Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
– Контракт достался альянсу из пяти Домов. – Августин щелкнул пультом управления и секция из матового стекла превратилась в большой цифровой экран. На нем сидели пятеро людей, очевидно, позируя для рекламной фотографии.
– Как можно иметь столько волос? – пробурчала Лина. – Да еще и таких длинных.
– Семнадцать минут, – напомнил ей Августин. – Первый слева – наша жертва, Феликс Мортон. Сорок два года, вдовец, трое несовершеннолетних детей, геокинетик, как и его отец.
На фотографии был атлетичный белый мужчина, с красивым лицом, темной шевелюрой и легкой, искренней улыбкой. Он не имел ничего общего с тем изуродованным трупом, свисающим с электрического кабеля.
– На публике, Ландер и Феликс сторонились друг друга. Но в реальности, Ландер обожал своего сына. Как и его отец, Феликс был умен и обладал талантом делать деньги, но в отличие от отца, был любезен и вызывал симпатию. Ландер прекрасно знает, что даже его ближайшие соратники его ненавидят. Он не хотел, чтобы его сын унаследовал его врагов, поэтому они изобразили видимость вражды и старались ее поддерживать, хотя наедине Ландер с Феликсом были командой. Ландер консультировал все важные решения, которые принимал Феликс.
Лина закончила с расчесыванием и перешла к заплетанию.
– Вы провели предварительное расследование?
Августин одарил меня взглядом, припасенным для кого-то слабоумного и вручил кожаную папку на молнии. Я расстегнула замок. Отчет коронера, отчет полиции, заметки детективов с места преступления, хронология, связка ключей…
Я вытащила ключи.
– Ландер забрал внуков к себе. У тебя полный доступ к дому Феликса и его компьютеру. Пароли на карточке в левом кармане.
– Спасибо.
– Это деловые партнеры Феликса, – произнес Августин, возвращаясь к рекламной фотографии.
– Вы сказали, что эти четверо Превосходных – главные подозреваемые. Но почему они? Смерть Феликса ставит проект под угрозу. Разве они не заинтересованы в продолжении рекультивации?
Августин кивнул.
– Именно. Дыра – это цепь островов, соединенных мостами, связанных одной единственной дорогой. На ночь Дыра закрывается. Весь персонал уходит, за исключением охранника у ворот, которые перекрывают эту дорогу. Главный остров со штаб-квартирой проекта защищен забором и воротами. Для входа туда в нерабочее время требуется код, известный только пяти членам правления. В ночь смерти Феликса код был использован дважды. В первый раз неизвестным членом правления или его агентом, который затем приступил к уничтожению записи видеонаблюдения со скрытой камеры, а во второй – самим Феликсом.
– Он пришел в ловушку.
– Да. – Августин снова повернулся к снимку. – Слева направо. Рядом с Феликсом – Марат Казарян, Превосходный призыватель.
Марату было за тридцать, смуглый, с темными курчавыми волосами и темными глазами, крупным носом и короткой темной бородой. На нем был костюм винного цвета – необычный выбор, но ему он был к лицу. Фамилия указывала на армянские корни и я не смогла сразу распознать Дом. Было в Марате что-то угрожающее, и он бы был на своем месте в темных одеждах на черном коне, с мечом наперевес. Он смотрел в камеру так, будто она бросала ему вызов.
– Шерил Кастеллано, Превосходная, аниматор.
Шерил с равным успехом могло быть как двадцать пять, так и сорок пять. У нее была оливковая кожа и красивое полное лицо с широким ртом и большими серыми глазами под точеными бровями. Ее каштановые волосы с карамельными прядями были собраны в свободную, незамысловатую прическу. На ее лице застыло доброе и немного усталое выражение, словно она полностью понимала постановочную природу снимка, но смирилась с необходимостью играть свою роль. Я не сталкивалась с ее Домом, но слышала ее имя ранее, в связи с какой-то благотворительной работой.
– Стивен Цзян, Превосходный аквакинетик.
