Текст книги "Поручик Романов (СИ)"

Автор книги: Игорь Градов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Поручик Романов

Глава 1

ПОРУЧИК РОМАНОВ

Часть первая

«За рекой Ляохэ загорались огни…»

Глава первая

Приказ, полученный командиром танкового взвода Дмитрием Романовым, был прост и ясен: атаковать противника, не дать ему прорваться к мосту через Икшу, сковать боем и задержать до прибытия основных сил 9-го механизированного корпуса.

Мост был чрезвычайно важен для Красной армии: гитлеровцы быстро наступали, пёрли, что называется, напролом, пытались развить удар вдоль автомобильного шоссе на Ровно, значит, могли выйти в тыл всему Юго-Западному фронту и разрезать его на несколько частей. Угроза была вполне реальной: 13-я панцерная дивизия 1-й танковой группы фон Клейста (группа армий «Юг») ударно шла на Ровно, с севера ее поддерживала 14-я танковая Фридриха Кюна (она уже взяла Луцк), а 11-я танковая генерал-майора Крювеля совершала глубокий обход города с юга.

Вот и надо было поставить заслон перед немецким танковым тараном, не дать разгромить фронт, а еще лучше, если получится, отбросить дивизии Вермахта назад, к западной границе СССР. Пусть убираются туда, откуда пришли! А для этого требовалось сохранить мост за собой. Икша – река небольшая, неширокая, но глубокая, вброд ее никак не преодолеть, а другой переправы поблизости нет – не всякий мост может выдержать вес тяжелой бронированной машины. Вот и шла бешеная танковая гонка между советскими и гитлеровскими частями – кто быстрее захватит переправу и сумеет ее удержать. На кону стояло очень многое: с одной стороны, успех всей танковой группы Клейста, с другой – судьба советского Юго-Западного фронта…

В состав 9-го механизированного корпуса генерал-майора Константина Рокоссовского входили две танковые дивизии, 20-я и 35-я, 131-я механизированная и еще – 4-й мотоциклетный полк. Корпус не был укомплектован техникой полностью, как положено по военному времени (и даже – по мирному), основу его вооружения составляли лишь легкие Т-26, БТ-7 и Т-37/38 (всего – около трехсот машин), И это притом, что, по идее, танков должно было быть не менее одной тысячи, из них 200–210 – средние и 60–65 – тяжелые. Понятно, что в корпусе имелись, как положено, бронеавтомобили, БА-6, БА-10 и БА-20, но все равно этого было слишком мало против тяжелого немецкого броневого катка. Как противостоять гитлеровцам, если у тех, по некоторым данным, все танковые дивизии были полностью укомплектованы, и каждая имела в своем составе не менее 170 машин, из которых 90 – это средние T-III и новые T-IV («Рейнметалл»)?

Помимо собственных легких T-I и T-II, у немцев имелись еще чехословацкие машины завода «Шкода» LTvz.35 (Т-35t), а также французские «Шнейдер-Крезо» и «Рено». Плюс захваченные в Польше танкетки английских заводов «Карден-Лойд» – в общем, много всего и всякого. В Вермахте с поистине германской аккуратностью и бережливостью относились к любой трофейной технике, найденной в оккупированных странах – брали все, что попадалось под руку: чинили, осваивали, приспосабливали и включали в состав своих стальных дивизий. Как говорится, у умного и рачительного хозяина все пойдет в дело, найдется применение для всякой железяки. 9-й же мехкорпус Рокоссовского был укомплектован бронетехникой в лучшем случае всего на треть….

…А все дело было в перевооружении – обещали корпусу поставить к июлю новые средние Т-34 и тяжелые КВ, но не успели, началась война. К тому же большинство легких Т-26 и «бэтушек» в действующих частях были далеко не новые – на них учились молодые экипажи, следовательно, гоняли их, что называется, и в хвост, и в гриву. И это, понятное дело, не могло не сказаться на их состоянии. Но, тем не менее, приказ был получен, и 9-й механизированный корпус Рокоссовского двинулся навстречу вторгшемуся противнику.

