Текст книги "Изумрудное пламя (ЛП)"

Автор книги: Илона Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Разве в этом есть необходимость? Прихвостни Монтгомери уже проверили мое расписание. – Она глянула на меня. – Кстати, как это все работает? Вы выполняете приказы Августина?

– Это не имеет отношения к делу, – отрезал Корнелиус.

– Наоборот, еще как имеет. Мортон подогнал к штаб-квартире «МРМ» грузовик и выгрузили им на порог кучу денег. Монтгомери с рвением взялся за дело даже не оповестив нас. Повсюду агенты, сотрудники допрошены, свидетели найдены. Затем двадцать четыре часа спустя, он вдруг передает все вам. Вам сколько лет, двенадцать? Вы с ним спите? Серьезно, он слишком стар для вас.

Корнелиус откинулся в кресле.

– И как часто срабатывает подобный отвлекающий маневр?

– Ты бы удивился, – ответила Татьяна.

– Все пойдет быстрее, если ты раскроешь то, что хочешь скрыть, – сказал Корнелиус. – В конце концов, я все равно все выясню, и это сэкономит нам время.

Татьяна посмотрела на меня.

– Вы хоть умеете говорить?

– Да, – ответила я.

– Аллилуйя.

Корнелиус закинул ногу за ногу, а его лицо приобрело язвительное выражение. Ой-ой.

– Как я вижу, Дом Пирсов не изменился. Раньше я задавался вопросом, был ли Адам отклонением от нормы, но теперь я вижу, что он был прямым продуктом своего воспитания и окружающей среды. Неудивительно.

Татьяна уставилась на него. Позади нее из скрытой трещины вырвалось пламя, и на мгновение ее силуэт вырисовался на фоне огненной стены. Ого!

– Следи за словами, – предупредила Превосходная Пирс.

Корнелиус вытащил из кармана бумажник, достал из него доллар и вручил мне.

Пламя погасло.

– Когда я был ребенком, – сказал Корнелиус, – я взваливал на себя вину за проступки Адама и получал наказание вместо него. Ваша семья превратила меня в мальчика для битья.

Татьяна вздрогнула.

– Когда восьмилетнего Адама поймали на краже, и он сжег родственника владельца магазина, обезобразив его лицо, меня на месяц посадили под домашний арест, потому что я не помог ему сделать правильный выбор. Когда двенадцатилетний Адам поджег одежду девушки, потому что она отказалась дать ему себя полапать, и все ее тело покрылось волдырями, меня ограничили на три месяца. Меня лишили гаджетов, порции еды урезали вдвое, и я не мог ни на шаг выйти из своей комнаты, кроме как в школу. Я провел три месяца, не контактируя ни с одним из моих животных. Когда Адаму было шестнадцать, и он сжег клуб, потому что они отказались его впустить, собака, которая была моим другом и защитником с девяти лет, была убита мне в наказание.

О боже.

– Я ненавижу вашу семью, Татьяна. Я ничего не хотел бы так сильно, как уничтожить Дом Пирсов до основания. К сожалению, я связан профессиональной этикой. Она диктует, что моим приоритетом является получение необходимой мне информации. Выбор за тобой. Ты знаешь, какой путь я бы предпочел.

Татьяна посмотрела на него. В кабинете стало совершенно тихо.

Она распрямила руки и положила их на стол по обе стороны от себя.

– Ты прав, Корнелиус. Мой младший брат – садистский кусок дерьма. Я не знаю, создал ли его таким Господь, или он стал таким уродом сам. Но я точно знаю, что моему отцу было на это плевать, а мать все лишь многократно ухудшила. Мне очень жаль, что тебе пришлось пострадать из-за него.

Ну и ну.

Татьяна наклонилась вперед.