Стивен был до неприличного красив. Если бы я не знала, то приняла бы его за Превосходного иллюзии. Ему было за двадцать или даже за тридцать, он сидел на табурете в темно-синем костюме с голубой рубашкой и темно-синим галстуком. Темные волосы были стильно подстрижены и зачесаны назад, открывая широкий высокий лоб. Безупречные скулы, немного впалые щеки над квадратной челюстью с сильным подбородком. Его нос был узким, губы полными, а глаза, темные и пронзительные, смотрели на мир с удивительной силой.
Еще он казался мне смутно знакомым. Хоть убейте, но я не могла вспомнить, где видела его раньше. Мы не встречались – это бы я точно запомнила.
– Аппетитный, – прокомментировала Лина, закручивая косу у меня на затылке.
– Да, он красив. – Августин посмотрел на меня. – Почти так же хорош, как Алессандро Сагредо.
С одной стороны, проткнуть Августина Монтгомери схваченной со стола ручкой было очень заманчиво, но с другой – точно не в лучших интересах моего Дома и текущего расследования. Хотя мне бы понравилось.
– И, наконец…
– Татьяна Пирс, – закончила я. – Превосходная, пирокинетик.
Около четырех лет назад, Адам Пирс – младший сын Дома Пирсов, – красивый и избалованный своим семейством, встрял в политический заговор, также известный как заговор Штурма – Чарльза, и попытался сжечь Хьюстон дотла. Моя старшая сестра, Невада, и ее муж стали причиной того, что город все еще стоял, а Адам сейчас гнил в тюрьме повышенной секретности на Аляске. Татьяна Пирс была его сестрой.
Я посмотрела на Татьяну. Ей было тридцать шесть лет, ее каштановые волосы были собраны в свободную косу и перекинуты через плечо. И Адам, и их старший брат Питер, были худощавыми, но она была мягче, с округлым лицом и щедрой фигурой. Красивая женщина, из тех, на кого оборачиваются и кто может за секунду превратить прутья из нержавеющей стали в лужу расплавленного метала. А еще она ненавидела Коннора, Неваду и всю нашу семью.
Расклад был далек от идеала. Очень, очень далек.
– Время вышло. – Августин встал. – Запомни, каждый участник вложил деньги в Дыру, но большая часть инвестиций пришла из Дома Мортон. Проект был полон проблем с самого начала. Если поток наличности иссякнет сегодня, завтра стройплощадка превратится в кладбище строительного оборудования.
Я стянула полотенце с плеч. Секция матовой стены превратилась в зеркало передо мной. Я выглядела именно так, как хотела бы выглядеть на этой встрече. Хорошо собрана, профессиональна, с легким макияжем и волосами, уложенными в сложную косу на шее. Благодаря опыту Лины в косметике, я стала выглядеть старше. Я позволила внучке Виктории Тремейн выйти из клетки.
– Вау, – выдохнула Лина.
– Думаю, мы готовы. – Августин взмахнул рукой и матовая стена скользнула в сторону. Он пригласил меня на выход. – Прошу.
Мы бок о бок шли по подводному коридору.
– Мудрое напутствие? – спросила я. Августину нравилась роль наставника.
– Жизнь полна сюрпризов, – сказал он. – Постарайся воспринимать их с достоинством.
Мы вошли в маленькую комнату. Внутри нас ожидали двое сотрудников «МРМ» подле пожилого белого мужчины в инвалидном кресле. Изможденный, с коротко остриженными седыми волосами, он смотрел сквозь меня темными глазами, как старый канюк, защищающий свою падаль. Если я покажу хоть какую-нибудь слабость, он вцепится в меня до крови. Ландер Мортон. Мой новый работодатель.
Ландер посмотрел на Августина.
– Вовремя. Кажется, ты говорил, что это будет мужчина.
Августин пожал плечами.
– Она лучше.
– Выглядит молодо. Сколько тебе?
– Достаточно. Я здесь, потому что хорошо справляюсь со своей работой. Вы хотите результатов или же кого-то, кто устроит вас внешне?
Ландер прищурился, глядя на меня.
– Она справится. Приступим.
Августин кивнул. Сотрудница распахнула двойные двери, открывая роскошный конференц-зал. Четверо Превосходных с рекламного фото сидели за столом, позади каждого стоял личный помощник.
