Текст книги "Вспышка (ЛП)"
Автор книги: Хизер Бил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 41
Ру
Мой желудок едва не вываливается через задницу, когда Призрак спрыгивает с погрузочной платформы, и его ботинки с громким стуком приземляются на металлическую крышку мусорного бака. Не теряя ни секунды, он спрыгивает на землю и начинает колотить монтировкой по стенке бака, привлекая их внимание.
Меня сейчас стошнит. Тревога впивается когтями во внутренности, а к горлу подкатывает желчь. Я не могу потерять его снова. Я только что, блядь, его нашла. Вся чушь из прошлого отступает перед лицом смерти. Мне плевать, что он сделал или что он думал. Мне просто нужно, чтобы он выжил. Ради меня – со мной. Вместе.
– Эй! Давайте, куски дерьма, идите сюда! – кричит он, пятясь по переулку и колотя по всему подряд, чтобы стянуть шум на себя и дать мне окно для побега.
Я вжимаюсь спиной в бетонную стену рядом с дверью, стараясь стать как можно незаметнее, чтобы они забыли о моем присутствии.
Только не умирай.
Мне хочется крепко зажмуриться и отгородиться от паники, но если я оторву от него взгляд хоть на секунду… Я даже не могу закончить эту мысль. Но это работает. Мертвецы бредут за ним по переулку, волоча свои изувеченные, разлагающиеся тела. Он прав: они медлительны, но их слишком много. Достаточно одного неверного движения, одной ошибки, и они разорвут его в клочья.
Сердце грохочет в груди, рикошетя о ребра, как бушующий шторм. Затем он скрывается за углом. Я была так поглощена тем, чтобы не спускать с него глаз, что не сразу поняла: путь свободен. С тяжелым вздохом я отталкиваюсь от стены и срываюсь с места, перебрасываю наши сумки через край и спускаюсь. Мои ботинки касаются земли, и я подхватываю вещи, со всех ног мчась к грузовику.
Пожалуйста, только не умирай.
С силой, о наличии которой даже не подозревала, я забрасываю тяжелые сумки в кузов и запрыгиваю в кабину. Кажется, ни один из нас не учел, что моя мелкая задница не видит ничего из-за руля. Мне приходится регулировать высоту сиденья и пододвигать его вперед, чтобы вообще дотянуться до этих проклятых педалей. Время словно замирает, пока я не оказываюсь достаточно высоко, чтобы видеть сквозь лобовое стекло; я переключаю передачу и бью по газам.
Последняя отставшая, гнавшаяся за Призраком, как раз сворачивает за угол, когда я подъезжаю, но я не останавливаюсь. Тело мертвой женщины с глухим стуком ударяется о землю, грузовик вздрагивает, когда она перекатывается под колесами. Десять очков, сука!
Резко вывернув руль, чтобы вписаться в поворот, и изо всех сил пытаясь удержать под контролем этот танк, а не грузовик, я наконец выравниваю колеса, и паника царапает горло, когда я бью по тормозам. Там еще больше мертвецов – вдвое больше, чем было снаружи склада – они слились с другой группой. Их слишком много, чтобы сосчитать или перебить в одиночку. Призраку ни за что не пробиться через это. Я даже больше его не вижу.
Не смей, блядь, умирать!
Привстав повыше, я щурюсь, выискивая его голову в этом море смерти и гнили передо мной, но не могу его найти. Нет. Нет. Нет! Я даже не думаю, когда моя нога вжимает педаль в пол, а я кричу его имя в пустоту, как сумасшедшая, скашивая любого уебка на своем пути, чтобы найти его. Грузовик подпрыгивает из стороны в сторону, когда тело за телом с глухим стуком бьется о бампер, хрустя под колесами. К счастью, грузовик настолько огромный, что ни один из них не прилетает в лобовое стекло.
– Призрак! – кричу я, опуская стекло, всем своим существом умоляя, чтобы он появился откуда-нибудь в целости и сохранности.
