Текст книги "Золото Монтесумы"

Автор книги: Икста Мюррей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38

Миновав мраморную колоннаду, мы вошли в громадные бронзовые двери собора с их жутковатыми барельефами, изображающими распятие Христа и сцены умерщвления плоти. Каблуки мои звонко постукивали по гладким овальным мозаичным панно, по которым верующие вступали в это святилище, созданное гением Микеланджело.

Собор Святого Петра – это сооружение циклопических масштабов из камня и золота. На куполе имеется oculus, то есть отверстие, сквозь которое в собор подобно сверкающим копьям падают лучи солнца. Игра света увеличивала и без того огромное пространство внутри собора, и идущий впереди нас Марко то попадал в черную тень и исчезал из вида, то возникал в потоке ослепительного света.

– Ты говоришь, золото Монтесумы имеет красноватый оттенок? – спросила Иоланда и задрала голову вверх.

Мы устремили взгляды на высокие своды, украшенные изящной лепниной и розами, сработанными из чистого золота с явно красноватым отливом. Однако помимо этих шедевров в соборе Святого Петра находилось еще одно неоценимое сокровище. Совсем рядом под толстым пуленепробиваемым пластиком высилась великолепная скульптурная композиция Микеланджело «Оплакивание Христа». Впереди сияла ограда алтаря, скорее напоминающая фасад сказочного дворца, покрытый сусальным золотом.

– Загадка велит искать термы, – напомнил Марко, когда мы присоединились к нему перед алтарем.

Подумав, я уточнила:

– Скорее, купель для крещения, это больше ассоциируется с церковью. Где здесь проводят обряд крещения?

– Должно быть, в баптистерии, – предположил Эрик.

– Постойте! – воскликнула Иоланда. – Вы неправильно действуете. Кто же так ищет? Вы бегаете туда-сюда, как перепуганные куры!

Отмахнувшись от нее, Марко направился к выходу и свернул в заполненное людьми помещение, примыкающее к нефу. Мы с группой туристов последовали за ним.

– Вот она! – воскликнула я.

В центре баптистерия, украшенного великолепной мозаикой и ликами святых, находилась крестильная купель – чашеобразная ванна из красного порфира, установленная на резном постаменте. Его бронзовую поверхность покрывал цветочный орнамент, не очень-то типичный для декоративной стилистики Ренессанса.

– Ну вот что вы тут толкаетесь? – с явным раздражением в голосе обратился Эрик к Марко.

– Здесь, кажется, достаточно места для всех, – огрызнулся тот и, повернувшись ко мне, спросил: – Что мы, собственно, ищем?

Эрик еще раз толкнул его.

– Господи, да уйдите же!

– А чего вы такой враждебный?

– Это он серьезно спрашивает?

– Послушайте, перестаньте шуметь, – потребовала я.

– Идея! Почему бы нам с вами не заключить временное перемирие?

– Ага, перемирие, – мрачно усмехнулся Эрик. – Это с убийцей-то?

– Сожалею, но должен напомнить, что вы более виноваты в смерти Блазежа, чем я в убийстве сторожей. Но к чему считаться? Вы не можете не понимать, что наша охота за сокровищем ничего не даст, если мы будем постоянно наскакивать друг на друга.

– Боже упаси от такого партнера!

– Пора бы вам уже понять, что я ничего не замышляю против Лолы.

– Но я просто не желаю, чтобы вы здесь торчали!

– Тем не менее я останусь.

– Оставь его наконец в покое! – вмешалась Иоланда. – У меня к нему еще есть одно дельце.

– Вот видите.

– Действительно, нам нужно договориться, – заявила я. – По-моему, перемирие – неплохая идея.

– Ну разве женщины не восхитительны! – язвительно заметил Марко.

Эрик скривился, как будто раскусил лимон. Видно было, что в нем борются противоречивые чувства.

– Тогда хоть отойдите от меня, – потребовал он.

– Как вам будет угодно.

Марко галантно поклонился и отошел в сторону.

– Кажется, мы попались, – оглянувшись назад, заметила Иоланда. – Мы привлекаем к себе внимание.

Вокруг нас оживленно переговаривались туристы.

– Что эта компания затевает?

– Да позовите же полицию!

– Этого еще не хватало! – перепугалась я. – Уходим. Все равно здесь нечего больше делать.

