Текст книги "Золото Монтесумы"

Автор книги: Икста Мюррей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20

Сойдя с последней ступени, я встала на холодную землю, тщетно вглядываясь в кромешную темень. Наконец я решила двинуться вперед и сразу на кого-то наткнулась.

– Ой!

– Эрик! Эрик!

Мы упали на пыльный холодный пол и, плача от радости, обнялись.

Наконец мы оторвались друг от друга.

– Что это за помещение? – спросила я.

– Похоже на какой-то коридор. Я успел это разглядеть до того, как ты задвинула за собой плиту. Кстати, а зачем ты это сделала?

– Не знаю. Наверное, просто растерялась.

– Из-за того, что я едва не свернул себе шею?

– Нет, дело в том, что я снова увидела его. Он появился прямо здесь, в соборе, в тот момент, когда ты сорвался вниз.

– Его? Ты имеешь в виду де ла Росу?

– Ну да! Разве ты не слышал, как я с ним разговаривала?

– Я слышал только какие-то крики.

– Так вот, это я с ним разговаривала.

– Понятно. Значит, ты хочешь убедить меня, что твой почивший папаша воскрес подобно библейскому Лазарю и явился сюда, осыпая все вокруг прахом и формальдегидом…

– Он дал мне сотовый! Где же он? Я его потеряла…

– Молодец! Даже если все это действительно так, ты что же, считаешь, что выбрала подходящий момент, чтобы запереть нас в этом подземелье?

Я вслепую шарила по земле, пока не наткнулась на телефон, который поспешила засунуть в карман брюк.

– Ну, кроме него, прибежали полицейские. Они так разозлились, что готовы были отмолотить нас до полусмерти!

– Ах вот как! Что ж, отличный довод. Ладно. Думаю, нам нужно поскорее выяснить, где мы находимся. – Он что-то бормотал, шаркая ногами по полу. – Ни черта не видно!

– Да уж, вот что значит кромешная темнота.

– Но как раз перед тем, как ты заперла люк на задвижку, я видел здесь кое-что…

– Что?

– Что-то вроде факела, закрепленного на стене. У тебя в сумке есть спички?

В полной темноте послышался металлический скрежет. Эрик выругался, вспыхнул огонь и сразу стал гаснуть.

– Ну, огонек, милый, не потухни! Зажгись!

Мрак озарился ярким светом.

Эрик, внезапно возникший из полной темноты, был просто великолепен. Факел, снятый им со стены, был сделан из грубо выделанного листа красноватого золота, свернутого в виде конуса, с обернутой бронзовой лентой костяной ручкой, такой длинной и толстой, что ее можно было принять за своего рода оружие. Конус был заполнен какой-то смолой без запаха, почти сразу же загоревшейся от спички. Разгорающееся оранжевое пламя заставило Эрика откинуть голову назад.

Огонь озарил покрытый вековой пылью пол подземелья. Эрик посветил в сторону длинного темного коридора. Из-под наших ног бросились врассыпную испуганные крысы с мерзкими розовыми хвостами. С потолка и стен коридора свешивались рваные лохмотья паутины, похожие на изношенные одеяния женщин-призраков. В свете факела легкой спиралью поднималась с пола пыль, потревоженная нашими ногами. Видимость ухудшилась, когда я подняла плотный столб пыли, разгоняя стаю крыс.

– Фу! Пошли прочь! – пришел мне на подмогу Эрик.

Медленно пробираясь вдоль уходящего в темноту коридора, мы заметили, что его стены когда-то были раскрашены. Испуганно уставившись на Эрика и подняв дрожащую руку, я осторожно сняла со стены вековую паутину. За ней оказалась поврежденная роспись, изображающая нимф, склонившихся перед богиней земли со страшным, покрытым кровью лицом. Рядом просматривалось красно-синее изображение похотливого Кернунноса, бога кельтов с оленьими рогами, мифологического предшественника Люцифера. С ним соседствовала прекрасная женщина, правда, с очень уж длинным, изогнутым драконьим хвостом. Ее супруг – черный волк – что-то лакал из золотой чаши.

Эрик миновал фреску и пошел дальше. Пляшущее над факелом пламя было странного зеленоватого цвета. Росписи то возникали, то пропадали в темноте.