Не знаю, скольких я сбила, но когда я добираюсь до конца улицы, на ногах остаются стоять лишь несколько; они царапают грузовик, пока я торможу… а Призрака всё нет.
Давай же! Где ты, блядь? Не делай этого со мной. Только не снова.
Спрятав лицо в ладонях, я пытаюсь сдержать тревожную воронку, которая вот-вот выйдет из-под контроля внутри меня.
– Дыши, сука. Вдох и выдох.
Я пытаюсь подбодрить себя так, как это сделал бы Призрак, но от этого мне становится только тревожнее. Он должен быть здесь – и сам успокаивать меня. Я не могу. Я думала, что смогу. Теперь я понимаю, в каких иллюзиях пребывала, думая, что смогла бы бросить его и попытаться выжить в одиночку. Честно говоря, я бы предпочла направить его грузовик с высокого обрыва и выдернуть себя из этого эпизода «Ходячих мертвецов», чем пытаться пережить это дерьмо в одиночку.
Пока мрачные мысли и паника пытаются меня задушить, а мертвецы скребутся в дверь, раздается громкий стук, сотрясающий весь грузовик.
– Какого…
– Жми, жми, жми! Давай! – кричит он, колотя рукой по крыше кузова грузовика.
Я даже не успеваю почувствовать облегчение, снова меняя передачу и уносясь прочь, по пути сбивая еще двух мертвых ублюдков.
– Вот это моя девочка! – орет он, перекрикивая рев мотора, подпрыгивая в кузове с радостными воплями, и я ничего не могу поделать с ухмылкой, расползающейся на пол-лица, даже когда слезы застилают мне глаза.
Он жив.
Он не бросил меня снова.
Он вернулся.
ГЛАВА 42
Призрак
Облако пыли оседает вокруг грузовика, когда я паркуюсь на подъездной дорожке к хижине. Поездка в горы ночью опасна, но теперь я знаю эти извилистые дороги как свои пять пальцев. Это место уже несколько лет служит мне постоянным домом. Вскоре после того, как я сюда переехал, мы с Рипером превратили его в своего рода убежище. Если ему, Вайперу или кому-то из наших парней нужно было залечь на дно или спрятаться, они приезжали сюда. Здесь полно припасов – всего того, что, как мы и не подозревали, понадобится нам для ебаного апокалипсиса.
Ру спит на своем сиденье, совершенно измотанная нашим насыщенным днем. Моя девочка, похоже, пережила сегодня все возможные эмоции, и это полностью ее истощило. Когда я спрыгнул с пожарной лестницы, на которой прятался, в кузов грузовика, через заднее стекло я видел, как она, блядь, паникует. Она не могла меня найти. Честно говоря, я от нее не прятался. Когда я завернул за второй угол в конце улицы, мертвецы уже ждали меня. Пришлось действовать быстро – я развернулся, запрыгнул на пожарную лестницу и вскарабкался по стене здания, как ебаный Человек-паук, пока пожирающие плоть трупы хватались за мои ботинки.
– Ру… – нежно говорю я, поглаживая ее по ноге, чтобы разбудить. – Просыпайся, детка. Мы на месте.
Она потягивается на сиденье, как кошка, трет глаза, а затем садится и возвращает спинку в вертикальное положение.
– Блин, я не собиралась спать всю дорогу.
– У тебя был пиздец какой тяжелый день, Ру. Тебе это было нужно.
– Срань господня, Призрак. И это – «хижина»? – говорит она, изображая пальцами кавычки. – Это не то слово, которым я бы описала это место.
– Да неужели. И как бы ты это назвала?
– Э-э… это, блядь, особняк. – Она открывает дверь, и я делаю то же самое; мы вылезаем и встречаемся перед грузовиком. – Здесь так красиво.
Я целую ее в макушку, когда она прижимается к моему боку.
– Пойдем разбудим Рипера. Он поможет мне занести вещи внутрь.
