Текст книги "Арматор (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

Соавторы: Виктор Коллингвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Держать! – приказал Сукин рулевому.

Тым крикнул своим. Лодки справа налегли сильнее, слева пошли наискось, удерживая буксир натянутым. Я видел, как гребцы наваливаются всем телом и как тяжёлый корпус, уже начавший отворачивать, нехотя возвращается за ними. Стоило одному концу ослабнуть, и нас повело бы на берег.

Дальше мы пошли на буксире у восьми больших гиляцких лодок. Сукин велел прижиматься к сахалинскому берегу.

– Тут сразу два течения, граф. Если идти на север, надо держаться у Сахалина, тут течение с юга на север. А если идти из Охотского моря – наоборот.

Шли мы довольно ходко. Течение давало, наверное, под три узла хода. Еще два-три добавляли нивхи. Гребли они прекрасно. Чувствовалось, что эти люди родились на воде.

Местами нам пришлось понервничать: кое-где лот показывал всего 10 футов, а у Елисаветы осадка составляла почти девять. Да приходилось вставать и ждать, пока найдется более глубокий проход. Без нивхов и их буксира мы бы, несомненно, не прошли бы этот пролив.

После полудня ветер развеял клочья тумана, и мы увидели противоположный берег и устье Амура. Тут уже была глубокая вода, Тым показал, что опасный участок позади.

Только после этого Сукин развернул карту передо мной.

– Пролив есть. Суда прошли. Отмечу и путь, и тех, кто нас провёл. Название можете придумать сами, граф. Вы – инициатор этого похода, вам и карты в руки!

– Пролив Сукина! – тут же предложил я.

Лейтенант аж зажмурился от удовольствия.

– Граф! Право же, не стоит…

– Поздно. Уже придумал.

Он записал название, затем рядом вывел имя Тыма и помету о нивхских лодках. Первое в Петербурге наверняка прочтут. Хорошо бы чиновники не поленились дочитать второе.

Тут-то мне и пришло в голову, что от устья Амура можно двигаться не только к морю! Раз нивхи умеют вести свои лодки против морского течения и каждый навещают родственников на Амуре, торгуя там с китайцами, наверняка, они сумеют подняться вверх по реке и с грузом, пусть даже поначалу и небольшим. Потом – если дело пойдёт – договоримся о большем.

Я подозвал Тыма, и показал на сукинской карте Нерчинск.

– Мне нужно, чтобы люди и товары ходили отсюда туда и обратно. Вы сможете подняться по Амуру до Шилки, а потом добраться до города?

Толмач долго говорил с Тымом и стариком, которому приглянулась наша шлюпка. Те провели пальцами по карте, поспорили между собой и велели переводчику не мешать. Наконец, старик объяснил: до верховьев Амура они сами не ходят. Зато – знают людей выше по реке, а те – следующих. Лодки придётся менять, на порогах выгружать товар, кое-где ждать воды. Обещать, что одна их команда довезёт груз прямо до Нерчинска, он отказался.

Вот за такой ответ я старика и зауважал.

– Тогда пусть найдут тех, кто повезёт дальше. За каждый участок заплачу отдельно. Первым дадим небольшой груз, чтобы проверить дорогу.

Старик сразу спросил, кто станет отвечать за товар, если следующая лодка не придёт. Мы ещё поторговались. В конце концов, условились: его люди берут груз до знакомых на Амуре, передают его при моём человеке и получают плату за свой путь. Дальше тот заключает новую сделку. Чтобы лодочники не решили, будто им предстоит даром трудиться ради моей карты, я выдал задаток железом и табаком. За первую удачную доставку обещал доплатить серебром, а если путь окажется пригоден для регулярных рейсов – продать им шлюпку в счёт будущих перевозок.

Тым, услышав о шлюпке, впервые за весь разговор вмешался без приглашения. Он хотел знать, можно ли поставить её рядом со своей батой и ещё раз сравнить днища. Пришлось разрешить. Будущий перевозчик уже примерял имущество, которого пока не заработал. Мне такое отношение было близко и понятно.

У нашей лодки хватало преимуществ перед местными батами: она была легче, на спокойной воде несла больше груза, не зарывалась носом и позволяла сложить поклажу так, чтобы до неё не добирались брызги.

Но нивхи отыскали у неё и недостатки. Нагруженную лодку следовало вытащить. Шестеро взялись за неё, но тяжёлый корпус упрямо оставался в воде. Пришлось разгружать часть поклажи, подкладывать жерди и звать ещё людей.

На русском причале это было бы мелким неудобством. Здесь, где каждый выход в море заканчивался на берегу, оно превращалось в ежедневную лишнюю работу. Свои баты эти же люди вытаскивали намного легче.