– Но и твоя семья виновна в твоих мучениях не меньше моей. Это они решили дать тебе эту роль, чтобы купить покровительство моей семьи. Наказание тоже выбирали они. Все они. Возможно, они не любили тебя так, как следовало бы родителям, но, хотя бы, оставляли в покое, когда Адам не пытался сжечь все вокруг. Ты мог вернуться домой и чувствовать себя в безопасности, Корнелиус. Я же всегда была начеку. Мне каждый день приходилось возвращаться в ад, которым была моя семья, и пытаться выжить между отцом, который все время меня прессовал, что я недостаточно хороша, и матерью, которая наказывала меня за малейшие проступки. Когда проявилась магия Питера, я расплакалась у себя в комнате, и совсем не от грусти. Я плакала от счастья, понимая, что теперь от меня отстанут. Так что да, мы все искалечены. Ты здесь не особенный. Преодолеть это или нет – это твой выбор. Я не позволю тени родителей управлять моей жизнью. Они испортили мне детство, но им не удастся похерить все остальное. Я взрослый человек, я сама принимаю решения и признаю свои ошибки. Твое будущее – это твоя ответственность, а не их.

Теперь понятно.

Корнелиус обдумал услышанное и кивнул.

– Вполне справедливо. Давай поговорим о твоих ошибках 15 июля.

Татьяна вздохнула.

– Ладно. В отчете «МРМ» сказано, что я провела день в офисе. И это правда. Но еще я уезжала на два часа и виделась с Феликсом у Башни.

– В журнале посещений Ассамблеи в тот день твое имя не значится, – заметил Корнелиус.

– Я встретилась с ним на парковке.

– Почему?

– Он хотел закрыть проект в Дыре. Феликс созвал экстренное совещание в четверг и заявил, что Дыра небезопасна. Он думал, что там появилось нечто ужасное. Что-то, чего мы не смогли понять. Мы единогласно проголосовали против его идеи.

Корнелиус кивнул.

– Почему вы проголосовали против?

Татьяна снова вздохнула.

– Все дело в деньгах. Мы инвестировали серьезную сумму. Что еще важнее, Дом Пирсов не может позволить себе неудачу. Ты знаешь, как все устроено. Адам бросил нас в самое пекло. Теперь все, к чему мы прикасаемся, запачкано копотью. Мы живем, как под микроскопом. Если мы не вытянем проект в Дыре, это будет катастрофа. В средствах массовой информации будут спекуляции и статьи о том, что нам пришел конец, как Дому, и что все, в чем мы участвуем, превращается в дерьмо. Мы нажили врагов. У нас есть конкуренты по бизнесу. Мы не можем показаться слабыми, поэтому мы должны заставить проект в Дыре осуществиться.

– О чем вы говорили с Феликсом?

– В четверг у него был этот взгляд… Мне он знаком. Когда вы, ссутулившись, идете наперекор всему, что вам говорят. Я встретилась с ним, потому что хотела отговорить его от того, что он хотел сделать.

– Он согласился? – спросил Корнелиус.

– Нет. Он не рассказал мне, что собирался делать. Он просто сказал, что это будет для общего блага, и что я пойму. Я расстроилась и наорала на него. Не знаю, видел ли это кто-то.

Она не врала. На это я могла поставить куда больше доллара.

Корнелиус снова кивнул.

– Что ты делала после?

– Вернулась в офис. Я злилась, поэтому ушла раньше и отправилась домой.

– Может ли это кто-нибудь подтвердить? – спросил Корнелиус.

– Можешь запросить информацию с моего сотового. По дороге я позвонила Питеру и выпустила пар. Конечно, он член семьи, поэтому его показания будут под сомнением. Я вернулась домой, налила себе выпить, а затем ввязалась в дурацкую перепалку на «Фейсбуке» с каким-то придурком из-за политики. На это ушло полчаса. Успокоившись, я, в конце концов, купила книгу и провела остаток вечера за ее чтением. Моим мозгам нужен был отдых.

– Какую книгу?

– «Башня Инферно». Это детективная серия о частном детективе, который расследует дела, совершенные Превосходными. – Лицо Татьяны стало совершенно непроницаемым. – На этот раз, убийца был пирокинетиком. По-видимому, автор вдохновился Адамом.

Корнелиус поднял брови.

– Ну и как, достойное произведение?

– Нет. Адам никогда не был таким идеалистом. Кроме того, писатель понятия не имеет, что необходимо для создания заклинания Дома, способного сжечь пять городских кварталов за десять минут. Им никогда не дается правильное понимание магии.

Корнелиус повернулся ко мне.

– Добавишь что-нибудь?

Я достала фотографию трупа Феликса из сумочки, развернула ее и передала Татьяне.

– Как долго пришлось бы жечь тело огнеметом «Гелиос» Х4, чтобы причинить подобные повреждения?