Затем свет факела, за которым я следовала, замер на месте.

У меня мороз пробежал по коже. Эрик еле слышно окликнул меня.

– Здесь какой-то вход…

Он указал на неприступную на вид дубовую дверь, футов в десять высотой и шесть шириной. В середине ее поблескиваю за паутиной что-то металлическое круглой формы. Убрав паутину, мы увидели массивное бронзовое устройство, примерно в два раза больше по окружности и весу железной плиты, закрывающей спуск в коридор. В центре устройства находились три толстых диска с отверстиями. На них, заржавевших от древности, были вырезаны мистические знаки и фигурки людей, облаченных в средневековые одежды.

– По-моему, это что-то вроде кодового замка, – предположила я.

– С символами, как на картах Таро.

Мы очистили устройство от грязи и пыли, и бронза засияла, отражая огонь факела. Желая рассмотреть эти символы, мы принялись, прилагая все наши силы, толкать эти диски, в результате чего те медленно, со скрипом повернулись.

– Смотри, вот Глупец, – показал Эрик. – Вот Дама кубков и Колесо фортуны.

– А это полумесяц!

Затем появилось изображение фиолетовой змеи, из пасти которой вырывалось извилистое, похожее на стебель цветка пламя.

– Лола, смотри! Это же Дракон!

– Верно! Как там говорится в загадке?

 
В святыне города Второго найди Волчицу,
Она верней меня подскажет путь к Ключу Второму,
Что стережет четверка грозная Драконов…
 

Я повернула первый диск так, что изображение змеи-дракона открылось целиком.

– Должно быть, это он!

Повернув второй диск, я открыла близнеца этого Дракона.

– Но там говорится о четырех драконах, а здесь только три!

– Все равно крути дальше.

Третий диск встал на место. Теперь три дракона, выстроившиеся в ряд, извергали из пасти пламя.

Но так ничего и не произошло. В подземелье по-прежнему царила мертвая тишина, нарушаемая лишь ритмичными постукиваниями по полу крысиных лапок – обитатели убежища убегали от света.

– Лола…

Из-за двери вдруг донесся тихий металлический скрежет.

Дверь заскрипела и медленно отошла, явив за собой лишь непроглядную тьму.

Затаив дыхание и прижавшись друг к другу, мы до рези в глазах пытались высмотреть хоть что-то в открывшейся черноте. Дуновение холодного воздуха донесло до нас из мрачного пространства остатки древних ароматов, запах гниения и распада.

– Мне кажется, четвертый дракон ждет нас там, – прошептал с безумным блеском в глазах Эрик.

– Пойдем к нему навстречу, – так же шепотом ответила я, крепко его поцеловала и, схватив за руку, потащила за собой навстречу неизвестности.

Глава 21

Скрипучая дверь оказалась такой тяжелой, что мы едва открыли ее. Мы пролезли в источающее тлен подвальное помещение, и дверь быстро и со стуком захлопнулась за нами. Я и Эрик инстинктивно бросились назад и попытались открыть ее.

– Она заперта снаружи!

– А здесь совершенно гладкая поверхность!

Мы стали колотить в дверь и кричать, но тщетно.

– Господи, надо срочно найти какой-нибудь другой выход! – не теряя самообладания, предложила я.

– Только бы он нашелся! – не менее находчиво заметил Эрик.

Мы осмотрелись, и наш испуг сначала улегся, а затем уступил место зачарованному восхищению перед тем, что высветило колеблющееся пламя факела.

Мы, я и Эрик, медленно двинулись вперед.

– Что это?

Пятно света упало на длинный стол, где старинная астролябия и высокие хрустальные флаконы тускло поблескивали между приборами неизвестного назначения, снабженными множеством изогнутых трубок. У противоположной стены помещения темнела громадная пасть камина, перед ней помещался столик на изящных выгнутых ножках и кресло со сгнившей от ветхости кожаной обивкой, свисающей с него лоскутами. Старинная книга в золоченом переплете с перламутровой инкрустацией лежала на том месте, где когда-то сидящий за столиком читатель переворачивал ее страницы. В левом углу перед дверью и зеркалом возвышалась массивная бронзовая подставка с очень большой и толстой свечой. Справа от камина стояла железная печурка. Перед ней виднелись три огромных, обитых кожей сундука с эзотерическими символами на крышках.

