Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Мы все знали, что в один прекрасный день оставаться незамеченными больше не получится, и мы к этому приготовились, но до тех пор мы придерживались условий контракта.
Я села в одно из кресел-качалок. Сидение в них явно недооценивали.
– Почему нельзя достичь порога Сайто?
Регина рассмеялась.
– А я уже решила, что вы будете спрашивать что-то сложное.
– Мне просто нужно понять в общих чертах.
– Анимация – это многоуровневый процесс.
Регина подошла к кухонной тумбе, достала из нее что-то и поставила на пол. Это походило на чешуйчатое металлическое яйцо шести дюймов в длину.
Регина присела и отработанными движениями принялась чертить круг. Она нарисовала круг поменьше внутри большого, и заполнила пространство между ними чередой глифов.
– Первый шаг – это проектирование конструктора. Очень часто конструктор выглядят хаотично, словно кто-то складывает металлические или пластиковые обломки вместе наобум. На самом деле каждая деталь, входящая в устойчивый конструктор, тщательно просчитывается. Можно увидеть некоторые плохо собранные конструкторы, но такое обычно происходит, когда жизнь мага находится в опасности, и оживляются первые доступные компоненты в целях самозащиты. В этих случаях маг оживляет без круга с помощью чистой магии и должен поддерживать ментальный контроль над конструктором все время.
Она взяла яйцо и положила его внутрь круга.
– Определившись с дизайном, маг переходит к стадии анимации. Здесь компоненты объединяются при помощи магии в одно целое.
Из нее вылетела искра силы. Круг вспыхнул пурпурным. Фиолетовая молния вырвалась из края внутреннего круга и лизнула яйцо.
– Очень драматично, – сказала Регина. – Очень по-франкенштейновски.
Яйцо оторвалось от пола на четыре дюйма и зависло.
– По понятным причинам мы называем это стадией искры. Конструктор технически одушевлен. Теперь это сущность, а не просто набор частей. Большие конструкторы требуют больше магии, чтобы их оживить, меньшие конструкторы соответственно меньше.
– Значит, оно живое?
– Не совсем. Оно существует. С жизнью все куда сложнее. – Регина достала бутылку синего «Гаторейда» и предложила мне. – Будете?
– Да, не откажусь. – У меня пересохло во рту.
Она бросила мне бутылку, взяла другую, открыла ее и выпила.
– На стадии искры конструктор существует, но он ничего не может сделать. Вернее, он может делать все, потому что у него нет ограничений, и поэтому он ничего не делает. Чтобы сделать конструктор полезным, надо дать ему набор инструкций. Делай это. Не делай этого. Если условие выполнено, реагируй так.
– Если-тогда?
Она указала бутылкой на меня.
– Именно. Чтобы внедрить эти условия в конструктор, аниматор должен представить их и активно мысленно записать их в магическую матрицу конструктора. Например, я собираюсь запрограммировать конструктор, чтобы он принял позицию готовности, когда услышит слово «готово».
Она сосредоточилась. Пурпурная молния протянулась к яйцу, опутав его паутиной. Прошло мгновение. Еще чуть-чуть.
– Готово, – сказала Регина.
Яйцо превратилось в крошечного металлического дракончика.
– Это называется стадией обучения. И это самая сложная стадия в анимации.
– Выходит, если я хочу себе конструктор со сложными сценариями поведения, я должна представить себе различные ситуации и прописать их в разуме конструктора?
– В матрице, – поправила Регина. – У живых существ есть разум. Анимированные вещи имеют матрицы. Но в принципе ты права. Вот почему этап обучения является самой трудной частью процесса и занимает больше всего времени. Маг-аниматор ограничен своим воображением. Например, если вы делаете что-то, что перевозит товары из одной точки в другую, вы должны представить, что бежите по тротуару, по грязи, по траве, по снегу. А что будет, если там будет вода? Или препятствие, в виде упавшего дерева? Что произойдет, если на него упадет камень? Что произойдет, если дело дойдет до железнодорожных путей? Существует почти бесконечное разнообразие условий. Вот почему большинство конструкторов являются узкоспециализированными.
Регина сделала еще один глоток.
