Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
– Это красавчик тебя так подлатал? – спросила доктор Ариас, обрабатывая порезы.
– Да.
– Он проделал неплохую работу. Чувствуется навык.
– Я передам ему, что вы считаете его красавчиком. Это его порадует.
Доктор Ариас улыбнулась.
– Думаю, он и так знает, что он красавчик.
Приехала Арабелла в компании Руны и двух наших охранников. Они привезли одежду и косметику. Я рассказала им о телекинетике и вытягивании Марата из болота, а затем Руна использовала свою магию для очищения моих порезов и случайно нейтрализовала заодно и противоядие, так что доктор Ариас выставила их обоих вон. С одной стороны, теперь мои раны были обработаны и возможность инфицирования была минимальна. С другой – я получила свой третий укол противоядия «просто на всякий случай» и судя по ощущениями, кожа на моем левом боку была готова слезть вместе с мясом.
Новость о существовании Бездны я оставила при себе, пока доктор Ариас не оставила меня отдыхать, и тогда я позвонила Линусу.
– Да? – Судя по звуку, он был в вертолете.
Я понизила голос.
– В Дыре обитает чужеродный разум. Он за гранью всего, что я когда-либо видела, и он враждебный.
Линус задумался на пару секунд.
– Ты хочешь, чтобы я закрыл проект?
– Пока нет.
– Держи меня в курсе.
Я нажала отбой и уставилась на телефон. Мне нужно было кровь из носу выбраться из этой постели. Было почти два часа дня. Шерил ожидала меня у себя в четыре. Но я жутко устала и у меня болело все тело.
Я взяла свою сумочку, которую принес мне Алессандро, достала из нее кусок мела и нарисовала круг подзарядки. Базовый круг для подзарядки был одним из простейших для рисования: большой круг, меньший круг внутри него, затем три круга во внутреннем круге, расположенные треугольником, и наконец, три круга снаружи напротив внутренней триады. За последние полгода я начала разрабатывать свою собственную версию рисунка. Однажды он станет Ключом, сложным кругом для подзарядки исключительно нашего Дома. Сейчас он был готов уже на две трети. Я рисовала его так часто, что у меня уходило меньше трех минут на его выполнение. В хороший день, когда у меня ничего бы не болело, как сейчас, я управилась бы и за половину времени.
Я разделась до нижнего белья, шагнула в круг, села и положила перед собой свой телефон. Я не хотела покидать круг, если придет какое-нибудь срочное сообщение.
Меловые линии ждали меня, инертные и такие приземленные. Я послала импульс силы через круг. Мел загорелся бледным серебром, посылая в воздух крошечные клубочки пыли. На меня обрушился прилив силы. Я расслабилась и открылась навстречу ей.
Перед уходом Руна рассказала мне, что ее подруга-эксперт изучила гироскоп, оставленный ей вчера Корнелиусом. Руне не понравились ее выводы, а мне они понравились еще меньше.
Как чужеродный разум мог оказаться в Дыре? Был ли он призван? За сто с лишним лет с момента применения сыворотки, никто никогда не находил в потустороннем мире интеллекта, равного человеческому, но это не означало, что его не могло быть.
Как можно было бы бороться с подобным разумом? Ментальным магам не удавалось скооперироваться тем же образом, что боевым. Наши сражения были дуэлями, один-на-один. Наличие более одного ментального мага ничем бы не помогло, потому что когда два разума сходились в схватке, они оказывались замкнуты, будто два рестлера вцепившиеся друг в друга и использующие каждую унцию своей силы, чтобы опрокинуть оппонента, не потеряв равновесием самим. Я не имела ни малейшего понятия, могла ли Бездна взаимодействовать не с одним магом. Вероятнее всего, она бы просто раздавила наши разумы один за другим, как топчущий яйца бык.
Прошел час, затем еще один. Я это едва заметила.
Звякнул телефон. Баг.
«Я нашел твое видео. Посмотри его сама».
Он отправил ссылку на частный сервер, который мы использовали для конфиденциальной коммуникации. Я вошла в него и проверила папку с файлами, где оказался единственный видеоролик. Я нажала на него.