Ландер подозвал меня взмахом костлявых пальцев. Я подошла ближе и наклонилась.
– Один из этих ублюдков убил моего мальчика, – хрипло прошептал он, но достаточно громко, чтобы все в комнате это услышали. – Ты выяснишь, кто из них это сделал.
Я кивнула и выпрямилась.
Ландер коснулся пульта на своем кресле, и въехал в комнату. Мы с Августином прошли следом, он слева, а я справа.
Никто не встал. По-видимому, с манерами тут было туго.
Ландер остановил кресло в паре футов от стола, обводя взглядом присутствующих. Августин незаметно отступил в сторону, оставляя меня с Ландером самих по себе.
– Наши глубочайшие соболезнования, – сказала Шерил. В ее голосе звучала искренность.
– Оставьте их себе, – огрызнулся Ландер. – Вы все знаете, почему мы здесь. Мой сын мертв, а подписанный вами контракт обязывает вас участвовать в расследовании его смерти. Расследованием займется Монтгомери. Это его девочка и на нее ложится вся черная работа. Я ожидаю, что вы поговорите с ней, или я так быстро притащу вас в Ассамблею, что вы обмочитесь.
Марат начал вставать.
– Кем вы себя…
– И еще, – голос Ландера щелкнул, словно кнут. – Если вы доставите девочке какие-нибудь проблемы, вы больше ни цента не получите от моего Дома. На случай, если вы забыли – мой Дом финансирует большую часть этого проекта.
Татьяна положила руку на предплечье Марата, и тот сел обратно.
– Дом Цзян выражает глубочайшие сожаления в связи с утратой вами наследника, – сказал Стивен. – Если вам необходимо время для траура и принятия необходимых мер, мы окажем вам всестороннюю поддержку.
Ландер повернулся к нему.
– В задницу ваши сожаления.
Стивен заморгал.
– У меня больше денег, чем у вас всех вместе взятых, – заявил Ландер. – Я могу годами тянуть это дело в суде. Это даст мне мотивацию, ради чего жить.
Шерил прочистила горло.
– Конечно же, мы будем полноценно с вами сотрудничать. Чем раньше будет обнаружена причина этой трагедии, тем лучше. Как бы мне ни было больно, я должна отметить, что Феликс участвовал во всех аспектах проекта и часто выступал в качестве решающего голоса во время наших голосований. Вы его замените?
– Я стар, – ответил Ландер. – Мое здоровье не в порядке. У меня есть врачи и внуки, о которых нужно заботиться. Этому проекту нужен кто-то молодой с толковой головой на плечах. Кто-то, на кого никто из вас не сможет повлиять.
Марат раскрыл было рот, но Ландер зыркнул на него, и тот промолчал.
– Вы назначите доверенное лицо? – спросила Татьяна.
– Да. Это мое право.
Из раскрытых дверей донесся звук быстрых шагов.
– Теперь это будет он, – сказал Ландер.
Темноволосый мужчина вошел в зал, скользя, будто его суставы были жидкими. Весь воздух покинул комнату. Я пыталась сделать вдох, но дышать было нечем.
– Мои извинения, – произнес Алессандро Сагредо с очаровательным итальянским акцентом. – Прошу прощения за опоздание.
Августин Монтгомери был покойником. Он просто еще об этом не знал.
Алессандро посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились и на долю секунды мой мозг перестал работать. Я не могла думать, я могла лишь чувствовать, и этим чувством была мощная, обжигающая ярость.
Я не могла позволить себе взорваться.
Крохотные оранжевые огоньки сверкнули в его радужках и растворились. Никто этого не заметил. Его выражение лица оставалось совершенно невозмутимым.
Зачем? В его распоряжении был весь мир. Он мог отправиться куда угодно, но вернулся сюда, в мой город. На него было больно смотреть. Было больно вспоминать, как он обнимал меня, потому что в его объятиях я чувствовала себя в безопасности, любимой и желанной. И после всего этого он ушел без извинений, без объяснения причин. Он ясно дал мне понять, что я ничего не значила, а теперь этот сукин сын вернулся, как ни в чем не бывало.