* * *

Война для лейтенанта Романова, как и для всех в СССР, началась рано утром 22 июня 1941-го года: личный состав был поднят по тревоге и после коротких сборов (дозаправиться и получить полный боекомплект) пошел к западной границе СССР. Дмитрий служил в 40-м танковом полку 20-й дивизии полковника Катукова – попал туда сразу после Казанского танкового училища. Служил уже год и вполне был всем доволен: легко освоился в батальоне, сдружился с товарищами, без проблем втянулся в простые и понятные армейские будни и даже стал отличником боевой и политической. Он находился у командования на хорошем счету и к концу лета рассчитывал получить на петлички еще один «кубик» (вроде бы положено), а затем ему, как старшему лейтенанту, обещали роту. Причем сказали, что в ней будут только новенькие, прямо с завода «тридцатьчетверки», а не изрядно разбитые, многократно чиненные-перечиненные «бэтушки». В общем, перспективы по службе вырисовывались вполне радужные.

Однако мечты о повышении пришлось отложить на неопределенный срок – не до того стало: вот разгромим наглых гитлеровцев, отгоним их назад к западной границе, вот тогда… Поэтому Дмитрий все еще командовал взводом из трех «бэтушек», БТ-7. В каждой «машине боевой» – экипаж три человека, «три танкиста, три веселых друга», как пелось в популярной советской песне…

…Части мехкорпуса шли по направлению к Ровно уже два дня. Танки, броневики, грузовики, тягачи и тракторы с орудиями на прицепах растянулись по пыльной дороге на несколько километров, а навстречу им, в сторону тыла, бежали от войны гражданские. Спасались сами и спасали свое имущество: уносили то, что могли унести, перегоняли скот. Шоссе было плотно забито пешими людьми, конными повозками и телегами, а также ревущими, мычащими, блеющими, обалдевшими от жары и пыли животными… Приходилось то и дело сгонять всех на обочину – иначе никак не пройти.

Двигаться по дороге было очень тяжело: страшная жара, мелкая, белая, как мука, пыль, постоянно забивающая карбюраторные моторы (приходилось останавливаться и чистить), острая нехватка воды… Солнце жарило так, что к броне не прикоснуться, открыли все люки, иначе дышать было бы совсем нечем. Экипажи задыхались, кашляли от пыли, лица у всех сделались грязными от пота, глаза покраснели и слезились.

Где можно, стараясь свернуть на лесные просеки – там намного легче, меньше пыли и не так жарко, к тому же имелся шанс укрыться от немецких самолетов. А те бомбили нещадно, по несколько раз в день, уничтожая технику и личный состав корпуса. Романов очень хорошо запомнил первый авианалет на колонну…

Глава 2

Глава вторая

«Юнкерсы» возникли неожиданно, словно из ниоткуда, просто вынырнули из пустоты: только что в летнем небе никого не было – и вот уже они. Самолеты с характерными обтекателями на шасси («лаптями») низко плыли над дорогой, до упора забитом людьми, лошадьми военной техникой и машинами. Шестерку неспешно плывущих бомберов сопровождали «мессершмитты» – две пары быстрых, юрких, стремительных серых «ос».

К счастью, самолеты заметили вовремя, раздались громкие выкрики – воздух! Резко свернули на обочину, встали под деревьями, укрылись, кто как мог. Хорошо, что как раз проходили через небольшую рощицу… «Юнкерсы» на людей и машины внимания не обратили, у них, надо полагать, имелась другая, более важная и значимая цель, а вот истребители заметили и захотели порезвиться. Просто так сопровождать бомберы было скучно – сражений в воздухе почти что нет… Один Ме-109 отделился от группы, резко нырнул вниз и принялся густо поливать шоссе из пулеметов. Беженцы с чемоданами и узлами бросились врассыпную, кинулись, давя друг друга, куда глаза глядят, упали в канавы, залегли под кустами и деревьями…

Немецкий летчик, крайне довольный результатом, развернулся и решил сделать еще один заход. Причем его «мессер» шел так низко, что Дмитрий разглядел в прозрачном «фонаре» кабины улыбающееся лицо пилота – голова в кожаном, обтягивающем шлеме, напоминала черное яйцо. Гитлеровские пилоты чувствовали себя в небе совершенно безнаказанно – зенитной артиллерии у корпуса не было, а наши истребители не представляли для них серьезной опасности. К тому же слишком мало было у нас этих самых истребителей, не хватало, чтобы прикрыть все небо – значительная часть их погибла в первый же день войны прямо на аэродромах…

Красноармейцы спрыгнули с грузовиков, открыли по наглому «мессеру» огонь – вразнобой захлопали винтовки, где-то застучали зенитные пулеметы, но это, похоже, нисколько не смутило немецкого пилота – он развернулся и хладнокровно пошел на третий круг. Заметил спрятанные под деревьями танки и стал поливать их особенно усердно. Частые султанчики разрывов встали в дорожной пыли, пули со звоном защелкали по стальным бортам и башням, экипажи быстро нырнули внутрь машин, под защиту брони…

