Текст книги "Вспышка (ЛП)"
Автор книги: Хизер Бил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 21
Ру
Солнце начинает садиться, и я не нахожу себе места. Я хочу вылезти из этого грузовика; мне нужно пописать, принять чертов душ и переодеться во что-нибудь чистое. Еще немного, и моя задница пустит корни в это ебаное сиденье, а от вони мы просто окочуримся.
– Прошли часы, – жалуюсь я, потому что, блядь, что мне еще остается делать? – Мы едва ли проехали милю. Какого хрена так долго?
Призрак раздражен не меньше, но он решил играть со мной в молчанку, когда мое непрерывное нытье становится невыносимым. Ну и хрен с ним. Ему не следовало меня похищать. Сейчас я могла бы жаловаться Мэл и Ноа. Они бы делали то же самое, и это была бы одна большая вечеринка нытиков на троих.
Или мы все были бы мертвы.
Иногда мое подсознание – та еще сука. Неужели оно не может хоть раз быть на моей стороне?
Мы снова сидим в тишине, пока я думаю о своих друзьях и о том, где они сейчас. Надеюсь, они выбрались. Мне нужно, чтобы с ними всё было в порядке; даже если я никогда их больше не увижу, я просто хочу представлять, что они спаслись и нашли безопасное место. У Ноа есть родня на высоких постах – ресурсы, которые он мог бы использовать для выживания. Поэтому я предпочитаю верить, что они выбрались вместе и сейчас потягивают фруктовые коктейли с зонтиками на каком-нибудь пляже, куда не доберутся мертвецы. От этой мысли на моих губах появляется улыбка, а когда я снова смотрю в лобовое стекло, меня накрывает облегчение.
– Смотри. Что-то происходит, – говорю я, поднимая взгляд и замечая шеренгу вооруженных людей в форме, которые идут между машинами впереди, останавливаясь у каждой, прежде чем перейти к следующей. – Люди выходят.
Я не могу скрыть радость в голосе. Как бы я ни ценила безопасность, которую предлагает этот грузовик, мне еще и нужно, блядь, пописать. Семьи самых разных размеров вываливаются из забитых под завязку машин, даже из одного дома на колесах. Четверо детей выходят из машины перед нами, выглядя напуганными и подавленными, как и их родители.
Призрак упоминал, что внутри были дети, когда ходил с ними поговорить, и по загнанному выражению его глаз я поняла, что он думает о том же, о чем и я. Я не знаю, как они выживут. Жестоко так думать, но такова разрушительная реальность того, чем бы это всё ни было.
Зомби? Звучит дико, даже в моей голове. Словно плохой научно-фантастический фильм воплотился в жизнь. Как такое вообще возможно? Мои путаные мысли резко обрываются, когда Призрак опускает стекло перед подошедшим солдатом.
– Теперь вы можете выйти из машин. Разомните ноги, но всё время оставайтесь рядом со своим транспортным средством. Наши люди патрулируют дорогу, чтобы обеспечить вашу безопасность. Ночь будет долгой. Будьте бдительны. – Мужчина идет к следующей машине, чтобы выдать свою заученную речь, прежде чем мы успеваем о чем-либо его спросить.
– Что ж, похоже, мы тут на всю ночь. Я скоро нассу в штаны, так что пошли. – Я наполовину открываю дверь и успеваю высунуть ногу, но Призрак рывком за руку втаскивает меня обратно в грузовик; по инерции мою непослушную ногу чуть не прищемляет дверью. – Эй! Это еще за что?
– Ты не выходишь без меня. Ты ждешь меня, или ты уже забыла правила? – практически рычит он на меня.
– К черту правила. Если ты не заметил, мир полетел ко всем чертям, и если ты не хочешь, чтобы твой грузовик провонял мочой всё то время, пока мы заперты внутри, предлагаю тебе, блядь, пошевеливаться. – Да пошел он вместе со своими правилами. – У меня есть новое правило. Не похищай слегка психически неуравновешенную сучку, если не можешь с ней справиться.
