Текст книги "Вспышка (ЛП)"

Автор книги: Хизер Бил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 13

Ру

Тепло разливается по мне, окутывая тело, словно в печи. И я это ненавижу. Кожа блестит от пота, из-за чего майка липнет к телу. Где я, блядь, уснула? В ебаной духовке?

Потягиваясь, как кошка, я выгибаю спину и пытаюсь поднять руки, но я прижата чем-то – нет, кем-то. Что-то длинное и твердое – и слишком уж большое – упирается мне в задницу.

Мне требуется всего секунда, чтобы вспомнить, где я и с кем, прежде чем я напрягаю спину и пытаюсь отодвинуться так далеко, как только позволяет его тяжелое тело.

Как мне, блядь, из этого выбраться?

Может, получится сползти вниз и выбраться из грузовика до того, как он проснется? Попытка – не пытка. И хотя я понятия не имею, где нахожусь и как буду возвращаться в школу, это звучит как проблема для будущей меня. Если всё получится.

Затаив дыхание, я медленно сползаю по надувному матрасу, стараясь не разбудить спящего гиганта позади меня. Если бы я так сильно не хотела свалить отсюда нахер, я бы воспользовалась возможностью сорвать с него маску и посмотреть, кто он такой на самом деле. Мне просто придется смириться с тем, что я никогда этого не узнаю. Пусть навсегда останется в моих воспоминаниях незнакомцем в маске. Мне и не нужно знать.

Лгунья, лгунья.

Я продвигаюсь по матрасу примерно на фут, когда чувствую, что при каждом моем движении что-то тянет мое запястье. Какого хрена? Я поднимаю руку; его рука тоже двигается, и что-то твердое впивается мне в кожу.

– Собралась куда-то, Ру? – От его сонного, хриплого голоса по моей перегретой коже бегут мурашки. Откинув с нас одеяло, он поднимает руку, из-за чего моя тоже повисает в воздухе. – И куда же мы направляемся?

Этот уебок пристегнул нас друг к другу наручниками.

Он садится, его маска всё еще плотно сидит на месте. Солнечного света, льющегося сквозь темные тонированные стекла, достаточно, чтобы разглядеть его глаза – оттенка морской волны, пронзающие мою защиту насквозь. У меня перехватывает дыхание, сердце замирает, и я чувствую, как вся кровь отливает от лица.

Это не он. Этого не может быть.

Голос не тот. И габариты. Его голос был далеко не таким глубоким и хриплым, и хотя он был высоким, телосложением не походил на этого незнакомца. Мой разум просто играет со мной в злые шутки, напоминая о том времени, когда мне было хуже всего в жизни. Он, наверное, уже женат на милой, нормальной девушке, у них полтора ребенка и белый заборчик.

– Что не так? Выглядишь так, будто увидела призрака.

Его насмешливый тон вырывает меня из моих мыслей и возвращает в реальность происходящего. Дернув руку назад изо всех сил, я беру лицо под контроль и одариваю его своим лучшим испепеляющим взглядом.

– Кто ты? – Мои глаза сужаются, пока он смотрит на меня в ответ, опираясь на локоть.

– Я тебе уже говорил, – произносит он, и в уголках его глаз собираются морщинки – верный признак того, что под маской он ухмыляется. – Больше никаких вопросов.

Из меня вырывается вскрик, когда он рывком притягивает меня обратно к себе, вжимаясь грудью мне в спину. Наши наручники звякают друг о друга; он прижимается бедрами к моей заднице и медленно ведет руку вверх по моему животу, накрывая холмик груди, которая вздымается и опускается с весьма пугающей скоростью. Остановив ладонь у основания моей шеи, он глубоко вдыхает запах моих волос.

Почему этот мудак постоянно меня обнюхивает?

– Ничего не могу с собой поделать. Ты сводишь меня с ума, – рычит он позади меня, пуская дрожь по всему моему телу, до самых кончиков пальцев ног.

Блядь! Должно быть, я сказала это вслух.

Я не могу доверять себе, когда он вот так вторгается в мое личное пространство, поэтому, вместо того чтобы хотя бы попытаться огрызнуться в ответ, я держу рот на замке.

Я чувствую себя котенком в объятиях медведя гризли: одно неверное движение, и он свернет мне мою маленькую шею одним взмахом своей огромной ручищи.

