Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
– Тебе нужна помощь? – спросил Линус
– Теперь уже нет.
– Покажи мне.
Я включила «Фэйстайм», переключила камеру телефона и сделала панорамную съемку, запечатлев устройство, трупы и убегающих существ. На экране Линус уставился в телефонную трубку. В свои шестьдесят лет, все еще подтянутый, с густыми волосами цвета соли и перца, Линус всегда имел техасский загар. У него были красивые и смелые черты лица, квадратная челюсть, обрамленная короткой бородкой, выдающийся нос, густые темные брови и темные глаза. Он легко улыбался, и когда он обращал на тебя внимание, ты чувствовала себя особенной. Если бы вы опросили десять человек, которые только что познакомились с ним, описать его, они бы все сказали одно слово – очаровательный.
Человек, смотревший на меня из телефона, был настоящим Линусом Дунканом, Превосходным, бывшим спикером Техасской Ассамблеи, сосредоточенным, зорким, его темные глаза были безжалостны. Он был похож на старого тигра, который заметил незваного гостя в своих владениях и точит когти, чтобы убить его. В трубке послышалось сухое стаккато, ритмичный тук-тук-тук, за которым последовал механический визг. Турели Линуса. Его атаковали.
Кто вообще мог напасть на Линуса Дункана в его доме? Он был магом-Гефестом. Он создавал смертоносное огнестрельное оружие из выброшенных скрепок и клейкой ленты, а в его доме было достаточно огневой мощи, чтобы уничтожить элитный батальон за считанные минуты.
Они напали на меня и Линуса одновременно. Эта мысль прожгла меня насквозь, как комета.
– Отключайся, – сказал Линус. – Иди прямо в «МРМ», займись делом Мортона, используй свой знак. Повтори.
– Отправиться прямо в «МРМ», показать знак и заняться делом Мортона.
Обычно Линус отправлял меня после того, как была выдана юрисдикция суда. За последние шесть месяцев мне пришлось использовать свой знак ровно один раз, чтобы взять на себя расследование ФБР. Сказать, что они были недовольны этим, было бы грубым преуменьшением.
– Я выслал файлы. – Линус повесил трубку.
– Там стреляли турели, – сказал Леон.
– Несомненно.
Мой кузен ухмыльнулся, без сомнения предвкушая очередную драку.
– Куда теперь?
– Отвези меня в «МРМ».
– Я поеду следом. – Корнелиус помчался на стоянку, Зевс следовал за ним по пятам, подпрыгивая, как чересчур восторженный котенок.
Я схватила устройство. Металлические кольца были скользкими от грязи и слизи. Я подошла к Носорогу, бросила устройство в корзину сзади и запрыгнула на пассажирское сиденье.
Вдалеке завыли приближающиеся полицейские сирены.
Леон выехал на дорогу. В зеркале заднего вида с парковки выскользнул «БМВ» Корнелиуса – его, вероятно, мы вскоре упустим из виду. Максимальная скорость вождения Корнелиуса обычно не была выше четырех миль сверх установленного лимита. «МРМ» находилась примерно в получасе езды, но зная Леона, мы доберемся туда намного быстрее, если позволит траффик.
– Позвонить Берн.
Кузен ответил на втором гудке и его голос зазвучал из динамиков Носорога, благодаря синхронизации телефона с машиной.
– На меня только что напали какие-то магические монстры. И на Линуса тоже.
– Он был с тобой?
– Нет. Он был в своем поместье. Прикрой нас, пожалуйста.
– Сделано. Тебе нужна помощь?
– Нет. У вас все в порядке?
– Все в порядке.
– Я тоже в порядке, Берн! – выкрикнул Леон.
– Это спорный вопрос, – ответил ему старший брат.
– Я перезвоню тебе позже, – сказала я и нажала отбой.
Мой телефон звякнул, сообщая о новом е-мейле. Я щелкнула на почтовый ящик. Сообщение от Линуса с прикрепленным видеофайлом. Файл был увесистым. Линус не потрудился его оптимизировать. Я нажала на загрузку… придется подождать.
