Текст книги "Вспышка (ЛП)"
Автор книги: Хизер Бил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 38
Призрак
– Призрак, – выдыхает она, пока ее пальцы скользят по ее клейму.
Не буду врать, это было чертовски больно, но выражение ее лица и слеза, скатившаяся по щеке, стоят каждой секунды этих мучений.
– Это прекрасно, – тихо говорит она, наклоняясь; ее слова легким перышком скользят по моей разгоряченной коже.
Ее рот нужен мне больше, чем следующий вдох. И мне не приходится ждать ни секунды больше. Ее язык обводит черные чернила, и мой член дергается от ее внимания. Рык, который вырывается из меня, иначе как звериным не назовешь.
– Блядь. Этот рот, Ру. Я так и знал, что он годится не только на то, чтобы нести всякую хуйню.
Она поднимает на меня глаза, пока я собираю в кулак ее волосы и запрокидываю ее голову назад, чтобы видеть, как ее шелковистый язык скользит по моему татуированному члену. Она слегка отстраняется, чтобы заговорить.
– Осторожнее, Призрак. Я могу и укусить.
– Мне может это понравиться, – рычу я, туже наматывая ее волосы на кулак и двигая ее лицо вверх-вниз по своему члену, размазывая ее собственную слюну по ее губам. – А теперь открой рот пошире, Маленькая Смерть. Дай мне почувствовать твое горло, когда ты будешь давиться моим членом.
По моему приказу ее рот распахивается. Ей приходится постараться, чтобы вместить его, и она приподнимается на коленях, чтобы взять глубже. Ее язык обвивается вокруг металлического шарика, когда я оттягиваю ее назад к головке, и мои бедра сами собой дергаются вверх, вбивая мой член глубже в ее горячий рот.
– Блядь! Твой рот такой охуенный, детка, – шиплю я, крепко удерживая ее за волосы, но позволяя ей контролировать свои движения и подстраиваться под мой размер.
Не хочу хвастаться, но я знаю, что я больше большинства парней. Уж точно больше того мудака-бойфренда, с которым она трахалась – по крайней мере, судя по тому, что я видел через камеры, которые установил в ее комнате в общаге.
От одной мысли о том, что он прикасался к моей девочке, по телу пульсирующей волной прокатывается разрушительная ярость, и с рычанием мой член погружается глубже в ее горло. Она давится от такого вторжения, но не отстраняется. Нет – она держится стойко, дыша через нос, как хорошо натренированная маленькая шлюшка. Слезы скатываются по ее раскрасневшимся, впалым щекам, когда она насаживается еще глубже, и ее горло сжимает мой член, как тиски. Мои яйца покалывает и сводит, они умоляют разрядиться еще до того, как я буду к этому готов.
– Тише. Сделай вдох. – Я тяну ее вверх за волосы, вытаскивая член из ее горячего рта. Она кашляет, откашливаясь и отчаянно пытаясь втянуть воздух; с ее подбородка стекает слюна. Меня переполняет потребность поднять ее и насадить, разорвав своим членом. – Мне нужно быть внутри тебя, Смерть. Сможешь принять меня?
Она поднимает на меня полные слез глаза; решимость и страх ведут внутри нее войну.
– Д-да. Смогу. Я хочу.
Решимость побеждает, но я не так в этом уверен. Она такая крошечная, и как бы сильно я ни любил боль и удовольствие, я не хочу сломать ее по-настоящему.
– Иди сюда. Ты примешь меня, но не сейчас. Держись за подоконник, детка. – Она вскрикивает, когда я наклоняюсь, подхватываю ее под бедра и устраиваю над собой. Я сползаю ниже по дивану, оказываясь ртом прямо напротив ее мокрой киски, и разрываю легинсы шире, чтобы получить больше доступа. – Садись. Я хочу, чтобы твои соки стекали по моему лицу. Утопи меня в своем удовольствии, Смерть.
– Я… э-э… Я слишком тяжелая, чтобы сидеть на твоем лице, Призрак. Я тебя задушу, – говорит она, нависая надо мной.
Мне не нравится неуверенность в ее голосе. Я хочу выпустить кишки каждому ублюдку, который когда-либо говорил ей эту хуйню или заставлял ее так себя чувствовать.
– Ты – моя Смерть. И если я испущу свой последний вздох между твоими бедрами, так тому и быть. – Я рычу в ее бедро, вонзая зубы в нежную плоть и впиваясь пальцами в ее таз. – А теперь садись, блядь, и скачи на моем лице.
Я не позволяю ей сопротивляться ни секундой дольше. Я тяну ее на себя и провожу языком вверх по ее щелочке.
