Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
– Фууу, – скривилась Арабелла. – Кто-нибудь, заберите это у нее.
Невада сощурила глаза. Большинство книг о беременности, которые я прочитала, предупреждали о переменах настроения в последнем триместре. У Невады шла сороковая неделя и она была спокойна, как удав. Она заявила, что набрала сорок фунтов, (что ничуть ее не замедлило), и если бы у нее были перемены настроения, мы бы все это заметили. Она была спокойной, иногда пугающей, самой собой, и взгляд, которым она одарила Арабеллу, заставил бы пятерых Превосходных с моей встречи хорошенько подумать.
– Тронешь мои огурчики – и ты труп.
Я села на стул рядом с Невадой. Она протянула руку и погладила меня по спине. Должно быть, Леон уже доложил всем о наших приключениях с монстрами и поездкой в «МРМ».
Арабелла прищурилась в ответ.
– Ты уже на девятом месяце. Разве ты не должна быть мягкой, довольной и сияющей? Когда мы уже увидим хоть какое-нибудь сияние?
Арабелла явно нарывалась.
Невада прикончила огурец и облизала мед с кончиков пальцев.
– У меня болит спина, ребенок внутри не прекращает пинать меня по почкам, мне нужно по-маленькому каждые пять минут, у меня судороги в ногах, и я не могу сама выбраться из постели. Я должна перекатиться на бок, что сейчас намного сложнее, когда мой муж где-то в Российской империи, и не может меня поддержать. А как прошел день у тебя, молодой, стройной, красивой и беззаботной? Почему ты не сияешь?
Арабелла показала язык и вернулась к своей тарелке. Что-то было не так.
– Что случилось? – спросила я у нее.
– Ничего не случилось.
– Что-то случилось.
Арабелла закатила глаза.
– Мне не дадут покоя в этой семье.
Нет, не дадут.
– Что случилось?
– Какой-то парень врезался в меня сзади на своем «Тахо» на Уилкрест Драйв.
Все дружно перестали жевать.
– Ты в порядке? – спросила Невада.
– Я в порядке, Детка тоже, он просто отскочил от моего бампера.
– Черта с два бы он не отскочил, – вставила бабуля Фрида между откусыванием тако. – Это 7,5-миллиметровая баллистическая сталь.
Арабелла любила свой красный «Мерседес». Мы купили его ей подержанным, и с момента получения прав она уже успела побывать в трех авариях. Это был уже четвертый раз. После нападения на наш склад элитного отряда наемников, бабуля Фрида пыталась уговорить ее переключиться на что-то более «разумное», но сестра отказалась, ведь в бабулином понимании разумным было ездить на танке. Бабуле пришлось довольствоваться модернизацией «Мерседеса» броней класса VPAM 7. Она увеличила мощность двигателя, чтобы компенсировать добавленный вес, и теперь «Мерседес» рычал, как стая голодных львов.
– Что ты делала на Уилкрест? – спросила мама.
– Мне захотелось устричных начос из «Кайджанской кухни».
Глаза Невады на секунду приобрели мечтательный блеск.
– Ох, звучит аппетитно.
– Я и тебе прихвачу в следующий раз, – пообещала Арабелла.
Леон уронил вилку в тарелку и замахал руками.
– Так что там с аварией?
– Да ничего. Он вышел из машины. Я тоже. Я была в распрекраснейшем настроении, потому что я подкрутила волосы и на мне был мой сарафан.
И это была моя младшая сестра в двух словах. Если на ней сарафан, а волосы накручены – это значит, мир у ее ног.
– Он вышел, посмотрел на свою решетку, а затем схватился за волосы и начал орать, что это не решетка радиатора, а утильсырье. Он обвинил меня, что я вожу мамину машину, не умея водить, и обозвал меня ТП. А его друзья в машине ржали и тыкали в меня пальцем.
– Так он просто кричал на тебя? – Невада подалась вперед, посерьезнев.
– Еще как.
– И что ты сделала? – спросила Невада.
Арабелла вздохнула.
– Знаете, что я сделала? А ничего. Я стояла там, как идиотка, и слушала, как он на меня орет. Даже не знаю, что на меня нашло. Я же не нюня.
