Текст книги "Арматор (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

Соавторы: Виктор Коллингвуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Чжэн налила свежий чай. На этот раз я выпил, не дожидаясь её. После общего договора травить меня становилось невыгодно. Лучшая защита, какую сумело изобрести человечество.

– Вы хотели говорить о своих кораблях, – напомнила она.

– Пока у меня один. Но мне нужно три знака: один для «Елисаветы», а ещё два – на вырост. Их получат только суда, которые пойдут по моему поручению.

– Вы хотите, чтобы мои капитаны защищали вас.

– Хочу, чтобы они не пытались ограбить своего поставщика. За настоящую охрану заплачу отдельно.

Охранный знак Чжэн, как мне пояснили, был одноразовым и действовал до следующей встречи, после возвращения северного торговца. Условие мне не понравилось, зато было честным. Она не собиралась выдавать пожизненную охранную грамоту человеку, которого знала один день.

Первую дощечку принесли сразу. Небольшая, из тёмного дерева, с резным знаком и отверстием для шнура. На обратной стороне один иероглиф портил лишний короткий штрих.

– Ошибку знают мои капитаны, – объяснила Чжэн. – Копия без неё ничего не стоит.

– А копия с ней?

– Будет стоить жизни тому, кто её сделал.

Серьёзная гарантия качества. Не нотариальная палата, конечно, но жалоб на обслуживание наверняка немного. Две остальные дощечки она обещала дать мне позже, когда я назову суда и имена их капитанов. Разумно: раздать пиратские пропуска заранее было бы всё равно, что оставить чистые паспорта на рынке.

*.*.*

Перед уходом меня провели к кормовой каюте. Братья Ло сидели над описью, уже одетые в принесённые куртки. Молодой приказчик переписывал какой-то документ начисто. Увидев меня, купец поднялся.

– Сегодня, – напомнил я через толмача. – Осмотр товара до заката. Цена должна быть утверждена сразу. Если начнёшь торговаться заново на моём корабле, вернёшься сюда вплавь.

Ло выслушал, поклонился и ответил длинной фразой.

– Он говорит, что торговаться будет, – перевёл толмач. – Но плавать не любит.

– Значит, мы договоримся.

В шлюпку я спустился с охранной дощечкой, копией договора и назначенным временем приёма купцов. За кормой джонки уже закрывали расколотый ящик. Серебро опять скрывал чай, но теперь у него имелся маршрут.

*.*.*

Сукин встретил меня у трапа «Елисаветы». Саблю держал под мышкой, а по лицу было видно: ещё минута – и он начал бы заряжать пушки.

– Ну что, Ваше сиятельство? – спросил капитан. – Нам нынче воевать или грузиться?

– Грузиться. К вечеру явятся три китайских купца осматривать мех.

– Где вы успели найти купцов?

– В плену.

Сукин подал мне саблю и посмотрел на пиратскую джонку.

– А если сбегут с товаром?

– Тогда госпожа Чжэн потеряет долю, а они – судно. У всех есть причины вести себя прилично. Ненадолго, конечно, но нам больше и не требуется.

В кают-компании Северцев снова читал копию договора. Он указал мне на слабое место: мы не знали точного качества северного проса, а срок возвращения зависел от ветра и чужих чиновников. Пришлось добавить в нашу книгу предел порчи, допустимую усушку и запрет оплачивать новый «непредвиденный сбор» без двух подписей.

– Сколько товара отдаём? – спросил приказчик.

– Столько, сколько можем потерять без дырки в кассе. Лучший мех не трогать. Начнём со средней партии и нескольких связок сандала.

Сукин одобрительно хмыкнул. Раньше слова «можем потерять» он слышал от меня лишь перед стрельбой.

Братья Ло явились до заката на лодке госпожи Чжэн. Уже без верёвок, в целых халатах и с тем же приказчиком. Вместе с ними прибыл сухой молчаливый китаец, которому предстояло присматривать за интересами пиратов. Он принёс вторую книгу и собственную печать.

Осмотр устроили прямо у раскрытого трюма. Судовой мастер поднял наверх две связки сандала, Северцев – тюк шкур. Ло начал с меха. Каждую шкуру мял, дул на подпушь, выворачивал края. Две отложил сразу, на третьей нашёл старый порез и потребовал считать всю партию вторым сортом.