Алессандро подошел к Ландеру слева и наклонился к нему с выражением искреннего беспокойства на его красивом лице.
– Как вы себя чувствуете, Zio2?
Мне нужно избавиться от этого наваждения. Время предаться чувствам будет позже. Сейчас же мне нужно было думать, потому что эквивалент голодного хищника только что вошел в комнату, и никто, кроме меня, Мортона, и возможно, Августина, не знал об этом. Алессандро назвал Ландера дядей. Они не были родственниками. Я знала генеалогию Дома Сагредо как свои пять пальцев и могла процитировать ее до четвертого поколения, даже разбуженная посреди ночи.
Ландер с теплотой похлопал по руке Алессандро, словно приветствуя племянника.
– Я не знала, что Дом Мортон и Дом Сагредо в таких хороших отношениях, – прокомментировала Татьяна.
– Откуда тебе это знать? Когда мы с его отцом были друзьями, ты еще была соплей в члене у своего папочки, – отрезал Ландер.
Ландер Мортон – сама любезность.
Марат закатил глаза.
Алессандро выпрямился. Ни малейшего намека на магию. Он упрятал свою силу так глубоко, что казался инертным. Безвредным. Большинство его мишеней считали его безобидным, ровно до того момента, как он их убивал. Именно поэтому его называли Ремесленником. Он возвел заказное убийство в ранг искусства.
Почему ты здесь? Это работа или семейное обязательство?
На нем был костюм оловянного цвета, безупречно сшитый в неаполитанском стиле, скроенный по фигуре, чтобы подчеркнуть его узкую талию. Костюм слегка переливался, вероятно, он был из летней смеси шерсти и шелка. Spalla camicia – «рубашечный рукав», без какой-либо подкладки и широкие лацканы с выпуклым изгибом, привлекающим внимание, минимизировали линию плеч. У Алессандро были плечи, как у гимнаста, если надеть на него какую-нибудь накладку, он будет напоминать полузащитника. Он был здесь по работе, и пытался замаскировать свое телосложение, чтобы казаться менее опасным.
Это могло бы сработать на четверых Превосходных и даже на Августина. Они смотрели на его загорелую кожу, его искусно взлохмаченные каштановые волосы, дорогой костюм, сшитые на заказ брюки, заканчивающиеся идеальным низом, максимально плотно прилегающим к передку туфель – и видели молодого итальянца. Превосходного наследника старинной семьи, преданного, уверенного в себе, беззаботного, оказывающего небольшую помощь в делах в качестве одолжения.
На меня это не подействовало. Я видела, как он дрался. Стоило только увидеть, как он двигался – безупречно, легко, нанося каждый удар с недостижимой точностью – и это уже никогда не забудешь. Алессандро посвятил себя убийству. Под мерцающим костюмом его тело было сковано мощными гибкими мышцами. Он был потрясающе силен и необычайно быстр. Его лицо было не просто красивым, это было лицо бойца, точеное, мужское – сильная челюсть, полные губы, прямой римский нос, резные скулы. Его янтарные глаза изучали комнату, и я наблюдала, как он оценивает угрозы и измеряет расстояние до них за доли секунды. Они видели плейбоя. Я видела гладиатора.
Алессандро улыбнулся. Обе женщины слегка заерзали.
– Я прибыл сюда в короткие сроки и при трагических обстоятельствах.
Обычно у него почти не было акцента, но сейчас его речь была так густо им приправлена, что еще немного итальянского, и на столе для переговоров прорастут виноградные лозы с оливковыми ветвями, а из динамиков польются звуки Inno di Mameli.
– Я не знаком с этим проектом, поэтому прошу вашего терпения и совета, пока я не освоюсь. Давайте преодолеем это горестное время и обеспечим дальнейший успех и процветание наших семей.
– Мистер Сагредо, – заговорил Марат. – Я думаю, вы слишком низкого о себе мнения. Вы очень быстро во всем разберетесь.
– Да, – кивнула Татьяна. – Любой из нас будет рад ответить на все ваши вопросы.