– Я правильно понимаю? На Линуса напали, но ты не спрашиваешь, нужна ли ему помощь. Ты просто все бросаешь и отправляешься в «МРМ» браться за дело, о котором ты никогда не слышала. – Леон покачал головой.
– Да. Если бы Линусу нужна была помощь, он бы мне об этом сказал. – Похоже, дело Мортона было каким-то образом связано с нападениями.
– Однажды, тебе придется рассказать мне, что ты делаешь для Линуса Дункана, – хмыкнул Леон.
– Но тогда мне придется тебя убить, а ведь ты, как ты часто любишь напоминать, мой любимый кузен.
Леон фыркнул.
У большинства в нашей семье не было проблем с хранением секретов. Бабуля Фрида с мамой служили в армии, Бен сам по себе был немногословным, а Невада была правдоискателем. Она могла бы доверху наполнить их с Роганом особняк чужими секретами и при этом держать их при себе. Но вот Леон с Арабеллой жить не могли без сплетен. Они знали, что я делаю кое-что конфиденциальное для Линуса Дункана, но понятия не имели, что именно, и это сводило их с ума.
Я набрала личный номер Августина. Голосовая почта. Похоже, быстро встретиться с главой «МРМ» не получится – тот был занят. Но как и Леон с Арабеллой, он любил собирать информацию – чем эксклюзивнее, тем лучше. Мне лишь требовалось забросить крючок с наживкой и держать его перед ним вне его досягаемости.
– Это Каталина Бейлор. У меня есть важная информация по делу Мортона. Я должна встретиться с вами лично. Буду у вас в офисе через двадцать минут.
Я повесила трубку.
– Кто такой Мортон? – спросил Леон, слишком резко сворачивая за угол.
– Скорее всего Ландер Мортон. Превосходный геокинетик – очень старый, очень богатый, один из выдающихся застройщиков в штате.
– Ты откуда об этом знаешь?
Я знала, потому что сделала свое домашнее задание. У Линуса Дункана была долгая и насыщенная событиями карьера, и он даже не пытался скрыть тесные отношения между нашими двумя Домами. Я не была уверена, унаследуем ли мы его друзей, но точно знала, что мы унаследуем его врагов, поэтому выстроила биографическую базу данных вокруг Линуса, дополненную диаграммами, отражающими его отношения с различными Домами.
– Уйдя из армии, Линус взялся за политику. Ландер Мортон был его политическим противником. Первый законопроект, который Линус попытался представить на рассмотрение Ассамблеи, касался ограничений зонирования для различных Домов. Ландер Мортон этому воспротивился. Многие люди были у него в долгу, и он призвал их погасить счета. Вышло все гадко. Мортон дал интервью «Хроникам Хьюстона» и заявил им, что доверит управление Линусу, как только тот вытащит «мамкину сиську изо рта».
Леон поперхнулся.
– И сколько же было Линусу?
– Сорок два.
– И Мортону все сошло с рук?
– Он поквитался с Мортоном три года спустя. Они оба пытались купить одно здание, и Линус победил. Едва на контракте высохли чернила, как он купил страховку на случай землетрясения.
И досталась она ему очень дешево. Последнее естественное землетрясение произошло в Хьюстоне в 1910, рядом с Хемпстедом. Оно было настолько слабым, что в городе его даже не почувствовали.
– Компания Линуса переехала и спустя два месяца очень маленькое, но удивительно мощное землетрясение разрушило здание. Никто не погиб. Ассамблея и страховая компания провели расследование, по итогу которого Мортону выписали огромный штраф и отстранили от голосования в Ассамблее на три года. Что он на самом деле потерял – так это свою политическую власть.
Леон нахмурился.
– Так это Линус сводит старые счеты?
– Сомневаюсь.
Хотя это и не исключалось, но было маловероятно. Линус посвятил себя службе, сначала военной, затем гражданской. Использование своего служебного положения в мелкой политической склоке противоречило всему, что я о нем знала.
Видеофайл наконец-то загрузился, и я его открыла.
