Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Я закрутила свою магию внутри себя, наращивая ее.
Чудовище вынырнуло. Я глотнула воздуха и пропела короткую высокую ноту.
– Моё.
Разум Бездны и моя магия столкнулись. Зверь ушел под воду. Вода хлынула мне в рот. Воздуха не хватало. Я вцепилась в матрицу конструктора, борясь с туманным разумом на другом конце. Она ошеломленно смотрела на меня. Между нами мелькали образы – лицо Феликса, Феликс, стоящий лицом к болоту, Феликс, спрашивающий: «Зачем ты здесь?» – и ответ, пылающий в его голове в виде светящихся цифр: «162AC», еще образы, Шерил, Феликс, говорящий странным эхом: «Я нашел кое-кого, кто позаботится об этом», искаженный образ Линуса, а затем меня, колеблющейся, словно я была под водой.
У меня кончился воздух. Я знала, что бьюсь, мое тело сражалось чисто инстинктивно. Я вложила в эту связь всю свою магию, представляя, как умираю, как мое безвольное тело тонет в иле речного дна, исчезая полностью. Я показала Бездне свой конец и послала единственный сфокусированный поток с последней каплей энергии в моем изголодавшемся по кислороду мозгу.
Прекрати!
Чудовище вырвалось на поверхность со взрывом пены, будто огромный кит, и швырнуло меня вперед.
Воздух, боже ты мой, сколько воздуха.
Я приземлилась на бок на твердую землю. Боль пронзила мое израненное бедро, но я едва ее заметила, сосредоточившись на глотании воздуха насколько это позволяли легкие. Бездна зависла на краю моего разума, наблюдая.
Наконец, я села и закашлялась, сплевывая воду с примесью грязи. Во рту стоял мерзкий вкус. Я подняла голову.
Чешуерез-конструктор присел возле меня на все свои шесть конечностей. Белые края его лепестков слегка затрепетали и на меня уставился бирюзовый глаз.
Мы стояли на каком-то грязном берегу. Позади нас и наверху воздух наполняли звуки уличного движения, настолько приземленные, что казались нереальными. Я оглянулась. Над рекой возвышался высокий бетонный мост. Должно быть, это Вудуэй-драйв.
Конструктор подался вперед. Наши глаза оказались всего в каких-то дюймах друг от друга.
Мой разум заполнили картинки. Я сидела на листе огромной кувшинки, в окружении сияющих магией кроваво– красных лилий. Из воды вынырнуло щупальце и бросило передо мной жирную рыбину. Она забилась на листе, хватая ртом воздух. Все вокруг меня в Дыре пело – вода плескалась, тихий всплеск рыб, снующих под моим листом, кваканье лягушек, рев чешуерезов вдалеке, рык аллигаторов, пение птиц… Бездна пела мне серенаду звуками болота так, как она их слышала.
Ее разум окутал меня. Нет, не ее. Его. Это было определенно мужское сознание.
Вид устремился над водой к некоторым зданиям. Щупальце с металлическим наконечником вырвалось из грязи и пронзило охранника, стоявшего на дорожке. Мужчина забился в конвульсиях, пронзенный насквозь. Второе щупальце обвилось вокруг него и с головокружительной скоростью утащило в воду, через болото, туда, где сидела я. Щупальца подняли тело из трясины и показали мне.
Повсюду вокруг меня из-под поверхности поднимались отростки, некоторые большие, некоторые маленькие, некоторые с металлическими наконечниками, другие с длинными тонкими пальцами. Они разделывали охранника, как рыбу, бросая органы и плоть в трясину. Вода кипела от рыбы и других существ, что питались ими.
Отростки опустили окровавленные останки человека в воду и снова вытащили их, аккуратно отделив голову и позвоночник от тела. На поверхность вынырнул массивный клубок растений, и Бездна начал сплетать их вокруг головы и позвоночника. Появившийся более крупный и толстый придаток в форме луковицы, раскрылся и выделил жидкий металл на растения, обернув его, как ленту, вокруг формы, которую он создавал.