Три года назад, Арабелла бы взорвалась. Она бы превратилась прямо там, напротив «Кайджанской кухни», утрамбовала бы «Тахо» и прокатилась на нем, как на скейте, вверх и вниз по улице. В этот раз мы избежали крупных неприятностей.
– Как выглядел водитель? – спросила я.
– Не знаю. Я плохо его рассмотрела. Блондин, хорошо сложенный, спортивного типа, вероятно, лет двадцати пяти – двадцати восьми, от ста шестидесяти до ста восьмидесяти фунтов, около пяти футов десяти дюймов, чисто выбрит, черная футболка с серым контуром Техаса на ней, шорты-карго цвета хаки, морковно-красные «Найки» с белыми шнурками, фальшивый Rolex. Да еще и не самый лучший. Он ехал на черном «Шевроле Тахо», может быть, 2012 года или около того, с небольшой вмятиной на бампере со стороны водителя. В машине было еще три человека.
– Ты сделала фото? – спросила я.
– Нет, – процедила Арабелла сквозь зубы. – Как я и сказала, я просто стояла и позволяла ему орать на меня. Он даже не дал мне свою страховку. Раз уж он так убивался о своей решетке, я посоветовала ему продать его паленый Rolex и купить себе новую. Он начал чертыхаться, и тогда я сказала, что пора вызывать копов. И он сразу уехал. Это было случайное происшествие. Я больше не хочу об этом говорить. Мы говорили о Неваде. Когда там Коннор возвращается домой?
Серьезно? Это был удар ниже пояса.
Неделю назад Коннор получил известие, что один из солдат, с которым он служил, был замешан в похищении в России. Он был в составе спасательной команды, которая не вернулась на базу. Алан был одним из шестнадцати солдат, которые вместе с Коннором выбрались из джунглей Белиза. Мой зять ради них готов на все, но Невада могла начать рожать в любой день, поэтому он колебался. Так что моя беременная сестра практически затолкала его в самолет, направлявшийся в Российскую Империю, чтобы он отправился спасать команду спасателей. С тех пор мы ничего о нем не слышали.
– Арабелла, – включила мама свой голос сержанта.
Арабелла уставилась в тарелку.
– Узнаете тогда же, когда и я, – ответила Невада. – Он все уладит и вернется домой.
– Звонил Харт, – сказала мама самым обыденным тоном.
Внезапно, все за столом (включая меня) решили, что их еда была очень занимательной. За тако можно было убить.
Харт был правой рукой Рогана и командовал военными операциями, проводимыми его наемниками. Полгода назад мама позвонила ему с просьбой о помощи. Мы не могли позволить себе его услуги, но Харту это не помешало все бросить и приехать нас защищать. Мы заплатили за его защиту – он запросил с нас смешные деньги, но по окончанию его контракта, он все равно остался поблизости, возродив старую штаб-квартиру Рогана через дорогу. Он и его солдаты возвращались туда между работами, что сподручно обеспечивало нам дополнительную защиту. Наша собственная глава безопасности, Патрисия Тафт, сейчас была во всеоружии, управляя командой новых, тщательно подобранных охранников, но с нахождением поблизости Харта все чувствовали себя лучше.
Харт и мама были дотошно вежливы друг с другом на публике, но когда Харт был в резиденции, всегда находилась какая-нибудь причина для него прийти сюда или для мамы, чтобы пойти туда. Что-то происходило между ними, но оно было хрупким и незначительным, и мы все изо всех сил старались не обращать на это внимания, боясь, что если мы будем слишком навязчивыми, все исчезнет.
– Да? – спросила я. – И как он поживает?
– Он в порядке. Передает всем привет.
Арабелла, вне поля зрения мамы, подняла брови.
Я отправила еще один тако себе в тарелку. Я умирала с голоду.
– Ну, так как там Линус? – спросила бабуля Фрида.
Тактичность была бабулиным вторым именем.
– Хорошо.
– Что за семьей мы стали? – драматично вопросил Леон. – Семьей, где никто ничем не делится? Где у всех все просто «хорошо» и «нормально»?
Берн протянул руку и треснул Леона по затылку.
– Она не расскажет тебе о Линусе. Прекращай уже.
– А как там поживает огнеметный танк? – поинтересовалась я.
