Текст книги "Вспышка (ЛП)"
Автор книги: Хизер Бил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 7
Призрак
Я убил больше людей, чем хотелось бы считать, но этот уебок просто не подыхает. Я перерезал ему горло, искромсал весь торс, даже вонзил нож в сердце, а он всё лезет на меня. Здесь происходит что-то по-настоящему, блядь, не так. Я думал, что слухи в соцсетях – это вброс, но когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, вытаскивая клинок Смерти из его сердца, он резко садится.
Какого хрена?
Я не паникую. Не ломаюсь под давлением. Моя работа – буквально убивать людей и следить за тем, чтобы они оставались мертвыми. Но паника всё равно заливает мои вены, когда я вижу, как Смерть проносится мимо нас, делая в точности то, что я велел ей не делать. Мелкая дрянь. Я не смогу её защитить, если она не в состоянии следовать Простым. Блядским. Инструкциям. Когда я её поймаю – а я её поймаю, – я выпорю её так, что задница будет гореть.
Кровь покрывает мое тело, пропитывая одежду. Этот ублюдок должен быть мертв. Нет никакой логической причины, по которой он мог бы подняться на ноги, потеряв столько крови. Мой взгляд цепляется за приличного размера камни, окаймляющие цветочные клумбы вокруг крыльца.
Оттолкнув от себя этого мудака, я сую нож в карман толстовки и бросаюсь к клумбе, хватая самый большой камень, какой только могу. Этот «немертвый» парень снова прямо за мной, двигаясь быстрее, чем это вообще возможно, учитывая, что на мне столько его крови.
Резко развернувшись, я снова валю его на землю, усаживаясь верхом на его изувеченный торс. Камень впечатывается в его лицо, кровь брызжет во все стороны, пока я продолжаю бить снова и снова, сокрушая его череп. Адреналин приходит на смену страху, и я не останавливаюсь, пока вся его голова не становится похожей на раздавленную тыкву, а тело наконец не перестает двигаться.
Нужно бить в голову.
Делаю мысленную пометку, снова поднимаясь на ноги и чертовски надеясь, что мне больше никогда не придется использовать эту крохотную крупицу знаний. Смерть сорвалась с места несколько минут назад. Она направилась в ту же сторону, откуда мы пришли, вероятно, надеясь привлечь чье-нибудь внимание у дороги или магазина. Тем хуже для неё: мои ноги длиннее, и я быстро её нагоню.
Мне не особо этого хочется, но я не побрезгую убить любого уебка, который попытается помешать мне добраться до неё. Прямо как тот «немертвый» мертвый мудак, что сейчас валяется возле своего дома. Он встал у меня на пути. Я не прошу прощения за то, что защищаю свое, даже если это значит защищать её от самой себя и убирать любого, кто захочет доебаться и узнать, что из этого выйдет.
Мои длинные шаги пожирают расстояние, пока я мчусь через лес. Когда в поле зрения появляется заправка, появляется и Смерть. Она как раз добралась до опушки леса, еще не успев выйти на парковку. Я точно замечаю момент, когда она понимает, что я позади. Её спина каменеет, и она останавливается как вкопанная. Она разворачивается, выискивая меня в темноте, но я тоже замер. Спрятавшись за огромным дубом, я останусь для неё невидимым. Её глаза сканируют деревья, но она трясет головой, словно решила, что у неё просто паранойя.
Нет, Смерть. Это не плод твоего воображения. Ты чувствуешь мой взгляд на своём теле. Я уже так глубоко в тебе, что ещё немного – и ты захлебнёшься мной.
ГЛАВА 8
Ру
Этот ублюдок играет со мной. Я его не вижу, но чувствую, как он наблюдает за мной в темноте, затаившись, выжидая момент, когда я потеряю бдительность.
Не сегодня, мудак.
Стряхнув с себя ощущение его взгляда, я решаю бежать. Мои ноги касаются асфальта, но не успеваю я даже набрать скорость, как руки обвивают мой живот, втягивая меня обратно в темноту леса.
– Ты нихера не слушаешь, знаешь об этом? – цедит он мне на ухо. – Я же сказал тебе не бегать.
– Ну, а я не просила меня похищать, мудило! – раздражение делает мой тон саркастично резким, но и хер с ним. – Прошу прощения… Я доставила тебе слишком много неудобств?
– Этот рот доведет тебя до беды, дрянь. Мне нужно его заткнуть? – Его угроза делает со мной то, чего делать совершенно не должна.