Еще одно тонкое щупальце вставило сияющее семя в аморфного конструктора. Сверкнула магия и новое чудовище зашевелилось, его тело стало уплотнятся, обретая цельную форму, казавшуюся смутно знакомой. Конструктор встал на свои четыре лапы. У него было четыре конечности, длинная морда, короткий хвост, пара висячих ушей…
Он выглядел как… как…
Бездна соорудил для меня подобие Тени размером с корову, и вложил в нее мозг мертвого мужчины.
Я отпрянула.
– Нет!
Изображение Дыры поблекло и исчезло. Чешуерез-конструктор вцепился своими передними лапами мне в ноги.
Регина сказала, что если выживет хоть один матричный узел, то Бездна сможет восстановиться. Это означало, что матричный узел был способен функционировать самостоятельно. Мне нужно было освободить этот узел от Бездны, иначе я окажусь на листе кувшинки посреди Дыры.
Я влила мою магию в матрицу существа. Моя злая бабушка могла бы с легкостью отсечь ее от Бездны, Невада тоже, но моя магия соблазняла, а не резала. Я могла лишь обернуть его матрицу своей силой и попытаться присвоить конструктора себе.
Конструктор потянул меня за ноги, волоча по грязи обратно к воде. Я обволакивала его своей силой, все туже и туже, слой за слоем, будто луковицу, пытаясь изолировать матричный узел от усиков разума Бездны. Если я позволю ему снова погрузить меня в воду, все будет кончено.
Существо потащило меня к реке.
Я тянула его к себе изо всех сил. Бездна вцепилась в конструктор, пытаясь вырвать его у меня. Это было все равно, что надеть собачий поводок на льва и тащить его за собой. Бездна был сильным, намного сильнее, но он был так далеко, а я была рядом.
Я выпустила свои крылья, и они развернулись за моей спиной, излучая магию. Я уставилась в бирюзовый глаз и запела.
– Спи, моя радость, усни!
В доме погасли огни;
Конструктор перестал тянуть.
Птички затихли в саду,
Рыбки уснули в пруду…
Власть Бездны над созданием стала ослабевать. Они оба слушали меня – один соблазненный, а другой очарованный.
Мышка за печкою спит,
Месяц в окошко глядит…
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Матрица конструктора прогнулась под давлением.
Я забыла следующий куплет, поэтому пропустила его и продолжила петь.
В доме все стихло давно,
В кухне, в подвале темно.
В лунный серебряный свет
Каждый листочек одет.
Кто-то вздохнул за стеной —
Что нам за дело, родной?
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Хватка Бездны соскользнула с разума конструкта и исчезла. Существо подвинулось ближе ко мне, его цветок светился, и обернулось вокруг моего тела, как ласковая собака. Его металлические чешуйки вибрировали, издавая мягкое механическое мурлыканье…
Сверху упало тело и приземлилось на верхушку конструктора во вспышке оранжевой магии. Алессандро размахнулся и вонзил меч Линуса в глаз твари. Конструктор распался на полосы металла и тростника.
Алессандро посмотрел на меня.
– Я оставил тебя одну на шесть часов, и что здесь уже творится?
Я кое-как встала на ноги.
– Я его захватила! Я отобрала его у Бездны, а ты…
Он поцеловал меня и мир закружился. Меня пронзил водоворот эмоций – облегчение, нужда, желание, возмущение – и я не знала, что выбрать. Возмущение победило.
Алессандро прервал поцелуй и прижал меня к себе, широко улыбаясь.
– Ты жива.
– Ты убил мой конструктор, – возмутилась я.
– Ты не можешь его оставить. Он плохой.
– Отпусти меня!
Я оттолкнула его и закачалась. Алессандро подхватил меня, на его лице отразилась тревога.
– Ты как?
Слова приходили одно за другим.
– Уставшая. Грязная. Мокрая. Побитая. Расстроенная. – Мой мозг внезапно разродился законченной мыслью, и я поспешила ее озвучить. – Сейчас? Среди всех возможностей, когда ты мог меня поцеловать, ты решил сделать это сейчас? У меня во рту грязь и водоросли.
Он снова усмехнулся, обнял меня за талию и наполовину повел, наполовину понес вверх по склону к узкому мощеному тротуару, ведущему к берегу. Мои ноги почти не двигались.
– Где ты был? – выдавила я.
– Разносил штаб-квартиру Аркана в Хьюстоне.