(Позднее я узнала, что порфировая купель была установлена в соборе в XVII веке вместо той, которую упоминал в своей загадке Антонио.)

Иоланда присвистнула и подняла взгляд на потолок.

– Дай мне время осмотреться. Здесь весь этот антиквариат свален в кучу, прямо как на толкучке. После завершения постройки собора чего только не свозили сюда со всех концов света. Но держу пари, что здесь не обошлось без хотя бы парочки педантов, все-таки собравших особые ценности в одном месте, чтобы за ними можно было присматривать.

Иоланда покинула баптистерий и медленно двинулась по собору, незаметно касаясь рукой скульптур и отделанных драгоценными камнями рам картин с изображениями святых. Наконец она вышла к непосредственно соседствующему с собором Музею ценных коллекций, состоящему из десяти залов.

Вдоль стен были установлены витрины с самыми уникальными экспонатами папской сокровищницы. Вокруг них толпились экскурсанты, внимательно их осматривая.

Напустив на себя важный вид, Иоланда заставляла расступиться этих не в меру многочисленных любителей древностей. Она вела себя столь убедительно, что никто и не смел возразить. Мы же, как свита, следовали за ней через эти кладовые драгоценностей и наконец остановились в четвертом зале. Здесь она принялась осматривать витрину, содержащую золотой ковчег с фрагментами «подлинного креста, на котором был распят Христос», золотой ключ от дверей собора Святого Петра и серебряный потир для освященного вина. Марко терпеливо ждал в центре зала, Эрик же чаще посматривал на него, чем на экспонаты.

И вдруг я увидела, что он вздрогнул.

Мы с Иоландой поспешили подойти к витрине, привлекшей его внимание.

В ней были разложены маленькие вещицы, которые никак нельзя было назвать примечательными по сравнению с остальными экспонатами. Так, рядом с крошечной фигуркой льва сиял небольшой кельтский крест, высеченный из изумруда. Еще там были сосновая шишка из хрусталя, маленькое изваяние сфинкса, вырезанное из окаменелого дерева.

И среди этих милых мелочей оказался и он, наш медальон.

Это круглое массивное изделие из красноватого золота покоилось на маленькой подставке. Искусный орнамент из роз и листьев папоротника скрывал букву, изображенную на нем.

Тесня друг друга, мы склонились над витриной.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Марко, вставший около меня. – Что вы там видите?

Я молчала. Сначала мы с Эриком нашли букву «L», затем «P». Я во все глаза уставилась на третий знак, около пяти столетий ожидавший, когда его прочтут.

Проследив за моим взглядом, и Марко увидел этот, третий, ключ.

Глава 39

– Что это? – задыхаясь от волнения, прошептал Марко.

– Буква «U», – восхищенно ответила Иоланда.

– Итак, медальон мы нашли, – резюмировал Эрик. – Теперь нужно сообразить, какое слово образуют эти буквы.

Прервав обсуждение, Иоланда вывела нас из сокровищницы в ризницу, а оттуда в сияющий золотом центральный неф собора.

– Ну так что это все означает? – требовательно спросил Марко.

– Вы получите ответ после того, как я узнаю, где похоронен мой отец, – твердо заявила Иоланда.

– А если я скажу вам, что, его, так сказать, могила находится в Венеции? И что я отведу вас прямо к ней, когда мы прибудем в тот славный город?

Она остановилась.

– Что вы хотите сказать? Как понимать это ваше «так сказать»?

– Иоланда, я же говорила тебе…

Я оборвала себя на полуслове, потому что не могла говорить при Марко про человека с татуировкой.

– Нет, пусть он ответит, – не отставала Иоланда.

– Сейчас я вам ничего не скажу, – на ходу бросил ей Марко.

Мы вышли вслед за ним из собора.

– Марко, я знаю, почему вы занимаетесь этими розысками, – заметила Иоланда. – Это даже не из-за золота, способного, конечно, любому вскружить голову.

Он улыбнулся:

– Ваша сестра решила точно так же. Она утверждает, что я ищу золото, потому что мне нравится ломать голову над сложными вопросами, что просто у меня к этому склонность.

– А не потому ли, что вы бесконечно одиноки?

Было видно, что это предположение привело его в замешательство. Во всяком случае, он предпочел промолчать.

