Текст книги "Вспышка (ЛП)"

Автор книги: Хизер Бил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 3

Призрак

Сквозь пол с нижнего этажа дома начинают пробиваться крики – вечеринка, без сомнения, превращается в охваченное паникой безумие страха и надвигающейся смерти. Я не хочу ничего другого, кроме как выскользнуть обратно на улицу, найти свою девочку и свалить отсюда нахер, пока всё это дерьмо не вышло из-под контроля.

Но сперва мне нужно разобраться с этим куском человеческого дерьма за то, что он подумал, будто может причинить боль моей девочке и выйти сухим из воды. В смысле, технически этот уебок уже мертв. Его симптомы подтверждают то, что я и так знал: он заражен. Его мозг и член размером с горошину едва функционируют, пока он бездумно вдалбливается в мертвую девицу под ним. В его мозгу уже началось кровоизлияние, кровь хлещет из глаз, ушей и рта – то же самое я только что видел в Новом Орлеане.

В других обстоятельствах я бы растянул удовольствие и заставил бы этого уебка страдать, но я не могу рисковать и потерять Смерть в этом хаосе. Смертный приговор этому мудаку был подписан еще тогда, когда я увидел его в комнате Ру через скрытые камеры, которые я там установил. Просто у меня не было возможности снова приехать сюда, чтобы с этим разобраться. Ну да ладно. Теперь это не имеет значения. Вытащив нож, я быстрым движением провожу им по его горлу. Кровь брызжет и хлещет из зияющей раны, пока непрерывный багровый поток не иссякает и он не оседает на безжизненную блондинку под ним.

То, что я видел на этой неделе, – просто нереально. Если бы я не видел всё это своими глазами и сам не стал свидетелем этого сумасшедшего дерьма, я бы не поверил. Я до сих пор не знаю, чему верить и что происходит на самом деле. И по реакции моей девочки я могу сказать, что она тоже, блядь, понятия не имеет, что тут творилось. Как бы сильно я ни хотел наказать её за то, что она сделала четыре года назад, я не могу оставить её здесь разбираться со всем этим в одиночку. Но когда я с ней закончу, она пожалеет о том, что я не оставил её подыхать в этом ебаном месте вместе со всеми остальными.

Крики снизу всё еще наполняют пространство, пока я достаю из кармана зажигалку «Zippo», прикуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку. Я медленно выдыхаю, дым клубится по комнате, а я подношу пламя к занавескам на окне. Оранжевые и красные языки пламени ползут по ткани к потолку, становясь всё больше, пока огонь разгорается и пляшет по периметру комнаты.

Я не остаюсь ждать, пока тела сгорят. Открытое окно на другой стене ведет на крышу, и мои ботинки тяжело ступают по черепице, когда я выбираюсь наружу и съезжаю вниз по водосточной трубе, прикрепленной к стене старого дома. Она стонет и скрипит под моим внушительным весом, но я с глухим стуком приземляюсь на землю. На этой стороне участка никого нет, но их крики преследуют меня, пока я обхожу дом и направляюсь обратно к кампусу, преследуя лишь одну цель.

Найти Смерть и свалить отсюда нахер.

ГЛАВА 4

Ру

Этого просто, мать вашу, не может быть. Это не по-настоящему. Наверное, я сплю. Я никак не могла видеть то, что, как я знаю, видела. Мой ебаный парень трахал мертвую девицу. И эта кровь. Почему они истекали кровью?

Ветки и сухие листья хрустят под моими ботинками, пока я продираюсь сквозь толпу. Реакция «бей или беги» мне не в новинку. Вырастая в приемных семьях, ты учишься быстро реагировать, когда твоя жизнь в опасности. Ты либо дерешься, либо бежишь – третьего не дано. И на моем счету с лихвой хватает и того, и другого.

Хватка Ноа становится крепче, пока я тащу нас через лес. В какой-то момент из-за паники, хлынувшей с вечеринки, его оттеснили мне за спину. Наверное, мне стоило бы задаться вопросом, почему я слушаюсь какого-то странного мужика в маске, раздающего мне приказы, но, должно быть, я в шоке. Я не могу толком осознать, что происходит, но он велел мне возвращаться в общагу, и это единственное, на чем я могу сейчас сосредоточиться.