– Ты в порядке? – Он выглядел нормально, но это еще ничего не значило.
– Да.
– А Линус?
– Тоже.
– Они мертвы?
– Некоторые из них. Телекинетика там не было.
– Поверить не могу, что ты меня поцеловал. Совсем сдурел.
– Тебя утащило в реку чудовище. Так что не стоит меня винить.
Ага, конечно.
– Чего оно хотело?
– Меня.
– Она не может тебя забрать.
– Это он.
– Что?
– Это он, Алессандро. Он думает как раз наоборот. Он показывал мне картинки.
Острый укол боли пронзил мое правое бедро. Моя нога подвернулась, но Алессандро успел меня подхватить.
– Я могу тебя понести.
– Нет! – После этого поцелуя еще не хватало, чтобы он нес меня на руках.
Мы побрели по обочине.
– Что за картинки?
– В духе «произвести впечатление на первом свидании». Он показал мне свое гнездышко, продемонстрировал, что он хороший добытчик, и я не буду голодать, а затем показал, чем занимается на работе, и каким креативным он может быть.
Алессандро потрогал рукой мой лоб.
– Нет у меня жара!
– Ты ударилась головой?
– Нет! – Мы почти вышли на дорогу. – Он убил охранника и использовал его мозг и нервную систему, чтобы слепить двухметровую копию моей собаки.
– Самая жуткая история, которую я когда-либо слышал.
– Это ты ее еще не видел.
Мы дошли до моста и вышли на пешеходную дорожку, отделенную от шоссе узким барьером. «Спайдер» Алессандро ожидал нас в нескольких ярдах впереди.
– Тебе стоит сгрузить это все на Линуса.
– Так не выйдет. Он поручает мне работу, я ее выполняю. К тому же, что Линус будет делать с конструктором Сайто?
– Это что еще такое?
– Конструктор – живой, способный на самостоятельные решения, самовосстановление и рост, физический и ментальный. Он не должен существовать, но он в Дыре и сейчас готовит для меня прекрасный лист кувшинки и кормит рыб трупами, чтобы те разжирели, и он мог подать их мне на ужин.
Алессандро остановился. Я оперлась на него, повиснув всем своим весом у него на руке. Или так, или я бы шмякнулась лицом в тротуар.
– Неужели вся твоя жизнь будет такой, Каталина?
– Если повезет.
– Я серьезно.
– Я знаю.
– Giuro! Mi sembra di parlare al muro.
Значит, говорить со мной, все равно, что со стеной? Ладно.
– Da chepulpito!
У него отвисла челюсть. Да-да Алессандро, чья бы корова мычала.
К Алессандро наконец-то вернулся дар речи.
– Ma saiparlareitaliano?
Тьфу ты. Я ответила на итальянском.
– Думаешь, ты единственный человек в мире, способный выучить иностранный язык?
– Как долго ты его знаешь?
– Не первый год. – Я выучила язык, чтобы читать его посты на итальянском. – Если тебе интересно, понимала ли я все твои бормотания и чертыхания, и каждый раз, когда ты называл меня своим сокровищем или ангелом – да, я понимала.
Он выглядел так, будто его вот-вот хватит удар.
Я оперлась о капот «Спайдера». Мне придется впихнуть мое израненное тело в эту крохотную машину. Я переключилась на английский.
– Неужели так сложно обзавестись машиной нормального размера?
Алессандро открыл пассажирскую дверцу и буквально впихнул меня на сиденье. Он сел за руль, и мы поехали.
Он нажал на кнопку на руле и сказал:
– Позвонить Леону.
Что?
– Думаешь, ты единственный человек, который может позвонить своему кузену из машины?
Из динамиков раздался голос Леона.
– Ты нашел ее?
– Нашел. Она в порядке, но я везу ее к доктору Ариас.
Леон тихо выругался с облегчением в голосе.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Да. Не приезжай сюда. Здесь половина хьюстонской полиции и Сабрина в режиме берсерка.
– Ей понадобится смена одежды, – сказал Алессандро. – У нее встреча с Викторией Тремейн через девяносто минут.
Он помнил.
– Я пришлю ее с Жуком. Я хочу, чтобы она находилась в броневике. Береги ее.
– Непременно, – пообещал Алессандро.