Дима услышал, как у соседней полуторки кто-то тонко, пронзительно вскрикнул, затем на дорогу выскочил молодой боец, весь в крови. Красная струйка текла по его лицу, липкие, тяжелые капли падали на гимнастерку… Парень пробежал немного, затем упал на землю и забился в конвульсиях. И через минуту затих, только кровь по-прежнему стекала с его белого, мертвого лица в сухую дорожную пыль и мгновенно впитывалась… В глазах убитого застыл немой вопрос – за что? Это была первая смерть, увиденная Романовым так близко – буквально перед собой. И он запомнил ее навсегда. А немец, нагло помахав на прощанье крыльями с крестами, безнаказанно улетел – пошел догонять свою группу.

От гитлеровских налетов (колонну, помимо «мессеров», еще четыре раза атаковали «юнкерсы», прицельно сбрасывая на технику и людей бомбы) 40-й танковый полк потерял восемь машин, еще столько же пришлось бросить из-за различных поломок. У Дмитрия во взводе осталась всего одна «бэтушка» – его собственная, у двух других полетели моторы, своими силами, на ходу, никак не починить. Пришлось оставить их вместе с экипажами на дороге – пусть ждут застрявший где-то позади ремонтный батальон.

К концу второго дня командир полка майор Третьяков отправил «БТ» Романова в разведывательный мотовзвод – чтобы шел сразу же за мотоциклистами, поддерживая их. Считалось, что в случае столкновения с гитлеровцами (где они, точно никто не знал), «бэтушка» успеет сделать несколько выстрелов, чтобы предупредить своих, а затем отскочит назад. БТ-7 не зря называли «быстрым танком», он мог развить приличную скорость (по шоссе – до 70 км/час), значит, идеально подходил для разведки. Главное, чтобы экипаж вовремя увидел противника и подал сигнал…

Тогда идущие следом танковые батальоны успеют подготовиться к бою и встретят гитлеровцев плотным огнем. Хотя 45-мм орудия у «бэтушек» и Т-26 были, прямо скажем, не самыми грозными пушками, но, в принципе, вполне могли пробить броню легкого немецкого танка. А при удаче – даже среднего, если, конечно, попасть с близкого расстояния и в нужное место. С чешской же, английской, французской¸ польской и прочей европейской бронетехникой они, как правило, разбирались вообще без проблем.

Наконец корпус вышел к Икше. Командир 40-го танкового полка майор Третьяков приказал остановиться на краткий отдых: люди вымотались до предела, да и танкам требовался осмотр и ремонт, а то к моменту боя вообще ни одной машины на ходу не останется. Экипажи с радостью понеслись купаться – скидывали на бегу комбезы, нательное белье и голышом бросались в речку. Какое же это было наслаждение – окунуться в чистую, прохладную воду после долгого, жаркого дня! Бойцы, стоящие в охранении, вздыхали и завидовали им – тоже хотелось окунуться. Хоть на пять минут – поплавать, поплескаться, смыть с себя грязь и противную, мелкую пыль! Но ничего, настанет и их очередь – когда сменятся.

Затем был ужин, такой же, как до того завтрак и обед – одна пустая пшенная каша. Ладно, хорошо, что хоть это имелось… Кухня и полевой хлебозавод безнадежно отстали, плелись где-то в самом хвосте колонны, когда еще догонят! После ужина немного посидели возле костров, покурили, поговорили о том, о сём, а затем улеглись спать. Прямо возле машин – накидали еловых веток дл мягкости, кинули сверху какие-то тряпки – хорошо! Было тепло даже ночью, к тому же спали всего ничего – как только чуть рассвело, посерело, поднялись и стали готовиться к новому боевому дню.

Дмитрий мечтал, что они наконец-то встретят противника и вступят в бой. Надоело тащиться по пыльным дорогам и прятаться под кустами, как зайцы, от немецких самолетов! Ему очень хотелось показать себя – зря, что ли, так долго готовился, оттачивал навыки и мастерство командования танковым взводом? Он непременно должен продемонстрировать, на что способен!

Но встреча с противником произошла лишь на следующий день. Рано утром едва поднялось солнце, его снова отправили с мотоциклистами в разведку. Впереди, как всегда, тарахтели двухколесные машины, а он шел за ними. Вот и мост через Икшу – хороший¸ каменный. Стало понятно, почему и наши, и немцы так стремились захватить его – по нему могли пройти даже самые тяжелые танки.