Я чувствую, насколько он твердый; его до абсурда внушительный бугор ощущается как кирпич, упирающийся мне в задницу. Мои навязчивые мысли берут верх, и я подаюсь назад, прижимаясь к нему. Животный стон, который он издает, пугает меня, и он с еще большей силой втирается в меня, сжимая руку на моем горле.

– Не дразни меня. Если чего-то хочешь, умоляй.

Последние слова он подчеркивает, толкаясь бедрами в меня. И как бы сильно мое тело ни кричало о том, чтобы провоцировать его, пока он просто не возьмет свое, я никогда не буду умолять об этом.

– В твоих мечтах, жопа с глазами.

Я отодвигаюсь от него так далеко, как только позволяет его хватка, вжимаясь в его руку, которая не разжимается на моем горле.

– Как скажешь, детка. – Он наконец отстраняется, откидываясь на спину на надувном матрасе.

И поскольку мы всё еще скованы вместе, мне тоже приходится перевернуться на спину. Мы оба пялимся в потолок грузовика. Я чертовски стараюсь не тереться бедрами друг о друга, чтобы унять ту ноющую тягу, которую этот мудак там вызвал. Я понятия не имею, что творится у него в голове, но не сомневаюсь: мне не понравится, когда я это выясню. До сих пор этот незнакомец не сделал ничего, чтобы по-настоящему навредить мне, и мое чутье, улавливающее чужую энергию, подсказывает, что и не сделает. Но я себе не доверяю. Что-то не так – или, может, это со мной что-то не так. В смысле, он, блядь, похитил меня – всадил иглу в шею и, видит Бог, похитил!

Мне нужно взять себя в руки. А это значит, нужно придумать, как, блядь, сбежать от этого человека. Мне нужны мои друзья. Мне нужно знать, что с ними всё в порядке. Они, наверное, сходят с ума от беспокойства. Они не знают всех подробностей моего прошлого, но знают меня достаточно долго, чтобы понимать, что я не могла просто исчезнуть с лица земли. Они наверняка вызовут полицию, и те…

О, блядь. Это последнее, что мне нужно. Что, если меня уже ищут – что, если они знают, что я сделала?

– Мне нужен мой телефон. Где он? – В панике я резко сажусь, тяну за собой его прикованную руку и пытаюсь залезть в карман, где, как я помню, он был в последний раз.

– Откуда мне знать?

– Я не шучу, мудак. Если мои друзья обнаружат, что я пропала, они вызовут полицию. Им нельзя звонить в полицию. – Мои карманы пусты. Черт. Когда я начинаю хлопать его по одежде, пытаясь залезть в его карманы, он перехватывает мои запястья и притягивает их к своей груди.

– Почему им нельзя звонить в полицию, Ру?

– Я… они… Им просто нельзя. Поверь мне. Отдай мой телефон. Дай мне написать им, что я в порядке и скоро вернусь. – Я не могу рассказать ему, что натворила. Я его не знаю. И точно ему не доверяю. Вдруг его заведет сама идея сдать меня копам. Хотя тогда ему придется объяснять, что он меня похитил, а я не думаю, что его это устроит.

– Что ты сделала? – Его глаза сужаются; он пытается понять, кого именно похитил.

– Н-ничего, – заикаясь, произношу я, защищаясь.

– Ты всегда была дерьмовой лгуньей. – Как же меня достало его дерьмо. Он ни хера меня не знает.

– Ты меня не знаешь, мудак, – выплевываю я с таким ядом, на какой только способна. – Если бы знал, то прекрасно понимал бы, почему моим друзьям нельзя звонить в полицию. Если бы ты, блядь, подготовился, то знал бы… ты похитил убийцу.

ГЛАВА 14

Призрак

– Кого ты убила, Ру? – спрашиваю я, глядя в ее поразительные голубые глаза, в которых в равной степени бурлят ярость и страх.

Чего она так боится? И кого, блядь, она убила? Должно быть, она мне врет. Ей нужен телефон, чтобы попытаться обвести меня вокруг пальца. Я не идиот. Если бы она кого-то убила, я бы, блядь, об этом знал.

Хотя у нее на бедре и правда были закреплены весьма внушительные клинки, прямо как у чертовски сексуальной убийцы.

– Будто бы я тебе что-то расскажу. Просто напиши в групповой чат с моего телефона и скажи им, что я в порядке. – Она вырывает свои руки из моих, и я отпускаю ее. Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками.