– Похоже, здесь никто еще не бывал… – взволнованно прошептал Эрик.

– Да, а прошло столько веков. Почему же это подземелье за столь продолжительное время так и не обнаружили?

– Такое часто случается. Реставраторы и музейные работники ревностно охраняют старину и не позволяют проводить раскопки в подобных местах. В 1903 году один немецкий археолог, проводивший раскопки в Гизе, обнаружил в пирамиде секретную дверь, и ученые до сих пор не знают, что за ней находится.

Эрик повел факелом влево, и мы ахнули от неожиданности. Яркий свет выхватил из темноты отполированный до белизны череп со вставленными в глазницы рубинами, челюстями с изумрудными зубами, оскалившимися в безумном хохоте.

– А ведь когда-то эта голова принадлежала человеку, – дрожащим голосом заметила я.

– Да, а теперь она – смертное ложе для книг.

На полке рядом с черепом мы увидели обгрызенные крысами корешки книги «Божий град» святого Августина Гилионского и зачитанный экземпляр «Учения о воздействии звезд на земной мир и человека» Коперника, лежащие на тазовых костях скелета, инкрустированных эбонитовым деревом и серебром – своеобразное напоминание о смерти. В этих предметах, как и в орнаментированном скальпе, мы сразу узнали образцы древнего искусства ацтеков.

– Это средневековая лаборатория алхимика, – сдавленным голосом пояснил Эрик. – Видишь? Мензурки, специальная посуда. Взгляни на эти фолианты.

– Да, вот «Оккультное учение» Гипатия Александрийского.

– Эти кости из Америки. – Эрик с явно опасливым выражением осмотрел свой факел. – У меня возникает очень неприятное ощущение того, что факел использовался не только как средство освещения…

– Антонио был алхимиком, поэтому он мог здесь…

– Ну да! Он пытался превратить свинец в золото, а затем это последнее – в универсальное лекарство.

Мы на цыпочках подошли к длинному столу в центре подземелья, уставленному покрытыми пылью тигелями из красного хрусталя и чашками с растертыми в порошок раковинами-жемчужницами. Высохшая ящерица таращила на нас свои сапфировые глазки, рядом помещались два свинцовых сосуда для плавки и массивные клещи. Внутри сосудов застыло расплавленное золото, похожее на позолоченный воск.

– Предполагают, что он искал какое-то средство лечения своей болезни, – пояснила я.

– Он должен был использовать три основных элемента – серу, соль и ртуть.

– А это что такое?

Я подошла к столику в дальнем углу подземелья. Смахнув густой слой пыли, я увидела томик Библии. Золоченый кожаный переплет был украшен тисненым образом Девы Марии, выполненным в византийском стиле, инкрустирован драгоценными камнями и перевязан красной лентой, рассыпавшейся от моего прикосновения.

На покрытых бурыми пятнами древности пергаментных страницах Евангелия довольно четко читались рукописные готические буквы жизнеописания Иисуса Христа: «Авраам породил Исаака; Исаак породил Иакова…»

– Это Священное Писание, – авторитетно заявила я. – Перевод на латынь. Как красиво написано!

Эрик отошел от столика.

– А собственно, что мы здесь ищем? Еще одного, четвертого Дракона? И кстати, что там говорится в последней строке загадки?

Я схватилась за голову, лихорадочно вспоминая.

– Сейчас! «В святыне города Второго найди Волчицу. Она верней меня подскажет путь к Ключу Второму, что стережет четверка грозная Драконов… Прочти…» Там что-то рифмуется с Волчицей… Эрик, ты не помнишь? Кажется, «Матфея или умрешь»? Нет, не то! «Или погибнешь»? Кажется, так. Никак не вспомню точно, но в принципе вроде так.

Освещая себе дорогу факелом, Эрик направился туда, где находились зеркальная дверь и бронзовый подсвечник.

– «Прочти… та-та Матфея иль погибнешь», – твердила я, и тут меня озарила догадка. – Эрик, постой! Посмотри еще раз на Библию.