Перед камерой раскинулась лужайка, пышущая свежей весенней зеленью. Древние камни, потрескавшиеся и потемневшие от времени, пересекали ее, ведя к рядам белых стульев, образующих проход. Вход в него обрамляли каменные пьедесталы с мраморными урнами, наполненными белым и розовым, а в его конце, в тени большого дерева, стояла цветочная арка на фоне далеких холмов.
Стулья занимали люди в одеждах белого и пастельного тонов. Должно быть, это была весенняя свадьба.
Гости смеялись. Справа мужчина развернулся, и облокотившись на спинку стула, болтал с двумя женщинами через ряд от него. Слева, красивый мужчина с белозубой улыбкой качал младенца на колене. Малыш хихикал и люди вокруг делали их фотографии. Мимо камеры пробежала стайка маленьких детей: девочки в белых платьях с рюшами, смешные мальчики в миниатюрных версиях взрослых костюмов. У арки ждал священник, единственный человек в черном. Он смотрел на собравшихся с легкой улыбкой. Это была счастливая сцена. Мне почти захотелось тоже там быть.
Я ускорила видео, вернувшись к нормальному воспроизведению, когда начало происходить что-то примечательное. Один из детей упал и расплакался, взрослые встали его утешать. Женщина замахала руками на другую женщину и показательно пересела на другое место. Из толпы доносился поток речи на итальянском, быстрый и приглушенный, но достаточно разборчивый, чтобы я могла понять некоторые фразы. Шутки о женихе, шутки о семейной жизни и наборе лишнего веса от счастья, подтрунивание о том, кто женится следующим.
Наконец, собрание притихло, и к алтарю прошел жених – стройный мужчина лет тридцати, с яркой улыбкой, красивым лицом и взлохмаченными волнистыми каштановыми волосами. За ним проследовали несколько дружков, первый из которых был высоким и широкоплечим, шедшим особенно легкой походкой. Со спины он выглядел в точь, как Алессандро.
Он повернул в сторону, заняв место рядом с женихом, и я увидела его лицо. Нет, не Алессандро. Слишком узкий подбородок, слишком тонкий нос, но что самое важное – отсутствие той напряженной сосредоточенности, которую я видела в глазах Алессандро. Алессандро слишком много раз видел смерть. Это сделало его жестким, и хотя он хорошо научился это скрывать, я видела это в нем, даже когда он казался расслабленным. Он был готов прибегнуть к насилию в любую секунду.
Этот же мужчина выглядел уверенным, что он может справиться со всем, что ему преподнесет судьба, и он не привык отвечать на все грубой силой, а значит, ему не так уж часто приходилось драться за свою жизнь. Он был Алессандро из Инстаграма, с очаровательной жизнью и пустячными заботами, и я не могла сказать, было это правдой или же видимостью. Если это было красивой картинкой, то Марчелло Сагредо был актером даже лучше, чем его сын.
Дружки переминались с ноги на ногу, ожидая. Я снова перемотала, пока по проходу не прошла невеста под руку с пожилым мужчиной, под знакомую всем музыку. Подол ее кружевного платья тянулся за ней по траве, ветерок развевал ее белую вуаль. Оператор передвигался между стульями, снимая ее выход. Она подплыла к алтарю – видение в белом с длинными черными волосами. Жених смотрел на нее зачарованными глазами. Свадьба, будто из сказки.
Началась церемония.
Жених произнес свою клятву.
– Io, Antonio, prendote, Sofia, come miasposa… и обещаю всегда быть верным тебе, в радости и в печали, в болезни и в здравии, любить и уважать тебя каждый день до конца моей жизни…
По проходу шагал мужчина, улыбаясь и выглядя так, будто он был одним из гостей. Он был высоким и крепко сбитым. Не бугрящимся мускулами, как бодибилдер, а скорее как атлет или солдат в хорошей форме. Оператор повернул камеру и заснял его лицо. Совершенно посредственное. Он мог быть американцем или европейцем. Светлые волосы коротко подстрижены, но не слишком. Загорелый, чисто выбритый, с невыразительными чертами лица – обычный нос, обычный рот, ни заметных шрамов, ни странного цвета глаз. Учитель, менеджер банка, продавец мебели. В нем не было ничего странного.