– О-о-о… блядь! – ругается она, пока я пожираю ее сладкую пизду. Ее стоны заполняют комнату, и она покачивает бедрами. – Срань господня, твой язык, блядь, творит магию.
Я бы рассмеялся над комплиментом, который, как мне кажется, она не собиралась произносить вслух, но мой рот занят ее киской, и я ни за что на свете не собираюсь сейчас выныривать за воздухом. На вкус она просто, блядь, божественна – как сочный персик, который брызжет соком, когда вонзаешь в него зубы.
Когда я втягиваю ее набухший клитор в рот, она едва не слетает с меня, но моя жесткая хватка на ее бедрах удерживает ее киску именно там, где я хочу. Она кричит, все ее тело дрожит, пока она жестче скачет на моем лице, гонясь за оргазмом, который уже так близко.
– Блядь-блядь-блядь… – твердит она, как заклинание, и в ту самую секунду, когда ее накрывает, я срываю ее со своего лица, скользя ею вниз по своему телу и насаживаю прямо на свой член, пока она обильно кончает, заливая меня соками.
– Подожди… что ты? О, Боже мой, блядь! – На этот раз ее крик оглушает. Она дрожит в моих руках, пока я крепко ее держу, чувствуя, как ее киска судорожно сжимается вокруг моего члена, который разрывает ее изнутри. – Ты слишком большой! Подожди… этого слишком много!
– Тш-ш-ш. Я держу тебя, Смерть. Продыши это, – успокаиваю я ее, поглаживая рукой по спине и удерживая нас обоих неподвижно, пока оргазм разносит ее на куски. Я не говорю ей, что не вошел еще даже наполовину. – Так будет проще, детка. Расслабься для меня.
ГЛАВА 39
Ру
СМЕРТЬ ОТ ЧЛЕНА.
Вот что будет написано на моем надгробии.
– Дыши, Ру, – говорит он мне в волосы, а я хочу зарядить ему по ебаному лицу.
– Дай-ка я засуну тебе в задницу бутылку из-под колы и посмотрю, как хорошо ты сможешь дышать.
– Не волнуйся. Я сначала как следует подготовлю твою задницу, прежде чем трахнуть ее, – смеется он, и от этого движения проскальзывает в меня еще чуть глубже.
– Если ты поднесешь этого монстра хоть на метр к моей заднице… – шиплю я, делая глубокий вдох и медленно выдыхая. – Я отрежу его и прибью степлером к твоему ебаному лбу.
– Для такой крохи ты, блядь, на редкость жестокая штучка. – Его член дергается внутри меня, заставляя меня вздрогнуть в его руках. Боль теперь трансформируется в удовольствие, прилив эндорфинов затопляет всё мое тело.
– Мне… нужно двигаться, – шепчу я, до ужаса боясь боли. Но как бы мой дерзкий рот ни протестовал, я этого хочу. И он тоже знает, что я этого хочу. Я не сомневаюсь: если бы мне действительно нужно было остановиться, он бы не колебался ни секунды. Я сказала ему сломать меня, и я говорила это всерьез.
– Тогда двигайся. Скачи на моем члене, Смерть. – Его хватка на моем теле слабеет, руки ложатся мне на бедра, пока я подаюсь вперед, позволяя его члену немного выскользнуть, а затем откидываюсь назад и принимаю в себя еще больше.
– О. Мой. Бог. – Мои слова звучат сдавленно, на одном дыхании. Я, блядь, заполнена до краев. Без предупреждения мою голову резко запрокидывают назад за волосы; его вторая рука перехватывает поводок, который болтается между нашими телами.
– Мое имя будет единственным на твоих губах, когда я погребен в этой киске, поняла? – Его рычащее требование заставляет мою киску сжаться вокруг него, и он толкается бедрами вверх, насаживая меня на свой член до самого основания. Если я думала, что была заполнена раньше, то сейчас меня, черт возьми, почти разрывает.
Я киваю, находясь в его хватке, но он лишь сильнее тянет меня за волосы и туже натягивает цепь.
– Словами, Смерть.
– Да, сэр, – говорю я сквозь стиснутые зубы, перекатывая бедра на его члене, чтобы подстроиться под всю его длину.
– Вот моя хорошая девочка. А теперь вспомни, что я сказал. Я люблю тебя. – Это всё предупреждение, которое я получаю, прежде чем он отпускает мою цепь и волосы, мертвой хваткой впивается в мои бедра, приподнимает мою задницу, словно я ничего не вешу, и с силой насаживает меня на свой член.