Но он как будто и не слышал меня.

– Лола…

– Может, в загадке говорится о Священном Писании? О Евангелии от Матфея?

– Лола!

Я обернулась к нему:

– Что?

– Я нашел.

– Вспомнил эту строку?

– Нет, по-моему, я нашел второй ключ.

Эрик стоял у массивного подсвечника перед зеркальной дверью. В освещенном зеркале отражались наши бледные физиономии и огромная, затянутая паутиной свеча. Он уже снял часть этого паутинного покрова и теперь осторожно убирал остальное.

Эрик посветил факелом, и в желтоватом воске свечи стал виден какой-то круглый металлический предмет с вырезанными на нем знаками.

– Эрик… Эрик!

– Да, он похож на тот, первый медальон.

– Ты можешь разобрать надпись?

– Нет, пока не смогу.

– Нужно извлечь его оттуда.

– Подержи-ка факел.

Эрик взял со стола лежавший там нож и принялся расковыривать воск свечи, окаменевший и превратившийся в твердую и прозрачную субстанцию вроде янтаря.

Лицо его покрылось потом.

– Что это за вещество?

– Не знаю, только оно очень древнего происхождения. Я не могу его достать!

Чем дольше я держала у свечи факел, тем ярче блестел парафин или воск, из которого она была изготовлена. Золотистый кружок отразил отблеск огня. Сквозь похожее на янтарь вещество смутно просматривался какой-то узор.

– Эрик, давай я зажгу свечу. Воск растопится от огня и…

– Верно. Тогда мы сможем рассмотреть медальон.

Спустя, как нам показалось, достаточно продолжительное время мы услышали шипение вековой паутины и увидели запутавшихся в ней насекомых, превратившихся в крошечные хрупкие скелетики. Янтарное вещество было не воском, а скорее какой-то кристаллизованной смолой, не очень поддающейся термическому воздействию. Но когда я поднесла огонь ближе и подожгла фитиль, смола стала плавиться и капать.

Внезапно к потолку взметнулось горячее пламя, и мы с испугом отпрянули.

– Огонь растапливает воск… или смолу…

Свеча быстро догорела до конца, и заключенный в ней металлический кружок обнажился.

– Ой, он горячий! Посмотри, там, на столе, были щипцы.

Эрик принес щипцы и извлек из расплавленной лужицы воска золотисто-красную монету. Я натянула на кисть рукав свитера, чтобы взять его, но через мгновение кружок остыл и я смогла взять его без всякого опасения. Медальон был покрыт тонким слоем расплавленного воска. Я стерла его и подняла к свету наш второй ключ.

– Это… Дай подумать… Это же «П»!

– Сначала «Л», потом «П»… – Я задумалась. – Всего мы должны найти четыре буквы. Какое это может быть слово?

– Если на английском, то – «столб», «шаг», «опал», «липосакция», «мрак».

– Да нет, не на английском!

– А по-итальянски это, скажем, «лезвие».

– А я ничего не могу придумать. Может, «палаццо», «полента», «ляпсус», «лапландия»?

– Это все итальянские слова?

– Не знаю.

– Ты меня поражаешь! – Я засмеялась, и мое возбуждение внезапно переросло в буйный восторг. – Я так тебя люблю!

– Слава Богу, наконец-то ты пришла в себя!

– А тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

Он улыбнулся:

– Уж не думаешь ли ты… Боже!

Он выхватил у меня факел, швырнул его на пол, бросился ко мне, стараясь сбить пламя.

– Лола, ты же горишь! – вопил он.

Я взвизгнула, увидев, что мои пальцы, покрытые воском, горят, как свечки на торте. Огонь мгновенно перебросился на свитер, одолженный мне Андрианой. Я стала с такой силой хлопать себя по телу, что потом обнаружила на себе синяки. Пальцы мои почернели, на свитере появились прожженные дырки.

Я никак не могла понять, на что я нарвалась. Подняв взгляд, я увидела вокруг головы Эрика странный ореол кроваво-красного цвета. Огонь факела, горевшего рядом с нами на полу, казался тусклым по сравнению с вулканическим пламенем, вырывавшимся из янтарной лужи расплавленного воска.