Привет, Аркан.
Жених нахмурился. Невеста обернулась и посмотрела на мужчину, ошеломленная неожиданным вторжением.
Аркан бросился вперед без всякого предупреждения. Один из его шагов превратился в мощный рывок, настолько быстрый, что я едва успела увидеть длинный нож в его руке. А затем отец Алессандро преградил ему путь.
Незнакомец нанес удар ножом. Марчелло скользнул в сторону, быстро и плавно, и молниеносным блоком перенаправил удар нападавшего. Он двигался так быстро, без колебаний, без промедления. Настоящие бои происходили мгновенно. Не было ни поклонов, ни прикосновений перчаток. Никто не дул в свисток и не звонил в колокольчик, и большинство людей, обученных боевым искусствам, замирали, хотя бы на мгновение, ожидая, что кто-то даст добро. Марчелло же нет. Это была не просто натренированность, это был опыт. Он уже сражался с нападавшим с ножом раньше, и побеждал.
Наемник замахнулся снова. И снова, Марчелло использовал его собственные движения против него, отводя нож в сторону.
Удар – блок.
Еще удар – блок.
Аркан был поразительно хорош, но Марчелло был лучше, и он об этом знал. Он искал уязвимость противника, но совершенно не спешил. И все остальные просто за ними наблюдали. Они боролись уже целых пять секунд, и никто не подскочил и не огрел плохого парня стулом.
Аркан с поразительной ловкостью перебросил нож в левую руку и полоснул им, уверенно и быстро. Каким-то образом Марчелло это предвидел и уклонился. Камера запечатлела его лицо – глаза сверкали, губы растянулись в оскале. Казалось, будто он в гневе, но я уже видела точно такое же выражение на лице Алессандро. Марчелло развлекался.
Прикончи его. Прекрати играть с ним и прикончи его.
Наемник ударил в опорную ногу Марчелло, целясь в коленную чашечку. Отец Алессандро отступил назад, уворачиваясь, и зарядил быстрый джеб в лицо противника.
Оу. Прямой удар в нос. Это должно было быть чертовски больно.
Видео застыло. Ничего не двигалось. Марчелло остановился, одна рука вытянута, пальцы готовы схватить. Слева, пожилой мужчина наполовину встал со своего стула, пойманный на середине движения. Справа, женщина застыла в крике, занеся руки на полпути ко рту.
Я нажала на паузу несколько раз. Таймер продолжал тикать, отсчитывая секунды. Видео не замерло. Каким-то образом, Аркан сумел погрузить всю свадебную церемонию в оцепенение.
Наемник отпрянул от прерванного удара ногой, его движения были плавными, почти ленивыми. Он поднял руку и перерезал горло Марчелло с демонстративно широким размахом, будто хвастаясь.
Марчелло смотрел прямо в камеру. Его шея должна была быть перерезана, но крови не было.
Я никогда в жизни не слышала о подобном. Никогда не видела и никогда не читала об этом. Как?
Убийца прошел мимо Марчелло, проскользнув между женихом и невестой. Кто-то нажал невидимую кнопку воспроизведения, и внезапно люди зашевелились. Человек слева рухнул на кресло. Пронзительный крик прорезал тишину. Марчелло сглотнул. Горячая, ярко-алая кровь залила его шею спереди.
Наемник посмотрел на невесту и пырнул жениха в грудь. Удар в сердце, прямо как по учебнику – легко понять, почти невозможно воспроизвести.
– Фрэнсис передает привет, – произнес киллер.
Жених рухнул на землю. Невеста развернулась и побежала от алтаря, сжимая в руках платье. Свадебные гости бросились врассыпную, опрокидывая стулья в нахлынувшей на них панике. Камера вздрогнула и замерла. Фотограф, должно быть, сбежал, оставив ее на треноге.