– У меня нет твоего телефона, – лгу я. Я уже написал в ее маленький групповой чат и притворился ею. Сейчас она якобы по пути домой, потому что события на вечеринке напугали ее, и она захотела побыть с семьей. – Я выбросил его, когда мы уезжали.

Ей не обязательно знать, что он всё еще у меня. Я выключил его и отключил отслеживание геолокации. Она сможет заслужить его обратно, когда я смогу ей доверять. И прямо сейчас дела у нее идут не очень.

– Ну, ты только что поднасрал нам обоим, приятель, – вздыхает она, крепче обнимая колени; ее волосы спадают завесой на лицо, скрывая ее поражение.

Я предпочитаю пока проигнорировать ее маленькое признание, потому что я правда не верю, что эта хрупкая тростинка способна причинить кому-то вред, не говоря уже о том, чтобы убить. Я могу называть ее Смертью, но это не делает ее убийцей.

Это я убийца. Но ей не нужно об этом знать. Пока что.

– Пора ехать, – говорю я, роясь в кармане в поисках ключа от наручников. Облегчение от того, что ее отцепили от меня, ярко вспыхивает в ее глазах, когда она поднимает голову, но быстро сменяется яростью при виде ошейника и поводка, лежащих рядом со мной. Она еще не умеет вести себя прилично, но научится. Сучку всегда можно научить новым трюкам. Скоро она будет стоять передо мной на коленях, жаждая любых крох внимания, которые я ей уделю.

Она даже не протестует, когда мы выходим из грузовика, и я надеваю на нее ошейник и пристегиваю поводок. Она идет впереди, пока я беру салфетки, и молча берет их, спускает штаны и справляет нужду. Я отворачиваюсь и делаю то же самое, желая поскорее отправиться в путь.

Я впечатлен ее покорностью, а это значит, что мне нужно следить за ней еще внимательнее. Она слишком быстро переключилась. Я только что поймал ее на попытке сбежать, когда она думала, что я сплю. Я проснулся задолго до нее, борясь со своим членом, чтобы, блядь, взять его под контроль. Мне хотелось посмотреть, что она будет делать. И, к моему нисколько не удивлению, она решила, что может просто улизнуть, как после постыдного секса на одну ночь. Черта с два.

Она не произносит ни единого слова, даже когда мы возвращаемся к грузовику. Она стоит так далеко, как только позволяет поводок, пока я собираю наши припасы с откинутого борта и закрепляю их в кузове. Похоже, мне всё-таки не нужен был намордник, достаточно было просто взбесить ее.

Как только мы собраны, я веду ее к двери и открываю ее. Я собираюсь поднять ее и посадить внутрь, как делал все предыдущие разы, но она выкручивается из моей хватки и сама затаскивает свою низенькую задницу на сиденье, агрессивно пристегиваясь. Она пытается установить между нами дистанцию, а я этого просто не потерплю.

– Потише, маленькая убийца. – новое прозвище разжигает новое пламя в ее ледяных глазах, когда она свирепо смотрит на меня. Посмеиваясь над ее поведением, потому что это чертовски очаровательно и в каком-то смысле сексуально, я отстегиваю поводок и засовываю его в карман дверцы. Когда я не снимаю ошейник, я вижу вопрос, который она отказывается озвучить.

– Ошейник остается, – говорю я, снова доставая наручники.

– Нет, пожалуйста. Только не наручники. От них больно. Я не попытаюсь сбежать. Обещаю. – Она потирает саднящие запястья, отодвигая их от меня.

Глядя на красные следы, которые оставили наручники, я решаю дать ей небольшую поблажку.

– Ладно. Но если ты снова нарушишь свое обещание, то окажешься в гораздо менее щадящих ограничениях. Мы поняли друг друга?

– Да.

– Да – что?

– О, да ты, должно быть, издеваешься, – бормочет она, делая глубокий вдох, чтобы проглотить гордость, которая, как я знаю, требуется ей, чтобы произнести следующие слова – правильные слова. – Да, сэр.

И хотя это густо приправлено сарказмом и презрением, я закрою на это глаза. Она еще к этому придет.

– Вот и хорошая девочка.

– Ой, да пошел ты на хер, – выплевывает она, отворачиваясь от меня на сиденье и хватая с приборной панели открытую пачку мармеладных червяков. Я со смешком закрываю ее дверь, потому что, ну конечно же, на завтрак она сразу берется за кислые конфеты.

***

Мы в пути уже пару часов, прежде чем она снова заговаривает. Справедливости ради, я врубил свой плейлист на всю катушку, чтобы не уснуть. Пара часов сна не особо помогли, а два энергетика, которые я выглушил, только начинают действовать.