– Ру! – кричит Ноа, оттягивая меня назад, когда люди толкают нас из стороны в сторону, пытаясь протиснуться мимо. Его пальцы выскальзывают из моих, когда я пытаюсь обернуться, но толпа расталкивает нас в противоположные стороны, и мне ничего не остается, кроме как продолжать двигаться вперед вместе с ними.

– Встретимся у моей общаги, Ноа! – мой голос едва пробивается сквозь окружающие нас крики, но он знает, куда мы направляемся. Он выберется. Он должен. Он встретит меня у моего общежития, и мы сможем вместе как следует охуеть от того, что за хрень тут вообще происходит.

Густой лес расступается перед поляной, и в поле зрения появляется задняя часть колледжа. Я чувствую, что снова могу дышать, когда толпа рассеивается и рассредотачивается на открытом пространстве. Паника всё ещё висит в воздухе и давит на грудь, как валун, но я не могу позволить ей завладеть мной. Я должна добраться до общежития. Я должна найти Мэл и Ноа. Они должны быть в безопасности. Я не могу потерять еще кого-то.

Люди всегда уходят…

Подавляя панику, подступающую к горлу, я обхожу людей, которые плачут и кричат, цепляясь друг за друга с телефонами в руках. К тому времени, как я добираюсь до своего здания, мое тело дрожит на прохладном ночном воздухе. Моей толстовки нигде не видно, а она бы мне сейчас чертовски не помешала.

Решив переждать пару минут, пока тут немного не расчистится, я использую кусты в качестве укрытия. Моя спина вжимается в холодные кирпичи старого здания, когда я распластываюсь по стене, убираясь с пути людей, хлынувших в двери. Мне нужно попасть внутрь, в безопасность моей комнаты, но быть затоптанной – это последнее, что мне сейчас нужно.

Может, я замечу Ноа или Мэл до того, как они зайдут внутрь. Мне очень нужно, чтобы с ними всё было в порядке. Я не чувствовала такого адреналина с тех пор, как сбежала из Аризоны. Как это возможно? Что происходит? Какого хрена вообще творится?

Страх и воспоминания обрушиваются на меня, перехватывая дыхание, пока я сползаю по кирпичной стене. Моя задница касается холодной земли, но я едва это чувствую, погружаясь в бездну.

Грубые руки на моем теле.

Мокрые слезы заливают лицо.

Жестокий смех в ответ на мои мольбы.

– Обожаю, когда ты плачешь из-за меня, маленькая девочка.

Его голос крутится на повторе в моей голове, пока я пытаюсь нащупать опору в земле, сжимая её горстями, чтобы вернуть себя в реальность. Втягивать воздух полными легкими труднее, чем должно быть. В этот момент я снова в том доме – маленькая девочка, зовущая на помощь, и никто не придет её спасать.

Дыхание застревает в легких, когда я чувствую, как чьи-то руки обвивают мое тело, поднимают меня и быстро куда-то несут. Я не могу заставить себя открыть глаза, но чувствую себя в безопасности, прижимаясь к теплой груди. И вот так просто моя паника отступает, и я могу сделать глубокий вдох.

– Ноа? – шепчу я, всё еще пробиваясь сквозь пелену паники, оставшуюся в моем сознании.

Единственный ответ, который я получаю, – это рык, вибрирующий во всем моем теле. Ноа не рычит. Уж точно не таким рыком, от которого мокнут трусики. Страх снова пытается задушить меня, и я с трудом разлепляю глаза.

Лучше бы я держала их закрытыми.

ГЛАВА 5

Призрак

– Отпусти меня, ублюдок! – кричит Смерть, сопротивляясь моей хватке, но я лишь сжимаю её крепче.

Пусть сопротивляется, сколько влезет. Я больше и сильнее её. Со своим двухметровым ростом я возвышаюсь над ней больше чем на голову. За то время, что мы не виделись, я стал крупнее. Мои мышцы стали рельефнее, а плечи – шире.

Она тоже изменилась – обрела аппетитные формы. Она всегда была самой красивой девчонкой из всех, кого я когда-либо видел. Но теперь у неё тело женщины, из-за которого мне хочется прижать её к одному из этих деревьев и обвести каждый её изгиб языком.