Бабуля Фрида фыркнула.
Один из местных Домов купил необычный огнеметный танк родом из Российской империи. «Водолей 03» был чудом российской инженерии. Он вмещал порядка 25 тысяч литров различных жидкостей и мог распылять их различным образом. Также он мог выдержать попадание осколочно-фугасного 155-мм артиллерийского снаряда и пройти двести пятьдесят километров на одном баке солярки, но что-то пошло не так с его специальной системой фильтрации. Последние три дня бабуля Фрида безуспешно пыталась вернуть его к жизни.
– Настолько хорош, а? – вскинула брови мама.
Бабуля Фрида ощетинилась.
– Жуй молча, Пенелопа.
– У нас новое дело, – объявила я.
Я рассказала им об убийстве Феликса, опуская все, что было связано со Смотрителями или сывороткой.
Мама закусила нижнюю губу.
– В этом деле замешана куча денег. От этого мне не по себе.
– Поэтому мы остаемся в оцеплении, – сказала я.
Арабелла застонала. Я и бровью не повела.
– Давайте разделять и властвовать. У меня есть четыре подозреваемых. Каждый получит по одному. – Я указала поочередно на Арабеллу, Леона и Берна. – Тебе Превосходный, тебе Превосходный, всем по Превосходному, и мы все проводим дотошную проверку подноготной. Все согласны?
– Да, – ответил Берн.
Леон кивнул.
Арабелла закатила глаза.
– Работа, работа, работа…
Я щелкнула по телефону, отправляя всем групповой е-мейл, который я написала по дороге домой. – Выбирайте, кого хотите, кроме Татьяны Пирс. Корнелиус ее уже застолбил.
Невада нахмурилась.
– Не сомневаюсь.
Арабелла посмотрела на телефон, вскочила с места и выбежала из комнаты.
Бабуля Фрида заморгала.
– Да что такое с этим ребенком?
Моя сестра влетела обратно на кухню, неся планшет. Глаза у нее были размером с блюдце.
– Хуа Линь!
– Что? – не поняла мама.
– Он королевский лекарь! Ассасин! Хуа Линь!
Не может быть.
Леон повернулся к ней с озабоченным лицом.
– Это наркотики? Ты можешь мне сказать.
– Это не наркотики, – заверила его я.
– Это «Легенда о Хан Мин», – сказала бабуля Фрида.
Мама одарила ее непонимающим взглядом.
– Что? – возмутилась бабуля. – Я посмотрела с ними несколько серий. Там есть экшен, да и актеры очень хорошенькие. Видела бы ты их костюмы.
– Это китайская сянься дорама, – пояснила я. – Высокое фэнтези, действие которого происходит в мистической стране, с множеством боевых искусств и китайской мифологии. Хан Мин – героиня боевых искусств, которая попадает в императорский дворец, а Хуа Линь – мистический алхимик, который может вылечить любую болезнь, но втайне является ассасином, пытающимся убить императора.
– Это все объясняет, – хмыкнул Леон.
Арабелла подошла к нему и сунула планшет ему под нос.
– Это – Хуа Линь.
На планшете ослепительно красивый мужчина с водопадом черных волос плыл по воздуху, размахивая мечом.
Она провела пальцами по планшету.
– Это Стивен Цзян.
Фото из досье Августина, со Стивеном в синем костюме.
– Видишь? Один и тот же человек.
Он и правда походил на Стивена.
Леон принялся возить пальцем туда-сюда, переключаясь между картинками. Берн забрал у него планшет, поставил портреты бок о бок, и передал обратно.
Арабелла постучала по планшету.
– Это он. Ченг Фен.
– Мне кажется, ты сказала, его зовут Хуа Линь, – заметила Невада.
– Персонажа зовут Хуа Линь, а актера – Ченг Фен! – Арабелла с возмущением всплеснула руками. – Что ты тут не понимаешь?
– А ты это понимаешь? – повернулась ко мне Невада.
– Понимаю, но я смотрю сериал.
– Говорю же вам, – Арабелла в сердцах стукнула кулаком по столу. – Это один и тот же парень!
– Даже если так, то в чем соль? – спросил Леон.
– А вот в этом. – Арабелла щелкнула по своему планшету.