– Всю не получится, – возразил я. – Порезана одна.

Купец показал на вторую шкуру и произнёс что-то короткое.

– Здесь волос ломкий, – перевёл толмач.

Шкуру я передал Северцеву. Приказчик провёл ладонью против шерсти и без спора отложил её к первой.

– Две убрали. Остальные считаем поштучно. За хороший мех – полная цена, за порезанный край – уступка.

Ло попробовал свести всё к одной, разумеется, меньшей, цене. Не вышло. Тогда он взялся за сандал и снова ожил: проверил торцы, потребовал снять верёвку с одной связки, выбрал полено из середины. Судовой мастер наблюдал за ним мрачно. Брак на Нуку-Хиве он отсеивал лично и теперь воспринимал каждую придирку как покушение на собственный чин.

На третьем полене купец всё-таки нашёл заболонь. Северцев отметил скидку. На четвёртом – уже ничего, но скидку потребовал ту же.

– Не стоит так быстро привыкать к хорошему! – упрекнул его я.

Переводчик справился, и Ло впервые рассмеялся.

Счёт сводили на крышке тюка. Наш приказчик писал стоимость каждой части груза в русской книге, молодой китаец щёлкал костяшками, представитель Чжэн переносил итог к себе. На этот раз исчезнувших расходов не нашлось. Возможно, три счетовода всё-таки заменяли одну верёвку.

До темноты мы утвердили точную стоимость партии. На тюки легли три печати, связки сандала пометили краской. Ло получил копию описи, я – его расписку. Теперь это была уже не договорённость о будущей контрабанде, а груз, которому через два дня предстояло уйти на север.

На стол легли договор, расходная книга и тёмная дощечка с ошибочным иероглифом. Утром у нас был враг, который требовал плату за море. К вечеру появился охранный знак и первый контрабандный рейс.

На полях Северцев вывел: «Особое обязательство перед госпожой Чжэн». Ни суммы, ни срока.

Под записью я оставил пустое место. До возвращения Ло требовалось вписать туда гавань, подходящую власть и способ превратить пиратские деньги в законную собственность.

А Ло собирался выйти через два дня.

Глава 17

Интерлюдия

Сандвичевы острова, бунгало Каумуалии, короля островов Кауаи и Ниихау

– Глупый вопрос, подарки все любят! Но я не понимаю, зачем ты пришёл ко мне с ними. Твои соотечественники поддерживают Камеамеа. Они дают ему оружие, учили и учат его солдат воевать. Янг, этот человек со змеиным языком, распоряжался его делами.

– У нас – свободная страна. И каждый вправе торговать с тем, кто обеспечит ему прибыль.

– И как же я тебе её обеспечу? Мои острова меньше, чем его. Тут почти не растёт сандал и меньше кокосов. Я не смогу платить столько же.

– Сможешь, великий вождь! – неожиданно горячо возразил ему британец, представившийся Смитом. А стоявший рядом молодой парнишка-полинезиец старательно перевёл. – Ты на двадцать лет моложе, и у тебя всего две жены, а не полсотни с лишним.

– И что с того? – не понял хозяин.

– А то, что у тебя – всё впереди, а у Камеамеа жизнь клонится к закату. Да и деньги… Это раньше он покупал наше оружие через Янга. А теперь предпочитает торговать с русскими и тратить деньги на роскошь – лёд, табак, ткани, выпивка…

Молодой король улыбнулся.

– Ты что, думаешь, я отказался бы от роскоши? Не люблю выпить или не понимаю, как важно награждать своих воинов?

– Ни в коем случае! Но сначала вам нужно победить. Как раз выпадает удобный случай: эскадра коммодора Фрейзера убывает захватывать очередную французскую колонию. Это надолго, и Янгу не к кому будет обратиться за поддержкой…

– Фрейзер и так не вмешивался в войны между нашими островами! – горячо возразил великий вождь двух островов.