Она кивает, уткнувшись мне в подбородок, и берет меня за руку. Я веду ее по крутой дорожке, освещенной этими навороченными фонариками на солнечных батареях. Поскольку я так много езжу по работе, перевести весь дом на солнечную энергию было лучшим решением в моей жизни – особенно теперь. Всю свою жизнь я воспринимал горячий душ как должное. Жду не дождусь, когда встану под огромную лейку тропического душа со своей девочкой и трахну ее, прижав к каменной стене.
Прожектор с датчиком движения вспыхивает, когда мы приближаемся к опоясывающей дом веранде, освещая темное мореное дерево, кресла-качалки и подвесные качели.
– Вау, – выдыхает она в благоговении.
– Утром я приготовлю завтрак, а ты будешь сидеть здесь и впитывать вид на горы с горячей чашкой кофе и мягким пледом.
– Звучит как идеальное утро, – говорит она; ее голос всё еще хриплый после долгого сна.
Внутри темно и тихо.
– Должно быть, он спит, – говорю я, включая свет в прихожей.
Кухня и гостиная объединены в одно большое открытое пространство; огромный серый модульный диван занимает половину комнаты, а стена из сплошного стекла выходит на боковую террасу. На кухне – большой кухонный остров для завтраков и изящная хромированная техника, дополняющая черно-серое оформление, которое продолжается и в остальных комнатах дома.
– Здесь шикарно, Призрак. Я никогда не видела ничего подобного, – произносит Ру, проходя мимо меня, чтобы осмотреться. Она позволяет руке нежно скользить по поверхностям, переходя из одной зоны в другую, впитывая всё с изумлением, словно ребенок рождественским утром.
– Добро пожаловать домой, детка, – говорю я, шагая в паре метров позади нее.
– Домой, – шепчет она с восхищением.
Войдя в столовую, она останавливается, и я едва на нее не налетаю.
– Что не так?
– Тебе записка, – говорит она, указывая на стол, где сложенный листок бумаги с надписью «Призраку» прислонен к центральной композиции.
Я мгновенно узнаю почерк. Тревога скручивает внутренности, пока я подхожу, медленно беру записку и разворачиваю ее.
Надеюсь, ты добрался. И если ты это читаешь, значит, добрался, и, как сентиментальный ублюдок, ты должен дочитать до конца. Прости, что не смог спасти Вайпера, я пытался, но они сильные, мужик. Ты всегда был самым сильным из нас, так что я рассчитываю на тебя. В хижине полно припасов, так что вам с твоей девчонкой их хватит надолго.
Меня укусили. И я бы хотел, чтобы это не было прощанием, но я отказываюсь позволить тебе видеть меня таким. Так что, наверное, для меня это конец. Позаботься о своей девчонке и помни, что по-своему, пусть и ебануто, ты ее любишь. Не будь к ней слишком строг.
В любом случае, брат, береги себя.
Рипер.
Нет.
Письмо выскальзывает из пальцев и, кружась, падает на пол, а я хватаю центральную композицию со стола и разбиваю ее о стену.
– Блядь!
– Эй! Что случилось? От кого это? – спрашивает Ру, наклоняясь, чтобы поднять выброшенный листок.
– От Р-Рипера. – Мой голос срывается, когда я падаю на колени, и она сама читает письмо.
Он должен был добраться сюда. Он нужен мне. Он должен быть здесь.
– Призрак… мне так, блядь, жаль, – говорит она, вставая передо мной и зарываясь пальцами в мои волосы.
Я обхватываю ее руками, притягиваю к себе и утыкаюсь лицом ей в живот, чтобы скрыть слезы. Я не плачу. Никогда. Но он был моим самым, блядь, лучшим другом во всем мире. Без него я бы не выжил эти последние несколько лет без Ру. Он спас меня, когда всё, чего я хотел, – это утопить себя в море безликих женщин и чане с виски.
Ру обнимает меня, пока я беру эмоции под контроль, и когда я наконец могу отстраниться и поднять на нее глаза, слезы, текущие по ее лицу, почти снова меня ломают.