Я, конечно, горазда болтать, но всё же сижу на заднице ровно, пока он не отпускает мою руку, не выходит и не подходит к моей двери. Он не пристегивает поводок, который, должно быть, снял, пока я спала, до того как мы сюда приехали, но спускает меня на землю и переплетает наши пальцы. Он открывает заднюю дверь, достает пачку влажных салфеток из наших продуктовых запасов, а затем ведет меня вниз, в канаву, к краю леса.
Он не отводит нас слишком далеко, да мы и не единственные, кто использует матушку-природу для… ну, зова матушки-природы. Но я не нахожу в себе сил переживать об этом, поскольку Призрак заслоняет меня своим массивным телом, позволяя мне присесть на корточки и справить нужду хотя бы в иллюзии уединения.
Однако он не упускает возможности вытереть меня после, доставляя мне ровно столько унижения, чтобы мои щеки залились краской, но недостаточно, чтобы остановить волну желания, которая обрушивается на меня от его прикосновения. В этом нет ни капли сексуальности, но это самая интимная вещь, которую кто-либо когда-либо для меня делал, и я не знаю, как к этому относиться.
От тех эмоциональных качелей, которые устраивает мне этот мужчина, у меня кружится голова. В одну секунду я кричу на него за то, что он мудак, а в следующую – желаю, чтобы этот мудак заставил меня кричать для него. Я сама за собой не поспеваю.
Призрак отворачивается от меня, чтобы сделать свои дела, и я ловлю себя на том, что пытаюсь заглянуть из-за его спины. Как вуайеристка, я хочу увидеть, с чем мы тут имеем дело. Я уже чувствовала, как он прижимается ко мне, но не может же он быть таким большим, каким кажется.
Я хочу сквозь землю провалиться, когда спотыкаюсь о собственные чертовы ноги и налетаю на него, пытаясь подглядеть.
– Если ты так сильно хотела увидеть мой член, нужно было просто попросить, Ру.
– Не льсти себе, – фыркаю я, потому что высокомерие этого ублюдка столь же возмутительно, сколь и сексуально. Его эго больше не нуждается в поглаживаниях. – Я споткнулась.
– Обо что? О воздух? – смеется он, застегивая ширинку и поворачиваясь ко мне лицом. Я хочу сорвать эту дурацкую маску с его лица и увидеть, как он выглядит, когда улыбается. Я хочу увидеть его вообще. Это бесит меня до чертиков. Мне кажется, я его знаю, но я никак не могу понять, кто бы это, блядь, мог быть.
Когда мы возвращаемся к грузовику, остальные люди стоят вокруг своих машин, некоторые достают сумки-холодильники и раздают воду. Другие расстелили одеяло на траве, чтобы дети могли поиграть. Позади нас молодая пара сидит в машине с открытыми дверями, сканируя экстренные каналы в поисках новостей.
– Ничего нового, – говорит рыжеволосая с пассажирского сиденья, закинув ноги в ярко-желтых «Конверсах» на дверной проем. – И эти мудаки нам ничего не говорят!
Она кричит достаточно громко, чтобы привлечь их внимание, но они продолжают ее игнорировать. Я пытаюсь быть любопытной и послушать их разговор, но Призрак пугает меня до усрачки, подходя сзади и поднимая на руки.
– Какого хрена ты делаешь? – спрашиваю я, но он просто усаживает меня в кузов своего грузовика и забирается следом.
– Я подумал, ты не захочешь так скоро возвращаться в кабину, но здесь мы как легкая мишень. По крайней мере, отсюда нам видно, что происходит. – Он откидывает крышку сумки-холодильника, пока я сажусь, осматривая всё, что у него здесь есть. Тут стоит большой металлический ящик на всю ширину кузова с замком, несколько спортивных сумок и… Подождите-ка. Это моя спортивная сумка.