Леон отключился.
– Как ты меня нашел?
– Я всегда тебя найду. Я же сказал тебе, что я тебя не брошу.
Он сказал это совершенно искренне, словно это была самая очевидная вещь в мире. Он пришел за мной. Даже если эта тварь утащила бы меня в реку, он бы нашел ее, убил и вытащил бы меня оттуда. Если Бездна унесет меня в пропасть, Алессандро последует за мной и вытащит оттуда.
Никто, кроме моей семьи, никогда бы не сделал этого для меня.
Осознание этого было слишком велико для меня, чтобы справиться с ним. Я тяжело опустилась на сиденье.
– Просто скажи мне.
– Я был там, когда ты договаривалась с Превосходными, поэтому знал, где ты будешь. Как только мы с Линусом закончили, я поехал в Дом Цзян и столкнулся с твоим кузеном и сестрой. Я увидел тропу, ведущую к реке, понял, что она тянет тебя обратно в Дыру, так что она будет двигаться на северо-запад против течения, и очень быстро подъехал к этому мосту.
– Почему у тебя мой меч?
– Он не твой, а мой. Это подарок от твоего… начальника.
Я посмотрела на него.
– Он сказал, что это прототип прототипа. Линус подумал, что он может мне пригодиться. – Алессандро состроил мину. – За исключением нулевого пространства, это откровенно дерьмовый клинок.
– Он обычно делает стрелковое оружие.
– Я заметил.
За окном проносился Хьюстон. Алессандро взял мою руку в свою и сжал ее. Я сжала его руку в ответ.
Глава 13
Исправительное Учреждение штата Шенандоа, прозванное Спа, маячило впереди, когда я вела Жука по плавно изгибающейся дороге. Четырехэтажный каменный форт, как роскошный отель, построенный из остинского известняка, возвышался десятифутовой стеной, и предлагал крытый бассейн, теннисные корты, беговую дорожку, тренировочное поле и сад. Богатые и могущественные не любят, когда им причиняют неудобства, даже в тюрьме.
Меня охватил тяжелый, непреодолимый ужас. Сегодня мне совсем не хотелось встречаться со своей злой бабушкой. Каждый раз, посещая шикарный загородный клуб, зовущийся тюрьмой, чувствовался так, словно попадаешь в пасть монстра. Было непонятно, выберешься ли ты оттуда живой. Никто, кроме меня, по-настоящему не понимал величину угрозы, которую она представляла, и пусть так и остается настолько долго, насколько это возможно.
К этому времени детектив Джиаконе должен будет донести все, что можно было сообщить о том, что Леона обвинили в убийстве Одри. Она захочет знать, что я собираюсь с этим делать. Мне придется ответить за разоблачение ее шпиона в полиции Хьюстона. Я так сильно измотана, а мне нужно быть собранной. Из-за этого я настояла на том, чтобы сесть за руль. Это должно было вернуть мне хоть какой-то контроль.
Сказать, что доктор Ариас не была рада меня снова видеть, было бы сильным преуменьшением – все равно, что назвать торнадо четвертой категории легким ветерком. Она сделала перевязку моих ран и прочитала мне серьезную лекцию, которую я по большей части пропустила мимо ушей, поскольку моя голова была занята другими мыслями.
Позвонил Муньос, чтобы удостовериться, что я получила травмы и была вынуждена покинуть место преступления, и сейчас действительно находилась в клинике. Доктор Ариас поговорила с ним, пока Сабрина выполняла роль рефери. В конце концов, Сабрина сама связалась со мной по телефону. Полиция Хьюстона определила, что это столкновение было войной между Домами, и позволила Леону и Арабелле уйти.
Берн привез мою одежду на Жуке – «Тойоте Тундре», которую бабушка Фрида выторговала в какой-то мудреной сделке, когда ее клиент не смог оплатить свой счет. Она немного над ним поколдовала, и теперь Жук был достаточно пуленепробиваемым. Алессандро смеялся целую минуту, увидев огромный черный пикап, но затем позволил Берну отогнать его «Спайдера» обратно к нам домой. Берн был слегка шокирован подобным развитием событий.
Я продолжала прокручивать в голове проблему с Бездной. В памяти всплыли слова Регины: «Вы должны его убить. Целиком».