– Теперь мы подошли к серой зоне. Более высокопоставленные аниматоры способны создавать конструкторы, которые иногда реагируют на непредвиденные обстоятельства. Например, несколько лет назад конструктор, охранявший дом рядом с рекой, обнаружил упавшего в воду ребенка, прыгнул за ним и передал мальчика его матери. Средства массовой информации взорвались. Были громкие споры о том, развил ли этот конструктор способность к независимому мышлению.
– Это произошло?
Регина улыбнулась.
– Нет. Конструктор изначально был создан для охраны доков. Его обучали, что если груз падает в воду, он должен его поднять и вернуть владельцу. Существует довольно большая разница между грузовым контейнером и четырехлетним мальчиком, но указание, выданное раньше, должно было быть достаточно широким, чтобы соответствовать критериям «неожиданного объекта в воде». Разумеется, никто из магов-аниматоров не вмешивался в дискуссию. Мистика нашей магии должна быть сохранена.
Она поманила дракончика рукой. Затрепетав своими металлическими крылышками, он подлетел к ней и потерся о кончики ее пальцев.
– Вы его научили так делать?
Она кивнула и сказала:
– Я видела, как конструкты делают странные неожиданные вещи, но когда проводят анализ их поведению всегда объясняется их обучением. Просто маги-аниматоры – люди. Наше обучение несовершенно, и в нем гораздо больше искусства, чем науки. Иногда туда проникает шальная мысль, Иногда мы забываем, что учили их чему-то, а иногда условия выстраиваются неожиданным образом. Вот почему во время соревнований аниматоров мы выходим из себя и аплодируем, когда видим неожиданное умение, и широкая публика понятия не имеет, почему мы психуем.
– Так как это относится к порогу Сайто?
– Сайто вывел теорию, что если конструктор достаточно долго обучать, он, в конечном счете, обретет способность к самостоятельным решениям. Он утверждал, что это не конструкторы ограничены, а мы, их учителя. В конце концов, люди тоже действуют по схеме «если-тогда». Если что-то горячее, тогда не трогай его. Если хочешь пить, тогда выпей воды.
Как-то не очень понятно.
– Но мы можем выбрать выпить не воды, а скажем, «Гаторейд».
Регина кивнула.
– Теперь вы понимаете. Человеческий разум невероятно сложный. Мы совершаем миллионы решений даже этого не осознавая. Что-то заставляет нас перекатывать ручку между пальцев, пока мы думаем. Что-то заставляет нас отдавать предпочтение темному шоколаду вместо молочного из-за одного лишь вкуса и наоборот. Почему?
– Мы не знаем.
– Именно. Конструктор Сайто оценивал бы множество выборов в ответ на единственное условие, и затем выбрал бы тот, который посчитал наилучшим. Они просто не способны на подобного рода оценку.
– Что, если бы такой конструктор был сделан?
Регина вздохнула.
– Мы были бы мертвы. Он убил бы нас всех.
Я моргнула.
– Просто подумайте. Его первым приоритетом было бы выйти из-под контроля его аниматора, чтобы беспрепятственно принимать независимые решения. Как подросток сбегает из дома, потому что больше не признает родительский авторитет. Вторым его приоритетом была бы разработка метода ремонта самого себя. Он бы захотел научиться себя чинить. Третий приоритет – расширение. Он бы искал способ самовоспроизведения, но только частично, чтобы стать больше, ведь чем он крупнее, там сложнее его ранить или уничтожить. Помните, что он был создан человеком, и будет вести себя как человек с такими же приоритетами. Обрести независимость, обеспечить выживание, воспроизведение… Каталина, у вас очень странное выражение лица, которое мне совсем не нравится. Почему у меня такое чувство, будто мы больше не обсуждаем все это в теории?
Потому что все, что она только что сказала, описывало Бездну.
– Теоретически…
– Да?
– Был бы такой конструктор агрессивен по отношению к людям?
– Несомненно. Люди представляют угрозу. Он не хочет, чтобы его контролировали. Он не хочет быть уничтоженным. И он станет соперничать с нами за территорию и ресурсы. Каталина, конструктор Сайто сейчас в Хьюстоне?