У алтаря Марчелло упал на колени, сжимая рукой горло. Между пальцев струилась кровь. Он осел на землю и повалился набок, в его взгляде читался ужас.
Одинокий мальчик стоял посередине прохода, глядя на Марчелло глазами Алессандро. Я понятия не имела, когда он там оказался.
Аркан уперся ногой в грудь жениха, вытащил нож, вытер его о пиджак жениха и пошел мимо Марчелло по проходу. Мальчик смотрел, как тот приближался. Он не шелохнулся. Он даже не моргнул, как маленький кролик, увидевший приближение волка. Его страх приковал его к месту, дрожа в его глазах.
Мое сердце билось слишком быстро. Я хотела дотянуться к нему сквозь видео, схватить его и убежать.
Аркан остановился возле него и опустил руку на плечо мальчика.
– Прости, малыш. Это просто бизнес.
Мальчик посмотрел на него остекленевшими глазами.
Киллер кивнул и пошел прочь.
Видео остановилось.
Во рту у меня образовался горький привкус. Мышцы на лице стянуло, слишком сильно сжимая и вызывая головокружение. Я закрыла глаза, выжидая, когда же это произойдет.
Такое чувство, будто я снова увидела, как умирает мама Руны, только еще хуже, потому что это был отец Алессандро, и Алессандро там был, испуганный и беспомощный. А это выражение на его лице…
Мои руки сжались в кулаки.
Как долго Алессандро стоял там, глядя, как его отец умирает?
Должно быть, ему казалось, что вся его жизнь оборвалась прямо там, на той лужайке. Должно быть, он был похож на меня. Я разделила свою жизнь на жизнь до смерти папы и жизнь после нее, за исключением мамы, сестер и кузенов, которые все любили меня. У него был дед, который называл его покойного отца идиотом. У него также были мать и братья, но он почти не упоминал о них. Всякий раз, когда он говорил о своей семье, это было с точки зрения обязательств. Это никогда не было связано с любовью.
Это должно было потрясти Алессандро. Вероятно, так оно и было. В какой-то момент он, должно быть, подумал о мести и ухватился за нее, как за спасательный круг. Потребность отомстить за отца стала его новой одержимостью, и она вела его по жизни. Теперь я все поняла. Должно быть, он полностью посвятил себя мести. Вероятно, он брался только за ту работу, которая соответствовала его цели – выследить убийцу отца.
Алессандро был отменным лжецом, но когда он сказал, что хочет меня защитить, он был искренен. И временами, думая, что я не замечаю, он смотрел на меня с диким, отчаянным желанием в глазах. Оно не могло быть ложью. Он смотрел на меня так, будто я была всем, что удерживало его в этой жизни.
Но он так долго жаждал этой мести, что даже если он говорил себе, что убийца его отца не важен, он обманывал сам себя. Алессандро не остановится, пока Аркан не будет мертв. Если выбор будет стоять между моей жизнью и смертью Аркана, что для него будет важнее?
Я не знала ответа.
Но я точно знала одно. Если у меня будет шанс убить Аркана, я им воспользуюсь. Я загоню его в угол и заставлю страдать. Он не просто убил отца Алессандро, он убил его детство, разрушил его семью, и пока он не будет за это наказан, Алессандро никогда не будет свободен.
Когда Алессандро появился в дверях моей комнаты, я уже успела стереть круг, принять душ, одеться, высушить волосы и закрепить их в узел при помощи шпилек.
Он переоделся в сине-серый костюм и белоснежную рубашку с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Костюм облегал его талию и делал шире плечи. Вместо того, чтобы преуменьшить свое телосложение, он его подчеркнул. Его волосы были зачесаны назад с лица, а легкая небритость привлекала внимание к его идеальной челюсти и чувственному рту. Он оставил дорогие часы в отеле. В сочетании с небрежно расстегнутой рубашкой и взлохмаченными волосами эффект был будоражащим. Он выглядел как человек, который весь день работал, а теперь был готов расслабиться, но более того, он выглядел готовым к близости. Я могла представить, как подхожу ближе, провожу руками по его твердой груди и сдвигаю пиджак, чтобы поцеловать его мускулистую шею и почувствовать шероховатость этой сексуальной щетины на моих губах.