Мне удалось украсть у Бездны матричный узел. Он не рассыпался, будучи оторванным от него и не перестал функционировать. Он продолжал восприниматься как Бездна, но только более слабой его версией.
Даже если бы мы заявились в Бездну со всей огневой мощью и магией, которые смогли бы собрать, мы бы не победили. На его месте я бы отделила от себя матричные узлы и отправила их в разные стороны. Такой узел легко спрятать где угодно. Он мог быть в конструкторе, его можно было закопать в иле в каком-нибудь укромном уголке Дыры или даже замаскировать под растение.
Одной силы здесь будет недостаточно. Бездна был слишком огромным.
– Я кое-чего не понимаю, – сказал Алессандро.
– Чего именно?
– Если Шерил связывалась с Арканом, и это она убила Феликса, то тогда у нее был доступ к сыворотке. Но я не думаю, что она использовала сыворотку сама. Это слишком рискованно. Если сыворотка дала бы осложнения, она могла бы умереть или стать искаженной, оставив свой Дом без главы, а своих детей – сиротами. Зачем так рисковать? Ее положение уже и так обеспечено.
– Не думаю, что она ее приняла. Скорее всего, Шерил дала ее конструктору.
– Сыворотка Осириса работает только на людях. Ранее ученые пытались давать ее животным и она их просто убивала.
– Да.
Алессандро нахмурился.
– Ты не задумывалась, почему это существо продолжает вытягивать мозги из трупов и встраивать их в создаваемые им конструкторы? Где оно этому научилось?
Твою мать.
– Твоя магия не работает на животных или конструкторах, – продолжил он. – Но она сработала на каком-то уровне на том существе. Хотя ни один конструктор не может обладать телепатией.
– Она вложила человеческий мозг в Кракена, – прошептала я. Только не это.
– Она хотела дать человеческую способность принимать решения, – сказал Алессандро. – Шерил использовала мужчину-телепата, засунула его в свою чертову игрушку, а затем дала ему сыворотку Осириса.
Я проехала на парковку мимо охраны.
– Если это станет известно…
Кто-то другой тоже сможет так сделать. Как бы ужасно и отвратительно это ни было, это работало, и кто-то другой мог попытаться так сделать. Регина была права. Шерил должна умереть, и как можно скорее.
– Я не могу думать об этом сейчас. – Я заглушила двигатель. – Мне нужно пережить следующий час. Ты будешь здесь, когда я закончу?
Глаза Алессандро вспыхнули холодным огнем.
– Даже если бы ты приказала мне уехать, я бы остался поблизости. Это существо зациклено на тебе. Оно снова попытается тебя заполучить, и в этот момент, я буду рядом.
Бабушка Виктория ожидала меня в саду. Она сидела за столом для пикника в окружении розовых кустов. Тяжелые соцветия обрамляли ее, словно она была бесценным предметом искусства. На ней был белый сарафан до середины щиколотки, с мелкими розовыми цветочками на лифе, которые постепенно увеличивались к краю подола. Ее плечи укрывала бледно-голубая шаль из узорчатого кружева. На ногах были кожаные сандалии с ремешками, а ногти были накрашены ярко-синим лаком. Ее серебряные волосы венчали голову стильной прической, а макияж был как всегда безупречен.
Единственным свидетельством того, что мы были в тюрьме, а не в каком-то английском поместье, был стол – тяжелая и уродливая конструкция из термопластика, с прикрепленными к нему лавками.
На столе стоял поднос с чайником и двумя чашками. Я подошла, взяла чайник и принялась разливать чай. Если я не буду во всеоружии, если позволю себе медлительность или скажу не то слово, бабушка нанесет удар. Она не станет мешкать, и мне очень повезет, если я окажусь единственной целью.
Я поставила перед ней ее чашку и села.
Виктория впилась в меня взглядом, в котором не было ни капли милосердия.
– Ты сдала Джиаконе.
Сразу к делу.
– Он был неуклюжим и слишком себя выдавал. Муньос уже его подозревал, а мне нужен был жертвенный агнец, чтобы установить с ним доверительные отношения.
Бабушка сощурила глаза.
– Или ты просто хотела убрать моего информатора с дороги.
Я улыбнулась.