Некто пилотировал дрон над болотами. Яркие островки водорослей – изумрудно-зеленых, ярко-синих и неоново-оранжевых усеивали водную поверхность. Кое-где из болота торчали заброшенные здания, обвитые лианами и покрытые мхом. На темной воде цвели лилии, но вместо обычных белых или розовых, они были кроваво-красными, такими яркими, что почти сияли. Странные деревья раскинули свои ветви над болотом, сплетаясь в узлы и перекручиваясь между собой.
Где это было? Походило на какой-то инопланетный мир.
Дрон нырнул под дерево, покрытое длинными прядями причудливого мха, и вылетел на прогалину. Четыре шатких деревянных моста встречались на небольшом острове, поддерживающем остатки того, что когда-то, должно быть, было офисным зданием. Кто-то проложил самодельные линии электропередач, и несколько длинных кабелей сходились на небольшой опоре на вершине конструкции. Один из них поддерживал тело.
Оно висело над рекой, подвешенное за шею в петле из кабеля, тянувшегося из здания поблизости. Дрон повернулся, чтобы лучше рассмотреть труп. Мужчина около сорока лет, белый, темноволосый, одетый в брюки от делового костюма, разорванную голубую рубашку и черные туфли.
Камера дрона опустилась вниз, приблизила изображение, а затем переключилась на панорамную съемку, запечатлев тело снизу вверх.
Нет, на нем не было туфель – это его ступни были обуглены до черноты. Штаны ниже колен были в рваных дырах, края которых были залиты кровью. Кусок правого бока размером с дыню отсутствовал, рана была красной и неровной, кровь капала из того места, где она скопилась в полости тела. Обжигающий жар опалил мой позвоночник. Он страдал перед смертью.
Дыши. Это твоя работа. Выполняй свою работу.
Его лицо было ужасным месивом из крови и раздробленных костей. Левый глаз заплыл, а спинка носа съехала набок. Рот был открыт и с разбитых губ стекала зеленая слизь, пятная перед рубашки.
Сама жестокость зрелища вызывала тошноту. Я хотела закрыть глаза, просто чтобы этого не видеть.
Как кто-то мог сделать такое с другим человеком?
– Каталина? – встревожился Леон. – Ты в порядке? Что там?
– Это не Ландер Мортон. – Ландеру было восемьдесят три. Мертвый мужчина обладал темными волосами и телосложением кого-то куда более молодого.
Что это было? Где это было?
Серебристый «Альфа Ромео» пролетел мимо нас по улице.
Алессандро.
Мысль пронесла в моей голове, острая и обжигающая. Я постаралась тут же от нее избавиться. Алессандро уехал шесть месяцев назад. Он никогда не вернется.
– Это был не он, – сказал Леон. – В машине.
– Знаю.
– Будь это тот засранец, я бы его уже пристрелил. – Его голос был холодным и расчетливым. Леон был серьезен.
– Зачем тебе в него стрелять?
– Он разбил тебе сердце. На тебя смотреть было больно.
– Я сама разбила себе сердце, Леон. Он просто был молотом, которым я это сделала.
Леон поднял брови.
– Сильно сказано, Каталина. Но есть маленькая проблемка. Я там был. Он воспользовался твоими чувствами, чтобы ты ему помогла, а потом дал деру. Ты была в депрессии несколько месяцев. Знаешь выражение «Я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на свет?» Так вот, если он снова покажет свою физиономию, я это сделаю.
Лицо Леона приобрело то спокойное, сосредоточенное выражение, которое обычно находило на него, когда он зацикливался на своей цели.
Если достаточно отстраниться от того, что произошло между мной и Алессандро, все становилось на свои места. Моя магия изолировала меня со дня моего рождения. Если мне кто-то нравился или я хотела, чтобы меня заметили, они влюблялись в меня, полностью и безоговорочно. Вскоре питаемая магией любовь перерастала в одержимость, переходящую в жестокость. Я обучалась на дому вплоть до старшей школы, потому что каждый раз, когда я считала, что моя магия под контролем и пыталась учиться в обычной школе, случалась катастрофа.