Настроение вокруг конференц-стола улучшилось. Он выглядел, как они, говорил на их языке и был им приятен. Они понятия не имели, что он мог перерезать им глотки, еще до того, как они поймут, что происходит.
Какая проницательность. Ландер объявился, оскорбил всех и пригрозил, а затем представил свою привлекательную, вежливую альтернативу. Получив выбор между Алессандро и старым хрычом в лице Мортона, они сломя голову бросились выбирать Алессандро, приняв того без проверки и вопросов.
Такова была игра старшей лиги в обществе Домов: значило каждое слово, а каждое действие имело скрытое значение.
– Итак, – прокаркал Ландер. – Дело сделано. Алессандро присмотрит за моими делами, а девочка выяснит, кто из вас убил моего сына.
– Никто из нас не убивал Феликса, – прорычала Татьяна.
Ландер ухмыльнулся.
– Очень скоро мы узнаем, кто это сделал. На сегодня я закончил.
Он развернул свое инвалидное кресло и укатил прочь.
– Спорить с ним бессмысленно, – сказала Шерил. – Мысленно он уже осудил нас четверых.
– Это просто смешно, – фыркнул Марат.
Стивен смотрел вслед Ландеру. Затем его взгляд переместился на меня, а потом на Алессандро.
Была только одна причина, по которой Ландер привлек сюда Алессандро. Он рассчитывал, что я найду убийцу его сына, а Алессандро с ним расправится.
Татьяна переключилась на меня.
– Вы – Каталина Бейлор.
– Да.
– Ваша сестра – правдоискатель.
Трое других Превосходных сосредоточились на мне.
Ну вот мы и приехали. Я встретила взгляд Татьяны. Она не шелохнулась, но уверенности в ее глазах поубавилось. Однако она начала нападение и теперь должна была довести дело до конца.
– Ваша магия засекречена. Откуда нам знать, что вы не правдоискатель? – продолжила Татьяна.
– Было бы важно, если бы я им была?
– Я не соглашусь на допрос у правдоискателя, – заявил Марат. – Я предпочитаю свой разум нетронутым.
– Как представителю Дома Цзян, мне нечего скрывать, – сказал Стивен. – Тем не менее, у Дома Цзян разнообразные деловые интересы и я располагаю большим количеством конфиденциальной информации. Как у руководителей нашего бизнеса, у нас есть обязательства не только перед нашим Домом и всеми, кто в нем находится, но и перед нашими сотрудниками, нашими деловыми партнерами и нашими клиентами, все из которых доверяют нам и полагаются на наше усмотрение. Мой партнер в своей прямолинейной манере пытается сказать, что согласие на допрос с участием правдоискателя означало бы подрыв этого доверия. Поэтому мы должны с сожалением отказаться.
Марат прожег его взглядом.
Они не представляли собой объединенный фронт. Противостояние будет не между мной и союзом, а между мной и четырьмя отдельными личностями.
– Я жду ответа, – потребовала Татьяна.
Она чувствовала себя комфортно, придираясь ко мне, и никто из остальных не сделал ей замечания. Мне не удалось произвести впечатление. Хорошо.
Я могла бы дать ей отпор, но будучи уклончивой и неразговорчивой, я буду выглядеть уязвимо. Пусть думают, что я неуверенна. Если кто-нибудь из них решит, что меня легко достать, и нападет на меня вскоре после этой встречи, я смогу быстро поставить крест на этом кошмаре и продолжить свою жизнь.
Я повернулась к Татьяне.
– Превосходная Пирс, вы планируете мне солгать?
– Мне нечего скрывать, – отрезала Татьяна.
– Тогда правдоискатель я или нет, не должно иметь значения, верно?
– Наоборот, – вмешалась Шерил. – Это значит очень многое. У всех нас есть секреты, которые мы не хотели бы разглашать.
Марат хлопнул ладонью по столу.
– Ты не будешь копаться у меня в голове.
Стивен оставался спокойным и невозмутимым. Было ясно, что он сказал все, что считал нужным, и не собирался мешать другим трепать языком и спорить. С ним будет непросто.
– Я могу заверить вас, что мисс Бейлор не Магус Эленкус, – заявил Алессандро.
Что он делает?
– Вот как? – удивилась Шерил.