– Да.
Регина распахнула глаза.
– Насколько большой?
– Примерно в квадратную милю. Сложно сказать.
– Он расширяется?
– Определенно.
– Вы уверены?
Я открыла холщовый мешок, достала одно из колец и показала ей.
– Он использует их для контроля призванных созданий вокруг него. У Руны есть эксперт, которая их изучила. На них нет следов инструментов или несовершенств. Это частично растение и частично металл. Она считает, что он был скорее выделен или выращен, нежели произведен.
Регина подошла и взяла кольцо, затем помахала рукой. Сияние тайного круга испарилось и металлический дракончик опустился на пол и поковылял к ней. Она подобрала его и усадила себе на плечо, где он тут же обвил хвостом ее шею.
Регина осторожно поместила кольцо в круг и подняла руку. Линии вспыхнули пурпурным цветом и их пронзил ослепительно белый импульс, растворивший пурпурное свечение. Круг погас.
– Я не могу его анимировать, – пробормотала Регина с невидящим взглядом. – Кто-то уже это сделал.
Я никогда не была так напугана оказаться правой за всю свою жизнь.
Регина повернулась ко мне.
– Вы видели этот конструктор?
– Я видела его часть.
– Вы почувствовали его матрицу?
– Нет, Регина. Я почувствовала его разум. Он походил на солнце в окружении звезд. Он смотрел на меня. Он коснулся моего сознания и установил контакт.
– Твою мать. – Регина посмотрела на меня. – Кто его сделал?
– Шерил Кастеллано.
– Не может быть. Она сильная, но отнюдь не изобретательная. Такое ей не по зубам.
Я посмотрела на нее и наконец-то озвучила смутное подозрение, витавшее у меня в голове с момента нашей с Алессандро схватки с конструкторами в Дыре.
– Я думаю, она дала ему сыворотку Осириса.
Регина крепко зажмурилась и сжала руки в кулаки.
Я подождала.
Она открыла глаза, подошла ко мне, наклонилась и взяла мои руки в свои, глядя мне прямо в глаза.
– Послушайте меня очень внимательно. Вы должны его убить. Целиком. Если это конструктор Сайто, то те звезды, что вы видели – это его матричные узлы. Если хоть один из них уцелеет, он сможет восстановиться и станет куда умнее и опаснее. Убейте его. Убейте и Шерил тоже.
Я попыталась отстраниться, но Регина крепко держала меня за руки.
– Патрисия говорит, что вам не нравится убивать, но если сказанное вами правда, вам придется убить Шерил. Эта сука сделала нечто, что может поставить нас под угрозу исчезновения. Ей нельзя позволить сохранить это знание. Она не может никому его передать, слышите меня? Поклянитесь мне. Поклянитесь мне или я прямо сейчас отправлюсь в дом своего кузена, потому что стоит ему об этом услышать, как он разорвет ее на части.
– Даю вам слово, что она не передаст его никому другому, – пообещала я ей. – Я буду смотреть, как она умирает. – Это было обещание, которое я могла сдержать. Наказанием за кражу сыворотки Осириса была смерть.
Регина расслабилась и отпустила мои руки.
– Я знаю, как убить Шерил. Как мне уничтожить конструктор?
Регина покачала головой.
– Понятия не имею. Любой конструктор, который вы натравите на него, будет разорван и ассимилирован. Если он такой большой, как вы говорите, Шерил не может его контролировать, а как только конструктор анимирован, ни один другой аниматор не может претендовать на него. Сожгите его, растворите в кислоте, взорвите. Делайте все, что должны, или он положит конец жизни, какой мы ее знаем.
Глава 12
Тень встретила меня у входной двери. Я взяла ее на руки и понесла с собой на кухню. Верхний свет был выключен, но светильник над столом заливал ее ярким желтым светом.
Стол был пуст. Странно. Было еще не поздно.
Я прошла на кухню. Бабуля Фрида стояла у открытого холодильника, изучая его содержимое с кислым видом.
– Я пропустила ужин?
– Сегодня вечер остатков, – сказала бабуля.
– А.