– Вы меня слышали. Я же вижу, что вы очень одиноки, и очень вам сочувствую. Вы всегда были игрушкой судьбы, доведшей вас до того, что вы, сын всесильного полковника Морено, слоняетесь по миру за компанию с родственниками Томаса де ла Росы, потому что вам невыносимо тяжело оставаться наедине с самим собой, невольно вспоминая обо всех своих преступлениях. Да к тому же и друзей-то у вас нет.

Марко принужденно рассмеялся:

– Покорно благодарю вас за диагноз.

– Иоланда, оставь его, – сухо заметил Эрик. – Давайте сосредоточимся на деле.

– Что ж, вы правы. – Лицо Марко исказилось кривой усмешкой. – Все верно. Я пристал к вашей команде по разгадыванию кроссвордов исключительно из-за терзающего меня эдипова комплекса и остро переживаемого одиночества.

– Что вполне соответствует истине, – еле слышно заключила моя сестра.

Марко быстро сменил тон.

– Но может, вы хотя бы сейчас перестанете меня оскорблять? Перед нами возникла куда более серьезная проблема. Как видите, он явился.

Он указал нам на человека, стоящего у обелиска в центре площади.

– Кто явился? – спросила Иоланда.

– Собственно, это и есть мой бывший друг. Я же сказал, что он пришел сюда следом за мной и подстерегает вас.

У подножия обелиска стоял Доменико, сильно похудевший и погруженный в глубокую печаль. Его волосы были всклокочены, костюм измят. Он медленно доставал из бумажного пакета семена и бросал их стаям прожорливых голубей. Этот бандит казался безобидным любителем птиц, сломленным, бездомным бродягой, до такой степени жалким, что какой-то турист в черной куртке и красной бейсболке остановился и бросил ему монету.

– А кто это? – спросила Иоланда, моргая глазами и щурясь, как будто у нее была близорукость.

– Это Доменико. Вряд ли вы с ним встречались. Боюсь, он совсем расклеился, – сказал Марко. – Непросто будет помешать ему прострелить вам голову, Эрик, как он обычно делает… Однажды в Хемстеде я стал свидетелем кошмарной сцены, когда он вовсю разошелся. Но не бойтесь, я заблаговременно забрал у него пистолет…

– А знаешь, Лола, я вдруг почувствовал, что мне до черта надоели эти типы, – прервал его Эрик тем же бесцветным отчужденным голосом, каким говорил в склепе.

– Эрик, успокойся!

– Я совершенно спокоен, и голова у меня ясная. Я говорил тебе, что нам лучше не выходить из квартиры. Я предвидел это. И теперь я вижу, что просто обязан положить конец всему этому! Пусть Марко оставит нас в покое, потому что Доменико совершенно не нужно это чертово перемирие!

– Помолчи, дай мне подумать.

– Гомара! – вмешалась Иоланда. – Ты опять побледнел и дрожишь! Не поддавайся своим звериным инстинктам.

– Но, Иоланда, он опять угрожает тем, кто мне дороже всего на свете! – трясущимися губами выговорил Эрик. – Я не могу допустить, чтобы он третировал вас.

– Эрик, сейчас же возьми себя в руки!

– Я хочу обратиться к гвардейцам, – настаивала я.

– Ни черта они нам не помогут! – возразил Марко. – Они просто арестуют нас и отправят в тюрьму. И вы, Иоланда, так ничего и не узнаете про своего отца.

Но я все-таки сбежала по лестнице и направилась к двум гвардейцам в опереточном одеянии при головных уборах с султанчиками из перьев. Они стояли метрах в двадцати левее обелиска, образуя маленький островок в волнующемся море голубей. Доменико продолжал кормить эту ненасытную ораву.

– Синьоры! – обратилась я к ним.

Гвардейцы обернулись. Один был маленького роста, синеглазый. Второй – высокий и худощавый.

– Да, синьора?

Я указала на Доменико и сказала по-итальянски:

– Этот человек угрожает нам.

Они внимательно посмотрели на светловолосого бандита, в этот момент целовавшего в клювик голубя.

– Этот?!

– Да. Он угрожал убить меня и моих друзей. Вы обязаны нам помочь.

– Когда это произошло?

– Два дня назад.