– Это моя сумка, – констатирую я, потому что это, блядь, не вопрос. Я узнаю розовые лямки, истрепанные и потертые от того, что я жила на чемоданах до поступления в Магнолия Стейт.
– Я, э-э, собрал ее для тебя перед тем, как забрать, – говорит он, бросая взгляд поверх крышки холодильника на сумку, о которой он мне явно не собирался рассказывать.
У меня так много вопросов, но, полагаю, в глобальном масштабе того, что сейчас происходит, я просто благодарна за то, что у меня есть хоть что-то из моей прошлой жизни, что принадлежит мне, даже если он мне это еще не отдал. Неожиданные слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на эту сумку и задаюсь вопросом, что именно он счел достаточно важным, чтобы взять с собой.
– Можно мне… открыть ее?
– Давай. – Он закрывает крышку и кладет сверху продукты для сэндвичей, пока я вытаскиваю свою сумку из кучи и кладу себе на колени.
Не знаю, почему меня переполняют эмоции, когда я тяну застежку-молнию вниз. Края распадаются в стороны, и я удивлена, что он подошел к этому так вдумчиво. В аккуратных прозрачных пакетиках он уложил мои туалетные принадлежности и средства для волос, а также косметичку и даже мой фирменный черный лак для ногтей. Под всем этим лежат разные практичные вещи – леггинсы и мягкие штаны для йоги, майки и даже толстовка с носками. Взяв толстовку, чтобы надеть, я замираю, когда что-то выпадает мне на колени. Книга? Это моя книга. Теперь мне хочется плакать еще сильнее, потому что, возможно, наступает конец света, а я так и не дочитала свой пошлый роман про сталкера. Если подумать, ему бы точно не помешало взять пару уроков у здешнего сталкера. Ну, может, и не всех. Ирония происходящего дерьма от меня не ускользает. Для кого-то всё это может ничего не значить, но для меня это всё, что мне нужно в данный момент.
– Вау, – говорю я, прочищая горло от скопившихся эмоций. – Спасибо. Это многое значит.
И я говорю это искренне. Я знаю, каково это – уместить всю свою жизнь в мусорный пакет, и даже тогда кажется, что это не твои вещи.
Несколько секунд он просто смотрит на меня, ошеломленный, полагаю, моей благодарностью, но в конце концов кивком принимает ее и протягивает мне сэндвич. Он приготовил его в точности как прошлый, и мне очень хочется понять, откуда он знает все мои маленькие причуды, вроде чипсов в сэндвиче. Однако я больше ни о чем его не спрашиваю. Говорю спасибо и принимаю всё как есть. В конце концов он мне расскажет… наверное.
***
Звезды мерцают на черном небе. Такими ясными я их давно не видела, пока лежу в кузове грузовика, свернувшись калачиком на спортивных сумках со своей грязной книжкой. Призрак сортирует наши припасы, освобождая место для ночлега. Другие путешественники всё еще слоняются возле своих машин, а солдаты по-прежнему патрулируют шоссе, следя за тем, чтобы все оставались поближе к дороге и подальше от леса. Дети играют в травянистой канаве, выплескивая накопившуюся энергию от долгого сидения в машинах.
Меня отвлекает от книги приближающийся шепот и хихиканье. Дети из машины перед нами стоят кучкой, увлеченно перешептываясь, а затем самая старшая выходит вперед, подходит прямо к Призраку и дергает его за край рубашки.
– Простите, мистер… – говорит она, полная бравады и дерзости. – Почему вы носите маску?
Призрак замирает, его глаза в панике метнулись к моим, прежде чем он медленно поворачивается, склоняет голову набок и тупо пялится на храбрую малышку. Мудак!
– О, просто не обращай на него внимания, милая, – говорю я, закрывая книгу и выбираясь из кузова. – Он просто стесняется. – Я встаю между ними, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Ей от силы лет семь или восемь. – Как тебя зовут?