– Расскажешь, куда ты нас везешь?

– Нет. – Мой ответ не изменится. Она этого еще не заслужила.

Поездка и без того предстоит долгая. Она не перестанет задавать вопросы, это, блядь, уж точно. В конце концов я ей расскажу. Но мне нравится бесить ее, поэтому я буду тянуть с этим так долго, как только смогу.

– А как насчет того, почему ты решил меня похитить? Я знаю, это не из-за моей искрометной индивидуальности.

– Сама догадаешься.

– Почему ты всё еще в маске? Полагаю, это означает, что ты не планируешь меня убивать. Кажется, я где-то читала, что если похититель показывает свое лицо, то у тебя больше шансов умереть, чтобы ты не смог его опознать, – тараторит она между укусами своих ебаных конфет. Она сыплет сахарной пудрой повсюду и даже не пытается удержать ее в проклятой пачке. – Так если ты не собираешься меня убивать и явно не собираешься меня трахать, то что мы делаем? Это, пожалуй, самое скучное похищение, которое я когда-либо видела.

На данный момент я сомневаюсь, что она вообще осознает, что за бред вылетает из ее рта.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая убийца? – Не отрывая взгляда от дороги, я тянусь к ней, отстегиваю ее ремень безопасности, хватаю за волосы на затылке и перетаскиваю наполовину через консоль. – То, что я этого еще не сделал, не значит, что не сделаю. Так что откинься на спинку и заткнись… пока я не дал тебе кое-что, чем можно заткнуть этот хорошенький ротик.

– Собака лает, да не кусает, – говорит она; в ее глазах кружатся возбуждение и вызов. – У тебя было полно возможностей взять то, чего ты так отчаянно хочешь. Но ты этого не сделал. Заставляет задуматься, всё ли в порядке с твоим членом. Он вообще работает? У тебя какая-то маленькая проблемка?

– Почему бы тебе не выяснить? – рычу я, притягивая ее еще ближе; ее лицо зависает над моими коленями и всё еще твердым как камень членом. – Убедись сама, насколько маленькая у меня проб…

Меня прерывает то, что я из ниоткуда во что-то врезаюсь на дороге.

– О, черт, держись. – Я заталкиваю ее обратно на сиденье, когда грузовик на секунду заносит в сторону, прежде чем я выравниваю его, и шины со скрипом тормозят по асфальту.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, переключая всё свое внимание на нее. Я не знаю, во что, блядь, я врезался, но мне следовало бы быть умнее и не позволять ей отвлекать меня.

– Я-я в порядке. Что это было? – Ее голос звучит отстраненно и ошеломленно.

– Я не знаю, и нет, не в порядке. У тебя кровь. – Должно быть, она ударилась головой об окно, когда я оттолкнул ее и свернул.

Она тянется, чтобы дотронуться до линии роста волос, и шипит, отдергивая руку и видя испачканные кровью пальцы.

– В-все не так плохо. Я в порядке.

– Дай посмотрю, – требую я, поворачивая ее лицо, чтобы осмотреть самому. Она права. Это просто небольшая ранка, уходящая в волосы, но раны на голове кровоточат, как резаная свинья, поэтому выглядит хуже, чем есть на самом деле. Убирая ее волосы назад, я позволяю своим рукам задержаться там чуть дольше, чем нужно, изучая ее лицо. – С тобой всё хорошо.

– Во что мы врезались? – спрашивает она, разрывая зрительный контакт, чтобы осмотреться. Затем все краски сходят с ее лица. – Призрак… посмотри.

Оторвав от нее взгляд, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что видит она. Это мужчина, лежащий на дороге, его тело неестественно перекручено.

– Мы сбили человека.

Ее рука метнулась к дверной ручке, чтобы открыть ее, но я перехватываю ее.

– Оставайся в грузовике.

– И не подумаю. Там человек, которому нужна помощь, и мы можем ему помочь, – заявляет она.

– Ты не выйдешь из этого грузовика, – рычу я, вытаскивая наручники из кармана и защелкивая один браслет на ее запястье, а другой – на приборной панели, как раньше. Если это то, о чем я думаю, я не могу позволить ей бегать вокруг, как бестолковому, потерявшемуся щенку, и рисковать жизнью.

Прежде чем она успевает возмутиться, я указываю на явно мертвого мужчину, который лежит скрюченный позади нас.