Татьяна взяла фотографию, рассмотрела ее и нахмурилась.

– Это было сделано кем-то, кто не понимает, как работает огнемет. Огнеметы предназначены для воспламенения различных конструкций. Они выпускают поток легковоспламеняющейся жидкости, которая прилипает к поверхности и может отскакивать от нее, позволяя распространять огонь в ограниченные пространства, например, внутри бункера. Они отлично подходят для прочистки туннелей. Также из них выходит неплохое психологическое оружие, так как все боятся огня.

Татьяна подняла фото и указала на обугленные стопы Феликса.

– Этот человек пытался использовать огнемет как паяльную лампу. Вероятно, хотел, чтобы струя пламени истязала Феликса – обжечь его, остановиться, снова обжечь и так далее, пока он все не скажет. Вместо этого убийца распылил на ноги Феликса огнеопасную жидкость и, судя по повреждениям, опустошил всю канистру. Затем он его поджог. Как только Феликс начал гореть, его уже нельзя было потушить. Даже если погрузить его в воду, жидкость не смоется. Что касается пыток, это паршивая попытка.

– Спасибо. – Я встала.

– Это все? – спросила Татьяна.

– Да.

– В Дыре что-то есть?

– Да.

– Выходит, Феликс был прав. – Лицо Татьяны поникло. – Мы были его партнерами. Он пришел к нам за помощью, а мы отвергли его, и теперь он мертв.

Ответ здесь не требовался.

– Спасибо еще раз. Мы будем держать вас в курсе. Мы сами найдем выход.

Снаружи Корнелиус прищурился на солнце.

– Больно признать, но я не верю, что она это сделала.

– Я тоже так думаю.

Сестра Корнелиуса была права. С Татьяной ты получал то, что видел. Учитывая все обстоятельства, я бы предпочла резкость Татьяны мягким, пассивно-агрессивным упрекам Шерил.

– Спасибо, что провел эту беседу, – поблагодарила я.

– Спасибо, что выполнила мою просьбу. Для меня это стало облегчением.

– У меня тоже есть просьба.

– Я слушаю.

– Патрисия сказала, что говорила с тобой об Аркане.

Он кивнул.

– Говорила.

– Подобного рода люди целятся в наиболее уязвимые места. Они пытаются нам навредить, и не побрезгуют ничем: ни невинными, ни стариками, ни детьми…

Он коротко улыбнулся.

– Ты просишь меня спрятаться?

– Я очень уважаю твою магию, и я знаю, что Матильда в безопасности с твоей сестрой, но если что-то случится с ней или тобой из-за нас, я не смогу с этим жить.

– Тебе станет легче, если я присоединюсь к Диане и Матильде на ранчо?

Я даже не пыталась скрыть свое облегчение.

– Да.

– При одном условии – ты позвонишь мне, если тебе понадобится помощь.

– Обязательно.

Он снова улыбнулся.

– Я тебя провожу.

Мы пошли по дорожке. Я проверила телефон. Алессандро ничего не написал.

Может, он ранен? Или мертв? Кто знает, в какого рода кошмар мог затащить его Линус?

Я написала ему.

«Ты жив?»

Без ответа.

Стиснув зубы, я направилась к лавочке, где нас ожидали моя сестра с кузеном.

Как и все водные маги, Цзяны предпочитали находиться как можно ближе к водным путям. Они бы и свой офис построили на воде, если бы город им это позволил. Но в Хьюстоне были строгие правила в отношении местных водоемов, поэтому Дому Цзян пришлось довольствоваться красивым местом на Ривервэй-Драйв в паре сотен ярдов от залива Буффало. Их штаб-квартира, вдохновленная Чикагской водной башней, поднималась из окружающего ландшафта на двенадцать этажей, увенчанных огромным резервуаром для воды, построенным из синего высокопрочного пластика. Волнообразные плиты из бледно-голубого бетона тянулись от башни, перетекая в огромные синие окна и выходя из них, что придавало зданию волнообразный вид. Общий ансамбль напоминал шпили бледного камня, выступающие из синего ручья.

Пока мы шли к зданию, яркий июльский солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачный резервуар на вершине башни, бросая блики воды на здание и ландшафтную лужайку вокруг него.

– Красиво, – оценила Арабелла.