– Вайолет. – Она улыбается и поворачивается к остальным девочкам. – А это мои сестры: Лили, Роза и Дейзи. – Они придвигаются ближе к старшей сестре, прячась за ней, когда она называет их имена.
– Меня зовут Ру. Приятно познакомиться, – говорю я, улыбаясь им в ответ. – Не обращайте на него внимания. В этой маске он может казаться большим и страшным, но на самом деле он большой добряк. Видите ли, когда он был маленьким мальчиком, он был очень злым к другим детям. Он обзывал их и смеялся над ними. Он был таким злым, что однажды проснулся и стал очень-очень уродливым. Ему так стыдно за свою внешность, что он носит эту маску, чтобы люди его не видели. Но он усвоил урок – всегда будь добрым к другим.
– Как в «Красавице и Чудовище»? – спрашивает Вайолет, глядя на него через мое плечо. Он рычит, и маленькие девочки взрываются смехом.
– Да. Именно так, – смеюсь я. Самое смешное, что я тоже понятия не имею, как он выглядит. Насколько мне известно, под маской он вполне может быть уродлив как собачье дерьмо.
– Ну, а почему бы тебе просто не поцеловать его и не расколдовать? – спрашивает одна из малышек, кажется, Лили. – Ты можешь стать его Белль. У нее не было розовых прядей в волосах, как у тебя, но ты же можешь его спасти, правда?
Так. Об этом я не подумала, когда затевала весь этот разговор.
Меня спасает от судорожных поисков ответа голос их матери, которая зовет их обратно. Слава блять. Я понятия не имею, что бы я ответила.
Вайолет обнимает меня, обвивая маленькими ручками мою шею, пока ее сестры бегут к машине.
– Тебе точно стоит его поцеловать, – шепчет она мне на ухо, прежде чем отстраниться, одарить меня широченной ухмылкой и умчаться за остальными.
Выпрямившись, я чувствую его позади себя; он нависает надо мной, как темная тень.
– Тебе точно стоит меня поцеловать, – дразнит он, обвивая рукой мою талию и притягивая к себе.
– Тебе точно стоит пойти на хер, – дерзю я в ответ, но не могу сдержать ухмылку на губах.
Глубокий, раскатистый смех вибрирует в моей спине, прежде чем я выскальзываю из его некрепких объятий и разворачиваюсь, вытягивая шею, чтобы посмотреть на него.
– Нам стоит поговорить с кем-нибудь из этих людей. Выяснить, что они видели и слышали.
Кажется, он обдумывает это секунду-другую, вероятно, взвешивая все за и против того, чтобы дать мне возможность позвать на помощь или рассказать кому-нибудь, что он сделал. Не буду врать, эта мысль пару раз промелькнула у меня в голове. Но, по правде говоря, что смогли бы сделать эти люди? Мы вместе застряли на обочине дороги где-то в ебенях Миссисипи. Произошла вспышка вируса, которая в буквальном смысле превращает мертвых людей в зомби. Думаю, я лучше попытаю счастья с раздражающе сексуальным двухметровым похитителем, который покупает мои любимые вкусняшки и беспокоится о том, будут ли у меня тампоны на случай конца света.
– Ладно, – наконец соглашается он. Я почти в шоке, что он вообще это сделал. – Но ты держишься рядом со мной. И не…
– Да-да. Я поняла. Не делай хуйни, и хуйни не случится. Мы можем идти? – Я уже вдоволь наслушалась его тирад на этот счет. Напоминать не нужно.
Первые несколько человек, с которыми мы говорим, знают не больше нашего. Никто из них не сталкивался с мертвецами и не видел, как кто-то умирает и возвращается – они видели только последствия. Мы держимся машин вокруг нашего грузовика, не желая отходить слишком далеко. Мы как раз подходим к минивэну в тот момент, когда пара выходит из него, тихо переговариваясь у багажника перед нашим грузовиком.