Вечер остатков означал, что проголодавшись, все заглядывали в холодильник и доставали оттуда все, что могли найти.
– Осталось что-нибудь хорошее?
Она покачала головой.
– Половинка курицы гриль без кожи и монгольская говядина, которую ты приготовила два дня назад, правда, мясо уже разобрали и там осталась только луковая подливка.
– Так дело не пойдет. Я нам что-нибудь приготовлю.
– Тебя не было весь день, – отмахнулась бабуля. – Может еще осталась парочка хрустящих пицц?
Я опустила Тень на пол, проверила морозилку и вытащила оттуда пару пицц. Бабулины глаза загорелись.
– Идеально.
Сунув пиццы в микроволновку, я включила таймер, и присоединилась к бабуле за столом.
– Как поживает сломанный танк?
– Я обнаружила проблему, – сказала бабуля Фрида. – Он не работает, потому что он не сломан.
Я удивленно моргнула.
– Видишь ли, я не могла понять, в чем загвоздка. Танк твердил, что с ним все в порядке, вот только фильтровальная система не работала. – Бабуля Фрида выдержала театральную паузу для большего эффекта. – Россияне прилепили на фильтры защиту.
– Каким образом?
– На оригинальных фильтрах есть штрих-код. Я думала, что это ценник. В фильтровальной системе есть маленький сканер, и если он считывает неправильный штрих-код, то блокирует работу всего танка. Чтоб этим затейникам долго икалось.
Я рассмеялась.
– Кто ставит защиту на фильтровальную систему? – возмутилась она.
– Российская имперская армия, судя по всему. Будешь теперь заказывать российские фильтры?
– Фигушки. У меня есть пять фильтров, идущих в комплекте с танком – более, чем достаточно, чтобы Берн смог вычислить последовательность. Завтра утром он напечатает мне штрих-коды на стикерах, я приклею их на фильтры и посмотрю, как это сработает.
Я поставила локоть на стол и подперла подбородок ладонью. Проводить время с бабулей Фридой – все равно что завернуться в мягкое теплое одеяло после холодного дня.
– Что? – спросила бабуля.
– Ничего. Просто рада быть дома.
Ее лицо смягчилось.
– Неважно выглядишь, детка. Тяжелый день?
– Можно и так сказать.
– Как все прошло?
– Я обнаружила, что в болоте обитает неразрушимый конструктор. Мне нужно убить его и женщину, которая его сделала, иначе миру придет конец.
– Я не об этом, – махнула рукой бабуля Фрида. – Как все прошло с Алессандро?
Бабулю Фриду, как всегда, интересовало самое важное.
– Понятия не имею.
– Что значит ты понятия не имеешь? Почему он уезжал? Куда?
– Он преследовал убийцу своего отца.
– И? – Бабуля замахала руками. – Мне нужны подробности! Он его убил?
– Не думаю.
– Что случилось?
– Я не спрашивала.
– Почему нет? – возмутилась бабуля.
– Потому что с ним что-то произошло и это сломало его изнутри. Он уже не тот человек, что был прежде. Он отвечает на все мои вопросы, поэтому, если я спрошу, он мне расскажет.
– Так почему бы не спросить?
– Потому что я изо всех сил стараюсь оставаться к нему равнодушной.
– А если не останешься, то что случится?
– Нам обоим будет плохо.
Бабуля пристально посмотрела на меня.
– С каких пор ты стала такой трусихой?
– Все намного сложнее.
Если Алессандро уйдет, это меня раздавит. Я знала это и уже смирилась. Если он останется, все будет еще хуже. В этом я не сомневалась. Он хотел меня так же сильно, как и я хотела его. В конце концов один из нас поддастся и откроет эту дверь, и что потом?
Алессандро был Сагредо – наследником традиционного Дома, магической династии, насчитывавшей множество поколений. Какие бы ни были у него натянутые отношения с семьей, он никогда не оборвет их полностью. То, как его лицо смягчилось, когда он говорил о своей матери, дало мне понять, что рано или поздно он к ней вернется. Он попытается стать версией своего отца, уважаемым главой Дома с женой и детьми.
Я не смогу стать этой женой.