– Я был на ее испытаниях.
Перестань мне помогать.
– В каком качестве? – спросил Стивен.
– Я был экзаменатором.
Заткнись.
– Хотя мисс Бейлор не правдоискатель, ее способности довольно велики.
– Неужели? – вскинул брови Стивен. – На вас произвели впечатление?
Не отвечай.
– Мне дали пищу для размышлений, – признался Алессандро, с как нельзя кстати серьезным лицом.
Я его придушу. Моя тщательно сплетенная пелена беспомощности взорвалась и драматично пала на землю пылающими лохмотьями. Вместо того, чтобы быть уязвимой и одинокой, я превратилась в загадочную Превосходную, давшую Алессандро, самому могущественному из известных антистази, «пищу для размышлений». Теперь они тоже выполнят свою домашнюю работу и найдут фотографии нас, посещающих оперу с Линусом Дунканом.
Алессандро кивнул.
– Я бы охарактеризовал это как незабываемый опыт.
Я впилась в него взглядом. Ничего не могла с собой поделать.
– Неужели? Так это были вы? Вот откуда я вас знаю. Никак не могла припомнить.
Алессандро широко распахнул глаза и прижал руку к груди.
– Я сокрушен. Неужели я настолько неприметен?
– Знаете, как говорят – с глаз долой, из сердца вон. Пожалуй, вам стоит поработать над произведением более запоминающегося первого впечатления.
В его глазах промелькнуло удивление.
Дразнить его было глупо и опасно, но так приятно.
– Поскольку природа магии мисс Бейлор засекречена, если у вас есть какие-либо сомнения, Архивариус подтвердит, что она не является правдоискателем, – сказал Августин. Он сидел так тихо, что я почти забыла о его присутствии. – У «МРМ» и Дома Бейлор долгая история профессионального сотрудничества. Я ей полностью доверяю.
– Она обвинила меня во лжи. – Татьяна сверлила меня взглядом.
Не было смысла ходить вокруг да около.
– Превосходная Пирс, я понимаю, что ваша враждебность ко мне связана с ролью моего Дома в задержании и заключении вашего брата.
Татьяна сощурила глаза. Да, я попала в точку.
– Как бы там ни было, сейчас я бы хотела, чтобы вы все нашли время в своем расписании для личной беседы со мной. Чем больше вы будете упираться и пытаться увильнуть от меня, тем больше денег и ресурсов вам будет это стоить. Позвольте мне исключить вас из списка подозреваемых. – Я снова повернулась к Татьяне. – Если Превосходная Пирс желает продолжить дальнейшие пререкания, у вас будет достаточно возможностей сделать это во время нашей личной встречи.
– Она права, – сказала Шерил. – Мы теряем время.
Она повернулась к своей ассистентке, молодой стройной женщине в бледно-красном платье.
– Мне нужно изучить место убийства, – сказала я.
– Вы можете сделать это завтра, – предложил Марат. – Я почти всегда на месте. Если мне придется потратить время и на этот нелепый допрос, тогда я не прочь убить двух зайцев одним выстрелом. Завтра в десять?
– Было бы отлично.
Трое других Превосходных последовали его примеру. Через пять минут у меня уже были назначены четыре встречи на следующие два дня. Завтра в десять мне предстояло встретиться с Маратом, затем с Шерил в четыре и с Татьяной на следующий день в девять. Стивен был последней остановкой в моем списке, в два пополудни.
– Спасибо всем за сотрудничество. Уверена, вам есть что обсудить с мистером Сагредо. На этом я вас покидаю. Хорошего дня.
Я развернулась и вышла.
Глава 3
Я шла быстро, справа была белая стена, слева – кобальтовое окно. Мое сердце колотилось о грудную клетку. Горло сжалось, не позволяя сглотнуть.
Стена резко оборвалась, уступив место короткому, ответвляющемуся коридору с двумя дверьми слева и арочной нишей справа, выложенной мозаикой из морского стекла. Я вышла в коридор и прислонилась к стене, позволяя ей выдержать тяжесть моего веса. Голос Алессандро всплыл в моей памяти.
«Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Твоя магия на меня не действует. Я уже очарован тобой».
Я медленно сделала глубокий вдох.
За стеклом горизонт пылал оранжево-желтым техасским закатом, и небо над городом казалось необъятным и глубоким. Голубые огни, игравшие на белых стенах, стали бирюзовыми и зелеными. В коротком коридоре стало темно.
Если бы я закрыла глаза, то могла бы представить его рядом с собой. Я помнила его голос, его лицо, его запах… Он был высечен в моей памяти. Наши отношения для него могли ничего не значить, но для меня они были первыми. Я не знала, что мне следовало быть осторожной и не позволять себе к нему привязываться. Я не понимала, что отношения были обречены с самого начала. Я просто влюбилась.
Я провела последние несколько месяцев, склеивая свое сердце осколок за осколком, и увидеть Алессандро сегодня было подобно удару ножом в едва затянувшуюся рану. Злиться из-за этого было проще, чем страдать. Гнев был лучше боли, но я не могла его себе позволить. Мне следовало оставаться начеку.
Кто-то шел по коридору. Не доносилось ни звука, но я почувствовала чье-то приближение. Я нырнула в нишу в стене, где прижавшись спиной к стеклянной плитке, нашла в кармане и выключила телефон.
В поле зрения появился Алессандро. Он двигался бесшумно, будто ягуар – плавный, незаметный хищник в засаде, обладающий взрывной силой. За мной охотились.
Он остановился.
Волоски у меня на затылке встали дыбом. Я отступила поглубже в тенистую нишу. Уловкой, чтобы оставаться невидимой, было не думать абсолютно ни о чем.
Алессандро повернулся. На его лице было сосредоточенное выражение. В нем не осталось ни грамма от харизматичного и манерного «сына богатства и привилегий». Он выглядел хищно и немного злобно. Ярко-оранжевое пламя клубилось в его глазах, его магия тлела прямо под поверхностью.
Я стала тихо дышать через едва открытый рот и притянула к себе свою магию. Она забурлила во мне, словно гейзер, готовый взорваться.
Алессандро шагнул в сторону коридора.
Вот так. Подойди поближе. Сделай мой день. Все пройдет не так, как ты думаешь.
– Превосходный Сагредо! – окликнул его Марат.
Оранжевый огонь погас, и выражение Алессандро тут же изменилось. Его брови расслабились, уголки губ приподнялись, а блеск в глазах утратил свою смертоносную сосредоточенность, смягчившись. Он обернулся с очаровательной улыбкой.
– Вы что-то ищете? – спросил Марат.
– Уборную, – сознался Алессандро, выглядя беспомощным. Если бы не видела собственными глазами, не поверила бы что эти двое – один и тот же мужчина.
– Это в другой стороне, – сказал Марат. – Я вас провожу.
– Вы очень добры.
– Я хотел удостовериться, что вы правильно поняли суть проекта, – начал Марат. – Прибыль будет заоблачной, нам лишь нужно правильно все обыграть.
Алессандро чуть шире распахнул глаза. – Не беспокойтесь. Как мы говорим в Италии – profit è ilmio cavallo di battaglia.
– Что это означает?
Это означало, что прибыль была его боевым конем.
– Делать деньги – мой конек, – улыбнулся Алессандро.
– Прекрасно.
Звуки их голосов и шагов стали удаляться.
Я выждала еще минуту и выскользнула из ниши. Он вернется, чтобы поискать меня. Готова поставить на это годовой бюджет нашей семьи.
Свернув налево, я поспешила вниз по коридору, на ходу включая телефон. Тот звякнул. Текстовое сообщение от Линуса.
«Я отправил машину».
Я прошла в зону ожидания. Корнелиус стоял у окна, глядя на город внизу. Напряжение исходило от его позы. Его плечи были приподняты, руки скрещены на груди, а на лице застыло сдержанное выражение. Это было бы мрачное зрелище, если бы не Розочка, сидевшая у него на голове и сжимавшая его светлые волосы своими очаровательными лапками.
Я подняла телефон и сделала фотографию.
– Где Леон?
– Набирает 911.
Я чуть не застонала.
– Одри?