– Да, но Янг и другие торговцы могли «одолжить» у него порох, пули ружья. А то и несколько пушек. Теперь же… А я готов прямо сейчас дать вам две сотни ружей, по две дюжины пуль на каждое и порох. Есть у меня и холодное оружие. Всё в хорошем состоянии, с запасными кремнями.

– У меня нечем заплатить! – скривился Каумуалии.

– Ничего, я могу выдать кредит на полгода. Отвоюешь за это время Оаху – и рассчитаешься. Возьму всего на шестую часть больше. Я скромен!

*.*.*

Вечером того же дня, человек, представлявшийся королю Кауаи Смитом, докладывал Янгу:

– Всё в порядке. Местный королёк не поверил мне, но я и не просил ничего обещать. А отказаться от неплохого оружия под «оплату потом, с трофеев» было выше его сил!

– Ну и отлично! – ухмыльнулся Янг. – Вот ваша отплата, Джон. Уплывайте на рассвете и не возвращайтесь больше.

– Но как же… – слегка растерялся тот. – А как вы намереваетесь получите оплату?

– Никак! – ощерился Янг. – У бедняги нет никаких шансов одолеть моего Камеамеа. Он проиграет, и рассчитаться не сможет. Да я этого и не ожидал. Главное, дорогой Джонни, в другом. Теперь здешний король перестанет заигрывать с русскими и вернётся со своим сандалом и копрой ко мне и другим британским купцам!

– Так вы просто хотите его напугать? – Догадался купец.

Янг хищно ухмыльнулся.

– Именно! А то граф Толстой стало играть слишком большую роль при его дворе… Пусть вспомнит, у кого здесь товары, порох и сталь!

* * *

Келли и русского матроса предали морю на рассвете.

Сукин отвёл «Елисавету» за последний остров и велел застопорить ход. Дальше начиналась открытая вода. Ло назначил выход через двое суток, а корабль ещё предстояло чинить, на долгую церемонию не оставалось времени. Священника на борту не было. Архипыч прочёл «Отче наш», разозлился на дрогнувший голос и начал сначала.

Тела зашили в парусину, положив к ногам по небольшому ядру. Я спросил, нельзя ли обойтись камнями, но Сукин так посмотрел на меня, что спорить расхотелось. Ладно, пофиг. После вчерашнего боя, где все показали себя молодцами, можно было и потратить два куска чугуна на суеверия команды.

Капитан назвал погибших. Доска наклонилась сначала под Келли, потом под нашим матросом. С нашего сняли Андреевский флаг, прежде чем парусина коснулась воды. Подозреваю, он нам еще не раз пригодится.

Северцев ждал в кают-компании с расходной книгой. Возле имени Келли он оставил место для жалованья и вещей. Наш матрос проходил в моих бумагах по номеру корабельной роли и родной губернии. Приказчик поднял перо:

– Причитающееся им жалование разделим между командой, или при первой оказии отправим семьям?

– Семьям. Причитающееся, и сверх того – по доле. Из моей прибыли.

– Какой размер доли положите, Ваше сиятельство?

– Посчитай, как на Ситке будем. Не хочу, чтобы на берегу от нас получили одну молитву и бумагу с печатью.

– Ваше сиятельство, мне нужна цифра.

– Так посчитай, и я подпишу.

Тилезиус спустился последним, с закатанными рукавами и пятнами на жилете. Из шести раненых четверых он надеялся вернуть к лёгкой службе. Двоим требовались покой и место подальше от палубной работы.

– На снасти их не ставить, – особо отметил доктор.

– Людей не хватает, – заметил Сукин.

– Значит, управимся меньшим числом. Двоих покойников за вчера мне хватило, не будем торопиться остальных в эту графу.

Тилезиус одобрительно кивнул. Капитан указал на выход:

– Тогда пойдёмте посмотрим, с чем вы собрались выходить в море через два дня.

* * *

Вернувшись к стоянке, Сукин показал оборванную снасть, разбитый фальшборт и бамбуковую защиту. Половина решётки ещё держалась, другая торчала обломанными жердями и путалась под ногами.

– Поставим людей, заплачу вдвое, – предложил я.

– Не все можно решить деньгами. Что-то мы подлатаем, но ещё один большой абордажный бой на таком корабле мы не выдержим.