– Почему бы сразу не убить двух зайцев?
Она пригубила свой чай. Я преодолела первое препятствие.
– Расскажи мне об этом.
Я вкратце пересказала ей события, касающиеся убийства Одри, начиная с визита Джиаконе с Муньосом и заканчивая тем, как Леон застрелил мага иллюзии, глядя ему в лицо.
– Ты нашла утечку? – спросила Виктория.
– Да. Леон рассказал Альберту Равенскрофту об Одри.
– Тебе нужно оружие, чтобы надавить на Равенскрофтов?
– Нет. У меня есть свое.
Виктория не сводила с меня глаз.
– Но ты медлишь.
– У меня на то свои причины. – Давить на Равенскрофтов было небезопасно. Я бы предпочла сделать это скальпелем, но вместо этого у меня был молот, и как только я сокрушу им их Дом, им останется только подчиниться или же начать войну. Я уже вела войну по многим фронтам. Мне не нужна была еще одна.
– Сейчас не время для реверансов. Если они попытаются ответить, я с ними разберусь.
Я отпила чаю. Я не испытывала любви к Альберту, но и ненависти тоже. Это будет неприятно.
– Тебе не должно это нравится, – продолжила бабушка. – Кто-то завладел конфиденциальной информацией и напал на твой Дом. Сделай это или это сделаю я.
– Если ты слишком натянешь мой поводок, я обернусь и укушу.
Я улыбнулась и наполнила ее чашку. Показывать перед ней слабость было все равно, что лить кровь в кишащие акулами воды.
Протянув руку, она взяла меня за подбородок, поднимая мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза. Я встретила ее взгляд и увидела одобрение.
– Умница, – одобрила Виктория Тремейн. – Не забывай, кто ты. Никогда не позволяй людям себя затравливать.
–. Я позабочусь о Равенскрофтах. – Если пойду по пути трусости и позволю ей вмешаться, то от Дома Альберта ничего не останется.
– Знаю, что позаботишься. – Она отпустила мое лицо. – Что там за дело с Дырой?
Перед глазами встал кабинет Линуса, его лицо, темные глаза. «Сделай мне это одолжение».
– Одолжение Линусу.
Меня коснулась магия Виктории, ох как тонко. Я была не против. Чтобы соврать правдоискателю, нужно сказать правду.
– Почему он им занимается?
– Погибший мужчина попросил его о помощи. Линус не успел его спасти.
Виктория закатила глаза.
– Как же это предсказуемо, с его-то самолюбием. Спасение сына соперника было бы как раз в его духе. Теперь глупец бросит все ресурсы, чтобы решить это дело. Безопасность Дома – вот твой приоритет. Если потребуется, отодвинь все остальное на второй план.
– Я взялась за работу. В этом деле замешаны «МРМ», и я не хочу обидеть Линуса, Августина или Мортона. Слишком много врагов и слишком мало выгоды.
– Мортон – это тигр с гнилыми зубами, но Линус ценен, а у Августина есть потенциал. Очень хорошо. Делай все, что необходимо.
– Я так и планирую.
– Казарян – простак, – сказала Виктория. – Цзян сделает все, чтобы сохранить лицо. Оба всецело преданы своей семье. Используй это, как рычаг. Пирс – бешеная стерва, но не дура. Она укусит, если загнать ее в угол, но ее семья и пальцем не пошевелила, чтобы взыскать с Адама за свой позор. Они ценят общественное мнение.
– Как насчет Кастеллано?
– Ее благотворительные взносы удвоились за последние полгода.
Моя бабушка уже знала все, что можно знать о проекте в Дыре еще до того, как я переступила порог.
Виктория наклонилась ко мне.
– Никогда не доверяй альтруистам. Люди существа эгоистичные. Раздавать деньги станет лишь тот, кто либо их не заработал, либо пытается купить ими себе почёт или отпущение грехов. Почёт у Шерил уже есть. Что она сделала, что теперь так отчаянно нуждается в искуплении?
Ты себе даже не представляешь.