Корнелиус уехал обратно в офис. Остались только я, Леон и Арабелла. Я в двадцатый раз проверила телефон. По-прежнему ничего от Алессандро.

– Мы договорились, – напомнила я. – Разговаривать с ним буду я.

– Я же сказала окей. – Сестра закатила глаза.

– Помнишь дело Магеллана?

Леон ухмыльнулся.

– Сколько еще ты мне будешь его припоминать? – пробурчала Арабелла. – Я всего лишь задам ему вопросы, которые я написала, и у нас не будет никаких проблем. Обещаю

– Это я к слову. Тогда ты мне тоже говорила, что все будет хорошо, а в итоге запрыгнула на стол и схватила директора за горло.

– Не буду я хватать Стивена за горло. Для этого он сильно симпатичный.

Чует мое сердце, я об этом пожалею.

В дверях нас встретила азиатка лет сорока, в безупречном белом костюме, с консервативной стрижкой, темной помадой на губах, с большим количеством серебряных украшений. Она улыбнулась нам.

– Превосходная Бейлор, добро пожаловать. Мистер Цзян вас ожидает. Сюда, пожалуйста.

Она провела нас через вестибюль, у которого было больше общего с роскошным отелем, чем с корпоративной штаб-квартирой. Огромный фонтан бил прямо из стены, спадая водопадом по каскаду покрытых мхом камней. Все здесь было либо белым, либо синим, с эргономичными линиями. Пол и стены были безупречными, и сотрудники Дома Цзян скользили по этой ультрасовременной среде, как если бы они плыли.

– Именно так выглядел бы изнутри утопленный айфон, – пробормотал Леон, пока мы ожидали у стеклянного лифта.

Я наступила ему на ногу и снова проверила телефон. Ничего.

До сих пор все в этом здании подтверждало выводы, которые моя сестра сделала из проверки биографии Стивена Цзяна. Семья Цзян была консервативна, сознавая свой имидж, и посвятила себя расширению своего бизнеса. Они не враждовали. Они покупали своих противников и поглощали их компании. Она не смогла найти никаких записей о том, что они когда-либо были боевым Домом. У них не было ни одного активного судебного процесса, банкротства или криминального прошлого, за исключением Генри, младшего брата Стивена, который в колледже попался на курении марихуаны в припаркованной машине с ключами в зажигании и был осужден за это. Он был паршивой овцой в семье, в настоящее время уехал в Пекин изучать Ай-Ти технологии.

Кабинет Стивена находился на втором этаже. Наш проводник провел нас по широкому коридору мимо белого стола в форме перевернутого цветочного лепестка. Две женщины за столом встали, когда она прошла мимо. Белая стена впереди нас с шуршанием раздвинулась, мы вошли, и она вернулась на место. За ней находилось роскошное помещение, слишком большое, чтобы его можно было назвать кабинетом. Белый пол блестел. Справа от нас была гостиная с белыми диванами, расположенными по кругу вокруг хрустального столика, обращенного к тонированному окну от пола до потолка. Слева от нас стоял полупрозрачный синий стол в форме вздымающейся океанской волны с тремя стульями перед ним. За столом вся стена была стеклянной, а за ней вода.

Резервуар был не просто на крыше здания. Он проходил через него целиком, будучи ядром, вокруг которого стояло строение.

Стивен Цзян стоял к нам спиной, созерцая воду. Его черный костюм сидел на нем, как перчатка.

Женщина шепнула ему что-то на ухо, улыбнулась нам и удалилась. Раздвижные двери закрылись за ней, сомкнувшись так плотно, что стали напоминать цельную стену.

Стивен повернулся. Он действительно был потрясающе красивым мужчиной. Он обвел взглядом меня, затем Леона и Арабеллу. Сестра всем видом показывала, что ей это неинтересно, словно это была рутинная работа, перед тем, как перейти к более важным делам.

– Добро пожаловать, – сказал Стивен. – У меня встреча через полчаса, поэтому давайте сведем наш разговор к минимуму. Пожалуйста, задавайте ваши вопросы.

Он пригласил нас присаживаться в кресла перед его столом и сел сам. Я достала планшет со списком вопросов от Арабеллы.

– Я задам вам несколько простых вопросов для проверки. Пожалуйста, ответьте на них в меру своих возможностей.

Стивен кивнул и жестом дал знак продолжать.