Я не знаю, вкладывал ли он в это грязный подтекст, но, учитывая мой опыт с мудаками, которые не могут держать руки при себе, я бы сказала, что он имел в виду именно то, о чем я подумала. Однако, в отличие от ранее упомянутых мудаков, его угроза заставляет меня сжать бедра. В этом мужчине просто есть что-то такое, на что мое тело реагирует совершенно неправильным образом. Он мог бы с тем же успехом хлестать меня по лицу всеми своими «красными флагами», но мое тело видит только неоново-зеленый.
Решив проигнорировать свое тело, потому что эта сучка просто чокнутая, я брыкаюсь своими короткими ногами, пытаясь попасть хоть по какой-нибудь части его тела – желательно по яйцам, – но довольствуюсь тем, до чего могу дотянуться.
– А-а-а, ну уж нет, – насмехается он, с обидной легкостью скручивая меня и перекидывая через плечо.
– Эй! Я тебе не тряпичная кукла, чтобы мной швыряться! – Я понимаю, что звучу как капризный ребенок, но кем этот уебок себя возомнил? Но он лишь игнорирует меня, что бесит еще больше. – Эй, мудак! Поставь меня на землю.
Резкая жгучая боль взрывается на моей заднице, когда он шлепает меня.
– Мне снова тебя накачать, или думаешь, сможешь вести себя прилично по пути к грузовику?
Он предоставляет мне выбор? Как, блядь, предусмотрительно. Но как бы сильно мне ни хотелось высказать ему всё, что я о нем думаю, я не смогу защитить себя, будучи без сознания. Поэтому я проглатываю свою гордость и сарказм, как горькую пилюлю, и сдаюсь. Вроде как.
– Ладно. Я буду вести себя прилично. Но, блядь, поставь меня на землю.
К моему удивлению, мои ботинки с мягким стуком касаются земли, и я спотыкаюсь о неровные корни, торчащие из почвы. Его руки крепко держат меня за талию.
Большие руки. Интересно, что еще у него большое?
Нет! Прекрати! Плохая Ру!
Прежде чем я успеваю закончить мысленную выволочку своей внутренней шлюхе, моя спина впечатывается в широкий ствол дерева, и его ранее упомянутая большая рука смыкается на моем горле.
– Смотри, как будет дальше. Ты пойдешь, тихо и спокойно, обратно к грузовику. Если ты устроишь хоть какую-то сцену, мне придется разбираться со свидетелями. Мне не хочется этого делать, но я и не против. Решать тебе. Так что выбираешь? – Его пальцы слегка сжимаются на моем горле, и у меня возникает чувство, что он сдерживается, чтобы не сделать то, чего ему действительно хочется.
– Ты убил того мужчину там, да?
– Это был не мужчина. А теперь… иди. – Он отмахивается от моего вопроса, сбивая меня с толку еще больше. Я просто не могу понять этого человека. Что, блядь, ему от меня нужно? По какой-то причине мои инстинкты самосохранения говорят мне заткнуться и быть начеку, поэтому я так и делаю.
Я иду рядом с ним, и мы выходим из леса через парковку. Когда мы добираемся до грузовика, мой взгляд падает на машину, которая теперь припаркована у колонки напротив нас. Молодой парень, лет двадцати, заправляет машину. Он качает головой в такт музыке, которая доносится из его наушников, и листает что-то в телефоне. Он не замечает ни нас, ни окружающего мира, пока незнакомец ведет меня к пассажирской двери. Когда парень наконец скрывается за кабиной грузовика, я смотрю на своего «друга» в маске. Его голова склонена набок, и если бы я могла видеть его лицо, то, держу пари, оно было бы не слишком довольным.
– Что!? – невинно спрашиваю я. Я настолько полна дерьма, что оно скоро полезет из ушей, но… опять же, да пошел он.
– Залезай в грузовик, Ру, – рычит он на меня, низко и угрожающе, и это странным образом отзывается у меня между ног.
Погодите-ка… Он знает мое имя.
Должно быть, он замечает осознание на моем лице, потому что не ждет, пока я подчинюсь его приказу, а сам открывает дверь и поднимает меня, как ребенка, усаживая на сиденье и пристегивая. Затем он склоняется надо мной, открывает центральную консоль и достает оттуда наручники.
– П-подожди! Что ты делаешь? – заикаюсь я, отдергивая руки. Он просто встает на подножку, всё равно хватает их и защелкивает одно из колец на моем правом запястье.
– Ты врешь примерно так же хорошо, как и слушаешь. Я просто принимаю дополнительные меры предосторожности, чтобы ты оставалась там, где мне нужно, – говорит он тоном, дающим понять, что он устал от этого разговора и моих выходок. И отлично. Потому что с меня тоже хватит.