– Прости.
– Не смей извиняться за то, что скорбишь о потере человека, которого любил, Призрак. Не знаю, кем он был для тебя, но знаю, что он был важен, так что, что бы ты ни чувствовал, что бы тебе ни было нужно, я, блядь, здесь. Ты меня слышишь? Я здесь.
Я бы не смог любить эту девочку сильнее, даже если бы, блядь, попытался.
– Мне просто нужна ты, Ру. Только ты.
– Я здесь.
Я задираю ее футболку и покрываю мягкий живот нежными поцелуями. Она поднимает руки, позволяя мне снять с нее верх. Я расшнуровываю ее ботинки, помогая выскользнуть из них, затем снимаю свои подвернутые спортивные штаны, которые она всё еще носит, и, наконец, лифчик.
Она издает самый сексуальный звук, который бьет прямо мне в член, когда я обхватываю ее за талию, закидываю на плечо, встаю и несу абсолютно голую через весь дом, наверх в свою спальню, а затем в ванную.
– Пожалуйста, скажи мне, что в этой штуке тоже есть горячая вода, – со вздохом произносит она, когда я усаживаю ее на подогреваемую каменную скамью в душевой кабине.
Я нажимаю кнопки на панели и поворачиваю ручку, выкручивая температуру до максимума, пока пространство вокруг нас не заполняется паром.
– О, слава тебе, блядь, господи!
Я посмеиваюсь, выходя из кабинки, скидываю ботинки и бросаю одежду в корзину на полу, прежде чем вернуться внутрь.
– Давай, маленькая Смерть. Пора согреться. Я мечтал трахнуть тебя в этом душе с тех пор, как купил этот дом.
Ее отяжелевшие веки мерцают желанием; она берет меня за руку, встает и шагает под горячие струи воды.
– Думаю, я просто проживу остаток жизни в твоем душе. Блядь, это потрясающе. Я и не знала, как много для меня значит горячая вода, пока не перестала принимать ее каждый день.
– Это наш душ, детка, – говорю я, беря со встроенной полки гель для душа и мочалку, выдавливаю немного и вспениваю.
Я начинаю мыть ее тело, спускаясь по спине, плечам и рукам. Она поворачивается, пока я намыливаю ее грудь, уделяя особое внимание ее чувствительным соскам, а затем веду мочалкой по животу и между ног. Я осторожно обмываю ее там, впитывая каждый издаваемый ею звук – то, как у нее перехватывает дыхание, когда я слегка задеваю клитор.
– Тебе что-то нужно, детка?
– Угу, – соглашается она, кивая и прикусывая губу. – Мне нужно, чтобы ты поторопился и перешел к той части, где «трахнешь меня в этом душе».
Опустившись перед ней на колени, я смываю пену с ее ног, а она приподнимает ступни, позволяя мне их намылить.
– Твой рот доведет тебя до беды.
– Ну, надеюсь, блядь, это значит, что я получу еще одну порку, – дерзит она, пока я тянусь вверх и снимаю с крючка душевую лейку. Я поворачиваю регулятор, устанавливая мягкий напор, и начинаю смывать с нее мыло, начиная со ступней. Когда я добираюсь до ее киски, я переключаю режим на жесткую струю и направляю мощный поток воды прямо на ее щелочку. – Иисусе, блядь!
Ее стоны эхом разносятся по комнате, отскакивая от камней, словно монотонная молитва.
Она немного расставляет ноги, слегка подаваясь бедрами навстречу воде, прежде чем я отвожу лейку в сторону и шлепаю ее по мокрой заднице.
– Жадная девочка.
Встав, я возвращаю нормальный напор и заканчиваю ее ополаскивать. Мой член дергается, когда задевает ее теплую кожу, умоляя о внимании.