Мои попытки завязать отношения были неуверенными и всегда заканчивались плохо. Мальчик в средней школе построил у себя в комнате святыню из моих использованных салфеток и пожеванных карандашей, и порезал себе запястья, чтобы не дать родителям ее разрушить. Его семья уехала из штата чтобы справиться с его одержимостью, а мне пришлось вернуться к обучению на дому. Герой футбола в старшей школе (ни с того, ни с сего меня заприметивший), запаниковал в конце нашего идеально милого свидания, ведь я уходила. Поэтому он схватил меня за волосы и попытался силой затащить в свою машину. Были и другие. Некоторым удалось выжить и остаться относительно невредимыми, но другим – нет. Несколько месяцев назад у меня не было ни единого друга вне моей семьи. К тому моменту я научилась контролировать свои силы, но продолжала жить в состоянии паранойи, боясь, что я могу не справиться и разрушить чью-то жизнь, заодно подвергнув опасности свою.
Где-то между пятнадцатью и двадцатью годами, я отчаянно нуждалась в друзьях. Я хотела бойфренда – кого-то, кто был бы замечательным, красивым, умным, мог поддерживать со мной разговор и понимать мои шутки. Кого-то, кто снял бы с себя пиджак и накинул мне на плечи, если бы мы попали под дождь. Я хотела связи – простого человеческого чувства, чтобы было с кем поделиться радостями и горестями. Поскольку красивые и остроумные принцы были в дефиците, я придумала его себе сама, соткав собирательный образ из романтических книг и девчачьих фантазий. А потом я наткнулась на аккаунт Алессандро Сагредо в Инстаграме.
В нем было все, что я представляла в своем принце. Умный, красивый, обаятельный. Он жил в Италии, был Превосходным наследником старого аристократического рода, плавал на парусниках по Средиземному морю и катался на лошадях в Испании. Мечтать о нем было невредно, так как мы с ним никогда бы не встретились.
Когда мне было восемнадцать, нашу семью вынудили стать Домом, и я оказалась лицом к лицу с Алессандро на испытаниях, доказывая, что я Превосходная. Он был таким же, как и в Инстаграме, и он меня заметил. Я так боялась, что приворожила своей магией, что когда он пришел приглашать меня на свидание, я сделала все, чтобы его оттолкнуть, и даже позвонила копам, лишь бы он был в безопасности подальше от меня.
Полгода назад он снова ворвался в мою жизнь. Беззаботный плейбой оказался полной противоположностью. Алессандро был жестоким, смертоносным киллером. Он пытался меня защитить, флиртовал со мной, ужинал с моей семьей. У него был иммунитет к моей магии, а значит, когда он сказал, что одержим мной, он действительно имел это в виду. Я ему нравилась такая, какая я есть.
Громадность всего случившегося вызвала короткое замыкание в том здравом смысле, что еще у меня оставался. У меня не было шанса. Я хотела спасти его от жизни наемного убийцы и освободить. Я хотела, чтобы он был счастлив.
Но тут расследование закончилось, как и его увлечение мной. Я пришла к нему признаться в любви и обнаружила, что тот пакует чемоданы. Он двигался к следующей цели в своем списке. Когда я спросила, вернется ли он, он сказал, что не хочет лгать. Было такое чувство, будто меня столкнули с высотного здания и я со всей силы впечаталась в землю.
Жесткое приземление меня пробудило. Он выбрал такую жизнь по определенной причине, и не планировал ее менять. И то, что он чувствовал ко мне, точно было не любовью. Если вы кем-то одержимы, вы не уходите. Вы остаетесь и изо всех сил стараетесь все наладить. Я была забавным развлечением на его пути куда-то еще.
Увлечению пришел конец. Было больно, но по словам сержанта Харта, курировавшего мои занятия по боевым искусствам, боль была лучшим учителем. У Алессандро был список людей, которых следовало убить, а у меня был Дом, которым нужно было управлять и дела «МРМ», которые нужно было перенять. Я месяцами была в депрессии, но я скорбела не о том, что меня бросил Алессандро. Я скорбела по старой себе. Чтобы появилась новая я, старая должна была исчезнуть, и убивать ее шаг за шагом было больно.