Снова смерив взглядом Доменико, гвардеец спросил с явным сомнением в голосе:

– Вы ничего не напутали? Вы же видите, он совершенно безобиден, все время кормит голубей, мы обратили на него внимание еще два дня. Он похож на святого Франциска Ассизского.

– А на самом деле этот ваш безобидный человек – наемный убийца. Он смертельно ненавидит моего друга за… – «За убийство своего кореша посредством отравленного изумруда в подземной усыпальнице Медичи во Флоренции. А еще за то, что он угнал его автомобиль», – пронеслось у меня в голове, и я стала запинаться: – Это… то есть он такое творил… Э-э… понимаете, стрелял… Вы должны его арестовать и допросить…

– Кого арестовать? – Они завертели головами. – Вашего друга?

– Нет, нет! Что вы! Не моего друга. А вот этого блондина – святого Франциска Ассизского.

Они недоуменно уставились на меня.

– Эй, Лола! – услышала я издали окрик сестры. – Лола, хватит уже!

Верзила в перьях указал на меня своему коллеге:

– Карло, где я мог видеть эту девушку?

– Не знаю, – ответил синеглазый.

– Точно, видел. Нам же передали факс с ее приметами. Рост пять футов два дюйма, волосы темные, хрупкого сложения, индейский тип лица…

Иоланда бежала ко мне через площадь. Стоявший на лестнице Марко, видимо, уговаривал Эрика уйти.

– Ну да, это точно она, – подтвердил Верзила. – Это о ней сообщали в том донесении о происшествии в Сиене…

– Или где-то в усыпальнице Медичи…

Гвардейцы еще не заметили Эрика, и я поняла, что допустила непростительную ошибку. В худшем случае меня задержат, но не помешают схватке Доменико и Эрика.

– Позвольте мне объяснить. Понимаете, я хочу сделать заявление, прошу у вас помощи…

Верзилу же продолжали мучить смутные сомнения на мой счет.

– Мадам, разве вы не та леди, о которой оповещали по телевидению?

– Вы меня не слушаете…

Марко тащил Эрика куда-то в сторону, но тот специально остановился около обелиска, чтобы его увидел Доменико.

– Ну, вы уже разобрались? – Иоланда остановилась рядом со мной, предостерегая меня своей выразительной мимикой.

Я бросила ей по-испански:

– Я здорово влипла, помоги выбраться.

Иоланда схватила меня за плечи и стала оттаскивать от гвардейцев.

– Привет, ребята. Не обращайте внимания на мою сестру, она у меня со странностями!

– Позвольте взглянуть на ваши паспорта.

Мы стали пятиться от них, спиной наталкиваясь на туристов.

– Уходим! – крикнула я Эрику, оглянувшись назад.

– Карло, задержи ее!

– Мэм!

Иоланда толкнула меня и Эрика вперед, по-прежнему улыбаясь и смущенно бормоча «до скорого». Но когда гвардейцы двинулись за нами, она кинула взгляд на стаю голубей и издала странный щелкающий звук, потом подпрыгнула и затопала ногами:

– Кыш-ш! Кыш-ш!

Голуби испуганно захлопали крыльями и с оглушительным шумом стали взлетать, некоторые даже на лету задевали мои волосы острыми коготками, и на какое-то время скрыли нас от гвардейцев.

– Смываемся, Лола!

– За ними! Держи их!

Мы побежали.

Я схватила за руку совершенно растерявшегося Эрика, и мы бросились сквозь тучу голубей, поднявшуюся над площадью. Доменико скачками припустился за нами. Мы неслись, проскальзывая между кучками зазевавшихся туристов, оказавшихся на нашем пути с развернутой картой достопримечательностей. Добежав до края площади, то есть выскочив за пределы Ватикана, я оглянулась назад и увидела стремительно пробирающегося через толпу Доменико. Гвардейцы преследовали нас более или менее быстрой рысью до границы, так сказать, своей зоны ответственности, после чего остановились и начали о чем-то переговариваться по радиосвязи.

Эрик рванулся вперед, и мы с разгону врезались в уличный водоворот. Сначала я налетела на монахов и каких-то обливающихся потом женщин, возмущенно завизжавших. В следующий момент я споткнулась о чью-то ногу и упала, сбив несколько человек. Я пыталась встать на ноги и выбраться из этой свалки, крича от отчаяния, но мои вопли тонули в оглушительном разноязыком гвалте.