Я шагнула назад.

– Что-то этот огонь слишком разбушевался!

– Сейчас я его погашу. Собью пламя своим пиджаком.

– Нет, подожди… Давай зальем его водой, – предложила я. – У меня в сумке есть бутылка воды. – Я бросила ему сумку.

– Хорошая мысль…

Он открутил зубами пластиковую крышку, и из бутылки с шумом вырвалась струя газировки. Белая струя полилась вниз. Но в следующую секунду к потолку подземелья взметнулся высокий столб пламени.

– Лола!

– Не может же этого быть…

– Нет…

– Господи!

– Это и есть четвертый Дракон!

«Я поднесла свою свечу к факелу одного из крестьян, обратившись с заклинанием к богине – покровительнице могущественного Огня», – описывала София в своем дневнике то, как она отогнала от себя с мужем беснующуюся толпу. Тогда она вспомнила, что забрала с собой одну из свечей, изготовленных ею совместно с Антонио в их лаборатории. На толпу выплеснулся огромный протуберанец. Шесть человек сразу же упали замертво, лица их покрылись волдырями, а глаза превратились в дымящиеся угли.

Фитиль с треском рассыпал вокруг искры. Янтарное вещество, стекавшее по бронзовой рукоятке густой золотистой спиралью, вспыхнуло от воды. Язык огня тянулся вверх, как змея с изумрудными глазами, из пасти которой вырывалось пламя.

И вдруг он взорвался, как бомба.

Глава 22

Вылитая Эриком вода зашипела в огне, но, вместо того чтобы ослабнуть, алое пламя с новой силой взметнулось вверх, подбираясь к нашим ногам и становясь постепенно темно-золотистым. Маслянистая газовая взвесь сдетонировала, и огонь стремительно помчался по полу, стенам, пожирая книги, затем перекинулся на дверь с зеркалом, образуя непроходимый барьер и отрезав нам все пути к отступлению.

«Неужели нам суждено погибнуть в огне?» – ужаснулась я.

– Лола, ложись на пол!

Мы упали на колени. Перед нами полыхал столб обжигающего жара, рассыпающего во все стороны искры.

Прикрыв голову, я вслед за Эриком бросилась к запертой двери, через которую мы проникли сюда. Мы отчаянно пытались открыть ее, до крови сдирая кожу на пальцах, но она не поддавалась.

Пригнувшись к земле и прикрывая голову руками, мы, как нам хотелось думать, вдыхали более чистый воздух, стлавшийся по полу. Клубы черного дыма поднимались к потолку. В комнате было настолько светло, что я ясно видела каждый закуток, каждый предмет.

Эрик прикрыл глаза ладонью.

– Попробуем выбраться через ту дверь, что с зеркалом…

– Она уже загорелась!

– Но другого выхода нет!

Я задыхалась от дыма.

– Загадка… Что там говорится… Повтори ее мне…

– Ты сказала: «В святыне города Второго…»

– Не эту, другую часть!

– «Что стережет четверка грозная Драконов…

– «Четверка грозная Драконов», – повторила я. – А дальше… Прочти Матфея иль погибнешь. Матфея… Матфея…

Он схватил меня за руку.

– Ты имеешь в виду Библию, Священное Писание?

– Да! – Я бросилась к столу и столкнула Библию на пол.

– «Прочти та-та Матфея иль погибнешь», – бормотала я, отползая с книгой подальше от огня.

Я открыла Евангелие от Матфея.

Глаза мои прыгали по строчкам, повествующим о рождении Христа, об Иоанне Крестителе. Но огонь продолжал пожирать полки с книгами, выбрасывать длинные языки.

– Матфей, Матфей, – бормотала я.

– Нужно поскорее выбраться отсюда! – сквозь рев огня крикнул Эрик. – Придется прорываться сквозь огонь, но не остается ничего другого!

Конечно, он говорил верно, хотя я не надеялась, что мы сможем выбраться отсюда живыми. Однако все-таки лучше попытаться, чем сгореть заживо, разгадывая текст!

Но в этот момент ужас, навеянный этой мыслью, внезапно прояснил мою память. Я листала страницы с римской нумерацией глав. I, II, III, IV… И вдруг вспомнила…

«Прочти же пятую главу ты от Матфея, иль погибнешь!»