Алессандро стал катализатором для этого превращения. В конце концов, я даже смогла почувствовать некую благодарность за этот урок. Несмотря на болезненность, это была необходимая трансформация. Старая я убила бы нас всех. Сейчас же я довольствовалась решимостью. Я больше никогда не разрешу себе настолько увлечься. И я не позволю кузену пострадать из-за меня.
– Леон, если ты выстрелишь Алессандро, он поймет, что он ранил меня. Я не хочу, чтобы он понял.
Леон посмотрел на меня.
Я встретила его взгляд.
– В чем-то ты права, – согласился он и заехал на парковку.
Перед нами возвышалось здание «МРМ» – острый треугольный клинок из кобальтового стекла и стали. Пришло время заработать себе на зарплату.
Глава 2
Я шла по сияющему вестибюлю «Международных расследований Монтгомери» на полном ходу. Корнелиус с Леоном отставали от меня на пару шагов. Розочка восседала у Корнелиуса на плече, обняв его за шею крохотными лапками.
Охранник у металлоискателя заметил меня, и в его глазах отразилось узнавание.
– Добрый день, мисс Бейлор.
– Добрый день.
Я прошла через металлоискатель и продолжила идти к дверям лифта из нержавеющей стали. Корнелиус с Леоном шли следом. На лифте мы поднялись на семнадцатый этаж и двери тихо распахнулись, открывая перед нами глянцевый пол цвета индиго и белые стены. Слева находился зал ожидания с затемненным светом, льющимся через стену из синего стекла от пола до потолка. Прямо перед нами за стойкой ресепшена сидела Лина. Сегодня ее волосы были насыщенно-фиолетового цвета и собраны в консервативный гладкий пучок, красиво контрастирующий с ее темно-бронзовой кожей и голубыми глазами. На ней было безупречно скроенное оливково-зеленое платье-футляр, которое в сочетании с волосами делало ее похожей на стебель цветущей лаванды.
– Он вас ждет, – сказала она.
Я кивнула и повернула от ее стола направо, следуя изгибу белой стены. Позади меня Лина спросила:
– Могу я предложить вам какие-нибудь напитки, джентльмены?
– Не найдется ли у вас винограда? – спросил Корнелиус. – Для обезьянки.
– Конечно, мы найдем ей виноград, ведь она такая очаровашка, не правда ли? – проворковала Лина.
Прогулка по владениям Августина напоминала подводное плавание. Стена слева целиком была из кобальтового стекла высотой в два этажа, за которым вдалеке виднелся город. Голубой свет окрашивал бледный пол и стены, а узор стекла создавал идеальную иллюзию солнечного света, преломляющегося через водную поверхность. Это был своеобразный маленький мир вдали от всего, спокойный и умиротворяющий, и я дорожила той парой мгновений, когда могла им насладиться.
Я собиралась раскрыть свой официальный статус Августину. Обратного пути уже не будет.
Впереди проход перекрывала стена из матового стекла. Когда Августин хотел произвести впечатление, то проецировал на нее свою магию, разрисовывая ее сменяющимися узорами, наподобие морозного рисунка на окне. Но я уже бывала в его офисе, и у него не было необходимости меня удивлять. Стена оставалась красивой, но обычной. И сплошной. Похоже, Августин заканчивал какие-то дела. Пришлось подождать.
Я подошла к стене из кобальтового стекла и посмотрела на город внизу, огромное людское море. Башни из стекла, стали и бетона были его островами и айсбергами, потоки машин на улицах – стаями рыб, а в его глубинах, спрятанных в роскошных кабинетах, акулы в человеческом обличье управляли своими магическими империями.