Я припарковал свой грузовик прямо в лесу за её корпусом, поэтому обхожу здание по краю, подальше от толпы людей, которые носятся вокруг, как куры с отрубленными головами.

– Поставь меня на землю, мудак!

Рыча на её жалкие попытки вырваться и грязный рот, я закидываю её на плечо и звонко шлепаю по заднице.

– Не дергайся.

Её тело на мгновение напрягается, пока она осознает свое плачевное положение, а затем она срывается, словно дикая кошка, избивая и царапая мою спину и задницу своими длинными черными ногтями.

Не страшно. Я пришел подготовленным. Засунув свободную руку в карман, я достаю шприц в колпачке, срываю его зубами и вонзаю иглу в её пухлую ягодицу.

Её крик разносится в ночи, тревожа живность, прячущуюся в темноте. Сопротивление покидает её медленно, как вода, неспешно утекающая в водосток. Её мышцы расслабляются, и она обмякает на моем плече; её руки бьются о мою задницу, когда я снова перехожу на бег.

Добравшись до грузовика, я поправляю её на плече, чтобы дотянуться до ключей в кармане. Писк сигнализации кажется громким в тишине, когда я снимаю блокировку – теперь, когда мы вдали от криков и паники в кампусе.

– А ну-ка, полезай, – говорю я, открывая пассажирскую дверцу, перекладывая её на сиденье и пристегивая.

Её глаза то открываются, то закрываются, пока она борется с действием препарата. Уложив её руки ей на колени, я достаю веревку из своей сумки на полу. Когда она очнется, она точно сойдет с ума. Это скорее ради её же безопасности, чем для моего удовольствия, хотя от вида веревок, стягивающих её бледную белую кожу, мне приходится поправлять ширинку. Скоро она будет связана и отдана на милость моего члена. Очень скоро она поплатится за свое предательство слезами, которые будут течь по её идеальному лицу.

Как только её руки надежно зафиксированы, я продеваю кусок веревки сквозь узлы на её запястьях и привязываю к поручню на приборной панели. Убдившись, что Смерть не сможет выпрыгнуть из моего едущего грузовика, я на всякий случай включаю блокировку замков, достаю телефон из её кармана и запираю её в кабине.

Когда пространство отрезает от меня её наркотический запах, я делаю глубокий вдох, вцепившись в борт кузова. Я пробыл рядом с ней всего несколько минут, а она уже проникла в каждую клеточку моего тела. Мне просто хочется зарыться лицом в её шею и вонзить свой член глубоко в неё, помечая её как свою. Потому что она моя. Всегда была моей. Может, она и потеряла рассудок и всё проебала, но я могу списать это на её юный возраст и прошлое, связанное с дерьмовыми людьми.

Однажды она рассказала мне о своем главном страхе. И, будучи тем еще говнюком, когда она предала меня, я воплотил её величайший страх в реальность, чтобы причинить ей ответную боль. Я оставил её и стал призраком в её жизни, наблюдая за ней из теней и через экран – ни разу не дав ей понять, что я рядом. Мы оба облажались. Но учитывая, что сейчас весь мир катится в пизду, всё это не имеет значения. Она заплатит за то, что сделала, но сделает это рядом со мной, там, где её место. Мы переживем это и станем сильнее вместе.

Оттолкнувшись от борта грузовика, я обхожу его сзади и еще раз проверяю, всё ли у меня есть. Не знаю, заметила она или нет, но сегодня днем, когда она гуляла с друзьями, я пробрался к ней в комнату и собрал некоторые вещи, которые ей понадобятся. Рипер сказал встретиться с ним в хижине, и там у меня полно припасов, но нет одежды для неё. Если понадобится, мы найдем еще по пути, но на первое время этого должно хватить.

Я сую её телефон в боковой карман своей сумки, прежде чем сесть на водительское сиденье и завести двигатель. Обычно дорога до хижины отсюда занимает около десяти часов, но из-за того, что целые города закрываются, а вирус быстро распространяется, мы поедем в объезд, держась проселочных дорог и избегая оживленных трасс. Я хочу держаться как можно дальше от основной массы населения, пока мы не узнаем больше о происходящем. В новостях сообщают о смертельном вирусе, но что-то во всем этом просто не сходится с тем, что я видел. Это нечто иное, и у меня есть жуткое предчувствие, что мы увидели лишь начало того, что происходит на самом деле.