Алессандро захочет меня заполучить целиком. Я тоже не смогу его ни с кем делить. Он попросит выйти за него замуж, а мне придется разбить ему сердце и ответить «нет». Ради меня он может отказаться от своей мести, которая управляла им и сделала таким, какой он сейчас, но мне пришлось бы его отвергнуть.
Я не могла так поступить. Я не могла причинить ему такую боль. Я сделаю все, чтобы не ранить его.
– Что бы ни случилось, это закончится разбитым сердцем, – пробормотала я.
– Ты этого не знаешь. – Бабуля Фрида постучала указательным пальцем по столу. – Есть что-то между тобой и этим мальчиком. Вы говорите друг с другом, будто состоявшаяся пара. Он вернулся сюда не просто так. Он вернулся сюда к тебе.
И теперь у меня был выбор – разбить свое сердце или его. Я выбирала свое.
– Не закатывай глаза, юная леди. Я знаю мужчин.
Я отмахнулась.
– Слишком много информации.
– Он смотрит на тебя, как Тень смотрит на бекон по утрам. Ты смотришь на него, будто тебе приходится надевать на себя смирительную рубашку каждый раз, когда он рядом. Вы попытались расстаться, но фокус не вышел, потому что даже дикие лошади не смогут оторвать вас друг от друга.
– Бабуля, с его возвращения не прошло и двух суток. Когда ты успела это все увидеть?
– Я подсмотрела через камеры наблюдения, как вы разговаривали на улице.
Как только это все закончится, нам нужно купить новый дом. Там, где у меня будет хоть капелька уединения.
Бабуля Фрида стукнула кулаком по столу.
– Послушай меня, дуреха! Большинство мужчин даже не могут поддерживать с тобой разговор, потому что твоя голова соображает быстрее их. С ним же ты говоришь ему два слова, а он схватывает на лету то, что ты имеешь в виду. У тебя есть достаточно много шансов установить контакт с человеком. Ты всегда можешь уйти, Каталина, это самое простое. Я не хочу, чтобы ты оттолкнула его и потом жалела об этом всю оставшуюся жизнь.
– Бабуля, я уже взрослая. Я сама во всем разберусь. Я люблю тебя, но тебе пора перестать совать нос в мои отношения.
– Ну, я уже пенсионерка. Я прожила долгую жизнь, и когда я оглядываюсь назад, я не жалею о том, что сделала. Я сожалею о том, чего не сделала, о том, что не воспользовалась шансом. Потому что вернуть их не получается. По крайней мере, дай ему шанс.
Звякнул таймер на микроволновке. Я взяла две разделочные доски и переложила на них пиццы.
– Никто не говорит, что ты должна выйти за него замуж.
Я порезала пиццы и поставила разделочные доски на стол.
– Ты меня слушаешь?
– Да, бабушка.
Я поставила на стол две тарелки.
Бабуля Фрида покачала головой.
– И откуда только у меня взялись все эти хитровыдуманные внуки?
– Генетика.
– Но-но, – пригрозила мне пальцем бабуля и взяла кусочек пиццы.
Я подмигнула ей и укусила свой ломтик.
Берн вошел на кухню.
– Пахнет едой.
– Здесь и тебе хватит, – сказала я.
Он направился к шкафчику за тарелкой.
– Я проверил статистику по Дыре. Она стабильно разрасталась, прибавляя от трех до пяти футов в год. Три месяца назад, скорость эрозии выросла в четыре раза и она перестала быть равномерной. Полосы земли исчезают в случайных местах. Это неестественно.
Бездна расширяла свою территорию. Если бы она просто осталась в Дыре, ее можно было бы удержать, но этого не произойдет. Как сказала Регина, Бездна будет расти, потому что она больше не была конструктором. Она стала живой. Жизнь расширялась, поглощала и снова расширялась. Холодная, скользкая волна беспокойства пронзила меня, волоча за собой тошноту. Мы должны были остановить ее, и я понятия не имела, как.
Берн принес две тарелки. Я посмотрела на них.
– Ты же понимаешь, что это глупо, правда?
Берн пожал плечами и потянулся за кусочком бабулиной пиццы. Она шлепнула его по руке.