На экране появился Хуа Линь, одетый в черное, в капюшоне и маске на нижней части лица. Он перескочил через двускатную крышу сквозь дождь, прыгнул невероятно высоко и послал дождевые капли в солдат в древних китайских доспехах внизу. Капли дождя превратились в лезвия и рассекли солдат, как острые иглы.
– Это спецэффекты, – заявил Леон.
– А если нет? – возразила Арабелла. – Что если Каталина отправится на встречу с ним, а он превратит ее лицо в подушку для иголок?
– Ты даже не знаешь, он ли это. Его лицо закрыто. Это просто какой-то китайский ниндзя, подвешенный на леске, плюс куча компьютерной графики…
Арабелла схватила ложку и швырнула ее в Леона. Тот успел ее поймать.
– Никакого насилия, – рыкнул Берн.
Я посмотрела на Неваду.
– Мог ли такое сделать аквакинетик?
– В теории. Я с таким никогда не сталкивалась.
Так я и думала. Большинство аквакинетиков убивали утоплением. Это было быстрее и намного эффективнее.
– Я беру Стивена Цзяна, – объявила Арабелла.
– Марат Казарян, – подал голос Леон.
– Шерил Кастеллано, – поднял палец Берн.
– Ладно, – согласилась я. – Моя первая встреча завтра в десять с Казаряном.
– Тебе нужно прикрытие? – захрустел костяшками Леон.
– У меня оно уже есть.
– Кто? – спросил Леон.
Сделай это быстро, будто отрываешь пластырь.
– Алессандро Сагредо.
Комната взорвалась.
Я проковыляла из маленькой ванной комнаты до кровати, залезла в нее и растянулась на спине. Тень вскочила следом, трижды покрутилась и устроилась на одеяле у моих ног.
Как только я упомянула Алессандро, вся семья набросилась на меня. Арабелла завизжала, как птеродактиль, и потребовала объяснить, где остановился Алессандро, одновременно ударив кулаком по ладони. Берн выругался, что случалось ровно шесть раз с тех пор, как он поселился с нами. Бабушка Фрида обещала ударить Алессандро гаечным ключом, когда он придет. Леон достал пистолет, и тогда мама спросила его, каково правило насчет оружия за обеденным столом, он ответил, что это особый случай, и у него есть пуля с именем Алессандро на ней. Потом она сказала ему, что писать имена на пулях это не способ прожить жизнь. А Невада просто сидела посреди этого хаоса и слушала, как я сквозь зубы вру о том, что Алессандро больше не является для меня эмоциональной составляющей.
Теперь все было кончено. Все успокоились.
Я так устала. Мне показалось тяжким трудом потянуться, чтобы выключить лампу на ночном столике. Я, вероятно, могла бы заснуть с ней, но мне с ней было бы некомфортно.
В комнате раздался тихий стук. Что еще…
– Да?
В комнату вошла Невада и закрыла за собой дверь.
– Привет.
– Привет.
Сестра пересекла комнату и примостилась на краешке моей кровати. Она переоделась в струящееся бледно-голубое с зеленым макси платье и оставила где-то свои туфли. У нее снова опухли ноги. Я купила ей поддерживающие чулки для беременных, доходившие ей до пояса, но сейчас было слишком жарко, чтобы их носить.
– Как ты держишься? – спросила она.
У жизни со старшей сестрой-правдоискателем были свои преимущества, но порой мне бы хотелось ей солгать. Я села.
– Бывало и лучше.
Невада посмотрела на стену надо мной.
– Мне кажется, или с моего прошлого визита их стало здесь еще больше?
Изначально наше здание состояло из длинного коридора с офисами десять на пятнадцать футов по обе стороны. Берн проанализировал структуру здания и мы убрали некоторые стены, из-за чего моя спальня, к примеру, была всего десять футов в ширину, зато тридцать в длину. Левая ее сторона с двумя большими окнами выходила на великолепную панораму старой стоянки. Другая сторона, сплошная кирпичная стена, давала двести семьдесят квадратных футов возможностей. Я поставила свою кровать напротив нее, в центре. Остальное пространство я заполнила клинками. Рапиры, сабли, тактические мечи, катаны, дао, мачете и кукри висели на кирпичной стене, каждый на своем месте. Лезвия мягко блестели в свете лампы.