Мне до ужаса хочется стянуть маску и вдохнуть свежего воздуха, но я садистский ублюдок, который хочет насладиться её страхом, прежде чем я раскрою, кто я такой. Смерть всегда пробуждала мою темную сторону. Я бы сжег весь мир, если бы кто-то причинил ей боль, но я и сам хочу сделать ей больно. Я хочу чувствовать её слезы на своем языке, пока буду доводить её до грани забвения снова и снова, пока она не начнет умолять меня остановиться. И даже тогда я заставлю её сдаться мне еще раз.

Бороться с желанием взять её прямо сейчас тяжело, но я отрываю от неё взгляд и сосредотачиваюсь на том, чтобы вывезти нас из этого леса. Какое-то время нам не придется останавливаться для дозаправки; я залил полный бак сразу за Лейк-Чарльзом. Вирус уже добрался до этих мест, и очень скоро найти припасы и топливо станет невозможно. От Нового Орлеана и досюда целые города уже захвачены военными и практически изолированы. Никаких поставок внутрь или наружу. Надеюсь, нам больше повезет в небольших, менее населенных районах. Если нет, эта поездка может занять у нас дни, а не часы.

Грузовик подпрыгивает на ухабах леса, где я припарковался, а затем ход выравнивается, когда мы выезжаем на асфальт позади колледжа. Отсюда я вижу людей, собравшихся вокруг зданий, охваченных паникой и растерянностью. Этот колледж не продержится и пары дней, учитывая, как быстро люди становятся жертвами вируса. Насколько успели выяснить, он не передается воздушно-капельным путем, так что это плюс. Слухи ходят самые разные: некоторые рассказывают сумасшедшие истории о том, как люди едят друг друга, а их близкие умирают и возвращаются к жизни только для того, чтобы попытаться их убить.

Кто знает, что из этого правда, а что – бред, состряпанный какими-то обдолбанными идиотами, ищущими хайпа в соцсетях? Единственное, чему я доверяю, – это мое чутье; оно меня еще ни разу не подводило. И чутье подсказывает мне хватать мою девочку и сваливать отсюда нахер подальше на какое-то время.

Примерно через час езды я замечаю небольшую заправку, которая всё еще открыта. Мы находимся в каких-то ебенях Луизианы, так что, возможно, эта часть штата еще не пострадала. Мои шины хрустят по рыхлому гравию, когда я сворачиваю на парковку и останавливаюсь у свободной колонки. У меня всё еще три четверти бака, но я предвижу, что топливо будет трудно достать. Я могу заправиться под завязку, посмотреть, продают ли внутри канистры, и взять немного про запас на всякий случай.

Взглянув на Смерть, я вижу, что она всё еще в отключке от препарата, который я ей вколол. Она почти не сдвинулась с того положения, в котором я её оставил, но скоро она начнет приходить в себя. Я не ввел ей большую дозу, лишь столько, чтобы вырубить на недолгое время. Заглушив двигатель, я беру ключи с собой и вылезаю из грузовика, тихо закрывая за собой дверь. Я стягиваю маску, сую её в задний карман и направляюсь в магазин.

За кассой стоит совсем молоденькая девчонка, лет восемнадцати или чуть старше двадцати. Её длинные, ярко-зеленые волосы выбриты по бокам, в ушах – тоннели, а татуировки змеятся из-под майки с глубоким вырезом, демонстрирующей её маленькую грудь. Она косится на меня, когда я захожу в магазин и направляюсь вглубь в поисках канистры. Она выглядит как типичная представительница вида «довыебываешься – узнаешь», которых можно встретить в здешних лесах; такая скорее пристрелит тебя, чем поздоровается, но я игнорирую её. Наверное, она увидела мое лицо в маске, когда я выходил, и решила, что я собираюсь ограбить это место. Мой косяк.