– Присмотрись, Ру. Этот человек мертв. И в то же время – нет. Я не знаю, что это за херня, но ты, блядь, не выйдешь из грузовика, пока я не разберусь. Ясно?

Ее глаза сужаются, когда она поворачивается на сиденье, чтобы лучше рассмотреть. Его тело изогнуто в очень неестественной позе, и он всё еще извивается на земле, пытаясь тащить свое тело по асфальту. Он продолжает щелкать челюстями, как бешеная собака.

Когда я снова смотрю на нее, ее лицо опять побледнело.

– Кажется, меня сейчас стошнит.

– Дыши через нос, – говорю я, притягивая ее голову к себе и целуя в лоб через маску. – Я сейчас вернусь.

– Что ты собираешься делать? – Ее вопрос звучит поспешно и безумно, пока я открываю дверь и вылезаю. Я не отвечаю, потому что, ну, я, блядь, сам не знаю. Но я хватаю длинный кусок трубы из кузова грузовика и быстро осматриваю местность.

По обе стороны дороги тянутся заборы, но домов не видно. Я не знаю, откуда он взялся, но нам, возможно, придется искать другую дорогу, если этот район пал. Убедившись, что он один и ничто не выскочит на меня внезапно, я осторожно иду к нему. По мере приближения я слышу его низкое, хриплое рычание и то, как он клацает зубами. Когда он замечает мое присутствие, его тело деревенеет, а затем он неестественно наклоняет голову и впивается грязными пальцами в асфальт, чтобы развернуться ко мне.

Его кожа уже начала гнить, покрылась пятнами и приобрела мертвенный оттенок, а глаза стали молочно-белыми. Засохшая кровь и грязь покрывают его лицо и все тело. Я не знаю, как и когда он умер, но удар моим грузовиком, похоже, сломал ему ноги. Они перекручены, а ступни вывернуты в неправильном направлении.

– Что это за хрень? – бормочу я себе под нос, приседая на корточки и наклоняясь, словно могу сам разобраться в этом дерьме.

Его рычание становится всё более свирепым, когда он тянется ко мне, пытаясь подтащить свой мертвый вес изувеченными руками. Когда он хватает меня за ногу, клацая челюстями по моим ботинкам, я чуть не обсираюсь, но инстинктивно знаю, что делать.

Может, я и зарабатываю на жизнь убийством живых, но мое тело действует на автопилоте, когда я вгоняю металлическую трубу ему в череп. Его тело обмякает, и пока я слышу приглушенный крик из грузовика; я падаю на задницу, поспешно отползая от теперь уже мертвого немертвого мужика посреди дороги.

Глава 15

Ру

Крик вырывается из моего горла против моей воли. Мое очко официально сжалось так, будто я зажевала им лимон, пока сидела на этом сиденье и смотрела, как мой похититель в маске осматривает сбитое тело. И я официально, блядь, сошла с ума.

Я щипаю свое обнаженное бедро сквозь дыру в легинсах, крепко зажмурившись, словно это может пробудить меня от этого кошмара.

Этого просто не может быть.

Когда боль покалывает кожу, а под веками вспыхивают звезды, я медленно и ровно выдыхаю. Что бы это ни было, это происходит на самом деле. Я даже не знаю, с чего начать осознание всего этого, поэтому делаю то, что сделал бы любой нормальный человек в такой ситуации – заталкиваю весь этот пиздец и неразбериху в самые дальние уголки сознания и перевешиваюсь через сиденье, чтобы посмотреть, где Призрак. Эта тварь схватила его, и я видела, как он упал. Я не хотела кричать, но это меня напугало. Он что, мертв? Что мне, блядь, теперь делать? Я прикована наручниками не с той стороны ебаного грузовика, чтобы попытаться сбежать. И я точно не собираюсь торчать здесь рядом с тем, чем, блядь, была та тварь, если он мертв.

Меня начинает тошнить от одной мысли о том, чтобы бросить его на обочине дороги. Что со мной, блядь, не так? Он буквально удерживает меня силой, а я хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Я молюсь о том, чтобы его голова появилась с секунды на секунду и мне не пришлось разбираться со всем этим дерьмом в одиночку.

Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке.