– О, прошу прощения – ты разве не собрал на меня досье, прежде чем решить похитить?! Если тебе нужна была покорная сучка, надо было брать кого-то другого. А еще лучше, завел бы, блядь, собаку. Тогда смог бы выдрессировать её быть послушной и таскаться за тобой, раз уж тебе это так нравится. Ты выбрал не ту, мудак. Очевидно, ты меня совершенно не знаешь.
К тому моменту, как я заканчиваю, я киплю от ярости, а он просто смотрит на меня. Я по-прежнему не вижу его глаз, но по тому, как он склоняет голову набок, я чувствую ухмылку под его дурацкой, сексуальной маской! А потом моя ярость взлетает до сотни, когда этот ублюдок начинает посмеиваться.
Просто. Блядь. Посмеивается.
– Я знаю о тебе всё, Ру Монро.
С этими словами он пристегивает второе кольцо наручников к ручке на приборной панели, к которой я была привязана ранее, спускается обратно на асфальт и с силой захлопывает дверь.
ГЛАВА 9
Призрак
Мне стоит бо́льших усилий, чем я готов признать, чтобы не сорвать маску прямо здесь, на этой парковке, и не показать ей, как много я на самом деле о ней знаю. Но я зашел слишком далеко; я доведу дело до конца… по-своему.
Это не отменяет того факта, что мой член сейчас стоит так твердо, что им можно резать стекло. Мне просто нужна минута, прежде чем я снова запрусь с ней в кабине грузовика. Ее рот может свести меня в могилу. До этого момента я и не осознавал, как сильно меня заводит ее острый язычок. У нее есть стержень, этого у нее не отнять. От одного моего вида в этой маске взрослые мужики ссались под себя, но только не моя маленькая Смерть. Внутри нее горит огонь, который не так-то просто потушить. И уж поверьте, я знаю ее прошлое – многие пытались.
Она чувствует всё иначе, чем другие. Глубже и острее. Я не до конца понимал это тогда – и, может, не понимаю до сих пор, – но она просто такая. И это то, что я в ней люблю. Во всем мире нет никого, похожего на нее.
Я потратил годы, пытаясь выжечь ее из своей памяти – зарываясь в работу и безымянных женщин. Ничего не помогало. Она въелась в мою душу так глубоко, что от нее не избавиться. И теперь, когда я вернул ее, я прикую ее к себе цепями, если это понадобится, чтобы ее удержать. Она никуда не денется. Нравится ей это или нет – не моя проблема.
Тряхнув головой, чтобы прочистить мысли, я отталкиваюсь от борта грузовика, тянусь в кузов и достаю одну из своих спортивных сумок, пакет из магазина и канистру, которую закинул туда ранее, когда моя маленькая пленница решила устроить себе экскурсию без меня. Ставлю всё это на землю, достаю бутылку воды и старую футболку, поливаю руки и оттираю кровь мертвеца и грязь. Мне нужно переодеться, но это может подождать, пока мы не отъедем подальше. Бросаю бутылку в мусорку вместе с испорченной футболкой, забираю остальные вещи и обхожу грузовик сзади. Заливаю полный бак, а оплаченные дополнительные пять галлонов сцеживаю в канистру, после чего закрепляю ее в кузове небольшим ремнем. Делаю глубокий вдох, открываю водительскую дверь и забираюсь внутрь.
– Ты же не думаешь всерьез, что я поеду вот так? Я даже руку не могу опустить.
Решив проигнорировать ее ворчание, я достаю ключи из кармана и завожу грузовик. Она лишь фыркает и откидывается на сиденье как может, разворачивая бедра так, чтобы частично опереться на дверцу. Отлично. Ей лучше устроиться поудобнее. Поездка предстоит долгая, а она пока не делает ничего, чтобы заслужить хоть какой-то комфорт.
Я чувствую, как ее взгляд прожигает мой профиль, но не реагирую. Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствовал я все эти годы, не получая от нее ничего, кроме тишины. Она предала меня, и мне стоит об этом помнить.
Грузовик подпрыгивает на выбоинах парковки, которые я даже не пытаюсь объезжать по пути к выезду, удостаиваясь за это целой серии очень грязных ругательств с ее стороны.
– Кажется, ты пропустил одну. Если хочешь, можем развернуться и попробовать еще раз, мудак, – дерзит она, вцепившись обеими руками в ручку «о, черт!», к которой пристегнута.
И снова я ее игнорирую, выезжая на асфальтированную дорогу. Достаю телефон и перезапускаю навигатор. Я знаю, как добраться до хижины по автомагистралям, но раз уж мы держимся проселочных дорог, мне нужно знать, как объехать густонаселенные районы.