Захватив последнюю канистру с полки, я направляюсь к холодильнику, чтобы взять немного энергетиков в дорогу. По пути к кассе я замечаю любимое лакомство Смерти – кислые мармеладные червячки. Несмотря на то что руки у меня уже заняты, я забираю все пачки, что у них есть. Всякий раз, когда с ней было что-то не так, я приносил ей мармеладных червяков, и в мире снова всё становилось на свои места. У меня такое чувство, что они мне понадобятся, когда она очнется.

ГЛАВА 6

Ру

В ту же секунду, как я пытаюсь приоткрыть глаза, я понимаю, что что-то не так. В голове мутно, тяжелый туман давит на меня, мешая осознать обстановку.

Где я?

Какого хрена произошло?

Я пытаюсь просеять воспоминания, но сейчас всё расплывается. Руки ноют, а когда я пытаюсь их вытянуть, то не могу ими пошевелить.

– Какого хрена? – бормочу я, разлепляя веки, шершавые, как наждачка, и щурясь на веревки, стягивающие мои руки и скрепляющие запястья вместе. К ним привязана еще одна веревка, которая ведет к… приборной панели? Я в машине. Пытаясь сесть, я оглядываюсь по сторонам. Я одна… в грузовике? Он припаркован у бензоколонок. Мой взгляд перемещается на здание рядом. Окна заклеены рекламными плакатами, так что я понятия не имею, кто внутри. Или кто меня похитил.

Зажмурившись, я пытаюсь вытащить воспоминания на поверхность. Вечеринка с Ноа и Мэл. Нашла Джоша. Тот парень в маске – о, черт возьми, нет! Этот ублюдок! Он, блядь, накачал меня наркотиками? Связал в своем грузовике и что? Бросил на чертовой заправке у черта на куличках?

Черта с два!

Мои пальцы мгновенно нащупывают лезвие. Слава богу, оно всё еще пристегнуто к бедру. Этот мудак, должно быть, не заметил его. Хоть в чем-то повезло. Мне требуется несколько попыток, чтобы достать его из ножен со связанными руками, но как только оно оказывается у меня в руках, я быстро расправляюсь с веревками и отрезаю трос, идущий к панели. Я не собираюсь торчать здесь и ждать, пока этот уебок вернется. Я достаточно натерпелась от плохих парней, чтобы усвоить: ничего хорошего не светит тем, кто сидит сложа руки в надежде на лучшее. Я сваливаю отсюда прямо сейчас.

Потянувшись к ручке, я сыплю отборными матами, когда дверь не поддается. Даже после снятия блокировки она не сдвигается с места. Перегнувшись на водительскую сторону, я дергаю за ту дверцу, и, к моему удивлению, она тут же распахивается. В следующую секунду я перескакиваю через центральную консоль, толкаю дверь и бегу вокруг колонок. Вырвавшись на открытое пространство, я кружусь на месте, быстро сканируя местность в поисках лучшего пути для отступления.

Мы буквально посреди ничего.

Я не узнаю ничего вокруг, что неудивительно. Через дорогу поле, а по бокам от заправки лес. Глубоко вздохнув, я трясу головой, чтобы прогнать туман, от которого кружится голова, и пытаюсь сообразить, что, блядь, делать. Лес даст больше укрытий на случай, если этот засранец попытается меня найти. Бьюсь об заклад, он обязательно будет меня искать. Он приложил столько усилий, чтобы забрать меня, и, учитывая, что он меня накачал, рискну предположить: это было спланированное похищение.

Я понятия не имею, кто этот парень. Его лицо было скрыто черной маской. По спине пробегает дрожь, когда я её представляю. Помню, как в разгар моей панической атаки он вытащил меня из укрытия, и его энергия мгновенно успокоила меня. По крайней мере, до тех пор, пока я не открыла глаза. Искаженный белый череп, напечатанный на маске, полностью скрывал его лицо. Эти темные, окутанные тенями глаза, смотрящие прямо в мою душу, пустили ледяные щупальца страха по моей коже. Не особо хочется это признавать, но как бы сильно он меня ни напугал, он меня еще и завел. Я просто предпочитаю игнорировать тот факт, что у меня есть предательская пизда, которая не понимает, что для неё лучше – да и для меня тоже. У неё есть собственное мнение, и она ценит сексуального мужчину в маске, рычащего на неё, куда больше, чем мне бы хотелось признавать – учитывая, что прямо сейчас я буквально от него убегаю.