– А если попросят настойчиво?

– Тогда Ваше сиятельство снова придумает что-нибудь кривое и огненное. Но в море я пойду на корабле, а не на плавучем частоколе.

Судовой мастер записал самое необходимое. Список получился коротким, пока Северцев не приписал цены. У Сукина ломался корабль, у приказчика – мой бюджет. Оба были правы, что особенно раздражало.

За товаром отправили шлюпку. На носу подвесили тёмную дощечку госпожи Чжэн, а рядом сел вооружённый матрос. Человек Чжэн явился со второй книгой под мышкой и повёл нас к пристани, где вчера нас не встретили бы даже с пушкой.

Продавцы при виде знака Чжэн перестали уверять, что всё нужное распродано с утра. Судовой мастер согнул конец первой предложенной бухты, растёр волокна между пальцами. Продавец тут же убрал её и подал другую.

– Что с ней? – спросил я.

– Скверная, – перевёл толмач.

– И он так сразу сознался?

Человек Чжэн скользнул взглядом по дощечке.

– Он признался не вам, а знаку Госпожи!

Годный канат стоил, будто его свивали из волос императорских наложниц. Попытка поторговаться закончилась надбавкой за срочность. Печать Чжэн спасала от гнили, но купцов, умеющих считать чужое время, не пугала.

– За такие деньги к канату должны прилагаться еще пара девочек из Запретного города! Что, нет? Тогда хоть скидку сделайте, – сказал я продавцу.

Толмач покосился на представителя Чжэн и перевёл только просьбу о скидке. Её нам тоже не дали.

Пришли плотники. Посмотрели корабль, поцокали языками и потребовали половину платы вперёд. Что характерно, на борт они поднялись лишь после того, как человек Чжэн показал печать их старшему.

К следующему вечеру разбитый борт закрыли, поврежденные снасти заменили, а битую половину бамбуковой загородки выбросили. Корабль снова мог слушаться парусов. На полное приведение его в порядок ушли бы дни, которых у нас не было.

– Управились за два дня вместо четырёх, – доложил Северцев, подбивая итог. – Заплатили, правда, всё равно, как за четыре.

– Срочный ремонт. По этим ценам плотники должны были заодно построить нам второй корабль.

Приказчик провёл пером по последней строке.

– Средств госпожи Чжэн и нашей кассы на северный рейс хватит. Раненых содержать сможем. Резерв трогать не потребуется.

– Ну, вот и славненько, – поспешил я. – Серебро оставь в покое. Олово из балласта тоже. Мне уже объяснили, сколько всего придётся разобрать ради одного слитка.

– Хорошо бы вы с той же решимостью отказывались от новых покупок.

– Это зависит от того, что нам предложат!

– Порох, парусину и провизию, – развел руками Северцев. – Денег, Ваше сиятельство, хватит на что-то одно.

– Замечательный выбор. Можно погибнуть вооружёнными, сытыми или под целым парусом.

– А я, граф, право же, предпочёл бы четвёртый вариант, – сказал Сукин. – Выйти отсюда поскорее.

Человек госпожи Чжэн выслушал перевод и раскрыл свою книгу.

– Госпожа тоже потратила время, граф. Теперь она желает знать, какую безопасную гавань вы ей нашли.

* * *

Вот это был вопрос вопросов! Гаваней у меня набиралось три. Беда в том, что ни одна лично мне не принадлежала.

– Что ваша госпожа хочет спасти в первую очередь? – спросил я. – Доходы, суда или сохранность собственной головы?

– Всё.

– Аппетит мне нравится. С гарантиями сложнее.

В испанских владениях у меня имелся дон Диего. Через него можно было провести законный товар, приобрести склад или землю на подходящее для местных чиновников имя. Но богатая китаянка с охраной вызвала бы у чиновников вопросы, а у английских капитанов – желание проверить пушки.

– Испанцы примут её серебро, – сказал я. – Я бы не повёз туда её саму без приглашения.

Представитель потребовал повторить последнее через толмача и сделал помету.

– Русская Америка? – спросил он.