– Моя очередь, – говорит она, берет гель и наливает немного себе в ладони. Она сразу направляется к моему члену, крепко сжимает его в своем крошечном кулачке и проводит большим пальцем по металлическому шарику на головке. Она скользит рукой назад, обхватывает мои яйца и сжимает их, заставляя всё мое тело содрогнуться.
– Иисусе, женщина, – рычу я; мои пальцы на ногах поджимаются на каменном полу.
– Я просто протягиваю руку помощи, сэр. – В ее глазах блестят сарказм и дерзость, когда она уже во второй раз использует мои же слова против меня.
Не успевает она и глазом моргнуть, как я наматываю ее волосы на кулак и запрокидываю ей голову; ее рука всё еще крепко сжимает меня.
– Я вижу, с этого момента мне придется подойти к твоим наказаниям очень творчески. Кажется, ты возомнила, что здесь командуешь ты.
Она ухмыляется, глядя на меня снизу вверх, и сжимает пальцы на моей чувствительной плоти.
– Кажется, я возомнила, что держу тебя за яйца.
ГЛАВА 43
Ру
– Да неужели? – спрашивает Призрак; в его глазах пляшут языки пламени, когда он сильнее сжимает мои волосы, позволяя пальцам скользнуть вниз по моей шее поверх ошейника, между грудей, по животу и между ног. Без единого слова он грубо вонзает в меня пальцы, так глубоко, что я кричу; мои ноги отрываются от теплого каменного пола, когда он приподнимает меня и надевает мою ебаную киску, как перчатку. Моя рука соскальзывает с его члена, спина ударяется о стену душевой, когда он пригвождает меня к ней своим телом.
– Я, блядь, так не думаю, Смерть.
Абсолютное доминирование и власть, исходящие от него и проникающие в меня, заставляют меня насаживаться на его руку, покачивая бедрами, чтобы почувствовать его глубже.
– Как скажете, сэр.
Я чувствую его рык всем своим существом, до самых костей. Его глаза сверлят мои, в них плещется потребность и нечто темное, извращенное. Через несколько ударов сердца он опускает меня на пол и разворачивает, прижимая мое лицо в прохладным камням, и шепчет на ухо:
– Сейчас я вымою тебе волосы, а потом ты сядешь вон на ту скамью и будешь держать рот на замке, пока я моюсь сам. Если будешь вести себя хорошо, я вознагражу тебя, как хорошую шлюху. А если нет… Что ж, я привяжу тебя к кровати и заставлю извиваться всю ночь после того, как спущу в твое тугое маленькое горлышко.
Вся дерзость и сарказм, готовые сорваться с языка, умирают в горле, и я плотно сжимаю губы. Прямо сейчас я хочу его прекрасный член куда больше, чем хочу быть непослушной дрянью. Когда я медленно киваю, он наконец отпускает мое лицо и шлепает меня по заднице.
– Я так и думал.
Своими волшебными пальцами он моет мои длинные волосы, тщательно массируя кожу головы. Мои глаза прикрываются, и я откидываюсь на его теплую влажную кожу; его член трется о мою спину. Дважды промыв их шампунем и нанеся кондиционер на кончики, он усаживает меня, и я смотрю, как он моется сам. Он прекрасен, словно вылеплен и высечен руками искусного мастера. Мышцы его живота перекатываются, когда по ним стекает вода, а V-образная линия мышц указывает прямо на главную звезду этого шоу – этот толстый, покрытый чернилами и украшенный металлом член.
Поверить не могу, что он позволил кому-то вытатуировать на себе мое прозвище, да еще и на самом чувствительном месте. Но это выглядит потрясающе и вытворяет странные вещи с моими внутренностями, когда я на это смотрю. Он заканчивает смывать мыло и выключает воду, проводя рукой по волосам, а татуировки, обвивающие его руки, восхитительно перекатываются вместе с мышцами. Мне просто хочется слизать воду с каждого дюйма его тела.