Я заталкиваю требования своей маленькой предательницы поглубже и прибавляю шагу. Ветки и листья хрустят под ботинками, пока я мчусь через лес. Я не видела, чтобы кто-то выходил с заправки, когда я скрылась в деревьях рядом с ней, так что остается только надеяться, что он выберет любое другое направление для поисков, кроме этого.

Я так занята попытками успокоить бешено колотящееся сердце и прерывистое дыхание, что едва успеваю заметить тяжелые шаги, которые быстро настигают меня. Он не кричит, но я знаю, что это он – я чувствую его. В нем есть что-то, что я не могу объяснить. Мне приходится бороться с каждой клеткой своего тела, чтобы не остановиться как вкопанная и не подождать его.

Какого хрена со мной не так?

Этот незнакомец, вероятно, хочет порезать меня на мелкие кусочки и засунуть в измельчитель для мусора. Сморщившись от собственного садистского разума, который тут же уводит меня на самый темный путь, я заставляю себя бежать быстрее, игнорируя затуманенный рассудок, ноющее тело и противоречивую реакцию на этого человека.

Спустя, кажется, целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут, в поле зрения появляется дом. Если я смогу подобраться поближе, я буду орать что есть мочи и молиться всем, кто готов слушать, чтобы кто-нибудь оказался дома и помог мне. Внутри горит свет, даря мне надежду на доброго самаритянина с очень большой пушкой и телефоном.

– Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! – кричу я, пока мои ноги стучат по деревянным ступеням крыльца. – Пожалуйста! Откройте дверь! Помогите мне! – Я колочу в дверь кулаками так, словно от этого зависит моя жизнь, – потому что так оно, блядь, и есть. С молитвой хватаюсь за ручку, поворачиваю, и она открывается. Но прежде чем я успеваю шагнуть внутрь, воздух становится почти удушливым – я чувствую его позади себя.

Крик ужаса застревает в горле, когда его рука плотно зажимает мне рот, оттаскивая от двери, пока та медленно распахивается. Мои ноги отрываются от земли: его свободная рука обвивает мою талию, и он поднимает меня со спины. Я брыкаюсь, ударяясь о перила крыльца, пока он разворачивает нас, пытаясь вырваться из его хватки. Но он даже не спотыкается, медленно и уверенно спускаясь по ступеням.

– Продолжай вести себя как дрянная девчонка, и я с радостью устрою тебе еще один тихий час, – рычит он мне на ухо, и по моей коже разбегаются мурашки, не имеющие ничего общего с ночной прохладой. Его голос глубокий – как гравий с медом, он скользит по моему телу и оседает между бедер. Мне приходится мысленно дать себе пощечину, чтобы не застонать прямо ему в гребаную руку.

Возьми себя в руки, Ру Монро! Сейчас не время, не место и не тот, блядь, парень!

Его тело подстраивается под мое, твердая грудь вжимается мне в спину. Он такой высокий, что мои ноги болтаются чуть ниже его колен. Его дыхание обдувает мою шею, и я забываю сопротивляться. Забываю дышать. Его тепло окутывает меня, как плащ. Страх, бегущий по моим венам, покидает тело, и я чувствую себя… в безопасности.

Мое тело расслабляется в его руках, когда он сжимает меня крепче; он весь напрягается, прежде чем замереть у подножия лестницы. А потом я слышу это. Рычание? Или стон?

– Тш-ш-ш, – хрипит он, медленно разворачивая нас.

Из теней медленно появляется мужчина; его голова склонена набок под неестественным углом. Он волочит ноги по деревянному крыльцу, выходя на свет фонаря во дворе. В воздухе что-то меняется, когда я вижу его лицо. По его щекам текут засохшие полоски крови – прямо из глаз, как у Джоша.

Холодная черная аура скользит по моей коже, и, как в мою первую ночь в приемной семье, запах смерти бьет прямо в лицо. Но на этот раз запах реален. Мое тело реагирует на это, каменея, спина выпрямляется, как доска. Мужчина в маске, прижимающий меня к себе, медленно заводит нас в тень рядом с крыльцом.