Я знала, что это показуха, знала, что это не для меня, но увидев его, я ничего не смогла с собой поделать и просто пялилась на него несколько секунд.
– Ты приоделся для Шерил. – Мне удалось не выказать свое раздражение в голосе.
– Да. Твой макияж закончен. Ты собиралась уйти без меня?
– Нет, я ждала тебя.
Алессандро сощурил глаза.
– Что-то случилось, пока меня не было?
Каким-то образом, он почувствовал. Должно быть, что-то в тоне моего голоса или выражении лица это выдало. Мне нужно получше скрывать свои чувства.
– Да. Я получила третий укол противоядия и ноль обезболивающих, чтобы его пережить. Идем, пока моя сила воли не сдалась, и я не начала рыдать как маленькая девочка.
Мы шли по коридору к входной двери, когда он сказал:
– Каталина, я никому не позволю тебе навредить. Я тебя не брошу.
Несколько дней назад я бы ему не поверила. Он бросил меня в один из худших периодов в моей жизни, когда я больше всего в нем нуждалась. Но теперь я лучше его знала. Я все еще не понимала, почему, но Алессандро был намерен встать между мной и Арканом. И ради него я бы сделала тоже самое.
– Я знаю, – ответила я и заставила себя улыбнуться.
Глава 11
Алессандро снова настоял на том, чтобы вести машину.
– У тебя какие-то проблемы с тем, как я вожу?
– Нет.
– Тогда почему ты продолжаешь отбирать у меня ключи?
Он глянул на меня.
– Это держит меня занятым. Мои глаза на дороге, а руки на руле.
Я решила, что было бы неплохо заткнуться и отвернулась к окну.
Шерил Кастеллано принадлежал офис в Фелисити Тауэр недалеко от Западного кольца. Офис в современной 35-этажной башне шел в комплекте с привилегиями вроде частных лифтов, услуг чартерного вертолета, бесплатным доступом в стейк-хаус мирового класса и частной курьерской службой. Очевидно, показательная скромность Дома Кастеллано не распространялась на их рабочие помещения.
Я не хотела встречаться с Шерил прямо сейчас. Для этого разговора мне нужно было быть внимательной и бдительной, а вместо этого я все еще чувствовала себя усталой и слегка рассеянной из-за лекарств. Сегодня произошло слишком много всего, и это будет непростое интервью.
Отчет Берна о Шерил получился по его меркам довольно коротким, всего-то на двенадцать страниц. Глава Дома Кастеллано, сорок один год, вдова, двое сыновей и дочь – двадцати, восемнадцати и шестнадцати лет соответственно. Оба ее родителя скончались. Ее единственным живым родственником оставался ее дядя, также Превосходный аниматор. В двадцать лет она вышла замуж за Пола Ренфилда, Значительного аниматора, и он взял ее фамилию. Своего Дома у него не было, он был статистической аномалией, родившейся у Средних родителей, и умер немногим за тридцать от предшествующей сердечной недостаточности.
Дом Кастеллано заработал свое состояние в строительной отрасли, и среди пяти членов совета своими ресурсами Шерил уступала только Феликсу. Она казалась одержимой благотворительностью. Список организаций, в которые она внесла вклад, был длиной в милю: от Красного Креста до местного стипендиального фонда «Выдающиеся умы Хьюстона». Она входила в правления дюжины благотворительных организаций и благодаря своему богатству и безупречной репутации быстро продвигалась в высшие эшелоны элиты Хьюстона.
Если ее Дом и был когда-либо вовлечен во вражду, Берн не нашел никаких следов. Зная моего кузена, это жутко его бесило. Он изрядно потрудился для создания графика ее благотворительных пожертвований, который показал довольно крутой подъем.
Я снова проверила список ее благотворительных взносов. Что-то с ними было не так. Большинство людей выбирали несколько приличных кампаний для отчислений. Она же раздавала деньги всем подряд, всегда значительную, но не крупную сумму, и никогда не делала этого анонимно. Коннор и Невада жертвовали куда больше ее, но никто об этом не знал, поскольку они занимались благотворительностью ради нуждающихся людей, а не ради себя.