Проскочили с ходу, остановились, осмотрелись – противника пока нигде не видно. Хорошо, значит, успели вовремя. Сразу же за переправой начинался небольшой лесок, и шоссе резко сужалось. Дмитрий решил, что это самое удобное место для обороны и приказал замаскировать «бэтушку» прямо на повороте. Немцы выскочат на него и прямо попадут под огонь, он же сможет маневрировать, прятаться за деревьями и расстреливать их. Главное – забить дорогу чужой техникой и выиграть время. А потом подойдут наши – и родной 40-й полк, и весь 9-й мехкорпус. Не дадут гитлеровцам захватить переправу и выйти в тыл фронту!

Мотоциклисты-разведчики спешились, слезли со своих железных коней и тоже приготовились к бою: рассыпались слева и справа от дороги, заняли удобную позицию. Их задача – выбивать вражескую пехоту, чтобы гитлеровцы не обошли засаду и не прорвались к мосту. И не подобрались с гранатами к нашему танку.

Ждать пришлось недолго: сначала вдалеке послышался глухой гум моторов, потом показалась пыльное облако, а вскоре прибежал запыхавшийся дозорный и сказал – идут, причем много, целая танковая колонна! Отлично, подумал Романов, сейчас мы их встретим… Он отдал приказ экипажу – приготовиться к бою. Впрочем, мехвод Рябушин и заряжающий Макаренков были уже давно готовы и тоже с нетерпением ждали встречи. Они служили вместе уже больше года, хорошо сработались, сдружидись и отлично понимали друг друга.

Дмитрий полагал¸ что первыми на дороге появятся мотоциклисты (это же обычная практика!), но гитлеровцы, видимо, были так уверены, что советских частей поблизости нет (или же стремились как можно скорее захватить переправу), что пренебрегли привычной разведкой. Их передовая танковая рота шла практически без сопровождения – одни только панцеры. Впереди летели чешские легкие LT vz.35, за ними торопились другие машины. Какие именно – из-за поднявшейся пыли не разглядеть, но скорее всего, решил Романов, это Т-II. Тоже вполне логично – пускать сначала легкую технику. И еще наверняка будут бронетранспортеры «Ганомаг» с пехотой – чтобы занять важный объект и защитить его. А вот за ними, возможно, пойдет что-то уже более серьезное, скажем, несколько «троек». Это обычное, как им говорили в училище, построение немецкой танковой роты на марше.

Легкая бронетехника большой угрозы для БТ-7 не представляла: «бэтушка» – очень хорошая, маневренная машина, поди в нее еще попади, да и 37-мм немецкие снаряды были опасны лишь на близком расстоянии. но вот Т-III… Это уже совсем другая история, особенно если речь идет о машинах последней модификации. У тех калибр орудия – уже 50 мм (а не 37-мм, как у предыдущих), попасть под такой снаряд – крайне неприятно и даже смертельно опасно.

Глава 3

Глава третья

Романов надеялся, что успеет поразить несколько первых машин, и тогда более грозные «тройки» просто не смогут пройти – шоссе будет прочно забито горящей техникой. А обхода рядом нет: слава и справа – сплошной лес, через него тяжелым панцерам не продраться. Сами не пойдут – побоятся застрять. Значит, будут ждать противотанковую артиллерию (но когда она еще появится и развернется!), а это нам только на руку – хороший выигрыш во времени. Как говорится, нам бы ночь простоять, да день продержаться.

Между тем облако пыли наплывало все ближе и ближе, сквозь него уже стали видны размытые силуэты чужих, бело-серых от пыли машин, и Дмитрий решил, что пора начинать. Заряжающий Макаренков закатил в казенник орудия бронебойный, Романов как следует прицелился и выстрелил. Удачно – болванка влетела точно под башню головного «чеха». Впрочем, с такого, «пистолетного» выстрела промахнуться было трудно. Чужая машина резко встала – словно напоролась на каменную стену.