– Сабля слева новая, и короткий меч в правом нижнем углу, – сказала я ей.
Тень пробежала по ее лицу.
– Я должна была найти другой способ… – пробормотала она.
– Что ты имеешь в виду? – Я точно знала, что она имела в виду, но ни одна из нас не была готова к этому разговору сегодня. Я не знала, буду ли я вообще когда-нибудь к нему готова.
Она покачала головой.
– Ничего. Ты чувствуешь себя незащищенной?
О нет. Она думала, что мне нужен меч для защиты, и винила в этом себя. Невада была из тех старших сестер, о которых можно только мечтать. Когда дело было дрянь, и я боялась рассказать маме, я бежала к Неваде, и она все улаживала. Большую часть моей жизни она защищала и обеспечивала нас, и она по-прежнему пыталась это делать, даже после того, как вышла замуж за Коннора.
Мне нужно было это исправить. Она не должна была испытывать вину из-за меня. Она приняла единственное верное решение, когда ее жизнь катилась в пекло. На ее месте я бы сделала тоже самое.
– Я собираю мечи не потому, что чувствую себя незащищенной, а потому, что они мне нравятся. К тому же я еще не нашла тот единственный меч. И вообще, нам стоит обсудить куда более серьезную проблему.
– Какую же?
– Невада, твоя любовь к ароматизированным восковым кубикам разрывает эту семью на части…
Она тихо рассмеялась, но вина так и осталась спрятанной в глубине ее глаз. Мне нужно было перевести разговор с себя и моего пристрастия к острым кускам металла.
– Когда последний раз Коннор выходил на связь?
– Позавчера. Он сказал, что напал на след Шевченко.
– Значит, хорошие новости?
– Хорошие. Что на самом деле происходит между тобой и Алессандро?
Я вздохнула.
– Ничего.
Она подалась вперед и мягко сказала:
– Ложь.
Уфф.
– Линус хочет, чтобы я с ним работала.
– А ты всегда делаешь то, что говорит Линус?
– Ты нарушаешь наш договор, – предупредила я.
– Какой договор?
– Ты не спрашиваешь у меня о Линусе, а я не спрашиваю тебя о полуночных звонках из Пентагона на твой телефон и о душераздирающих историях в утренних новостях о спасении заложников неизвестными элитными войсками.
В отсутствие Коннора, Невада управляла его частной военной империей. Последствия разоблачения заговора Штурма-Чарльза оставили моей сестре шрамы, и эти раны до сих пор болели. Она сосредоточила много усилий на том, чтобы завести друзей на высоких постах, и, по общему мнению, преуспела. Когда Дом Роган упоминался в Ассамблее Техаса, его имя произносилось с опаской и уважением.
– Ладно, – сдалась Невада. – Скажу напрямую. Я волнуюсь за тебя. Когда тебя бросил Алессандро, ты неделями не могла прийти в себя.
В то время в моей жизни происходило гораздо больше событий, помимо ухода Алессандро, но нет, его уход не помог.
– Ты едва спала, не ела, твои крылья… Он ранил тебя.
Врать не было смысла.
– Да. Ранил. Но…
– Нет никаких «но».
– Но и я отчасти в этом виновата. Он не обещал мне ничего, кроме того, что он доведет расследование до конца. Он не говорил, что любит меня. Я просто потеряла голову, и что хуже всего, я его даже толком не знала. Я влюбилась в человека, который наполовину лишь был фантазией, и я за это поплатилась.
– Что он от тебя хочет? – Невада пристально посмотрела на меня.
– Не знаю. Он говорит, что он здесь, чтобы меня защитить.
– От кого?
– От мужчины по прозвищу Аркан. Тот убил отца Алессандро, а теперь нацелился на меня из-за нынешнего дела.
– Никогда о нем не слышала.
К утру она уже будет знать всю общедоступную информацию об Аркане.
– Мне кажется, он искренен.
– Почему?
Я снова вздохнула.
– Он изменился.
– Как?