Мой телефон зазвонил. Альберт Равенскрофт хотел пообщаться по «Фэйстайм». Он всегда хотел говорить только по «Фэйстайм».
Я приняла вызов. На экране появился Альберт – высокий, улыбающийся и красивый по меркам «старого доброго парня». Идеально симметричные черты лица, мужественный подбородок, прямой нос, ясные голубые глаза, темные волосы, которые были бы волнистыми, если бы они отросли. Все, что свидетельствовало о хорошей родословной, деньгах, здоровом питании и куче свободного времени для занятий спортом. Он был умен и решителен, и хотел жениться на мне во что бы то ни стало, несмотря на ответ «нет».
Еще он был единственным человеком вне семьи, кто знал о Леоне и Одри.
– Я и не думал, что ты ответишь. Сегодня мой счастливый день. – Альберт улыбнулся. – Ты свободна сегодня вместе поужинать?
Мне требовалось больше информации, чтобы ответить на этот вопрос. Если он поделился с кем-то информацией о Леоне, я могла бы поужинать с ним, но ему бы этот ужин точно не понравился.
– Я еще не знаю.
– Значит, может быть? Буду считать, что так.
Рядом со мной, Алессандро пробормотал что-то себе под нос.
– В честь чего ужин? – поинтересовалась я.
– Ничего особенного. Я не видел тебя уже две недели и соскучился.
Скажи что-нибудь нормальное.
– Как мило.
Алессандро повернулся и посмотрел на меня. Я не обратила на него внимания.
– Когда ты будешь знать точно?
– Не знаю. Я работаю. До какого времени я могу тебе написать?
– Каталина, ты можешь написать мне в любое время. Если сегодня в час ночи ты решишь, что хочешь рамен, или бульгоги, или икру – напиши мне, и я за тобой заеду.
Если бы я захотела что-нибудь из этого, я бы заказала это себе сама.
– Леон передает привет.
Никакой реакции.
– Как он?
– Да знаешь, как обычно. Я напишу тебе позже. – Я помахала рукой и отключилась.
Алессандро менял полосы с хирургической точностью.
– Кто это был?
– Альберт Равенскрофт.
– Это из-за него тебе нужен тест на беременность?
– Что? – Его голос был настолько невозмутимым, что смысл его слов дошел до меня через секунду.
– Когда тебя ранили, ты сказала, что пройдешь любые необходимые тесты, включая тест на беременность. Это из-за него?
Да не будь идиотом.
– Я сказала, что сделаю тест на беременность, потому что каждый раз, когда с женщиной что-то не так, врачи заставляют ее делать этот тест. Я могу прийти в больницу с порезанной рукой и меня все равно отправят писать в баночку, прежде чем что-то сделать с самим порезом. Я не сплю с Альбертом, а если бы и спала, то это вообще не твое дело. – Я развела руками. – Я могла бы спать с половиной Хьюстона и это все равно тебя бы не касалось.
– Верно, но если бы ты спала с половиной Хьюстона, как бы ты вообще что-нибудь успевала?
– Я великолепно справляюсь с многозадачностью.
Он свернул на разворот, ведя Носорога под автомагистралью 610 к югу Западного кольца.
– Ты не права.
– Неужели?
– Твои отношения – это мое дело. Я пытаюсь тебя защитить.
– Я уже не первый месяц защищаю себя от Альберта и его предложений руки и сердца без твоей помощи.
Он свернул вправо на короткую улицу, оканчивавшуюся парковкой. Над нами высилось мерцающее здание – сплошной серый камень и окна множества этажей, отражающие голубое небо.
– Еще бы он не хотел на тебе жениться, – ледяным голосом заметил Алессандро.
– Прекращай выдумывать всякую ерунду.
– Он влюблен в тебя. Ты сказала «предложений», а значит, он просил тебя не один раз, и ты ответила «нет».