– Вас зовут Стивен Цзян.

– Да.

– Вы также известны как Цзян Ченг Фен?

Он моргнул.

– Да.

– Ваш отец Маркус Цзян, также известный как Цзян Юань Зе?

– Да.

– Ваша мать Энн Цзян, также известная как Цзян Пей Фанг?

– Да.

– У вас есть младшие брат и сестра?

– Да.

– Вашего брата зовут Генри Цзян, также он известен как Цзян Ченг Рой?

– Да.

– Вашу сестру зовут Элисон, также она известна как Цзян Ченг Синь?

– К чему это все?

– Пожалуйста, отвечайте на вопросы. Чем скорее мы с этим закончим, тем быстрее мы уйдем.

– Да.

– Вы закончили с отличием Гарвардскую школу бизнеса в двадцать лет?

– Да.

– Вы Превосходный аквакинетик?

– Да.

– Вам двадцать четыре года?

– Да.

– Вы работаете на свою семью с пятнадцати лет?

– Да.

– Вы заняли свой первый руководящий пост в восемнадцать?

– Да.

– Ваша семья родом из Сучжоу?

– Да.

– Когда-то они жили на реке Янцзы?

– Да.

– Они торговали текстилем?

– Да.

Его ответы стали монотонными. Стивен смирился со своей судьбой. Осталось еще немного.

– Они занимались бизнесом в Шанхае?

– Да.

– Они переехали в Гонконг в результате культурной революции?

– Да.

– Они эмигрировали в США в 1947?

– Да.

– Хан Мин умирает от яда в шестьдесят третьей серии?

– Да. Стоп, нет, не умирает. Зачем ей умирать, она ведь главный персонаж? Я исцеляю ее при помощи Божественной пилюли…

До Стивена наконец-то дошло, о чем он говорил. Он замер.

– Ага! – воскликнула Арабелла.

Я зыркнула на нее, и она прикусила язык.

Стивен потянулся к интеркому и нажал на кнопку.

– Отмените встречу с Редфордом. Все мои звонки переводите на удержание. – Он отстранился и посмотрел на меня. – Как?

– Мы смотрим сериал.

– Здесь, в Техасе?

– Он доступен на стриминговой платформе «Вики», – пояснила я.

Стивен откинулся в кресле, его лицо ничего не выдавало.

– Он популярен?

– Очень, – ответила я.

Он сжал зубы. Вероятно, хотел выругаться и пнуть что-нибудь, но не в нашем присутствии.

– Вы пришли сюда меня этим шантажировать?

– Я здесь, чтобы распутать убийство Феликса Мортона. Я была бы признательна вам за вашу честность.

Он смерил меня колючим взглядом.

– А если я не отвечу, нарезка из моих актерских трюков разойдется по всему «Геральду»?

– Если и так, то без нашего участия. – Я ответила ему таким же взглядом. – Я спрашиваю у вас об этом, поскольку это не сочетается с вашей биографией. Это загадка, а я их не люблю.

Он задумался.

– Наш разговор останется между нами.

– По рукам.

– Что вы знаете о моем брате?

– Генри, Цзян Ченг Рой, 21 год, изучает информатику в Пекине, любит покурить травку.

Стивен скривился.

– Лучше бы он был в Пекине, изучая информатику. На моего брата вышла киностудия, когда ему было восемнадцать. Он – Чен Рой.

– Чен Рой, актер? – Я повернулась и посмотрела на Арабеллу.

Чен Рой играл возлюбленного Хан Мин. Она точно знала, что им был Генри. Должно быть, увидела фото Генри и сравнила его с Чен Роем.

Арабелла одарила меня нахальной улыбкой без грамма раскаяния.

– Номер 43 в топ-100 самых влиятельных знаменитостей Китая.

Стивен вздохнул.

– Да.

– Почему вы это скрываете? – спросила я.

Стивен откинулся в кресле.

– У нас мало времени, чтобы я мог вам это пояснить. Просто скажем, что для этого есть культурные и семейные причины, почему мои родители предпочли бы видеть Генри в Пекинском университете или же снова здесь, помогающим управлять корпоративными интересами Дома Цзян.

– Тогда как получилось, что вы сыграли в том же сериале?