Она посмотрела куда-то вдаль – губы поджаты, во взгляде тяжесть. От нее исходило разочарование, словно горячий воздух от асфальта. На какое-то мгновение я ее потеряла. Бабушка представляла свои пять минут наедине с Шерил. В Шерил Кастеллано было что-то, что она не знала, и это сводило ее с ума. Я не хотела знать, о чем именно она думала, но наверняка о том, как она раскалывает разум Шерил, будто орех, и выбирает ядро из скорлупки, ища лакомые кусочки.
Интересно, была бы она в ужасе или в восторге, обнаружив ее секрет?
– Я это выясню, – сказала я.
Виктория снова вернулась к реальности. Уголки ее губ слегка приподнялись.
– Это забег. Посмотрим, кто доберется до финиша первым.
Мы продолжили чаепитие. Еще одно препятствие позади.
– На каком сроке твоя сестра?
Не реагируй.
– Невада должна родить со дня на день. Ты бы хотела навестить ее в больнице?
Бабушка подняла брови.
– Дети Дома Роган меня не интересуют.
– Это твой правнук.
– Твой ребенок будет моим правнуком. Возможно. ребенок Арабеллы, если она останется с Домом. Дети Невады принадлежат Аррозе, так что пусть она с ними и нянчится. Меня они не интересуют. Конечно, если меня не вынудят рассматривать все варианты. Я уверена, найдутся способы использовать ребенка или его мать в моих интересах, если того потребуют обстоятельства.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
Меня прошиб озноб. Я дала ей отпор с Равенскрофтами, и теперь она дернула меня за поводок. Глаз за глаз, зуб за зуб.
– С ребенком моей сестры ничего не произойдет, – сказала я как ни в чем не бывало. – Ее роды пройдут отлично, и они вернутся с ребенком домой живые и невредимые.
Виктория улыбнулась.
– Или?
– Или я ударю в ответ, а затем самоустранюсь.
Исключение сулило презрение и избегание. Когда Дом кого-то исключал, такой человек становился изгоем. Моя бабушка хотела, чтобы Дом Бейлор выжил и для себя решила, что я была единственной, кто мог бы это обеспечить. Она решила ударить в уязвимое место, и мне пришлось ответить ей тем же.
– Считаешь, я могу так низко пасть?
– Несомненно.
Она усмехнулась. Этот смешок пробрал меня до пресловутых костей.
– Твой итальянец снова в городе.
Мы снова сменили тему. Условия были поставлены и приняты. Бабушка двинулась дальше.
– Да, в городе.
– Помни, что ты мне пообещала.
– Как я могу это забыть?
– Хорошо, – кивнула Виктория. – Он силен. Используй его, переспи с ним, если понадобится, но не вводи его в курс дела.
Меня уже достали советы от всех и каждого насчёт того, что мне делать с Алессандро.
– Помни, что ты принадлежишь своему Дому.
– Я знаю, – ответила я.
Мы пили наш чай.
– Бабушка, предположим у тебя есть группа людей на обширной территории со множеством путей отхода. Ты должна убить их всех до единого, но у тебя нет ресурсов оцепить их территорию. Чтобы ты сделала?
Виктория улыбнулась.
– Ты наконец-то начала задавать интересные вопросы. У этой группы есть лидер?
– Да.
– Тогда все просто, моя дорогая. Предложи ему то, что он хочет, и он сам сдаст тебе своих людей, чтобы заполучить желаемое.
Мне удалось продержаться до парковки. Проход через тюрьму уже стал ритуалом. Войдя туда, я с каждым шагом надевала на себя броню, облекаясь в образ внучки Виктории – холодной, расчетливой и безжалостной. Такой, как она. Такой, какую бы она одобрила. Выходя, я сбрасывала с себя эту броню кусками. Я не могла избавиться от нее окончательно. Бабушка наблюдала за мной, и если бы я пробралась в уборную выплакать стресс, она бы об этом узнала, и мне пришлось бы не сладко. Вместо этого, проходя через каждое помещение, я потихоньку избавлялась от напряжения. Выйти из сада, легонько вздохнуть. Повернуть за угол к главному коридору, сбросить часть доспеха. Дойти до ресепшена, оставить еще часть. Выйти из тюрьмы, выдохнуть, но не расслабляться, затем через парковку к машине, и еще две мили вниз к проселочной дороге.