Корнелиус кивнул.
– Что на этот раз?
– К ней в дом кто-то проник, – ответил Корнелиус. – Леон должен приехать и спасти ее.
По какой-то причине, нашей семье катастрофически не везло с женщинами по имени Одри. В первый день в детском саду блондинке Одри, чью фамилию я уже и не вспомню, не понравился мой рюкзак, поэтому она плюнула мне в волосы. В старшей школе Одри Свон спелась с парнем, который нравился Арабелле, а затем они оба запостили видео в «Снепчате», как они над ней глумятся. У бабули Фриды был заклятый недруг, противная старушенция с писклявым голосом по имени Одри Бернс, жившая с нами по соседству. Худшим офицером, с которым маме приходилось служить, была Дженна Одри. Одри Леона не была исключением.
Одри Дуарте была инфлюенсером. Она специализировалась на уроках total look, сочетая модные наряды с правильным макияжем и прической, и зарабатывала кучу денег, продвигая косметику и одежду. Ее 1,2 миллиона подписчиков ее боготворили.
Около двух месяцев назад она обратилась в нашу фирму. Одри получала письма с угрозами, обещающими ее обезобразить. Леон взялся за это дело, потому что ему понравилась «атмосфера нуара». Где-то в его голове, должно быть, заиграл саундтрек 1930-х годов, а густой баритон объявил: «В мой офис вошла красивая дама. Встреча с ней сулила неприятности. С дамами всегда так». Он быстро определил, что письмо с угрозами пришло от ее конкурентки, что было большой удачей, поскольку реальные случаи преследования распутать было не так-то просто. Попытки убедить преследователя оставить в покое объект его вожделения занимали длительное время и часто плохо заканчивались.
Леон закрыл дело и двинулся дальше. Но не тут-то было. Он был привлекательным и опасным, и Одри решила, что он должен принадлежать ей. Ей пели дифирамбы просто за то, что она подкручивала локоны, поэтому ей было невдомек, почему Леон не падает ей в ноги с обещанием подарить весь мир. По иронии судьбы она сама превратилась в преследователя. Одри отправляла ему сотни сообщений в неделю. Он заблокировал ее номер, поэтому она обзавелась одноразовыми телефонами. Она даже приезжала к нам домой, но охрана перекрыла ей путь. Мы смотрели, как она пыталась их очаровать, затем дулась, а затем принялась кричать на наших охранников, пока те не пригрозили вызвать копов. Одри купила Леону мотоцикл и послала его к нам с доставкой, которая была отправлена восвояси.
Ее последней стратегией стало бомбардировать Леона просьбами о помощи в беде. В последний раз это был пожар, а перед этим – странный шум в гараже. Какой бы ни была ситуация, суть оставалась все той же – жизнь Одри была в опасности, а Леон должен был примчаться и спасти ее.
От опасных ситуаций Одри перешла к угрозам навредить, в ее случае, себе самой. Один раз был бы единичным случаем, два раза могло стать совпадением, но третий раз указывал на «модель поведения». В штате Техас преследование было тяжким преступлением третьей степени, и она уже столько наломала дров. Завтра я дам разрешение Сабрине Тернер, нашему советнику Дома, связаться с семьей Одри и договориться о беседе по душам.
Корнелиус посмотрел на меня.
– Я видел Татьяну Пирс.
А. Это объясняло выражение его лица. Дом Харрисонов и Дом Пирсов не ладили. Неваде об этом было известно больше, чем мне, но прежде она упоминала, что Корнелиус и его старшая сестра Диана терпеть не могли семью Пирсов.
– Она причастна к этому делу?
– Да. Я пойму, если ты решишь воздержаться. – В делах у Корнелиуса была полная свобода выбора. В каких-то расследованиях он участвовал, а какие-то пропускал.
Корнелиус сжал челюсти.
– О нет. Совсем наоборот.
Розочка дернула его за волосы и тоненько взвизгнула, явно готовая к бою.
Что ж, на нашей стороне боевая обезьянка размером с кулачок. Дело практически раскрыто.
Леон с расстроенным лицом вышел из-за изгиба стены. Он увидел меня и скривился.