– Нам нужно убираться отсюда, Том. Мы опоздаем… – говорит женщина, умолкая по мере нашего приближения. – Привет. Простите, если девочки вас побеспокоили. Они сходят с ума от скуки с тех пор, как… это началось.
– Они ничуть не мешали, – говорю я, прислонившись спиной к грузовику и пиная ботинками мелкий гравий. – Это всё… просто невероятно. Не представляю, каково вам сейчас пытаться справляться со всем этим с вашими прекрасными девочками.
– Это похоже на кошмар, от которого я не могу проснуться, – отвечает она, ее затравленный взгляд скользит по спящим в машине девочкам, прежде чем она делает шаг ко мне. – Я Кейси, кстати. А это мой муж, Том.
– Я Ру, – говорю я и на мгновение перевожу взгляд на своего похитителя. Понятия не имею, как его представить. – А это…
– Я Призрак, – перебивает он, обнимая меня за плечи. – Ее муж.
Я давлюсь собственной слюной и чуть не проглатываю свой гребаный язык. Простите, ЧТО?
– Приятно познакомиться. Куда направляетесь?
– Мы пытаемся добраться до моих родителей во Флориде. У них есть лодка…
– Кейси! – обрывает ее Том, притягивая к себе и шепча ей на ухо.
Она отмахивается от него и делает шаг обратно ко мне.
– Не обращайте на него внимания. Он мнит себя выживальщиком-любителем, так что для него это как сбывшаяся мечта.
Я бы не совсем так описала то, что происходит, но… ну ладно.
– Всё в порядке. Вы что-то говорили?
– Мои родители. У них есть лодка во Флориде, на которой мы надеемся всё это переждать. А вы куда держите путь? – спрашивает она, пока ее муж всплескивает руками и что-то бормочет себе под нос.
– Эм, пока не уверены. – Я тоже понятия не имею, как ей ответить на это. Может, стоит снова позволить Призраку взять разговор на себя. – Сейчас просто стараемся двигаться дальше.
– Вы уже видели кого-нибудь из… – она умолкает, и я ее понимаю. Я тоже не знаю, как их описать. Мертвые – но вроде как нет? Как их называли в сериале «Ходячие мертвецы»? Ходячие? Это тоже не совсем подходит.
– Видели, – отвечает Призрак, когда я молчу, слишком погруженная в собственные внутренние споры о том, как называть этих ублюдков. Мой косяк. – А вы?
– Мы, э-э… да. Мой брат. Он заболел и изолировался дома. Мы поехали проведать его, когда не смогли до него дозвониться, и… нашли его. Это было самое ужасное, что я когда-либо видела. Никогда не забуду этот молочно-белый цвет его глаз. Он попытался н-напасть на меня. Если бы не Том, я была бы мертва. – Она дрожит, ее голос срывается, а по щеке скатывается слеза. Том не упускает этого из виду, притягивает ее к себе и обнимает.
– Ты в порядке. Ты в безопасности, девочки в безопасности, и это всё, что имеет значение, – мягко говорит он ей, пока она плачет, уткнувшись ему в рубашку.
Призрак неловко стоит рядом, пока я пытаюсь незаметно вытереть собственные слезы. Ее эмоции настолько сильны, что становится душно, и я не могу контролировать свои реакции. Том целует ее в лоб и вытирает ей слезы.
– Простите. Я не хотела так расчувствоваться.
– Эй. Это очень тяжелая ситуация. У вас есть полное право на эмоции, – говорю я, протягивая руку и сжимая ее предплечье в знак поддержки. – Это не делает вас слабой. Это делает вас человеком. А в данной ситуации оставаться человеком – это главная цель.
– Спасибо. – В ее блестящих от слез глазах светится благодарность.