Уффф. То, что он делал предложения, совсем не значит, что он хочет на мне жениться… Нет, это глупо…
– И к чему ты ведешь? – Ну вот. Мило и ни о чем.
– Аркан связывается с ним и просит подсобить, а взамен Альберт может налететь на тебя, когда все станет совсем плохо…
– Налететь? Он тебе что, гриф-индейка?
– …и сыграть рыцаря на белом коне, когда ты будешь больше всего в нем нуждаться. Хороший план.
– Тебе нужно проверить голову.
– Какого он рода Превосходный?
– Перестань.
– Не важно. Я сам это выясню.
Мы заехали на парковку.
– Алессандро, с чего ты решил, что кто-нибудь стал бы ввязываться в нападение на такой опасный Дом, как наш, просто, чтобы на мне жениться?
Он припарковался и повернулся ко мне.
– Каталина, ты себя видела в зеркале?
– Я тебя умоляю.
– Ты показывала ему свои крылья?
– Зачем мне показывать ему свои крылья? Они-то тут причем?
– Причем, говоришь?… – Алессандро явно не просто удавалось контролировать свой голос. – В этом мире есть мужчины, которых ничто бы не остановило, чтобы быть с тобой. Ты прекрасная, ты одаренная, и если бы они знали, насколько ты опасна, они бы завалили тебя предложениями. Нет такого Дома, который не захотел бы добавить тебя в свой арсенал. А когда появляются крылья, обратного пути уже нет. Я лучший из известных антистази, но увидев тебя, я потерял дар речи и просто пялился, как идиот. Я мог бы простоять там целую вечность, слушая, как ты говоришь.
– Ты бредишь…
– Как думаешь, почему Бенедикт слетел с катушек? Он двадцать лет выживал в бизнесе заказных убийств, был умным и осторожным, а стоило тебе объявиться, как он потерял рассудок и вместо того, чтобы тебя убить, пытался неоднократно тебя поймать. Элитный наемник перестал соображать просто потому, что все мысли в его голове занимала только ты. Мне стало почти жаль этого ублюдка, прямо перед тем, как я его застрелил… потому что я понимал, что он чувствовал.
– У тебя иммунитет к моей магии и крыльям.
– Но у меня нет иммунитета к тебе.
Он должен был прекратить говорить мне подобные вещи.
– Для меня крылья не играют роли. И никогда не играли.
Я не хотела это слышать.
– И для Альберта крылья не важны. Я слышал его голос. Если ты его позовешь, этот парень примчится к тебе сквозь огонь и воду. Если ты позвонишь мне, а я буду по ту сторону океана, я…
– Хватит. – Я закрыла ему рот рукой.
Он умолк.
– Итак. Сейчас будет следующее. Я допрошу Шерил Кастеллано. Она опасна и для этого разговора мне нужны все мои мозги. Меня нельзя отвлекать. Ты можешь пойти со мной или остаться в машине. Хочешь пойти со мной? Да или нет?
Я убрала руку.
– Да.
– Спасибо.
Я вышла из машины и направилась ко входу. У меня не было времени обдумать все, что он только что сказал. Меня ожидала Превосходная и мне нельзя было ударить в грязь лицом.
Вестибюль Фелисити Тауэр блистал превосходными предметами современной роскоши. Акры белого мрамора с мягкими коричневыми прожилками стильно контрастировали с геометрическими колоннами из оникса. Грандиозная люстра с тысячами кристаллов Сваровски освещала со вкусом подобранную мебель. Оригинальные картины в изысканных рамах добавляли красок коричневым стенам. Застройщик нанял Дом гармонизаторов для выполнения дизайна интерьера, и вход в это пространство был похож на шаг в другой мир, место силы, привилегий и исключительности. Он был одновременно элегантным и гостеприимным, и, проходя через него, вы чувствовали себя трансформированными в члена элиты. Ваши плечи расправлялись, ваша походка приобретала уверенность, а когда вы встречались с другими, вы смотрели им в глаза, уверенные в своем праве быть рядом.
Мы прошли через охрану и назвали наши имена консьержу. Нас ожидали, и он провел нас к лифту. Люди останавливались и смотрели на Алессандро. И мужчины, и женщины.