Лихорадочно листая Библию, я отыскала главу с Нагорной проповедью, пробежала глазами по странице и наткнулась на знакомое место – 5:13.

И тут же громко воспроизвела его на английском:

– «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленой? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям».

– София цитировала этот пассаж в своем дневнике! – прокричала я. – Антонио использовал его при устройстве своих ловушек! Насколько я помню, в нем говорилось следующее:

«– Мы – соль земли! – вскричала одна из ведьм, и тогда все они стали выхватывать из мешков, притороченных к их грязным юбкам, полные горсти едкого белого порошка и швырять его в меня. Руководствуясь христианскими догматами, они считали, что чистая соль отпугивает дьявола и дракона вроде меня».

Я уже ползла по полу, кашляя от удушливого дыма, надеясь раздобыть вещество, способное спасти нас. В голове роились воспоминания из истории: об Александре Македонском, покорившем персов с помощью всепоглощающего греческого огня, воспламенявшегося даже от воды; о горючей смеси древних индийцев, которую можно было загасить только землей или солью; о современных порошковых средствах тушения пожаров. Я вспомнила письмо Антонио, адресованное Джованни Медичи, с которым мы имели возможность ознакомиться во дворце Медичи-Риккарди. Там упоминалось о вторжении в Тимбукту, о лаборатории африканских алхимиков. Охранявшие ее мавры попытались тогда сжечь Антонио посредством какого-то таинственного вещества, порождающего пламя. Он убил напавшего на него старого колдуна, был спасен тем не менее его сыном, будущим рабом по прозвищу Глупец. В своем письме он рассказывает об этом эпизоде так:

«Не знаю, из какого дьявольского вещества была сделана эта смесь, но она мгновенно вспыхнула, и все мое тело превратилось в горящий факел. Тогда офицер плеснул на меня водой из фляжки. Я громко кричал, сдирая с себя одежду и катаясь по полу. Тут сын колдуна подскочил ко мне и засыпал меня густым слоем соли. Только благодаря этому мавру я не погиб мученической смертью».

– Эрик, это не обычный огонь. Это нефть, каменноугольная смола.

– Вот почему она загорается от воды…

– Но его можно потушить землей или солью, так говорится в Библии…

– Значит, в этой комнате должна быть соль. «Но если соль теряет свою силу, то чем сделаешь ее соленой? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». И мы должны бросить ее на землю и топтать ногами… – Эрик шарил взглядом по лаборатории, по трем обитым кожей сундукам. – Эти сундуки…

Мы бросились к ним. Хозяин сундуков оставил их, видимо, не без умысла в таком состоянии, чтобы их могли легко открыть. Во всяком случае, они не имели замков и были просто обвязаны узловатой веревкой. На кожаных крышках виднелись тисненые эзотерические символы. Я стряхнула пыль с крышки одного из них.

– Подожди! – Эрик уже возился с ближайшим к нему сундуком. – У нас нет времени.

– Мы же не знаем, что там.

– Соль и… Какая разница?

– На них есть пометки, какие-то знаки. – Хотя я буквально тонула в черном дыму, я узнала эти символы. – Мне кажется, эти знаки – предостережение.

Эрик очистил от пыли выгнутые крышки сундуков. На них были следующие символы:

– Это знаки, использовавшиеся алхимиками, – пояснила я. – Они обозначали химические соединения.

У Эрика слезились воспаленные глаза.

– Вот черт!

– Осторожно!

– Соль может погасить огонь, а ртуть и сера могут погубить нас. – Он закашлялся. – Лола! Пригнись. Мы надышались дымом.

Вероятно, вся эта атмосфера способствовала тому, что я живо вспомнила письмо Антонио, описывающее нападение на алхимическую лабораторию в Тимбукту, в процессе которого он поднес факел к емкости со ртутью.

«Вспыхнуло синее пламя, распространяя отвратительный запах, и шестьдесят человек рухнули замертво, сотрясаемые дрожью, с лицами, позеленевшими от их собственного дьявольского зелья. Рядом стояли еще два сундука, украшенные разными символами. На одном был знак серы, напоминающий фигуру женщины.