– Куда ты меня везешь? – спрашивает она, когда навигатор начинает говорить вслух, указывая мне держаться этой дороги следующие 10 миль.
Никакого ответа. Я чувствую, как ее раздражение растет с каждой секундой, наполняя кабину грузовика ее очаровательной злостью.
– Кто ты, мать твою, такой?
Тишина.
– И какой у тебя план?
Тишина.
– Серьезно? Ты теперь будешь играть в молчанку? Тебе что, двенадцать? Расскажи, какого хрена происходит! Куда мы едем? Нахрена ты меня похитил? И почему, блядь, на тебе эта ублюдская маска? Кто ты такой?
Она просто кипит от ярости, и мне это чертовски нравится. Игнорировать ее – это только начало ее наказания. Мне нужно компенсировать накопившуюся за четыре года злость из-за ее предательства.
– Так много вопросов, Ру, – насмехаюсь я, запуская руку в пакет из магазина и доставая энергетик и пачку мармеладных червяков. Бросаю пачку ей на колени и ставлю прохладную банку в ее подстаканник. – Поездка будет долгой. Устраивайся поудобнее.
ГЛАВА 10
Ру
– Что это за херня? – спрашиваю я, держа перед собой пакетик с кислыми конфетами так, будто это яд.
– Твое любимое лакомство, Ру. А на что похоже? – Его сарказм ничуть не усмиряет гнев и тревогу, проникающие в каждую клеточку моего тела.
Откуда он знает, какое у меня любимое лакомство?
– Я же говорил. Я знаю о тебе всё, – отвечает он на мой невысказанный вопрос так, будто меня вообще не должно волновать то, что вылетает из его рта.
Кем этот уебок себя возомнил?
Ярость, нарастающая внутри меня, могла бы разнести этот огромный грузовик в щепки. Я сейчас просто, блядь, взорвусь! Не раздумывая, я разрываю пакетик с конфетами и откидываюсь на спинку сиденья, чтобы отплатить ему той же молчанкой, которой он угощал меня. Первый же укус зернистой, кислой вкуснятины оказывается терпким и именно тем, что мне нужно, чтобы успокоиться. Может, он и знает, что это мои любимые конфеты, но сомневаюсь, что ему известно, что для меня это еда-антистресс. Они всегда были моим спасением, когда я чувствовала, что теряю контроль. Так что пошел он, но, с другой стороны… Ну, свою благодарность я оставлю при себе.
Уровень моей тревожности уже снижается, и, хотя мне всё еще хочется придушить этого мудака, я чувствую, как первоначальный гнев утихает. У меня по-прежнему полно вопросов, на которые он отказывается отвечать, но я задаю другой – тот, который он, возможно, согласится прояснить.
– Что ты имел в виду, когда сказал там, что «это был не мужчина»?
Долгую минуту он даже не смотрит в мою сторону и никак не реагирует, пока я бездумно наблюдаю за проплывающими мимо деревьями и жую мармеладки.
– Ты не смотрела новости о вирусе, который сейчас ходит? Соцсети? – Я не думала, что он ответит, поэтому его слова вырывают меня из оцепенения.
Не желая спугнуть его теперь, когда он действительно может рассказать мне что-то важное, я не отвожу взгляд от окна, когда отвечаю.
– Нет. Я только знаю, что в школе сказали про какой-то вирус и на этой неделе отменили занятия. А при чем тут это?
– С этим вирусом что-то не так. Я не хотел верить слухам в интернете, но тот парень там…
– И что с ним? – спрашиваю я, наконец выпрямляясь и глядя на него. Он поворачивает ко мне свое скрытое маской лицо.
– Я убил его всеми возможными способами: вонзил нож в сердце, перерезал горло… а он всё равно продолжал вставать. Это ненормально. У него были те же симптомы, что и у людей, заразившихся вирусом и умерших, которых я видел. Я думаю… он уже был мертв.
– Ты, блядь, издеваешься надо мной, – говорю я, закатывая глаза и откидываясь обратно на спинку. Он сумасшедший. Меня похитил стопроцентный псих. – Хорошая попытка. Мертвые люди не встают просто так.
– Да, я тоже так думал. Полагаю, скоро мы это выясним, – сдается он.
Моя рука застревает в наручнике, когда я пытаюсь опустить ее вдоль тела.
Я воткну ему нож в ебаный глаз, если он не снимет эти наручники!
Мне просто нужно заставить его поверить, что я больше не собираюсь бежать. Я справлюсь с этим. Я ненавижу людей, но могу сыграть в хорошую девочку, если это заставит его ослабить бдительность ровно настолько, чтобы я смогла убить его или сбежать. Скорее всего, и то и другое.