Сама не знаю, как мы выбрались из этой свалки и вбежали в какой-то тупик, хотя слышали за собой крик Иоланды «Вернитесь!». И тут из-за угла навстречу нам выскочил Доменико. Он был легко узнаваем в своем синем пиджаке, в рубашке и брюках белого цвета. Из-за пояса выглядывала черная рукоятка пистолета. Он двигался прямо на нас, и его голубые глаза на осунувшемся лице казались черными дулами. Эрик загородил меня и Иоланду, развернув плечи и тяжело дыша от ярости.

Неожиданно появился Марко.

– Не будь идиотом! – закричал он на Доменико, протискиваясь между нами. – Я дал тебе достаточно денег, чтобы ты погулял в Греции.

– Нужно выбираться из этого тупика! – в безнадежном отчаянии взывала к нам Иоланда.

Но огромная фигура Доменико преграждала выход.

– Я придумал, как лучше всего потратить эти деньги. – Доменико заговорщически подмигнул Марко и похлопал по пистолету под пиджаком. Лицо его поражало поистине смертельной бледностью. – Ты за кого меня принимаешь? Ты думаешь, я не человек, у меня нет сердца? Что я пропиваю свою жизнь, так же как ты?

– Нет, конечно!

– Ты считаешь, что право расквитаться с ними принадлежит тебе одному!

Мы даже не заметили, как Марко резко развернулся и со всей силой врезал в квадратный подбородок Доменико.

Пока бандит тер лицо в том месте, куда пришелся удар, Эрик, с хриплым ревом рванулся к нему и, просунув руку под его пиджак, вцепился в черную рукоятку пистолета, торчавшего за поясом. Доменико слегка откинулся назад, от растерянности раскрыв рот. Эрик нащупал курок и нажал на него.

Раздался щелчок, как будто монета звякнула о камень.

Изможденное лицо Доменико будто раскололось на части. От пули, прошедшей в нижнюю половину тела, один его глаз как-то странно выпучился, рот перекосился, губы скривились в гримасе.

Эрик выстрелил еще раз. На животе Доменико расплылось огромное красное пятно. Голова его откинулась назад, и он боком осел на булыжную мостовую. Ужасающий хрип вырвался из его легких.

В следующий момент мы с Иоландой очнулись и бросились к Эрику. Мы подняли его с земли и потащили из тупика. Это было очень трудно, тело его обмякло, а голова беспомощно склонилась на плечо.

– Увезите его из города, бегите на вокзал, – отрывисто приказал Марко, забрав пистолет, вытерев его рукоятку и спрятав в карман брюк. – Ближайшим поездом уезжайте в Венецию. Там я вас найду.

– Заткнитесь! – закричала я на него.

– Нет, не надо так, – взмолился он с искаженным от боли лицом. – Я же вам помогаю, я стер с него…

Иоланда тоже не безмолвствовала.

– Уходите, уходите!

Мы выбивались из сил, стараясь поскорее оказаться подальше от кровавого пятна на мостовой и не слышать страшного хрипа смертельно раненного Доменико. Задыхаясь от напряжения, в мрачном молчании мы тащились, преодолевая встречный поток паломников, двигавшихся в Ватикан.

Я оглянулась назад, на колышущийся калейдоскоп лиц. Над толпой раздался пронзительный женский крик. Где-то позади нас началась возня, толкотня и давка: каждый хотел взглянуть на труп, на шум и суматоху набежали зеваки.

Наконец появился и полицейский: он протискивался через толпу, вертя головой и кого-то выискивая.

– Господи, нужно поскорее утащить его! – простонала Иоланда, и мы из последних сил поспешили дальше.

– Я убил его? – кашляя и задыхаясь, спросил Эрик.

– Шевели ногами! – взмолилась я.

Иоланда резонно заметила:

– Марко прав. Нужно скорее добраться до квартиры, забрать вещи и бежать на вокзал…

– Но как мы уедем?

Оглянувшись, я увидела высокого мужчину атлетического сложения в длинной черной куртке и в красной спортивной шапочке, из-под которой выбивались черные волосы. Он выбежал на середину улицы и, размахивая руками, стал звать полицию:

– На помощь, помогите! Там человека ранили!