– Мой брат отказывался приезжать домой. Два года назад мои родители отправили меня к нему с заданием привезти его в гости любой ценой. Он сказал, что вернется домой на лунный Новый Год если я сыграю с ним небольшую роль в дораме. Генри хотел, чтобы я понял его выбор. Так что я это сделал, и у меня нет никакого интереса продолжать подобную карьеру.

– Генри приехал домой? – спросила я.

– Да. А затем уехал снова.

Арабелла подняла руку.

– Вопрос: вы сами выполняли трюки с боевыми искусствами или это все компьютерная графика?

Стивен одарил ее взглядом, который был отчасти терпеливым, а отчасти снисходительным.

– Я американец китайского происхождения, поэтому, конечно же, все свое свободное время я провожу в секретном монастыре, изучая кунг-фу и практикуя духовное совершенствование. Потому что однажды, когда, король демонов спустится на Хьюстон, только мой удар Громового Кулака девятого уровня сможет его остановить.

Арабелла отпрянула. Он умудрился поставить воздушные кавычки вокруг «кунг-фу», даже не поднимая рук.

– Тут никогда не угадаешь, – заметил Леон.

Лучше не скажешь.

Стивен не обратил на него внимания.

– Нет. Я не занимаюсь боевыми искусствами. Я не бегаю по крышам и не сражаюсь на мечах с ассасинами в черном. Я отвечаю за активы на четыреста миллионов долларов. Знаете, что я делаю? – Он указал на телефон. – Я делаю телефонные звонки. Отвечаю на электронные письма. Ищу поставщиков и транспортные компании. Анализирую рыночные прогнозы. Вот что я делаю.

Хорошо, что он об этом упомянул.

– Вы анализировали проект в Дыре?

Лицо Стивена снова превратилось в непроницаемую маску.

– «Рекультивация Дыры» принесет долгосрочную пользу всему метрополитену Хьюстона. Дом Цзян признает свой гражданский долг перед нашим городом и его людьми.

– Вы это зазубрили на память? – не выдержала Арабелла.

– Еще одно слово, – предупредила я.

Стивен кивнул на меня.

– Младшая сестра?

– Да.

– У меня тоже. – Он вложил уйму значений в одно слово. – Давайте все упростим. Что вам от меня нужно?

– Честные, прямые ответы. Мне нужно поговорить со Стивеном Цзяном, Превосходным и членом правления «Рекультивации Дыры», а не со Стивеном Цзяном, старшим сыном Дома Цзян.

Стивен вздохнул.

– Ладно.

– Вы убили Феликса?

– Нет.

– Ваше отношение к нему?

– Меня он раздражал.

– Чем именно?

– Своим навязчивым дружелюбием.

– Боюсь, я вас не совсем понимаю.

– Феликс хотел всем нравиться. Он был одним из тех людей, которые прикладывают для этого слишком много усилий. Он предлагал сходить вместе выпить и все время звал нас поиграть в гольф, чтобы все мы могли притвориться счастливой бизнес-семьей. Я не хотел играть с ним в гольф. Меня это все достало. Я хотел закончить этот проект, разделить прибыль и идти своей дорогой.

– Что скажете о Марате?

Стивен поморщился.

– У него напрочь отсутствуют манеры, но он работает в поте лица и он честен. Здесь нет никакого подвоха. Им движет необходимость заботиться о своей семье.

– Татьяна?

– Слон в посудной лавке. Огонь – решение всех проблем, а если огонь не срабатывает, значит, нужно больше огня. Стихийные маги, вроде нас, склонны видеть все проблемы сквозь линзы нашей собственной магии, но у нее это переходит все границы.

– Шерил? – Самое важное я оставила напоследок.

Стивен нахмурился.

– Вы смотрели сериал. Помните мачеху Хан Мин, у которой была репутация живого воплощения Гуаньинь, богини милосердия, но которая продолжала мучить ее наедине?

– Вы считаете, что Шерил втайне мучает людей?

– Нет, но я думаю что за каждым действием этой женщины стоит скрытый мотив. Она человек склонный к манипуляциям. Когда вы критикуете ее стратегию, она часто заставляет вас чувствовать себя грубияном, что не является тем качеством, которое я ищу в деловом партнере. Бизнес требует ясного мышления и честного обсуждения плюсов и минусов.

– Тогда почему вы согласились на этот проект?

– Решение было принято выше меня.

Шерил уговорила его родителей.