– Сложно объяснить. Старый Алессандро проводил кучу времени, заботясь о том, как его видят люди. Он был заносчивым. Все уважают Линуса, поэтому Алессандро стал бы ему перечить просто из принципа. Он считал, что лучше знает, и даже не тратил время на такую глупость, как пояснения. Если он говорил мне что-то, я должна была просто принять это как должное, и делать, как сказано. Он думал, что он свободен от многих ограничений, которые есть у простых смертных.
– Смертных? – Невада вскинула брови.
– Я бы не удивилась, если бы он считал себя бессмертным. В бою он сама смерть, Невада. Я не думаю, что когда-либо он встречал противника, способного его побороть.
– Тогда что изменилось?
– Весь этот налет исчез. Он очень сосредоточен. Это мрачная, холодная решимость, и она пугает. Он не стал спорить с Линусом. Он сказал мне, что сожалеет. У него оказался длинный список того, о чем он сожалел. Прежде всего, он хочет защитить меня. Он сказал, что ответит на все мои вопросы, какими бы личными они ни были. Он управляем.
Сестра кивнула.
– Я понимаю. Коннор управляем. Прямо сейчас мой муж находится в Российской Империи, потому что, когда живешь с управляемым человеком, возникают моменты, когда надо отступить и позволить ему делать то, что ему нужно делать. Я могла бы его заставить остаться здесь. Достаточно было бы одного слова, и он бы остался, но я осознаю, что тогда он всю жизнь будет нести вину, если не сможет спасти своего друга. Важно то, что я на первом месте. Коннор заботится обо мне больше всего. Неужели ты для Алессандро важнее, чем его месть?
– Не знаю. Наверное, нет. Я не пытаюсь заново начать эти отношения, Невада. Я лишь стараюсь выполнить свою работу. Он является ее частью, поэтому я сцеплю зубы и буду с ним работать, а по ее окончании мы разойдемся разными путями. Просто… еще есть остатки чувств и они все осложняют. Мне все еще больно.
Сестра потянулась ко мне и обняла. Я обняла ее в ответ. Мягкий толчок ударил меня в живот. Мой племянник кувыркался внутри своей мамы.
У нее было столько своих переживаний помимо меня. Коннор, их люди, их малыш, магия их малыша… Коннор и Невада не были совместимы с магической точки зрения. Он был телекинетиком, она – правдоискателем, и нельзя было сказать, какого рода магия будет у их сына, если она вообще будет. Существовало уродливое прозвище для членов магических семей, которые родились без магии – пустышка. Какое-то время Леон считал себя пустышкой и для него это было очень тяжело. Он думал, что он был единственным, кто не был особенным. Если бы мой племянник родился без магии, Коннор с Невадой все равно бы его любили, но я держала кулачки за то, что у него будет талант.
Она несла все это на своих плечах, но по-прежнему находила время переживать обо мне.
– Все будет в порядке, – успокоила я ее. – Я справлюсь.
Она отпустила меня.
– Если тебе нужна помощь, любая помощь, просто скажи мне. Обещай.
– Обещаю. Раз уж ты предложила…
– Да?
– Что за терки между Корнелиусом и Домом Пирсов?
Она поморщилась.
– Как много тебе рассказал Корнелиус?
– Он сказал, что они с Адамом Пирсом общались в детстве не по своей воле, и что он презирает всю их семью.
Невада кивнула.
– Сейчас Домом Пирсов управляет Питер Пирс. Татьяна – его младшая сестра. Адам – самый младший. Пирс-старший умер несколько лет назад, но их мать все еще жива. Она испортила Адама от и до. Мать Корнелиуса ходила с ней в школу, и они всегда оставались на связи. Было решено, что Адаму нужен «мальчик-компаньон, который поможет ему сделать правильный выбор».
– Мальчишка-компаньон? Мы что, в девятнадцатом веке?
Невада пожала плечами.
– Предполагаю, мамаша Пирс осознала, что ее драгоценный мальчик страдает чертовски антиобщественным расстройством личности, и, поскольку она не могла быть с ним все время, она решила приковать его к кому-то, кто следует правилам. Короче, Корнелиус не мог удержать его от сумасбродных выходок, и его часто наказывали вместо Адама.
– Это ужасно.
– Так и есть. Он рассказывал такое, что после мне искренне хотелось расцарапать лицо этой дамочке. Я не думаю, что он сделает что-нибудь, что поставит твое расследование под угрозу.