Устроившись поудобнее, насколько это возможно, я изо всех сил пытаюсь понять, где мы находимся. Я выискиваю дорожные знаки, ориентиры – вообще всё, что может подсказать мне, как далеко мы от колледжа. Проблема в том, что я не из Луизианы. Я переехала сюда ради учебы после того, как сбежала из Аризоны. С тех пор как я здесь, я не вылезала за пределы кампуса и прилегающего городка. Я даже не знаю, находимся ли мы всё еще в этом штате. Вряд ли я была в отключке слишком долго после того, как этот мудак меня накачал. На улице всё еще темно, и нет никаких признаков того, что скоро взойдет солнце, так что прошло от силы пара часов. Мы ушли на вечеринку до полуночи и пробыли там совсем недолго. Достаточно долго, чтобы застать своего парня, трахающего мертвую девицу…
Подождите…
– Ты убил и Джоша тоже?
У меня даже не было времени осознать весь тот пиздец, который произошел до того, как этот ублюдок забрал меня. Он мне не отвечает – ну, блядь, конечно же, не отвечает. Я знаю, что он это сделал. Какого хрена происходит? Образы окровавленных глаз Джоша и мертвой блондинки снова всплывают на поверхность.
– Меня сейчас стошнит, – говорю я, бросая пакет с мармеладками на приборную панель и опуская стекло. Мне нужно выбраться из этого грузовика. Я не могу высунуться достаточно далеко, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
Я не могу дышать.
Желчь подступает к горлу, а паника мертвой хваткой сжимает легкие. Я умру в этом грузовике с этим уебком в маске. Он выбросит мое тело на обочине какого-нибудь случайного шоссе у черта на куличках, и никто меня никогда не найдет. Стервятники будут обклевывать кожу с моих костей, пока ничего не останется.
В лицо бьет холодный воздух, я чувствую руки на своем теле, но не могу разлепить глаза. Я застряла в собственной голове, сражаясь за контроль над такой простой вещью, как воздух.
– Дыши, – требует низкий рык, пробиваясь сквозь туман моей паники. – Вдох и выдох. Вот так. Ты можешь дышать. Это так же просто, как набрать воздух в легкие и вытолкнуть его обратно.
Глубокий ритм его голоса успокаивает что-то внутри меня, рассеивая затуманенность чувств и возвращая в реальность. Две панические атаки за одну ночь. У меня их так давно не было; я этого не ожидала. Они прекратились через несколько месяцев после того, как я устроилась в колледже, и я наконец перестала оглядываться через плечо в страхе, что прошлое меня настигнет. Если бы они охотились за мной, то уже бы объявились.
– Ты в порядке, – успокаивает он меня; его пальцы мягко сжимаются на моем горле, а твердое тело прижимает меня к двери грузовика.
Я знаю, что он просто пытается помочь, но не понимаю почему. Я не догоняю. Зачем накачивать меня наркотиками, похищать, гнаться за мной по лесу и притаскивать обратно, когда я сбегаю, только для того, чтобы потом купить мои любимые вкусняшки и успокаивать меня во время панической атаки? Эмоциональные качели, которые устраивает этот ублюдок, просто смехотворны. Я чувствую себя так, будто застряла во сне, бегая по кругу в бесконечной петле под названием «Какого хрена сейчас происходит?».
Мне хочется ущипнуть себя, да так сильно, чтобы остался синяк, потому что мне, блядь, нужно проснуться. Это не может быть правдой. Я не могу быть здесь, застрявшая на обочине дороги с вроде как милым психованным похитителем, который так чертовски приятно прижимается ко мне и от которого пахнет так, что хочется его трахнуть.
Какого хрена со мной не так?
Весь остальной мир исчезает, когда я вытягиваю шею, чтобы заглянуть в его скрытые тенями глаза. Он такой высокий – больше чем на голову выше меня. То, как он возвышается надо мной, заставляет меня чувствовать себя защищенной. Единственный человек, с которым я чувствовала себя так же… нет. Я не буду об этом думать.
Я не могу думать о нем, пока в воздухе всё еще витают отголоски моей панической атаки.
– Кто ты? – мой вопрос звучит как сдавленный шепот, который почти уносит ветром. Я не жду, что он ответит. Он ни разу не отвечал, когда я спрашивала. Но он повергает меня в шок, когда его пальцы сжимаются на моем горле – не перекрывая воздух, а давая почувствовать тьму, бурлящую под поверхностью, – и, приблизив свои скрытые маской губы к моим, шепчет:
– Призрак.