Проходивший полицейский остановился, и этот человек что-то быстро начал говорить ему, оживленно жестикулируя и указывая в противоположном от нас направлении.

Через мгновение полицейский и человек в черной куртке исчезли в толпе.

– Дорогая, меня, кажется, контузило, – простонал Эрик. – Я не чувствую рук, ничего не чувствую…

– Не волнуйся, все будет хорошо.

Иоланда взглянула туда, куда проследовал полицейский, и лицо ее перекосила болезненная гримаса.

– Иисусе, я сойду с ума! Пойдемте! Уносим ноги, ребята! Мы должны исчезнуть!

Что мы и сделали.

Глава 40

– Вам куда, мадам?

Спустя двадцать минут Иоланда, Эрик и я стояли в очереди за билетами в одном из залов железнодорожного вокзала Рима. Над нами изгибались арки из серебристого металла, напоминающие человеческие ребра, внизу блестел черный мраморный пол. Скупое оформление вокзала оживляли две высокие темно-зеленые пальмы, касавшиеся своими длинными заостренными листьями ребристого свода.

В пронизанном солнечным светом зале мы выглядели жалкими оборванцами. Моя сестра отчасти изменила свой внешний вид тем, что сняла свою широкополую шляпу и взлохматила волосы так, что они спускались ей на глаза. Достав из рюкзака свидетельство о смерти Томаса, она снова погрузилась в его изучение. Я глубоко надвинула капюшон куртки, но в отражении окна кассы отлично видела, что мое скуластое лицо никуда не делось. Подумать только, Эрик убил человека! Еще одного! Я знала, что Доменико очень тосковал по Блазежу, что у него была попросту некая форма психического расстройства. Эрик, тоже понимавший это, стоял между нами с застывшей в глазах болью, его плотно сжатые побелевшие губы походили на шрам.

Не знаю, как выглядел Марко, поскольку его я не видела. После перестрелки и нашего панического бегства с площади Святого Петра я потеряла его из виду. Может, он вовсе и не думал встречаться с нами в Венеции, как обещал, стоя над еще не остывшим телом своего друга. Но я была в таком возбужденном состоянии, что мне казалось, будто он следит за нами, прячась в толпе.

– Мадам! Алло! Куда вы желаете ехать?

Билетерша вопросительно смотрела на меня своими миндалевидными глазами из окошка кассы.

Эрик потупил голову, будто рассматривая невидимую другим надпись на полу, подобно тому, как, согласно библейскому сказанию, вавилонский правитель Балтазар читал начертанные на стене слова. Я хорошо представляла себе, что за послание виделось бедному Эрику. Надо признаться, меня тоже беспокоили сообщения, возникавшие на дисплее моего мобильника, но я, не читая, убирала их с экрана. Иоланда стиснула документ, косвенно извещающий о смерти Томаса.

– Ты знаешь, куда мы направляемся? – спросила она, выразительно скосив глаза на свидетельство.

– Пусть решает Эрик, – без особого энтузиазма предложила я. – Я бы вернулась домой. Если бы мы могли достать билеты на самолет…

Иоланда оттащила нас в сторону и тихо зашептала, чтобы не слышала кассирша:

– В Венеции нас не станут искать. А в аэропорту спрашивают паспорта, там мы наверняка попадемся. И воспользоваться автомобилем мы не можем, потому что вы узнали его, а значит, полиция знает его номер…

– А если нас станут искать в поезде? Эрик не в таком состоянии, чтобы и дальше бегать и скрываться…

– Я в достаточно хорошей форме, чтобы убраться отсюда ко всем чертям, – подал Эрик слабый, безжизненный голос. Выглядел он при этом настолько мертвенно-бледным, что его просто трудно было узнать. – Во всяком случае, пока.

И он стал тереть голову, словно стараясь этим массажем привести свои мысли в порядок.

И в этот момент прямо за Иоландой в толпе промелькнуло нечто, вызвавшее у меня такое ощущение, как будто из-за кустов на меня пристально смотрит лиса. Потом неприметная фигура в темной рубашке исчезла в привокзальной толчее.