– Если ты продолжишь так жестко трахать меня взглядом, у меня разовьется комплекс, – посмеивается он, подходя ко мне и поднимая на ноги. Мое тело сталкивается с его, и мне приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
– Можешь меня винить? Это у тебя отфотошопленные кубики пресса и декорированный член.
Он наклоняется, хватает меня за задницу и приподнимает, пока мои ноги не обвиваются вокруг его талии; его член оказывается зажат между нами, когда он сминает меня, прижимая к себе, и вдавливает спиной в стену душевой.
– Привет, – мягко произношу я, и моя рука скользит по его лицу, убирая волосы с глаз.
– Привет, детка, – отвечает он; его голос – глубокий, мрачный и именно такой, как мне нужно, пока я изучаю его лицо. Он делает то же самое – момент, напряженный и полный тоски и потребности. Отбросив все подколки и дерзость, я понимаю, как же нам повезло остаться в живых – быть здесь, вместе.
– Спасибо тебе.
– За что? – спрашивает он, поднося руку к моей голове и зарываясь пальцами в волосы.
– За то, что вернулся за мной – ко мне, – шепчу я, закрывая глаза, когда эмоции внезапно встают комом в горле при мысли обо всем, что произошло за такой короткий промежуток времени.
– Я всегда был здесь, – он оставляет нежный поцелуй на моем горле. – Ты никогда не была по-настоящему одна. Я присматривал за тобой.
Его губы скользят ниже, мягкие и теплые на моей коже.
– Что ты имеешь в виду?
Мои глаза снова распахиваются, изучая его лицо и находя… вину?
– Эм… ну, камеры были только для того времени, когда я работал или находился здесь. Скажем так, я проводил много времени в колледже – просто не в аудиториях.
– Неудивительно, что мне вечно казалось, будто за мной кто-то наблюдает, засранец! – смеюсь я. Не думаю, что на самом деле могу злиться на него за это. Только не тогда, когда у меня внутри всё разливается теплом от мысли, что он заботился обо мне, даже когда я этого не знала.
– Я всегда наблюдаю. Я же говорил тебе. Ты моя.
– А ты мой, – говорю я, крепко дергая его за волосы и обхватывая свободной рукой его горячий член. – Это значит, что никто другой не должен видеть мое имя на твоем члене.
– Никогда. Никто никогда не видел твоего имени. У меня никого не было с тех пор, как я сделал это три года назад.
Я не знаю, как на это ответить. Я в шоке и чувствую легкую вину. Но прошлое прошло и закончилось. Я ничего не могу с этим поделать сейчас, кроме как быть здесь с ним, в этот самый момент, так долго, как мы сможем выживать в этом новом мире.
К счастью, ему и не нужен ответ: он с рычанием сминает мои губы своими. Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него все свои эмоции – тоску, потребность, желание, благодарность, но больше всего – любовь. Его язык исследует мой рот, воюя с моим, пока мы пожираем друг друга. Когда он наконец отстраняется, мы оба задыхаемся и тяжело дышим.
– Мне нужно быть внутри тебя, детка. Сейчас же. Сделай для меня глубокий вдох.
Я втягиваю в себя весь воздух, который могут вместить легкие, пока он прицеливается и пару раз проводит головкой вверх-вниз по моей щелочке, размазывая мою уже обильную влагу по кончику.
Мой крик отскакивает от стен ванной, когда он одним движением насаживает меня на свой член, заполняя и растягивая меня до предела.
– О, блядь…
– Расслабься, – произносит он напряженным голосом, и я знаю, что он сдерживается, чтобы не пробить мной каменную стену. Его тело буквально вибрирует от того, с какой силой он цепляется за свой контроль, но я хочу, чтобы он его потерял. Чтобы он пригвоздил меня к стене и отдал мне всё, что у него есть. Просто не знаю, как об этом попросить.
– Я вижу, что ты сейчас в своих мыслях, Смерть. Скажи мне.
– Я… э-э… – начинаю я, но мне стыдно просить о таком, учитывая мое прошлое. Не знаю, как он к этому отнесется. Больше всего я чувствую смущение.