Алессандро подъехал, как только я вышла. Я села в машину, и он тронулся, не сказав ни слова. Мы повернули направо и помчались по пустынной дороге. Я должна была просто ехать рядом с ним, но ритуал стал слишком укоренившимся. К тому времени, как в поле зрения появилась боковая дорога, я уже неглубоко и часто дышала.
– Поверни направо, – попросила я, запинаясь на словах.
Он послушался. Мы проехали еще пятьсот футов по пустынной проселочной дороге, скрытой от главной дороги деревьями. Посреди рощи находилась небольшая стоянка, едва достаточно широкая, чтобы развернуться. Я обнаружила ее во второй раз посещения бабушки, после того, как меня накрыла паника на стоянке, и я, полуслепая от слез, выехала на дорогу, отчаянно ища место, чтобы спрятаться.
– Останови здесь, пожалуйста.
Он въехал на стоянку и остановил пикап. Кровь стучала у меня в ушах. Мое дыхание стало слишком быстрым, меня пронзила боль в груди, горло перехватило, будто сжалась невидимая удавка. Трясущимися пальцами я расстегнула ремень безопасности и повалилась на спину. Мои руки дрожали.
Руки Алессандро сомкнулись вокруг меня
Я сделала глубокий судорожный вдох, больше похожий на всхлип. Я никак не могла набрать достаточно воздуха в легкие, и мне казалось, будто я умираю.
Он погладил меня по спине, жар его руки прожигал даже сквозь ткань моей блузки. Мы были как мороз и жаркое солнце.
– Я рядом, – прошептал он мне на ухо. – Это пройдет. Я с тобой. Ты в безопасности. Она нас не видит.
Я сосредоточилась на дыхании. Бороться с таким состоянием не было смысла. Я должна была позволить панике омыть меня и позволить ей пройти. Просто пережди. Это было страшно, это было похоже на смерть, но она не причинит никакого длительного ущерба. Я чувствовала такое и раньше, и после я была в порядке. Это тоже пройдет, и я снова буду в порядке.
Он обнял меня. Он не знал этого, но в тот момент я сделала бы все, что угодно, лишь бы удержать его.
Постепенно мое дыхание замедлилось. Я выпрямилась и откинулась на спинку сиденья. Алессандро стоял рядом со мной, все еще обнимая меня за плечи. Должно быть, он вылез из машины, обошел ее и открыл мне дверь, а я ничего этого не заметила.
И теперь он видел меня в момент слабости. Блин.
– Я в порядке, – сказала я. – Спасибо.
Он убрал прядку волос с моего лица. Его голос был тихим и теплым.
– Такое часто происходит?
– Нет. Только когда я встречаюсь с бабушкой. Говорить с Викторией – все равно, что бежать по краю бритвенно-острого лезвия. Иногда я поскальзываюсь, и она меня режет. Обычно все не так плохо. В прошлый раз я просто остановилась здесь и тихо сидела несколько минут.
– Что случилось сегодня, что все так плохо?
– Она хотела, чтобы я наехала на Альберта Равенскрофта и выяснила, не замешана ли его семья в нападениях на нас. Я воспротивилась, и она пригрозила навредить ребенку Невады.
Янтарные глаза Алессандро потемнели.
– Она бы навредила собственному правнуку?
– По ее словам, он будет внуком Дома Роган. Для нее он пустое место, как и Невада. У них с ней один талант, но Невада выбрала Коннора. Виктория никогда ей этого не простит.
Он наклонился ближе, его глаза изучали мое лицо.
– Почему ты ее любимица? У нее есть что-нибудь на тебя? Ты ей что-то обещала?
– Да, обещала.
– Что ты пообещала?
– Я не хочу тебе говорить.
– Это как-то связано со мной?
Он был слишком проницателен.
– Что случилось с тобой после того, как ты уехал? – Иногда лучшая защита – это нападение.
Алессандро скрестил руки на груди и прислонился к открытой двери. Солнечный свет просачивался сквозь деревья вокруг нас, рисуя светящиеся полосы на тротуаре и машине. Одна полоска поймала его, и на мгновение, прежде чем он сдвинулся с ее пути, он выглядел золотым.
– Я отправился на поиски убийцы моего отца. Тогда я был очень доволен собой.
– Был?
– Больше, чем сейчас.
– Как такое возможно?