В мире не всегда была магия. Да, были слухи и легенды, но ничего явного. Полтора столетия назад, полдюжины стран были заняты поисками лекарства от пандемии гриппа, охватившей земной шар. Они обменивались своими исследованиями и открыли сыворотку Осириса почти одновременно. Тех, кто принимал ее, в равной степени ожидал один из трех возможных исходов: смерть, превращение в монстра и гибель спустя пару лет, или же приобретение магических сил. Качество магии разнилось: у кого-то мог быть слабый талант, а кто-то мог стать Превосходным, способным высвобождать разрушительную силу.
Поначалу, сыворотку давали всем, у кого хватало смелости испытать на себе ее последствия. Никому и в голову не приходило, что раздавать случайным людям способности целиком сжигать городские кварталы и извергать смертоносную чуму – это плохая идея. Затем разразилась Мировая война. Восемь следующих лет стали известны как Время Ужасов.
Лорд Актон, историк девятнадцатого века, как-то написал, что власть имеет тенденцию развращать. По его словам, великие люди почти всегда были людьми плохими. Великие маги Времени Ужасов доказали его правоту. Они были мерзкими выродками, которые убивали других людей, как скот, потому что им так хотелось. Люди умирали тысячами. По всей планете вспыхнули восстания и бунты. Мир охватил пожар, и когда пламя наконец утихло, человечество усвоило три урока.
Во-первых, использование сыворотки Осириса должно было быть запрещено международным постановлением.
Во-вторых, магические силы оказались наследственными. Превосходные порождали Превосходных, что привело к образованию магических семей, именуемых Домами.
В-третьих, магическому сообществу пришлось найти способ стабилизировать себя. Во Время Ужасов погибли не только люди без магии. Более сильные маги охотились на более слабых магов, и те, кто совершал зверства, в конечном итоге предстали перед правосудием толпы. Независимо от того, насколько могущественен был отдельный маг, их всегда было намного меньше. Никто не хотел повторения беспорядков и массовых казней. Они были плохи для бизнеса, и, достигнув власти, Дома теперь хотели порядка и безопасности, чтобы пожинать свои плоды.
Дома собрались вместе и учредили Ассамблеи штатов, где каждый Превосходный имел право голоса. Ассамблеи штатов подчинялись Национальной Ассамблее, высшей власти в области магии. Национальная Ассамблея требовала, чтобы кто-то расследовал нарушения ее законов. Вот тут-то и пригодилось Управление Смотрителя. Официальным девизом Техасских рейнджеров было «Один бунт, один рейнджер». Национальная Ассамблея поддержала эту философию. В каждом штате был только один Смотритель, маг выдающейся силы, личность которого оставалась конфиденциальной. Каждому Смотрителю было разрешено иметь по одному ученику.
Линус Дункан был Смотрителем Техаса, а шесть месяцев назад я стала его заместителем. Произошло это почти случайно. Если бы вы спросили меня год назад, кто такой Линус Дункан, я бы сказала, что он друг семьи. Он был одним из двух официальных свидетелей при формировании нашего Дома и с того момента проявил к нам интерес. Он приглашал нас на барбекю на заднем дворе. Бывал у нас дома несколько раз. Он был как богатый дядюшка, которого все любили.
Теперь я знала больше. Линус Дункан был последней линией защиты между человечеством и ужасами, порожденными людьми со слишком большим количеством магии и слишком большой жаждой денег и власти. За последние полгода я видела вещи, из-за которых потом просыпалась посреди ночи в холодном поту. Все это и суровость Виктории Тремейн выковали из застенчивого человечка, робевшего от одного взгляда взрослых, новую версию меня.
Я стала заместителем, чтобы защитить людей, которых я любила. Независимо от того, сколько семейных обедов посетил Линус, насколько он любил нас и как часто приглашал весь Дом Бейлор на свое ранчо и в свой особняк, если я нарушу установленные для меня границы, он без колебаний устранит нас. Так что сколько бы милых комментариев ни делал мой кузен, я ему ничего не расскажу. Я буду подчиняться отданным приказам и выполнять свою работу.
Стеклянная секция скользнула в сторону. Превосходный Монтгомери наконец-то был готов меня увидеть.