– Я сейчас тебя отпущу. Не беги, – шепчет он мне на ухо, и я не знаю почему, но моя голова кивает сама по себе; мне хочется – нет, мне нужно повиноваться именно тому человеку, от которого я пытаюсь сбежать.

Он наклоняется, опуская меня, пока мои ботинки не касаются земли. Его рука соскальзывает с моего рта на шею. Он замирает на мгновение, его скрытое маской лицо всё еще прижато к моей голове, губы у самого моего уха, когда он снова рычит.

– Оставайся здесь.

Как только он отпускает меня, мне сразу не хватает тепла его тела. Я на секунду замираю, заставляя себя не шевелиться, чтобы не повернуться и не забраться на него, как на дерево. Убеждаю себя, что это только потому, что он кажется меньшим из зол в этой ситуации. От мужчины в маске не исходит ледяная холодная смерть, в отличие от психованного с виду мужика на крыльце, от которого несет смертью и тленом.

Решив довериться чутью, я поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы вглядеться в тени, где, как я чувствую, на меня смотрят его глаза.

– Ладно.

Он мгновение смотрит на меня в ответ, слегка наклонив голову, словно пытается определить, действительно ли я останусь на месте. Без предупреждения он разворачивает меня, впечатывая спиной в виниловую обшивку дома и пряча еще глубже в тенях.

Он выхватывает лезвие из ножен на моем бедре, и пульс удваивается, колотясь в груди, как колибри. Он скользит острым концом вверх по моему телу, медленно проводя им по бедру, по линии таза, затем по животу. Когда оно достигает моей груди, он усиливает нажим. Мое дыхание перехватывает, когда крошечные капельки крови образуют тонкую линию в ложбинке декольте.

Он так близко, что проникает в мои чувства, и у меня кружится голова. Это временное отвлечение заканчивается, когда из-за угла дома выходит жуткий мужик; его хриплое дыхание звучит как мокрая наждачка, а сам он волочит за собой ногу.

Здесь что-то по-настоящему, блядь, не так. Я слегка трясу головой, пытаясь прогнать туман похоти, который нагнал на меня незнакомец в маске. Наверное, это всё еще наркотики в моей крови. Вот почему я так на него реагирую. Он прижимает лезвие плашмя к моим губам и шепчет:

– Ни звука.

Он поворачивается к мужчине, заслоняя его от меня. Я слышу, как тот шаркает ближе; его дыхание звучит еще более тревожно – дребезжащее и сдавленное. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда его хриплое дыхание превращается в безумный визг.

Я не могу сдержать крик, который вырывается из меня, когда мужчина в маске бросается на него. Я застыла, хочу зажмуриться, но не могу. Их тела с глухим стуком сталкиваются, и я не знаю, на что надеюсь… может, на то, что они убьют друг друга?

Лгунья.

Где-то очень, очень глубоко внутри я чувствую связь с этим человеком, и я знаю, что не хочу, чтобы он пострадал. В этом нет никакого смысла, и я не могу это объяснить.

Терапевту действительно стоило бы покопаться в моей голове.

Да. Именно это я и сделаю, когда вернусь в кампус. Уверена, Мэл и Ноа от этого офигеют. Я предпочитаю вытрахивать из себя чувства, а не валяться на уютном диване какой-то суки с одеялом для эмоциональной поддержки и рассказывать ей обо всем пиздеце, что со мной не так.

Беги, сучка.

Мой инстинкт самосохранения наконец срабатывает, вбивая в тело хоть каплю здравого смысла. Он отвлекся на этого урода. Мне нужно, блядь, возвращаться в школу и проверить, как там друзья. Я не могу играть в прятки с чокнутым похитителем, независимо от того, чувствую ли я с ним какую-то связь или нет. Широко раскрыв глаза, я вижу, что мой похититель сидит верхом на парне на земле. Я едва успеваю осознать, что он наносит ему удар за ударом ножом, прежде чем до моих ног доходит сигнал, и я срываюсь с места в направлении заправки. Лес, может, и дает укрытие, но эта маленькая вылазка оказалась провальной. Я попытаю счастья с теми, кто может оказаться внутри магазина.