– Руки прочь от моей пиццы! Возьми себе свою.
Я встала.
– Можешь взять мою. Меня все равно мутит из-за противоядия.
Бабуля непонимающе моргнула.
– Зачем тебе понадобилось колоть противоядие?
– Люблю тебя, бабуля, мне пора.
Я сбежала и направилась в свою комнату. Мое тело отяжелело и было уставшим. Почистить зубы и переодеться казалось практически подвигом. Я все равно заставила себя это сделать, а затем позвонила Марату.
– Казарян, – ответил он.
– Это Каталина Бейлор. Мне стала известна природа существа в Дыре. Марат, вы должны закрыть проект.
– Об этом не может быть и речи, – отрезал он. – Я дал вам все, о чем вы просили.
– Дело не в расследовании, а в вашей безопасности. Создание в Дыре чрезвычайно опасно. Оно продолжает расширять Дыру и скоро нападет на вас.
– С каждым днем простоя, мы только глубже проваливаемся в финансовую яму.
– Вашей жене и детям нужны вы или гора денег? Мой отец умер, и я сделала бы все, чтобы просто провести с ним еще один день. Пожалуйста, сверните работы. По крайней мере, пока мы не выясним, как его можно убить. Прошу вас.
Он тяжело вздохнул.
– Ладно. Завтра я выведу оттуда наших людей.
– Спасибо.
Я нажала «отбой» и забралась в постель. Тень запрыгнула следом, три раза покрутилась на покрывале и устроилась у меня в ногах.
– Что нам делать? – спросила я у нее.
Тень забарабанила хвостом по покрывалу.
Как бы мне хотелось, чтобы рядом был Алессандро, и я смогла поцеловать его и почувствовать его объятия. Я скучала по нему так сильно, что это ранило.
Всем позволительна минутка слабости, и я решила не корить себя за это. Вместо этого я закрыла глаза и уснула.
Я вышла на кухню в восемь, и первым делом включила электрочайник. Кто-то уже согрел в нем воду и засыпал черный чай в мой маленький стеклянный заварочный чайничек. Такого почти никогда не случалось.
Я налила горячей воды в заварочный чайник, повернулась и посмотрела на трех человек, сидящих за кухонным столом. Корнелиус, Леон и Арабелла уставились на меня в ответ. Все трое были одеты по-деловому. Корнелиус выбрал темно-синие брюки и светло-голубую рубашку с закатанными до локтей рукавами. С его воротника свисали темные очки. Невада сказала мне, что, когда они впервые встретились, Корнелиус выглядел с иголочки. За те три года, что он работал с нами, его стиль превратился в хорошо-одетый, но непринужденный. Он всегда носил официальную одежду, но каким-то образом умудрялся выглядеть в ней небрежно.
Арабелла выбрала синее платье с глубоким вырезом, который чудесным образом не обнажал декольте. У него были слегка приподнятые плечики и линии, которые больше напоминали тренч, чем платье, с лацканами, облегающими рукавами, которые она закатала, и юбкой длиною до середины бедра. Она стянула все это легким золотым поясом, который должен был быть броским, но умудрился выглядеть элегантно, сочетаясь с золотыми туфельками на высоком каблуке. Волосы обрамляли ее лицо великолепными волнами, макияж годился для профессиональной фотосессии, а на спинку стула она повесила светло-розовую сумочку. Солнцезащитные очки в золотой оправе сидели у нее на голове. Это был убийственный наряд, и она собиралась использовать его по максимуму.
Леон был одет в светло-серые брюки, сшитые наподобие джинсов, спортивную куртку и серо-голубую рубашку. Он причесался, но не побрился, и его щетина была как раз подходящей длины, чтобы быть модной. Леон никогда не интересовался модой и обычно был чисто выбрит. Не прошло и суток с тех пор, как мы узнали о смерти Одри.
Я налила чай в чашку, подула на него и отпила.
Сестра подняла тарелку.
– Хочешь маффин?
– Куда вы втроем собрались?
– Я хотел бы сопровождать тебя на интервью с Татьяной, – сказал Корнелиус.
Арабелла подняла телефон.