– Я об этом и не думала.
Она пристально на меня посмотрела.
– Каталина, я скажу тебе последнюю вещь, и затем уйду. Коннор относится к Алессандро, как к тикающей бомбе. Его отец как-то сказал ему, что Превосходный Сагредо – самый опасный противник, который может ему повстречаться.
– Почему? Сагредо может призывать оружие, но Коннор может разрезать здание напополам.
– Он не знает. Он был молод и не стал тогда спрашивать пояснений. Но судя по тому, что он говорит, это имеет отношение к заклинанию Дома Сагредо.
– У Сагредо нет заклинаний Дома. Даже нет никаких сведений, чтобы они когда-нибудь использовали тайные круги.
Лицо Невады помрачнело.
– Именно. Я не знаю, какие секреты скрывает Алессандро, и я хочу, чтобы ты была осторожна. Будь очень осторожна. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты пострадала.
Глава 6
Мне снилось, как я плыву на спине по вялотекущей реке. Течение бережно несло меня вперед, надо мной проплывали ветви деревьев, солнце ярко светило между листьями. Алессандро плыл рядом со мной, и он говорил низким голосом на итальянском, его тон был успокаивающим…
Зазвонил телефон. Я села и схватила его с тумбочки, даже не успев открыть глаза. Звонок от Патрисии Тафт, главы нашей службы безопасности. Ого, 8:02 утра. Похоже, семья надо мной сжалилась и позволила мне поспать лишний часик.
Я ответила на звонок.
Выразительный британский акцент Патрисии делал резким каждое слово.
– У меня здесь сержант Муньос и детектив Джиаконе из полиции Хьюстона.
Черт. Муньос принадлежал к отряду реагирования Домов, подразделению хьюстонской полиции, которое улаживало проблемы с Домами. К каждому члену подразделения были приписаны определенные семьи, и мы относились к Муньосу. Его визит никогда не сулил ничего хорошего.
– Чего они хотят?
– Они хотели бы допросить Леона в отношении Одри Дуарте. Мне их впустить или же позвонить адвокату?
Муньос не стал бы утруждать себя визитом из-за простой жалобы. Тот факт, что они с Джиаконе были здесь вместе, означало уголовное преступление. Одри никогда бы не обвинила Леона в нападении. Это было не в ее характере. Она пыталась подкупить его подарками и полагалась на эмоциональный шантаж, но она не сделала бы ничего, что могло бы ему действительно навредить. Если бы кто-то напал на Одри, Леон был бы первым человеком, которому она бы позвонила.
Она не позвонила, потому что Леон мне бы об этом сказал. Это могло означать только одно.
Одри Дуарте была мертва.
У меня похолодело внутри. Бедная Одри. Бедная маленькая безобидная Одри. Ей едва исполнилось девятнадцать.
Меня это просто огорошило. Для Леона же это будет настоящий удар.
– Подождите на линии. – Я схватила планшет и набрала Леона по «Фэйстайм».
Он ответил на первом же гудке. Он сидел в своем кабинете, который они делили с Берном. Пол позади него был усеян бумагами – должно быть, он был занят расследованием. Когда Леон обрабатывал информацию, он рисовал странные абстрактные каракули и бросал лист на пол, закончив. Если проблема была достаточно сложной, он мог расправиться с пятьюдесятью страницами за пару часов.
– Это очень важно, поэтому ответь честно. Ты ездил к Одри вчера вечером?
Леон драматично сбросил свои воображаемые очки.
– Посмотри мне в глаза. Я. Не. Видел. Одри. Вчера.
– Но ты ездил к ней?
– Нет. Я отправился домой. Прямиком домой, без всяких остановок по дороге. Сразу после того, как вышел из «МРМ». Проверь журнал прибытия. Я отметился и больше не уходил.
– В котором часу она звонила тебе вчера вечером?
Он проверил телефон.
– В 17:42.
– Оставайся в своем кабинете. – Это было на втором этаже в другом конце здания. – Не спускайся сюда, не звони. Я сама тебе позвоню.
Леон подался вперёд.
– Что-то случилось?
– Я пока не знаю. Оставайся на месте, пожалуйста. Пообещай.
– Ладно.