– Надеюсь, вы и ваша прекрасная семья доберетесь до Флориды, Кейси. Я рада, что мы познакомились, – говорю я ей, отступая обратно к Призраку, а затем бросаю через плечо: – Похоже, сегодня мы будем соседями, так что если вам что-то понадобится, просто скажите.
– Вы тоже.
Когда мы возвращаемся к заднему борту грузовика, Призрак откидывает его, усаживает меня и забирается рядом. Несколько минут мы сидим в тишине, прежде чем я шепчу:
– Как думаешь, они доберутся?
Я не знаю, имею ли я в виду Флориду или вообще выживут ли они, но ответ в любом случае один.
– Надеюсь.
– Я тоже, – шепчу я, кладя голову ему на плечо. – Я тоже.
ГЛАВА 22
Ру
– Призрак! – кричу я; паника разрывает меня на части, пока я ищу его в толпе, не видя ни среди живых, ни среди мертвых.
Меньше часа. Вот и всё, что потребовалось, чтобы всё это дерьмо полетело к чертям. Минуту назад мы сидели на откинутом борту его грузовика, просто существуя в тишине ночи, а в следующую… хаос.
Мы услышали их крики до того, как увидели их самих. Слишком много, чтобы сосчитать. Мы пытались забраться в грузовик, но меня столкнули в канаву, и я понятия не имею, что случилось с Призраком. Слезы жгут глаза, когда вдалеке раздаются хлопки выстрелов. Толпа, спасающаяся от мертвецов, оттеснила меня в лес, и меня быстро втоптали в землю.
Сердце рикошетит в груди, а желудок сводит судорогой, когда я смотрю на себя. Мое тело покрыто кровью и кишками. Я уцелела, потому что тех, кто бежал по мне, мертвецы разрывали на куски, и их тела защитили меня от того, чтобы меня саму не сожрали заживо. Запах смерти в воздухе просто душит меня.
Мне нужно найти Призрака. Он мне нужен. Мне нужно выбраться отсюда.
Дыхание вырывается тяжелыми хрипами, легкие сводит от гипервентиляции, пока я кружусь на месте, пытаясь найти дорогу. Он был по ту сторону грузовика. Может, он успел забраться внутрь. Может, он не лежит мертвым на асфальте, ожидая возвращения, чтобы сорвать плоть с моих костей. А может, я ему позволю. Какой в этом вообще смысл? Если он мертв и мои друзья мертвы, какой, блядь, смысл пытаться выжить в мире, который пытается тебя убить? Я прожила так большую часть своей жизни, и теперь, когда я, возможно, осталась совершенно и абсолютно одна, я не знаю, смогу ли справиться с этим в одиночку. Не знаю, хочу ли.
– Дерьмо! – вскрикиваю я, впиваясь ладонями в пропитанную кровью землю, споткнувшись обо что-то – о кого-то. С трудом поднимаясь на ноги, я цепляюсь за что-то взглядом и снова падаю на колени, извергая содержимое желудка прямо на землю. Ярко-желтые «конверсы».
Когда я снова могу дышать, я поднимаюсь и иду дальше. Мертвецы прошли через лес какое-то время назад, пока я лежала в ловушке под изувеченными телами. Я не знаю, сколько времени им нужно, чтобы вернуться к жизни, поэтому, как только рычание стихло, я выбралась. Впереди сквозь деревья я вижу огни, и меня наполняет тяжелая смесь страха и облегчения. Что, если я не смогу его найти? Что, если я найду его, а он мертв?
Возьми себя в руки, сучка. Ты переживала и худшее.
Втянув полные легкие пропитанного смертью кислорода, я медленно выдыхаю и перешагиваю через очередные тела, пока в поле зрения не появляется дорога, а вместе с ней и всё остальное.
– О Боже мой, – шепчу я, приседая за деревом на опушке леса. Я не могу поверить своим глазам. Солдаты, стоя на крышах машин, открыто стреляют во всё, что движется. В мертвых и в живых без разбора. Если кто-то находится снаружи, его косят пулями, пока солдаты синхронно перепрыгивают с машины на машину.