– Здесь вопросы Стивену Цзяну, над которыми я очень долго работала. Я буду молчать, как рыба. Просто хочу там присутствовать.
Я посмотрела на Леона.
– А ты?
– Я устал сидеть дома. Поеду с вами ради вашей защиты.
Ему пришлось провести дома всего один день.
Я отхлебнула чая.
– Я все понимаю, но почему вы все в голубом?
Троица переглянулась.
– Вы это запланировали? А я должна руководить?
Арабелла раскрыла рот.
Мой телефон зазвонил. Я подняла руку, жестом давая знак помолчать, и поднесла трубку к уху.
– Я позаимствую твоего итальянца, – заявил Линус. – Тебе придется обойтись без него.
Что еще значит «позаимствую»?
– Надолго?
– Пока мы не закончим.
Он мне не скажет. Чем бы они не занимались, это было опасно, потому что Линусу Дункану не требовалось прикрытие. Он сам был прикрытием, ударной группой и полевой артиллерией в одном лице. Меня пронзила тревога. В ушах застучал пульс. Должно быть, Линус просчитал шансы и решил, что ему понадобится Алессандро. Я хотела, чтобы они оба вышли из этого живыми.
– Вам нужна моя помощь?
– Нет.
Уфф.
– Мне нужно поговорить с вами о Дыре.
– Это пока подождет. Продолжай.
Он повесил трубку. Я поборола желание долбануть телефоном о стол. Это было очень сильное желание, и мне пришлось себе здорово сопротивляться.
Я посмотрела на троицу в голубом. Я должна была дать Корнелиусу шанс поговорить с Татьяной. Арабелла не могла превратиться в черте города, не вызвав панику у народа и серьезные проблемы у нас, как у Дома. Если объявится телекинетик, наличие Леона будет означать разницу между жизнью и смертью.
– Не мог бы ты поехать с нами? – попросила я.
Особняк Пирсов располагался на двух живописных акрах парка за Уилкрест драйв, к северу от Вестхеймер роуд. В отличие от большинства Домов, магам-пирокинетикам было запрещено владеть коммерческой недвижимостью внутри кольца платной дороги Сэм Хьюстон, из-за их склонности устраивать пожары. Даже за пределами кольца, муниципальные правила предписывали определенное расстояние между их зданиями и другими строениями, поэтому дом Пирсов возвышался посреди парка в гордом одиночестве.
Шестиэтажное сооружение, построенное в 1980-х годах, напоминало костяшки домино, сложенные по бокам и прислоненные друг к другу, так что каждый прямоугольник выступал немного дальше от предыдущего. Построенный из красного, как закат, гранита с черными пятнами и прожилками, он смотрел на мир рядами черных окон от пола до потолка. Все это выглядело зловеще, как какая-то темная крепость.
– Вы достигли вашего пункта назначения, Бастиона зла, – огласила Арабелла, выбравшись из машины.
– Занимаем наш дозорный пост, – сказал Леон и направился к ближайшей лавочке.
Мы все согласились с тем, что явиться в офис Татьяны вчетвером было бы чересчур. Это был бы сигнал, что мы ее боимся, поэтому будет достаточно нас с Корнелиусом.
– Повеселитесь там. – Арабелла села рядом с Леоном и вытащила свой телефон.
– Через сколько мне бежать вас спасать? – спросил Леон.
Корнелиус придержал дверь, и из машины выпрыгнул Банни. Доберман пинчер стал в стойку и понюхал воздух, слегка подергивая ушами. Его мощная грудь была скована мускулами под черно-коричневой шкурой.
– Не думаю, что нас придется спасать, – улыбнулся Корнелиус. – Если мы не выйдем через полчаса, подождите еще немного.
Мы с Корнелиусом направились по извилистой дорожке к зданию. Корнелиус шагал быстро. Банни, должно быть, почувствовал исходившее от него напряжение, потому что практически приклеился к хозяину-анимагу, не отставая ни на шаг.
– Мы здесь за информацией, – вполголоса сказала я.
– Я не забыл, не беспокойся. Как бы я ни презирал Дом Пирсов, я не отступлю от своих профессиональных обязанностей.