Я нажала «отбой» и вернулась к телефону.
– Патрисия, проводите их в конференц-зал через пятнадцать минут. Не позволяй им никого допрашивать.
– Принято.
Я повесила трубку и набрала Берна. Тот ответил.
– Да?
– У нас проблемы. Здесь Муньос со своим напарником. Пожалуйста, отключи Леона от связи с конференц-залом и сообщи Неваде с мамой.
Я бросила трубку, выпрыгнула из постели и принялась рыться в шкафу в поисках одежды.
Раньше я уже видела, как Леон убивал. Он делал это без угрызений совести или колебаний, но когда он попадал домой, то брал себе пиво и уходил один, порой на крышу, порой в другое здание. Он мог сидеть там часами, потягивая пиво и размышляя, что он называл «молчаливыми размышлениями». Отнятие жизни давалось ему непросто. Оно вытягивало из него весь юмор и жизнерадостность, и он становился молчаливым и замкнутым. Он не был таким прошлой ночью, и он не был таким сейчас.
К тому же Леон убивал только тогда, когда у него не оставалось другого выбора. Чтобы стать его целью, надо было поставить нашу семью под угрозу. Он знал Одри и не рассматривал ее как угрозу для себя или нас. Она его раздражала, но мой кузен никогда бы никого не убил просто из-за раздражения.
Восемь минут спустя я вылетела из спальни, одетая в темную юбку, голубую блузку и темно-синие туфли. Мои волосы были собраны в строгий пучок, а макияж был сдержанным и минимальным, но он был. Я выглядела как глава Дома, которая долгое время провела на ногах, решая важные дела. Образ был броней, в которой я нуждалась по полной.
Сестра вышла из гостевой спальни в синем платье с запахом. Магия лучилась из нее как бритвенно-острая корона. Невада выглядела готовой к войне. Не будь я ее сестрой, мне бы стало не по себе.
– Ты будешь присутствовать?
Невада закатила глаза.
– Ты ещё спрашиваешь?
Десять минут спустя я делала вид, что погружена в работу с ноутбуком, когда Патрисия провела в зал двух офицеров. Невада расположилась на другом конце стола, спрятав под ним свои босые ноги.
Сержант Муньос вошел в комнату и одарил меня своим суровым взглядом копа. Средних лет, светлокожий, с усталым от жизни видом, он выглядел как полицейский, который всегда был полицейским. Было невозможно представить его молодым или наивным. Казалось, будто он так и пришел в этот мир – авторитетный, пресыщенный властью, но уполномоченный городом Хьюстоном взять на себя все его хаотическое безумие.
Позади него детектив Джиаконе обвел комнату взглядом. Выше Муньоса на шесть дюймов и младше его лет на пять, он носил костюм получше и стрижку подороже. Увидев Муньоса, вы понимали, что он на своем месте. Когда вы смотрели на Джиаконе, у вас создавалось впечатление, что тот только и ждал шанса получить повышение.
Беззвучное окошко уведомления выскочило в углу ноутбука. Берн подключился к камере наблюдения в конференц-зале. Десять к одному, что все, кроме Леона, смотрели сейчас трансляцию.
– Превосходная Бейлор, – поприветствовал Муньос. – Превосходная Роган-Бейлор.
– Доброе утро, джентльмены. – Я указала на два стула перед собой. – Пожалуйста, присаживайтесь.
Офицеры сели. Следом за ними в комнату вошла Патрисия Тафт и заняла место справа от меня. Стройная, со светло-коричневой кожей и привлекательными чертами, Патрисия излучала уверенность. На ней был бежевый брючный костюм, а ее темно-каштановые волосы были подстрижены в идеальный боб до плеч, но все в комнате чувствовали, что она предпочла бы быть в униформе, а волосы убрать под берет. Все вокруг нее было точным, эффективным и сплоченным. На удивление она была полной противоположностью своей супруги Регины, которая носила цветочные макси-платья и сандалии на ремешке.
Муньос смотрел на меня с прищуром. Я же излучала всю теплоту айсберга. Я облачилась во внучку Виктории Тремейн как в удобный пиджак. Образ был мне к лицу, и Джиаконе заерзал под моим холодным взглядом. Его спина выпрямилась, а плечи напряглись.