Меня так же пугает это внутреннее признание, как и тот не совсем мертвый парень, которого мы сбили. Думаю, я даже не хочу сейчас переваривать это дерьмо. До того как мы врезались в эту тварь, я насмехалась над ним в надежде, что он что-нибудь сделает. Мне нужно было, чтобы он сам взял это у меня, потому что я не собиралась доставлять ему удовольствие получить то, чего он действительно хочет, – чтобы я его умоляла. Но я просидела на этом сиденье несколько часов, борясь с тем, как чертовски он меня заводит. Мне хотелось засунуть руку между ног и довести себя до оргазма прямо там, на его глазах. Но я не смогла заставить себя сделать это. Я оказалась таким же ссыклом, каким называла его.

– Где ты? – шепчу я себе под нос, оглядывая пространство рядом с телом. Я вижу только мужчину с проломленным черепом и отброшенную трубу рядом с ним.

Испуганный крик подкатывает к горлу вместе с сердцем, когда дверь, на которую я опираюсь, внезапно распахивается, и я едва не вываливаюсь из грузовика.

– Держу, – говорит он, заталкивая меня обратно в грузовик и помогая повернуться к нему. Он отстегивает меня от приборной панели, но оставляет наручник болтаться на моей руке, пока вытаскивает меня из машины и усаживает на землю. Когда он снова заговаривает, его голос звучит ошеломленно: – Тебе нужно увидеть это, чтобы поверить.

В животе скручивается узел тревоги, и я уже чувствую запах смерти, висящий в воздухе вокруг нас.

– Не думаю, что хочу этого.

Он приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Нет, хочешь. Я даже отдаленно не могу понять, что за херня тут происходит, а это уже второй, кого я убил. Должно быть, это вирус. Он… меняет тебя. Выглядит так, будто он тебя убивает, но твое тело возвращается. Мне нужно, чтобы ты понимала, с чем мы имеем дело.

– Ладно, – шепчу я, понимая, что становлюсь куда более покладистой, когда он действительно со мной разговаривает и всё объясняет. Терпеть не могу, когда он отделывается отрывистыми, половинчатыми фразами или загадочными ответами, которых я не понимаю.

Он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой к задней части грузовика.

– Мы не знаем, как передается вирус, так что не подходи близко.

Я не верю своим глазам. Я едва слышу его слова из-за шума в ушах. Мужчина был абсолютно точно мертв еще до того, как мы его сбили. Или нет? Он шел посреди дороги, как… зомби?

Затем это бьет мне прямо в лицо.

– О боже мой. Этот запах.

– Смерть, – констатирует он, и от того, как он это произносит, моя спина резко выпрямляется, а по всему телу разбегаются мурашки.

Смерть.

Что-то скребется на задворках моего сознания – какое-то воспоминание, – но оно ускользает так же быстро, как и появилось. У меня нет времени за ним гоняться. У меня тут нарисовалась очень реальная, очень мертвая проблема, с которой нужно разобраться.

– Так значит, вирус убивает людей и превращает их в… кого? Зомби? Это безумие, – говорю я, заталкивая странное чувство обратно вместе со всем остальным, с чем я сейчас не в силах справиться.

– Это безумие. Но если у тебя есть объяснение получше, я весь во внимании, – говорит он, наклоняясь и поднимая трубу; он тычет в мужчину и переворачивает его на спину. Тот уже разлагается – его кожа стала серовато-зеленой и тонкой, как пергамент.

– Я… э-э… Понятия, блядь, не имею, – признаюсь я. – Мы просто бросим его здесь? Мы не можем хотя бы оттащить его в канаву? Это не так уж далеко. Просто чтобы никто другой его не переехал. Может, он и мертвец, но я уверена, что до этого он был кем-то. Оставлять его так – это неправильно.

По его виду понятно, что он готов сделать что угодно, лишь бы не прикасаться к нему, и я уже думаю, что мне придется самой соображать, как это сделать, когда он наконец соглашается.

– Ладно. Но ты к нему не прикасаешься.

Он использует трубу, уже покрытую разлагающейся плотью мертвеца, чтобы перекатить тело к канаве, и позволяет ему скатиться остаток пути вниз по небольшому склону.

– Ну вот. Так лучше? – спрашивает он, вытирая трубу о траву. Он подходит к грузовику и кладет ее в кузов. – Поехали.

Оказаться как можно дальше от этого мертвеца звучит как очень хороший план. И хотя я понятия не имею, куда мы едем и что ему от меня нужно, он предельно ясно дал понять, что моя безопасность для него в приоритете. Так что оказаться похищенной психопатом с комплексом защитника – возможно, не самый худший расклад, когда весь мир посылает тебя на хуй.