Я прошла в ультрасовременный кабинет. Августин смотрел на меня из-за своего стола. Будучи Превосходным иллюзии, он мог выглядеть как кто угодно, в том числе и как я. Он же предпочел выглядеть полубогом. Его бледная кожа почти светилась. Лицо было мужественным, но поразительным по своей красоте. Практически белые волосы обрамляли его черты с невероятным совершенством. Если бы не проницательность в его зеленых глазах и очки с тончайшей оправой, люди бы поклонялись ему, увидев его на улице.
Полубог в костюме за три тысячи баксов заговорил.
– Мисс Бейлор. Чем я обязан вашему визиту?
Августин собирал информацию. Сохранение конфиденциальности моего статуса заместителя было в моих интересах, но без этого он никогда бы не передал мне дело. Я вошла в его офис и собиралась силой заставить его подчиниться. Это привело бы в ярость любого Превосходного, а мне еще понадобится его содействие на протяжении всего расследования.
Требовалось смягчить удар. Единственным способом это сделать было заставить его поверить, будто он вынуждает меня делать что-то, чего я не хочу. Это дало бы ему иллюзию превосходства.
– Я бы хотела, чтобы вы передали мне дело Мортона.
Августин откинулся в кресле и в его глазах вспыхнуло любопытство.
– И почему я должен это сделать?
– Я бы расценивала это как личное одолжение.
– Нет. Даже если бы я был склонен упустить эту выгодную возможность, я бы не оказал тебе такой услуги. Это дело – сплошной кошмар, что и объясняет его соразмерную цену.
– Пожалуйста, подумайте еще раз.
Августин пристально на меня посмотрел.
– Ты не дала мне для этого причину. Ответ по-прежнему «нет».
Ладно.
Я подняла руку, согнув ее в локте, чтобы он мог видеть мое предплечье, и сосредоточилась. Магия закрутилась сквозь мою кость и мускулы. Это походило на попытку сжать пальцами резиновое кольцо. Круг, сплетенный из стилизованной виноградной лозы, засиял сквозь мою кожу янтарным светом, открывая взору заключенную в нем пятиконечную звезду.
Августин заморгал. Какое-то мгновение он просто потрясенно глазел. Затем на его губах растянулась ленивая улыбка.
– Это многое поясняет.
– Мы можем пропустить формальности?
– Нет, что ты, продолжай. Я хотел бы полное представление.
Я вздохнула.
– Превосходный Августин Монтгомери, властью, данной мне Национальной Ассамблеей, я, Каталина Бейлор, заместитель Смотрителя штата Техас, настоящим заявляю, что владею всеми вопросами, касающимися Дома Мортонов. Вам велено предоставить мне всю информацию и оказать всю необходимую помощь в решении этого вопроса. Вы представите меня заинтересованным сторонам как представителя «МРМ» и сохраните высочайший уровень секретности в отношении моей истинной принадлежности. Национальная Ассамблея признательна вам за ваше согласие.
Я позволила знаку растаять.
Августин походил на голодного ребенка в кондитерской.
– Значит, Дункан – Смотритель?
Врать не имело смысла.
– Да.
– А Коннор знает?
Соперничество между Августином и моим зятем тянулось еще с их студенческих времен. Он спрашивал, знал ли Коннор, что Линус был Смотрителем или же что я была его заместителем? Чем меньше информации я ему дам, тем лучше.
– Поконкретнее, пожалуйста.
Августин щелкнул пальцами.
– Он не знает о тебе, но знает о Дункане. Дункан пытался его завербовать?
– Вам стоило бы спросить это у него.
– Пытался-пытался, а Коннор, должно быть, дал ему от ворот поворот, и теперь ты заняла его место. Это прекрасно. Я в восхищении.
– Если вы закончили злорадствовать…
– Я могу злорадствовать и работать одновременно. – Августин нажал на кнопку на настольном телефоне. – Зайди ко мне. Каталина, что тебе известно о деле Мортона?
– Ничего.