Дело было не только в его красоте, но и в том, как он носил одежду, в его походке и выражении лица, в намеке на улыбку в уголках его губ. Он представлял собой недостижимый идеал, к которому они стремились – власть, достаток, молодость, красота… Идеальный наследник Дома. Я не сомневалась, что если бы мы чуть задержались, его бы завалили кучей визиток, ключами от гостиничных комнат и клочками бумаги с наспех написанными на них телефонными номерами.
Другой Алессандро мне нравился больше. Тот, который не старался притворяться, тот, у кого была смертельная магия и опасный ум. И который ругался, когда я не позволила ему отвезти меня в больницу, а затем латал мои раны на обочине дороги.
Консьерж перепоручил нас лифтеру, который взмахнул своей ключ-картой и доставил нас на шестой этаж. Мы вышли в длинный прямоугольный зал. Перед нами простирался черный мраморный пол в обрамлении стен цвета кофе с молоком. Затемненные окна приглушали свет в мягкое золотое сияние. Повсюду были расставлены пьедесталы из матового стекла с подсветкой из точечных светильников, в паре с цифровыми экранами размерами от планшета до небольшого телевизора. На каждом пьедестале красовался небольшой конструктор в лучах подсветки. Странно.
Алессандро поднял брови.
Мы двинулись вперед. Пьедестал слева вспыхнул, реагируя на наше движение. Конструктор на его вершине закрутился. Вспыхнула магия пурпурного цвета, и маленький механический зверь ожил.
Около фута в поперечнике и восьми дюймов высотой, конструктор казался старым и немного грубым набором металлических зубцов и шестеренок, смутно напоминающих крота с четырьмя передними конечностями, две из которых были нормальными лапами, а две другие, перевернутыми и прикрепленными к спине крота. Все четыре лапы были вооружены длинными изогнутыми когтями.
На стене позади крота включился экран, показав черно-белую фотографию молодого человека. На нем был темный костюм и светлый сюртук, а в руке он держал шляпу-котелок. Рядом с ним возвышалась массивная версия кротового конструктора, высотой в десять футов, с когтями размером с гигантские бульдозерные лопасти. Подпись внизу гласила: «Секондо Кастеллано, 1901 год, Копатель I».
С того места, где я стояла, мне было видно другие пьедесталы с их собственными фотографиями. 1912 год, Ползун I, многоножка со множеством лапок, каждая из которых способна поднять большой контейнер. 1927 год, странный зверь с прикрепленным к нему скребком, своего рода эквивалент бульдозера. 1932 год, причудливый мутант-кузнечик, способный поднимать силовые столбы. 1948 год, Копатель V, обновленный и усовершенствованный, чтобы быть более эффективным….
Мы были в личном музее Дома Кастеллано.
Алессандро обвел взглядом комнату и на его лице отразилась задумчивость.
– Что такое? – спросила я.
– Я никогда еще не стоял внутри чьей-то «американской мечты».
Семья иммигрантов, приехавшая в США, открыла свое дело, вырастив его в Дом стоимостью в миллионы долларов.
– Похоже, в некотором роде.
Мы двинулись дальше.
– Как-то раз мама сказала мне, что американская мечта – это жить лучше, чем твои родители.
– Думаешь, это так? – спросил он.
– Думаю, каждый понимает слово «лучше» по-разному. Кто-то хочет больше денег. Кто-то – больше времени.
– А чего хочешь ты?
Ответ пришел ко мне так быстро, что мне даже не пришлось думать.
– Безопасности. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Я хочу, чтобы они были защищены от атак – физических, магических и финансовых. Я хочу, чтобы у нас было достаточно денег для оплаты счетов, чтобы все могли позволить себе любимую работу и отпуск, если он понадобится. Чтобы наше благополучие не висело на волоске. Чтобы неприятности обходили нас стороной. Я хотела бы, чтобы у нас, как у Дома, была прочная репутация, вызывающая уважение, чтобы все могли вступить в брак, с кем захотят, без преодоления противоречий.