– Баранову нужны корабли и хлеб. Капитал вашей госпожи ему пригодится, а торговый дом можно записать в компанейские книги. Только Баранов не раздаёт права на убежище от имени государя.

– Значит, русский граф не властен в русских владениях?

– На словах я могу подарить вашей госпоже хоть весь русский берег. Но она ведь собирается им реально пользоваться?

Северцев кашлянул над книгой. Китайцу шутка не понравилась, как впрочем и все предыдущие. Бескрылые люди…

Оставались Сандвичевы острова. Вот это было перспективненько! Камеамеа, как бы странно это ни звучало, знал меня с хорошей стороны, нуждался в моряках и оружейниках, да и торговое подворье могло оказаться ему полезным. Здесь стоило просить место и для самой Чжэн. Только король решал, захочет ли видеть у себя женщину с серебром, кораблями и такой биографией.

– Я поговорю с Камеамеа, – предложил я. – Для денег устроим дело через Русскую Америку. Для неё самой буду просить покровительства отдельно.

– А если король откажет?

– Тогда у неё останутся деньги. Я не стану брать комиссию за королевское «нет».

Китаец потребовал одной бумаги на торговлю, судно, людей и личную безопасность. Ещё бы велел мне расписаться за Камеамеа – короля всё равно рядом нет. Когда дело дошло до судна, пришлось его остановить.

– Нормальные бумаги для него будут, когда появится сам корабль. Купить или построить его ещё предстоит. Чужую джонку я русским кораблём не сделаю.

Представителю госпожи Чжэн эта идея явно понравилась.

Северцев записал условия короче, чем мы спорили: выяснить, на каких условиях Камеамеа примет Чжэн и её людей, а заодно – подготовить торговое дело через Русскую Америку. Доли и расходы согласовать до передачи серебра. Я не обещал ни решения короля, ни воли государя.

Китаец переписал запись в свою книгу. На бумаге остались торговый дом, капитал и будущий корабль; о самой Чжэн – только необходимое.

– Я пойду на север с Ло. Вторая книга останется у меня.

– Вот и хорошо. В одной книге купец ещё способен ошибиться. В двух ему придётся потрудиться.

Ло в кают-компании не было, но я почти видел, как он при этих словах обижается.

– Резерв теперь точно нельзя трогать, – заметил Северцев. – На дом и корабль из пустой строки не наскребёшь.

– Никто его не тронет. Куда идём?

Куда мы плывем дальше, я точно не знал. Понятно было одно – болтаться тут дальше было бессмысленно. Ждать возле Кантона означало платить за стоянку и давать англичанам время собрать о нас сведения. Повернуть прямо к Ситке было бы куда заманчивее: там ждали Моана с детьми, а у Ноорта – лучшие меха, сандал и часть олова. Только первую сделку на новом маршруте пришлось бы оставить Ло. А я этому прохвосту не доверял – только вчера его трижды ловили на вранье.

Оставалось пойти на север следом и уже оттуда держать курс к Охотску.

– Ради ваших авантюр «Елисавету» на север не поведу, – отрезал Сукин, едва услышал мой выбор. – Борт ещё латают. Люди ранены. А вы хотите сторожить у берега купеческую джонку.

Над картой стояли Северцев, представитель Чжэн и Ло, прибывший подтвердить порядок выхода. Последний слушал перевод и мрачнел: трудно сохранить достоинство, когда несколько человек при тебе обсуждают, как не дать тебе украсть.

– Мы в любом случае идём в Охотск, а если понадобится – в Петропавловск, – пояснил я капитану. – Чего тут торчать? Здесь мы за каждый день платим и ещё ждём, пока англичане пересчитают наши пушки. Проверим покупку по пути и уйдём.

Сукин посмотрел на Ло:

– Джонка проведёт нас в гавань?

Купец заговорил ещё до перевода. При виде европейского корабля у тайного места торговли местные чиновники и покупатели разбегутся в разные стороны, цены подскочат, а его поручители перестанут узнавать собственные имена.

– Значит, Ло уходит один, – заключил капитан.

– К берегу – один. Мы ждём за мысом и смотрим, что он привезёт.