– Единственный сын Ландера Мортона, Феликс, был убит три дня назад. Он участвовал в проекте рекультивации вместе с представителями четырех других Домов.
– Что они рекультивировали?
– Дыру.
Джерси-Виллидж? Маленький городок, часть метрополитена Хьюстона, был затоплен много лет назад во время безрассудной попытки построить там подземку. Теперь инопланетное болото на видео обретало смысл. Но когда я была в Дыре последний раз, более трех лет назад, она выглядела как типичная зона затопления со стоячей водой и полуразрушенными зданиями, где наркоманы, бездомные и искаженные магией прятались среди заплесневелого мусора. Место совсем не походило на прорыв в потусторонний мир.
– Пять Домов подписали контракт, в котором оговаривалось, что они будут проводить расследование в случае смерти одного из них при подозрительных обстоятельствах. Каждый из участников имеет личный страховой полис, который не будет выплачен, пока расследование не будет завершено. Четыре оставшихся в живых партнера в настоящее время являются подозреваемыми. Они и Ландер Мортон приезжают сюда сегодня, чтобы встретиться с моим главным следователем.
Пятеро Превосходных, ожидающих первоклассного профессионального следователя, лучшего у Монтгомери.
– Сегодня когда?
Он улыбнулся.
Стена открылась и в кабинет вошла Лина.
– У мисс Бейлор встреча с пятью Превосходными, – заявил Августин. – Мне нужно, чтобы ты исправила… – Он махнул в мою сторону рукой. – Вот это.
Лина поджала губы.
На мне были спортивные сандалии, джинсовые шорты и топ на бретельках, покрытый пятнами пота. Пучок на затылке распался и волосы превратились в воронье гнездо, в котором наверняка торчали веточки – два часа назад я влезла на гигантское пекановое дерево, решив, что заметила там Розочку, и запуталась в ветвях волосами. Еще я взбиралась на крышу здания, чтобы заглянуть в дымоход, и пыль с сажей смешались с потом, придав моему лицу оттенок грязи. Мелкие царапины усеивали мои руки и ноги. Пурпурная кровь заляпала одежду. И вишенка на торте – тройная царапина от когтей на левом бедре, которую я отхватила в погоне за устройством. Она не была глубокой, но кровоточила, добавив засохшей крови к моему и без того сногсшибательному образу.
– Сколько у меня времени? – спросила Лина.
– Встреча через сорок пять минут, – ответил Августин. – Мне все еще нужно ввести ее в курс дела.
– Не могли бы вы ее зачаровать? – с надеждой поинтересовалась помощница.
– Нет. Ее ждет встреча с клиентом в трауре и полной комнатой Превосходных в качестве подозреваемых. Они распознают иллюзию. Она должна вызывать доверие и служить образцом честности.
Лина закатила глаза и взяла меня за руку.
– Идемте со мной.
Двадцать минут спустя я снова сидела в кабинете Августина, стараясь не шевелиться, пока Лина пыталась расчесать мне волосы. Душ в представительской ванной был действительно прекрасен, но оттирание крови с моей кожи заняло больше времени, чем я ожидала. На мне были светло-серые слаксы, белая блузка и полотенце, накинутое на спину, чтобы влажные волосы не запачкали атласный верх.
– С годами Дыра стала местом, куда сбрасывают магические отбросы, – начал Августин. – В настоящее время количество тайной материи в Дыре достигло критического уровня. Призванных существ, которые вышли из-под контроля своих призывателей, туда так и тянет, и теперь они размножаются в том болоте. Городской совет предложил выгодный контракт тому, кто сможет это исправить. В случае рекультивации Дыра могла бы стать районом ценной недвижимости, на который команда по рекультивации могла бы наложить свои лапы.
Овчинка стоила выделки. Бывший Джерси Виллидж был достаточно близко к центру Хьюстона, чтобы представлять собой ценность как для жилой, так и коммерческой недвижимости, а поскольку там жили только бездомные и наркоманы, не требовалось никаких затрат на их выселение. Любой, кто заполучил бы это место, мог построить там все, что душе угодно, и заработать на этом состояние.