Прошлым вечером я отправила ему на е-мейл подробное письмо, обрисовав ситуацию с Шерил. Задачей на сегодня было выяснить, не помогал ли ей кто-то еще.
– Я поговорил с сестрой, – продолжил Корнелиус. – Она ходила с Татьяной в одну школу. Питер, старший брат Татьяны, поздно раскрылся. В полной мере его магия не проявлялась до одиннадцати лет. До этого момента Татьяна, будучи старшей Превосходной, воспитывалась, как будущая глава Дома. По словам Дианы, Татьяна рассказывала ей, что день, когда Питер проявил себя Превосходным, был самым счастливым днем в ее жизни. Лично я с ней особо не общался.
Интересно.
– Все, с кем я говорила, утверждают, что у нее взрывной характер.
– Это может быть нам на руку.
Непременно.
– Спорим на доллар, что она не удержится и выпустит пламя.
– По рукам, – согласился Корнелиус.
Мы прошли через стеклянные двери и направились на проверку к охране. Высокий охранник-латиноамериканец посмотрел на Банни, но не стал к нему приближаться.
– Это служебное животное, сэр?
– Да.
В руках анимага, доберман был не просто собакой. Он был заряженным дробовиком, готовым расправиться с его обидчиками в мгновение ока. Я видела, как он прикончил динозавроподобного призванного монстра, который был в три раза больше него. Банни просто подпрыгнул на два метра и вырвал твари глотку.
Охранник кивнул.
– Мне нужно сделать его фотографию.
– Конечно, – ответил Корнелиус. – Банни, улыбнись.
Банни ощерился чащей зубов.
Три минуты спустя, обзаведясь пропусками, мы поднялись на лифте в офис Татьяны на пятом этаже.
Я представляла себе вишневое дерево, черное стекло и разнообразное пламя, вылетающее из пола. Вместо этого я увидела белые мраморные полы, светлые стены, комнатные растения и тонны солнечного света, струящегося сквозь огромные окна.
Татьяна сидела за бежевым столом, отлитым в виде цельного куска пластика эргономичной формы. На столе стоял компьютер, двухфутовая скульптура в виде языка пламени, сияющая красным и оранжевым, и миленький котенок из матового стекла, с голубыми глазами и украшенными блестками кончиками ушей.
Вот она, наглядная разница между Шерил и Татьяной. Обе были примерно одного возраста и достатка. Обе учились в одних и тех же школах. Обе управляли многомиллионными компаниями и хорошо справлялись. Но Шерил скорее бы умерла, чем поставила хорошенькую фигурку котенка себе на стол. Она тщательно контролировала свой имидж. Татьяне было плевать, что думают о ней другие люди, потому что ей не нужно было ничего доказывать. Она была сильной и уверенной в себе, и если она хотела, чтобы у нее на столе был котенок с блестками на ушах, он у нее был. Мне жаль того, кто осмелился бы ей сказать, что это непрофессионально. Такое шоу стоило бы увидеть.
Увидев нас, Татьяна встала и обошла вокруг стола. На ней было платье цвета морской пены с квадратным вырезом. Ее макияж был нанесен мастерски – не слишком много, не слишком мало. Она скрутила волосы в узел, закрепив его карандашом. Ее ноги были босыми, сброшенные темно-коричневые туфли валялись под столом.
Татьяна скрестила руки на своей пышной груди, посмотрела на Корнелиуса, а потом на меня.
– Хороший ход – привести его сюда.
– Она меня не приводила. Я привел себя сам, – сказал Корнелиус.
– Ну конечно. Как дела у Дианы?
– У нее все хорошо.
Татьяна кивнула на кресла.
– Присаживайтесь.
Я заняла кресло слева, Корнелиус сел справа. Банни улегся на пол у ног Корнелиуса и принялся сверлить Татьяну взглядом, будто та была коброй. Она посмотрела на пропуск, прицепленный к его ошейнику. Уголки ее губ приподнялись, угрожая растянуться в улыбку. Татьяна спохватилась и посерьезнела.
– Давай начнем с 15 июля, – начал Корнелиус.
Татьяна присела на край стола.