На другом – знак соли, с помощью которой спас меня молодой мавр…»

Задыхаясь, я указала на сундук со знаком, напоминающим традиционное изображение сатаны:

– Это ртуть… Она станет отравляющим ядом… если соприкоснется с огнем.

– Ртуть… давно уже испарилась бы.

– А в этом, – я указала на второй сундук, с квадратной эмблемой на крышке, – сера.

Он попятился назад.

– С серой шутки плохи – она взрывается.

– А здесь соль! – Я стала развязывать узел на веревке, обвязывающей сундук со знаком круга, перечеркнутого чертой. Узел поддался, и я сдернула с сундука путы.

Правда, я грубо ошиблась в определении, но не потому, что неправильно прочла алхимические символы.

Я не подумала, что Антонио намеренно переставил обозначения веществ, находящихся в сундуках.

Я сорвала веревки с сундука, помеченного знаком соли. Вцепившись в края крышки, я с трудом подняла ее, но внутри обнаружила не соль, а чистый порошок желтоватой серы. Измельченный в пыль порошок взметнулся вверх, быстро распространяясь по подземелью.

– Черт, что это?! – прохрипел Эрик.

– Скорей закрой его!

Мы навалились на крышку и захлопнули ее, но слишком резко.

В небольшом пространстве под крышкой скопился застоявшийся воздух, и когда мы ее захлопнули, он вырвался наружу, унеся с собой густое облако серы. Вокруг нас заискрился дым из мельчайших частиц, вспыхивающих как звезды. Они падали на наши лица и руки, так сильно обжигая кожу, что мы закричали от острой боли.

Огонь вздымался золотой стеной.

Эрик, схватив бутылку с водой, облил меня и себя.

– Воспламененная сера гаснет от воды!

Почти ничего не видя из-за огня, я распахнула крышку первого сундука и все-таки сумела уяснить, что внутри находится белый кристаллический порошок… и кое-что еще. Это было еще одно послание – на нем просматривалась уже знакомая мне печать с геральдическим символом волка, сам конверт был темно-красным.

Засунув письмо за рубашку, я захватила полные горсти соли и вскинула их в воздух.

Мы швыряли белые кристаллы на стену огня, уже охватившую половину стены с книгами. Я зачерпнула миской соль и высыпала ее на бронзовый подсвечник, по которому все еще стекали капли дьявольского янтарного воска. Пламя стало медленно съеживаться, затем затухать под белым минералом. Соль покрыла озеро огня на полу. Белый покров упал на обугленный ацтекский скальп, на почерневшие книги по алхимии и Библию в золотистом переплете. Прежде чем мы загасили огонь во всем подземелье, я оторвала лоскут от своего свитера и обмотала им костяную рукоятку факела, брошенного Эриком на пол.

– Осталась еще соль? – тяжело дыша, спросил он.

– Нет, по-моему, вся уже использована.

Мы огляделись. Теперь нас окружало сплошь черно-белое пространство, сквозь которое лишь кое-где проскакивали искры. Я схватила свою сумку, едва различимую в дыму, ставшем еще гуще.

– Воздуха… – не выдержала я.

Эрик быстро прикрыл мне рот ладонью:

– Молчи… Иди сюда.

– Дверь. Дверь с зеркалом.

– Найдешь ее?

– Я не вижу…

– Ой, Эрик! Книги горят!

– Лучше они, чем мы!

Спотыкаясь, мы вслепую пробирались сквозь густой дым, и наконец я нащупала рукой стеклянную поверхность. Свет факела немного разгонял темноту. В зеркале отразились наши прокопченные физиономии с широко открытыми ртами.

Обернув руку рубашкой, Эрик повернул раскаленную ручку двери.

Покрытая вековой пылью и грязью, она слегка сдвинулась с места. Мы дружно навалились на нее, разбив зеркало.

Наконец дверь поддалась. В лицо нам ударил чистый холодный воздух.

Я упивалась им, как святой водой, пока мы выбирались из заполненного серным облаком подземелья. Больше всего я сожалела об этих древних книгах. Но пока мы с Эриком находились в этой преисподней Дуомо, некогда было об этом размышлять, тем более что мы еще не покинули его пределы.