Хотя ее броня и была достаточно толстой (лоб – 30 мм), но металлу не хватало вязкости, и по этой причине немецкие танкисты на чем свет стоит проклинали хрупкую чешскую сталь – очень легко кололась. Прием от любого, даже скользящего удара. И тогда острая окалина больно резала лицо и руки членов экипажа, а болты, на которых крепились бронеплиты, вылетали из гнезд, как пули, калечили людей. От любого точного попадания снаряда чешские машины буквально разваливались на глазах…

Именно это и произошло с головным танком – башню от болванки своротило набок, да еще ее заклинило намертво. Немецкие танкисты, не дожидаясь повторного выстрела, шустро полезли наружу. Они очень хорошо знали, то чешские танки горят, словно факелы… Следом за головной машиной из облака пыли вынырнул еще один «чех» и попытался отомстить за своего подбитого собрата – выстрелил в «бэтушку». Однако из-за спешки наводчик взял чуть левее, и снаряд попал в соседнюю сосну – та со стоном и скрипом сломалась пополам и упала на землю. Дмитрий переключился на новую цель и послал подряд еще две болванки. Неважно, куда они угодят, лишь бы заставить экипаж покинуть танк. Пусть и вторая машина тоже останется на шоссе… Чем больше набьем, тем лучше.

Но экипаж второго «чеха» не испугался (машина выдержала удар – одна болванка прошла мимо, другая – лишь чиркнула по касательной) и вступил в танковую дуэль. Их 37-мм снаряд, по идее, мог пробить броню «бэтушки», но для этого требовалось попасть в бронеплиту строго под прямым углом, что было почти невозможно: во-первых, лоб у «бэтушки» – хоть немного, но покатый, во-вторых, она не стояла на месте, словно мишень на танковом полигоне. «Назад!» – крикнул Дмитрий, мехвод Ряябушин налег на рычаги, и БТ-7 буквально отскочил с линии огня, спрятался за деревьями.

Дмитрий сменил позицию и снова атаковал – налетел на «чеха» сбоку и точно послал в него очередной снаряд. Целился на этот раз в моторный отсек, и результат оказался таким, как надо: бензиновый двигатель мгновенно вспыхнул, повали густой, жирный, едкий дым, дорогу начало заволакивать черной пеленой… «Отлично, – подумал Романов, – теперь им будет еще труднее. Надо бы подбить еще парочку машин, и, считай, дело сделано, можно отходить к мосту».

Экипаж подбитого «чеха» тоже, само собой, не стал дожидаться, когда рванет боекомплект, и покинул обреченную машину. Идущие позади немецкие экипажи решили не рисковать, замерли на приличном расстоянии и открыли беспорядочный орудийный огонь. «Бэтушку» они не видели – мешали густой черный дым и поднявшаяся пыль, к тому же машина удачно маневрировала, пряталась за деревьями, но они надеялись зацепить ее случайным попаданием. Немецкие снаряды плотно ложились среди деревьев, выворачивая высокие сосны и вековые ели с корнем. А вскоре загорелся низкорослый кустарник, и густой душной пелены стало вокруг еще больше…

Нашей «бэтушке» пока везло – никаких серьезных повреждений. Серые и черные клубы дыма, смешиваясь, заволокли местность, красноармейцы, лежавшие у дороги, начали кашлять, задыхаться и постепенно оттянулись назад, ближе к реке. БТ остался без прикрытия с флангов. Этим и решили воспользоваться гитлеровцы – послали вперед пехоту. С десяток фигур в серых мундирах, низко пригибаясь и прячась за соснами, стали подбираться к «бэтушке». Но Дмитрий их, к счастью, вовремя заметил, опять сменил позицию и дал несколько длинных пулеметных очередей – получайте, гады!

Гитлеровцы залегли, но намерений своих не оставили – начали двигаться коротким перебежками. Бросок вперед – упасть, прижаться к земле, потом снова бросок… Нашему экипажу приходилось маневрировать, чтобы не дать пехоте подобраться вплотную и кинуть гранату под гусеницу или на моторный отсек, и это сильно отвлекало от ситуации на шоссе…

А та резко изменилась: гитлеровцы, по-видимому, поняли, что им противостоит всего лишь одна советская «бэтушка», и решили действовать более активно – пустили в ход «тройки». Две серо-зеленые приземистые машины с прямоугольными, почти квадратными башнями и короткими, словно обрезанными 50-мм «окурками»-стволами медленно поползли вперед. Пробирались по обочинам, безжалостно сминая деревья и кустарник, прятались за серой пеленой, но осторожно подбирались к нашей машине. К сожалению, Дмитрий, увлеченный перестрелкой с пехотой, заметил их слишком поздно – когда те вдруг возникли из плотного дыма. Успел сделать всего один выстрел – прямо в башню ближайшей «тройки», в упор, остановив ее навсегда, но вот второй панцер нанес его БТ смертельный удар: тяжелая болванка попала в лоб советскому танку и разворотила броню. И для Дмитрия наступила полная темнота…