– Шерил и Феликс были той движущей силой, что стояла за проектом рекультивации Дыры, – продолжил Стивен. – Феликс привлек Марата и Татьяну. Шерил пригласила мой Дом. Я последним присоединился к правлению. Если бы мне пришлось отправиться с одним из них в болото, я бы предпочел кого угодно, кроме Шерил.

Это и так понятно.

– Я выполнил вашу просьбу, – сказал Стивен. – Вы получили ваши честные ответы. Теперь мой черед. Что скрывается в Дыре?

– Вы почувствовали его? – спросила я.

– Нет, но я почувствовал количество воды, которое оно сместило, когда я приходил искать Феликса на следующий день после его смерти. Это было очень приличное количество.

– Это конструктор Сайто.

Стивен не моргнул и ничего не сказал. Он просто перестал шевелиться.

– Он обладает сознанием, регенерирует и расширяется. Он увеличивает Дыру, чтобы она соответствовала его потребностям, и телепатически следит за людьми на стройплощадке.

Опасная тень омрачила глаза Стивена.

– Спасибо за откровенность, Превосходная Бейлор.

– А я тебе говорила, – пропела Арабелла, когда мы вышли из Цзян Тауэр. – Говорила, говорила, говорила, а ты мне не верил.

– Да, да, да, – пробормотал Леон. – Ты великолепна.

– Я великолепна!

Он кивнул.

– И сама скромность.

– Скромность для неудачников. Я победила.

На противоположной стороне улицы мерцала отраженным солнечным светом стеклянная стена второй Ривервэй Тауэр, в котором располагались IBM, юридическая контора и пристроенный к ней многоуровневый гараж. Короткая подъездная дорожка вела к гаражу, ответвляясь от Ривервэй-драйв. В начале подъездной дорожки, опираясь на своего серебристого «Спайдера», стоял Алессандро Сагредо.

Я выдохнула, даже не осознав, что затаила дыхание. Цел и невредим.

Алессандро поднял голову. Наши глаза встретились. Он улыбнулся.

Адреналин пробежал по моему телу горячей волной, вызвав покалывание в кончиках пальцев.

– А вот и граф нарисовался, – протянул Леон.

Я замедлила шаг.

– Леон?

– Да?

– Это не Алессандро. – У него была правильная одежда, правильное лицо и телосложение, и он стоял в привычной позе. Но это был не Алессандро.

– Ты уверена? – голос Леона похолодел.

Когда Алессандро смотрел на меня, казалось, будто весь его мир замирал. Этот же мужчина смотрел на меня так, будто я была хорошенькой девушкой, с которой он был бы не прочь перепихнуться.

– Я уверена.

Леон посмотрел на фальшивого Алессандро.

– Эй, говнюк! Тебе нужно поработать над иллюзией.

Фальшивый Алессандро вскинул руку и на солнце отразился стальной ствол крупнокалиберного пистолета.

Руки Леона превратились в размытое пятно. Пистолеты «Зиг» и «Глок» рявкнули в унисон, выплевывая пули. Двойник Алессандро рухнул.

Разразилась пальба, направленная в нас отовсюду. Пули застучали по тротуару. Я схватила Арабеллу за руку и затащила ее за припаркованный на улице черный «Мерседес».

Стоя посередине дороги, Леон крутился, словно дервиш, стреляя без всякого прицела.

Пистолеты трещали, будто хлопушки. Хриплый крик прорезал перестрелку. Пули изрешетили «Мерседес» и тротуар позади нас. Арабелла попыталась встать, чтобы выглянуть из-за капота, и мне пришлось дернуть ее обратно вниз. Пистолеты Леона стреляли в унисон. Вскрикнул мужчина, полным ужаса и боли воплем.

А затем все стихло. Внезапная тишина была оглушающей.

Я встала.

Улицу усеивали трупы, окрашивая землю в красное, рядом с ними лежали их пистолеты. Минимум полдюжины. Нет, больше. Мужчина слева от нас, должно быть, свалился с крыши, судя по тому, как неестественно были раскинуты его ноги. У женщины слева от него не было лица. Никто не двигался.

Со своего места на середине дороги, Леон наблюдал как маг иллюзии, все еще в теле Алессандро, пытался уползти по подъездной дороге к подземному паркингу. По асфальту за ним тянулись две длинные кровавые полосы.