Я жду, пока они отойдут машин на десять от грузовика Призрака, прежде чем броситься бежать. Всем своим существом я хочу, чтобы он прятался в грузовике и ждал меня. Уверена, он думает, что я сбегу, и это было бы не в первый раз, но я не могу. Я просто… не могу. Мне нужно его найти. Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке. Такое осознание, вероятно, заставило бы мозгоправа задуматься о смене профессии, но сейчас у меня нет ни сил, ни ресурсов мозга анализировать это, когда каждая клеточка моего тела тянется к нему.
Мое тело с глухим стуком врезается в грузовик, и я распахиваю дверь так быстро, как только могу. Сердце ухает куда-то в желудок, когда я обнаруживаю, что внутри пусто.
– Нет, – шепчу я; слезы застилают зрение, когда я разворачиваюсь и оседаю задницей на землю. – Нет…
Я одна. Снова. Я чувствую, как мое тело и разум отступают, уходя в то онемевшее пространство, которое я вырезала внутри себя для случаев, когда не могу справиться с дерьмом.
– Нет… нет… нет… – повторяю я шепотом, уставившись на деревья, но ничего не видя. Крики смерти и выстрелы – подходящая песня для отчаяния, которое я чувствую внутри.
Что мне теперь делать?
– Ру.
Куда мне идти?
– Ру!
Чьи-то руки хватают меня за предплечья, и перед моим лицом появляется лицо. Я моргаю несколько раз, чтобы прогнать слезы из глаз, и вижу Кейси, стоящую передо мной на коленях.
– Нам нужно спрятаться, Ру. Пошли.
– Я не могу его найти, – говорю я, глядя на нее, но в то же время сквозь нее.
– Я видела, как он побежал в лес за тобой. Мы сможем поискать его, когда станет безопасно. Мне нужно, чтобы ты встала, – говорит Кейси, но я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Я только что была в лесу. Я его не видела. А значит, он, скорее всего, одно из тех разорванных на куски тел.
– Он мертв? – Я не знаю, почему спрашиваю, если и так знаю правду. Наверное, я хочу, чтобы она мне солгала.
– Нет. Он был жив. И если ты хочешь прожить достаточно долго, чтобы найти его, тебе нужно встать.
Ее слова наконец пробивают мои ментальные стены и доходят до сознания. Я не могу сидеть здесь и оплакивать его без точных ответов. Я не могу сдаться, пока хотя бы не попытаюсь его найти. Сделав еще один глубокий вдох, я позволяю ей поднять меня на ноги. Она обхватывает меня за талию, и, кажется, ее совсем не смущает, что я выгляжу как Кэрри – из оригинального фильма, а не из ремейка.
– Мы пойдем его искать? – спрашиваю я, пока она ведет нас обратно к своему фургону.
– Как только станет безопасно, – говорит она. – Обещаю.
Она открывает водительскую дверь, усаживает меня внутрь, а затем забирается назад к своим девочкам. Обернувшись, я вижу, как они в ужасе жмутся друг к другу на полу.
– Всё хорошо. С ней всё в порядке.
– Она истекает кровью! – плачет Вайолет.
– Я в порядке. Это не моя кровь. У меня нет кровотечения, – говорю я, пытаясь руками стереть немного крови с лица, но они покрыты грязью и кровью не меньше, чем всё остальное.
Кейси откидывается назад, укачивая и успокаивая их, пока они тихо плачут. Я отворачиваюсь вперед, сползая ниже на сиденье, чтобы оставаться вне поля зрения. И всё же мои глаза остаются прикованы к кромке леса, желая и ожидая появления этой маски-черепа.
Проходят секунды, минуты и часы. Девочки наконец уснули через какое-то время после того, как выстрелы стихли. Я понятия не имею, который час, но на улице всё еще темно. Как только взойдет солнце, я его найду.