Мы могли, конечно, выбрать какое-нибудь не столь отдаленное и вполне уютное местечко, где более или менее благополучно могут скрываться от назойливого внимания Интерпола не совсем раскаявшиеся преступники. Но, будто подталкиваемые какой-то демонической силой, мы выбрали четвертый город нашего оборотня, где надеялись обрести убежище, узнать о судьбе моего отца, а еще найти последнюю букву незаконченного, хотя уже понятного слова, загаданного Антонио:

L – U – P – (?)

Я вытащила из кармана пачку цветастых евро и просунула их в окошко.

– Три билета на Венецию, пожалуйста, – решительно сказала я.

Экспресс, оставив позади Рим, мчался через северные регионы Италии к Венеции. За грязным окном вагона появлялись и пропадали из поля зрения домики фермеров и пастбища с мирно пасущимися коровками. Как только мы заняли свои места, Эрик уснул непробудным сном, вцепившись в меня холодными пальцами. Иоланда некоторое время машинально таскала из пакетика подслащенный анис и выпила несколько крохотных чашечек кофе эспрессо, бесплатно предоставляемых железнодорожной компанией, и время от времени клевала носом.

Я заплакала и убежала в туалет, где меня вырвало. Я мучилась, пока сестра не сунула мне в руки дневник Софии, приказав:

– Прекрати реветь и отвлекись. Этим ты ему не поможешь.

Я заставила себя последовать ее совету и несколько часов заглушала свою тревогу, читая те места в дневнике Софии, где описывалась ее жизнь в Венеции. Это занятие прервал внезапно осветившийся дисплей мобильника. Я решила воспользоваться тем, что Иоланда и Эрик дремлют, укрывшись одеялами, чтобы ознакомиться с обширной корреспонденцией, поступившей ко мне за последние совершенно безумные часы.

У меня оказалось два комплекта сообщений. Первые были от моей матери, но я была так поглощена более поздними, что даже не просмотрела мамины. Хотя ее эсэмэски напоминали египетские иероглифы, я легко их расшифровала и только теперь поняла, какой ошибкой было оставить их без внимания.

«Срочно позвони, как дела?»

«Безобразница, перезвони, я тревожусь».

«Лола, я тревожусь».

«Лола, бессовестная, перезвони».

«Лола, ты сводишь меня с ума».

«Дорогая, мы летим. Где встретимся? В Риме?»

«Рим или Венеция?» – много раз.

«Ладно, мы летим в Венецию».

«Мы уже в Венеции».

«Мы на площади Св. Марка».

«Лола, ждем твоего звонка, обнимаем, целуем, мама и папа».

Я убрала эти восклицания с дисплея, решив, что перезвоню маме чуть позднее.

Но другие послания я не могла проигнорировать. Еще в больнице я начала переписываться с сеньором Сото-Реладой. Я писала ему серьезно даже после того, как узнала, кто он такой. Когда раньше я пыталась довести до сведения Эрика и Иоланды сводящие с ума разоблачения Сото-Релады, они не желали меня слушать. Но сейчас я пришла к выводу, что это даже к лучшему: не стоит спешить знакомить их с моей перепиской. И я не публикую здесь большую ее часть только потому, что по характеру я человек весьма щепетильный, хотя в состоянии горячки после отравления белладонной вполне могла бы ответить ему оскорбительной бранью.

Его последнего сообщения было достаточно: «Л, я в вагоне 4».

Стараясь не потревожить спящих родственников, я встала и крадучись проскользнула через вагон.

Добравшись до четвертого вагона, я принялась внимательно рассматривать пассажиров. В ближайшем ко мне ряду расположились шестеро мужчин, пятеро из них были одеты в одинаковые серые костюмы, слегка оживляемые яркими галстуками, их пиджаки болтались на спинках кресел. Услышав, как хлопнула дверь за моей спиной, они все похватали мобильники и раскрыли дорогие на вид ноутбуки, сделав вид, что с головой ушли в работу.

Шестой мужчина был в красной бейсболке, в черной куртке, рядом на свободном сиденье лежал его большой рюкзак. Он резко отличался от остальных – зато очень походил на меня.

Я несколько минут молча смотрела на него, затем сказала:

– Здравствуйте, сеньор Сото-Релада.

Он ответил мне доброй улыбкой.

– Ну же, ангел мой, смелее. Называй меня…

Я подняла руку:

– Не надо, молчите.

– Зови меня папой, – упрямо проговорил Томас де ла Роса.