– Не прячься от меня. Что тебе нужно? – Его пальцы сжимаются на моем горле, упираясь в ошейник.
К черту.
– Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я хочу, чтобы ты потерял контроль и взял от меня всё, что тебе нужно. – Мои щеки горят, и я не могу посмотреть ему в глаза, но слова уже сказаны. Теперь его ход.
– Я могу это сделать. Но тебе нужно стоп-слово. Скажешь слово, и всё прекратится.
Я давлюсь воздухом, но быстро прихожу в себя; мои глаза в благоговении и возбуждении мечутся к его лицу.
– Тебе не кажется это странным?
– Блядь, нет. Что бы тебе ни понадобилось, я буду тем, кто тебе это даст. Я сломаю тебя, но всегда соберу обратно, когда мы закончим.
У моего сердца словно выросли крылья, пока оно бешено колотится в груди.
– Мармеладные червячки, – шепчу я.
Ухмылка, от которой плавятся трусики, заставляет меня сжаться вокруг него, и в ответ он шипит, усиливая хватку на моем горле.
– Очень хорошо. А теперь дыши для меня. Это будет больно, и я не остановлюсь, пока ты не пропитаешь соками мой член, а я не заполню тебя… ну, или пока ты не используешь стоп-слово.
Он не ждет, приподнимает мою задницу и с силой опускает обратно – его член едва не разрывает меня надвое. Я благодарна за то, что мы находимся в уединенных горах и никто не слышит звуки, которые он из меня выбивает, безжалостно вколачивая меня в стену. Он сгибает колени и пригвождает меня за горло; его темп карающий, безжалостный.
Моя киска пульсирует сквозь боль, превращая ее в удовольствие, которого я никогда прежде не испытывала. Напряжение всё нарастает и нарастает, подталкивая меня прямо к краю.
– Призрак! Я сейчас… – начинаю я, но не успеваю закончить фразу: он резко дергает меня вверх, выходя из меня, и моя разрядка брызжет соками по его животу и груди.
– Моя хорошая, блядь, девочка, – рычит он, с силой вбиваясь обратно в меня. Его лоб прижимается к моему, наши стоны и дыхание смешиваются, пока он теряет всякий контроль. Нет в мире ничего сексуальнее, чем мужчина, позволяющий тебе услышать, насколько хорошо ты заставляешь его себя чувствовать. Его глубокие, гортанные стоны доводят меня до очередного оргазма, когда я чувствую, как его сперма заполняет меня; его толчки становятся прерывистыми, пока он достигает собственной разрядки.
Это занимает минуту, но в конце концов моя душа возвращается в тело, и он нежно из меня выходит.
– Ты в порядке, детка?
– Да, я в полном идеале, – шепчу я; мое горло саднит и дерет от крика.
Призрак ставит меня на ноги, снова включает воду и ополаскивает нас, а затем берет с полки у входа в душ полотенце, вытирает им волосы и оборачивает вокруг талии. Он берет еще одно, укутывая меня в мягкую, пушистую ткань. Он подхватывает меня на руки, несет обратно в свою комнату и насухо вытирает, уделяя особое внимание моим волосам. Достав откуда-то бутылку воды, он отдает ее мне и садится позади меня на кровать, осторожно расчесывая мои волосы.
– Я люблю тебя, Призрак, – шепчу я; мои глаза слипаются, а усталость тянет меня вниз.
Он заплетает мои волосы в косу вдоль спины и, не завязывая на конце, перекидывает ее мне на грудь, нежно целуя в шею.
– Я полюбил тебя первым.
Тепло и нечто такое, чего я не чувствовала уже очень давно, наполняют мою грудь. Я чувствую себя счастливой. Он укладывает меня на кровать, выключает лампу и забирается под одеяло позади меня.
– Спи, детка. Я никуда не уйду.
Ему не приходится повторять дважды; мое тело расслабляется в его тепле, и меня забирает безмятежный сон.