В результате пришлось записывать предложения по доработке: уменьшить тяжёлые детали, изменить места для захвата и добавить съёмные катки, которые можно возить с собой. Один нивх показал, где нужен другой упор для весла. Толмач переводил, Северцев записывал размеры.

После разгрузки нашу лодку снова спустили на воду. Проверили подход, поворот и обратный путь. В результате местные признали, что для тяжёлого груза это весьма полезная вещь. Но после изменений станет ещё лучше.

Пришлось мотать на ус, ведь такие лодки станут хорошим платёжным средством, да и по Амуру на них возить грузы и людей будет удобнее. Двойная выгода для меня!

Когда мы стали на спокойной воде близ устья, я позвал Северцева и предложил ему отправиться в Забайкалье.

– Сейчас? – переспросил он.

– Сегодня. Дорога дальняя и не быстрая, а надо успеть обернуться до ледостава.

Он посмотрел на лодки, которые ещё стояли у нашего борта.

– С этими людьми? С дикарями?

– С ними. По Амуру. До верховьев – как сумеете, дальше найдёте путь к Нерчинску. Я напишу Пестелю, восточно-сибирскому губернатору. Отдадите его, затем купите хлеба, наймёте людей, выясните, можно ли поставить регулярные перевозки. С ними же отправитесь обратно.

– Они знают дорогу до Нерчинска?

Мы снова позвали Михайлова и Тыма. Тот подтвердил при приказчике, что знает нижнее течение и людей выше по реке, а те ведут торговлю дальше. Ни один из них не обещал доставить русского приказчика прямо к дверям нерчинского воеводы. Северцев попросил назвать тех, кому его передадут. На это ушёл остаток дня.

– Вы хотите возить русские грузы их лодками, – сказал он мне вечером, когда Тым, наконец, покинул каюту. – Если китайские люди спросят, что везут, скажут – свой товар. А я кто? Их дальний родственник?

– Вы – первая проба. За вами никто не прячется. Если встретите заставу, придётся объясняться. Дальше груз пойдёт без русского пассажира.

– Вы, значит, нашли лазейку для товара. Для приказчика пока не нашли.

– Нашёл только человека, который способен добраться, записать дорогу и вернуться с честным ответом. Если считаете поручение безумным, скажите.

Северцев прищурился.

– Рисковый вы человек, граф… Ну, была – не была. Съездить и посмотреть можно! Но запасной путь на случай, если дальше меня не повезут, я должен знать заранее.

Я дал Северцеву дорожные деньги и письма, одно из них – русскому начальству в Забайкалье. Если путь окажется закрыт, он должен был вернуться, а не искать обход в одиночку.

Письмо вышло длиннее, чем я ожидал. В торжественном тоне я написал Ивану Борисовичу Пестелю, что лейтенант Сукин установил морское сообщение вдоль западного берега Сахалина до самого Охотского моря, а также нашёл вход в устье Амура. Сахалин, следовательно, остров. Приложил копию карты и попросил содействия в подборе моряков, мастеров, земледельцев и в закупке хлеба для русских владений в Америке. Пусть начнут хотя бы с нескольких семей и одного груза, который можно довезти. Большой проект я изложу после того, как Северцев вернётся с ответом.

Последним абзацем попросил обращаться с посланцем осторожно и не поднимать шуму вокруг амурского пути до решения государя. Нарисовать на карте новый пролив было легче, чем объяснить, чьи это теперь воды.

– Если река встанет раньше, – предупредил я Северцева – зимуйте там, где сможете. Не гоните людей ради моего письма.

– Хорошо, Ваше сиятельство. А вы уж, будьте добры, не продайте до моего возвращения весь хлеб, который я должен был привезти!

Он устроился среди тюков, проверил, не подмокла ли бумага под вощёной тканью, и знаком показал, что готов. Тым оттолкнул лодку. Два гребца подхватили течение поперёк и повели её к тёмной линии русла, встречная вода заставила их сразу взяться за дело как следует.

Сукин стоял рядом со мной с картой под мышкой.

– Далеко его посылаете.

– Дальше, чем хотелось бы. Но если дожидаться разрешений, весны и человека, который уже знает каждую протоку, он никогда не отплывёт.

Лодка Северцева стала маленькой тёмной чертой на широкой реке. Я ещё видел её, когда Сукин распорядился сниматься с якоря. «Елисавета» повернула к северу, китайская джонка пошла следом. На карте лежал новый пролив, в Приамурье плыл мой приказчик с письмом и деньгами, а впереди ждал Охотск.

Я смотрел на две уходящие к северу мачты и на маленькую лодку, ползущую против течения. Из одной дороги получились две. Теперь бы обеим дойти.

– Жизнь налаживается, – сказал я. – Ещё немного, и стану настоящим арматором.

– Станете! Вот только доведём корабль до Охотска, – отозвался Сукин. – И станете!