Ужас.

Леон методично перезарядил «Глок», затем «Зиг».

Маг иллюзии старательно пытался покинуть место резни, со стоном волоча свое тело вперед.

Арабелла пальцем пересчитала тела.

– Девять.

Человек-спецназ в лице моего младшего кузена двинулся вперед. Маг услышал его шаги и судорожно попытался ползти быстрее. До нас долетело его тихое, отчаянное бормотание.

– Нет, нет, нет…

Леон подошел к нему и, ударив, перевернул мага на спину. Фальшивый Алессандро съежился. Его тело замерцало, растаяло и превратилось в Одри. Она смотрела на Леона огромными голубыми глазами, ее нежное личико в форме сердечка было залито слезами.

Вот же ублюдок. Если Леон не убьет мага, тогда я сама задушу эту мразь.

Арабелла стиснула зубы, сжала кулаки и шагнула вперед, но тут же остановилась. Это должен был сделать Леон.

Кузен разглядывал хрупкую девушку на асфальте.

– Пожалуйста, – заскулил маг голосом Одри. – Не делай мне больно.

Леон поднял «Глок» и неторопливо прицелился.

– Не делай этого, у меня есть информация, я могу… – истерично завопила Одри.

Леон нажал на курок. Пуля угодила Одри точно между глаз. Ее тело растаяло, превратившись в крупного темнокожего мужчину лет пятидесяти. От выражения на лице Леона мне стало не по себе.

Я вложила ключи от машины в руку сестры.

– Забери машину и позвони Сабрине, пожалуйста.

Вокруг нас наверняка было с десяток камер наблюдения. Я бы не удивилась, если бы Муньос был уже в пути.

Арабелла кивнула и побежала к подземному гаражу, где мы оставили нашего Носорога.

Я пересекла расстояние до Леона. Его загорелое лицо приобрело зеленый оттенок. Он смотрел, не мигая, пустыми глазами. Он выглядел мертвым. Его рука все еще была поднята, целясь в труп.

Я положила ладонь ему на предплечье и мягко опустила его руку.

– Все закончилось.

Он посмотрел на меня остекленевшими глазами.

– Она все так же мертва.

– Да. Но он больше не сможет никому навредить. Никто из них больше не сможет причинить кому-то боль.

Он отвернулся от меня и посмотрел на тела, будто увидев их впервые.

Забирать жизнь всегда было больно. Боль никогда не уходила, каким бы оправданным ни было убийство. Оно стоило тебе частички твоей души и было больно, когда эта частичка умирала.

Зеленое пятно вылетело из декоративной изгороди слева от нас и врезалось в меня. Большие чешуйчатые руки обхватили меня и оторвали от земли. Я брыкалась, пытаясь освободиться, но это было все равно, что драться в смирительной рубашке. Тот, кто схватил меня, повернулся и побежал. Здания проносились мимо меня.

Позади нас раздались выстрелы, Леон стрелял в контролируемом бешенстве.

Впереди замаячили кусты. Существо прорвалось сквозь них, ветви захлестали меня по рукам и лицу, и вырвалось на берег Буффало-Байю.

Он перевернул меня, и у меня появилась возможность рассмотреть его. Он напоминал бритвенную чешую, но был построен из тростника и металла. У него был такой же мощный хвост и такие же конечности, но там, где у обычного чешуереза их было только две, у этого было шесть, расположенных попарно вдоль тела, и он возвышался надо мной, восемь футов высотой, не считая четырехфутового хвоста. Его голова на толстой шее повернулась ко мне, явив большой красивый цветок с единственным идеально круглым глазом в центре.

Бездна собрала улучшенного конструктора. Она училась.

Существо прижало меня к груди и прыгнуло в мутную реку. Вода поглотила нас. Я в панике замахала руками. Чем больше я сопротивлялась, тем крепче он держал меня. Зверь пронесся по реке, как торпеда, и сила воды ударила мне в лицо.

Я умру в этой дурацкой грязной реке.

Я вцепилась в конструктор. Он, вращаясь, всплыл на поверхность. На какое-то мгновение мне стало не хватать воздуха, и мы снова оказались под водой.

Еще одно вращение, глоток свежего воздуха, а затем еще одно погружение.

Он не пытался меня убить. Он уносил меня в Дыру.