Сукин потребовал место, где можно бросить якорь, укрыться от ветра и уйти без китайского лоцмана. Ло морщился от каждого условия. Представитель Чжэн распорядился занести место встречи в обе книги и согласовал сигналы. Если купец не вернётся в срок, мы дадим ему ещё один прилив, после чего уйдём и потребуем свою долю с Чжэн.

– Мне нужно больше времени, – запротестовал Ло.

– Купи его у нас.

– Меня могут задержать чиновники!

– Тогда объясняйся с госпожой Чжэн. Она, говорят, умеет слушать. Особенно тех, кто вопит на бамбуковом колу!

Тощий китаец улыбнулся и закивал. Ло тут же перестал торговаться.

Тилезиус пришёл лишь к концу разговора и потребовал заранее устроить двоих тяжёлых раненых в нижней каюте. Сукин обещал вывести корабль после ремонта, хотя прежней скорости и готовности к новому бою не обещал. Мне этого хватило.

– Ло выйдет первым. Мы – следом, к условленному рейду. Ненужные покупки отменить, резервное серебро не трогать. Назад к Кантону не возвращаемся.

Северцев зачеркнул строку с новой парусиной. Капитан забрал карту, а китаец поставил знак во второй книге.

Встреча с Моаной и детьми отодвигалась ещё на несколько недель. Объяснить ей выгоду нового маршрута будет куда труднее, чем этим троим, цифры её, боюсь, не впечатлят.

– С приливом уходим, – напомнил Сукин. – Все, как велят интересы торговой державы вашего сиятельства!

На следующий день «Елисавета» вышла в море. Тяжёлых раненых разместили в нижней каюте, Северцев расплатился с мастерами. В кассе оставалось серебро на дорогу, в балласте лежало олово, которое никто не собирался оттуда доставать до самой Ситки.

Ло вышел раньше нас. Его джонка прошла между островами под обычным торговым парусом. На корме сидел человек Чжэн со второй книгой; меха, серебро и сандал лежали под печатями.

Когда мы снялись с якоря, из камышей показались две вооружённые лодки. Матрос у трапа поднял тёмную дощечку. Люди в лодках разглядели знак и отвернули.

– Работает, – заметил Северцев.

– Пока госпожа Чжэн помнит наш уговор.

Сукин всё равно оставил картечь у пушек. Я одобрил: дощечка стоила дорого, но палить ею по лодкам было затруднительно.

На север шли без приключений. После Кантона даже такой переход вызывал подозрение. Снасти выдержали первую свежую погоду, Тилезиус из нижней каюты ругался на качку и никого из раненых наверх не выносили. Джонка Ло то появлялась у края горизонта, то снова пропадала у берега.

На условленном рейде мы бросили якорь за каменным мысом. Дальше Ло ушёл один и вернулся с третьим приливом, довольный настолько, что я сразу потребовал обе книги.

* * *

Просо оказалось на пятую часть дешевле нашего расчёта. Поставщики предлагали гораздо больше, чем Ло обещал под Кантоном. Северцев сверил счета с человеком Чжэн. Цифры совпали – редкое удовольствие при работе с Ло.

– Берём всё, – распорядился я, уже прикидывая, сколько хлеба уйдёт на Ситку, а сколько можно оставить для следующего оборота.

– Нет, – сказал Сукин.

Первые лодки подошли к борту. Северцев проверил мешок: зерно сухое, товар годный. Капитан тем временем провёл мелом черту возле люка.

– До неё грузите. Ни мешком больше.

– По такой цене можно взять вдвое больше!

– Вдвое больше у вас получится только на бумаге. Внизу олово, вода и провизия, а в нижней каюте – двое раненых, которых нельзя зажать мешками. Перегрузим судно – первый шторм отдаст и просо, и нас рыбам.

За кормой лодок шла длинная джонка с высоким носом. Сидела легко, почти пустая. Представитель Чжэн указал на неё толмачу.

– Её хозяин возит грузы на север. Место у него есть.

– Вот и запасной трюм, – обрадовался я. – Наймём.

– Он не служит госпоже Чжэн. Потребует фрахт, долю с товара и гарантии.

Мы с Северцевым многозначительно переглянулись. Твою мать… Опять придется платить.