща товарищей, было почти невозможно. Но Хугбранд заметил – из-за зелья концентрации.

– Оттуда, – показал он пальцем. – Лучник не останется на прежней позиции. Ражани, помоги барону.