Мой крик мог бы разбить стекло, когда он пронзает меня своим массивным членом, а металлический шарик пирсинга бьет в сладкую точку глубоко внутри меня, пока мои руки взлетают к его плечам, чтобы удержаться. Он раз за разом приподнимает меня и с силой опускает вниз, как йо-йо на своем члене, но не дает мне насадиться на него до самого конца.
Это слишком сильно, слишком быстро. У меня кружится голова, когда мой мир переворачивается с ног на голову, топя меня в таком болезненном удовольствии, что хочется плакать. Мои руки перебираются на его лицо, сжимая его, пока я умоляю – о чем, сама не знаю. Остановиться? Еще?
– Призрак! Я… пожалуйста…
– Ты сможешь это принять, – рычит он, сжимая зубами мою нижнюю губу, а затем отстраняется; его глаза находят мой умоляющий взгляд. – Смотри на меня, Смерть. Смотри, как я заставлю тебя кончить прямо на мой член, пока буду наполнять твою сладкую пизду каждой каплей своей кончи.
Его пошлый рот толкает меня всё выше, всё ближе к моей погибели. Его руки скользят назад, хватая меня за ягодицы и раздвигая их шире, и я опускаюсь на его член еще на какую-то долю дюйма.
– Твоя идеальная маленькая киска такая, блядь, тугая… душит мой член, – цедит он сквозь стиснутые зубы; его челюсть напрягается, когда он откидывает голову назад, подставляя мне свою шею.
Оргазм обрушивается на меня, и я кричу ему в шею, вонзая зубы в его кожу и помечая его как своего. Именно такой он и есть. Полностью, блядь, мой.
– Вот так, детка. Залей меня, вот так, – хвалит он, приподнимая меня на своем члене, пока волна за волной удовольствия хлещет из моего тела и пропитывает нас обоих. Моя киска судорожно сжимается вокруг пустоты, но прежде чем я успеваю умолять его заполнить меня, он снова прицеливается и с силой вбивается в меня. – Держись за меня.
Моя голова бессильно падает ему на сгиб шеи, пока он крепко прижимает меня к груди, толкаясь в меня в карающем темпе, гонясь за собственным оргазмом. Мои стоны и крики эхом отдаются в бетонной комнате, смешиваясь с его хриплыми ругательствами, когда он достигает разрядки, вкачивая каждую каплю своей спермы в меня – туда, где ей самое место.
– Эта пизда – моя, Смерть. И когда мы осядем, и в мире закончится весь этот ебаный пиздец, я вырву из тебя эти противозачаточные и буду оплодотворять тебя, пока ты не округлишься от моего ребенка. А потом сделаю это снова и снова.
У меня нет сил переваривать всё это дерьмо прямо сейчас, пока я пытаюсь привести в порядок свое психическое состояние и убедиться, что мои внутренние органы не вывалятся из задницы, когда он из меня выйдет. Всё, что я могу сделать, – это кивнуть, уткнувшись в его потную кожу; мое тело обмякает на его твердой груди, пока мы пытаемся отдышаться.
Всё мое тело дрожит – последствия столь эмоционального и физически напряженного опыта. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Абсолютно разбита – уничтожена самым лучшим из возможных способов.
– Я держу тебя, – шепчет он мне в волосы, обвивая меня своими массивными руками и прижимая к себе так, словно я – самое драгоценное, что он когда-либо держал.
Слезы жгут под закрытыми веками от нахлынувших эмоций: моя оргазмическая разрядка принесла нечто большее, чем просто блаженство. Старые раны затягиваются. Исцеляются. Предательство стерто. Теперь только он и я, как я всегда и представляла.
– И я держу тебя, – шепчу я в ответ, нежно целуя его под ухом. Он сжимает меня крепче; наше прерывистое дыхание – единственный звук в комнате.
И тут я это слышу. Идеальный маленький пузырь, в котором мы находились, лопается, когда до нас доносится приглушенное рычание.
– Призрак…
– Я слышу, – говорит он, подхватывая меня и ставя на ноги. Он забирается на диван и смотрит в окно вниз. – Нам нужно уходить… сейчас же!
ГЛАВА 40
Призрак
– Просто оставь это, – говорю я Ру, когда она начинает закидывать коробки с едой и воду обратно в сумки на столе. – Иди сюда.
Когда она подбегает ко мне, я раскрываю нож, срезаю с нее порванные легинсы и отбрасываю их в сторону. Я хватаю свои спортивные штаны на завязках, в которых она утонет, но, по крайней мере, они позволят ей быстро добраться до грузовика, не тратя время на то, чтобы снимать ботинки.
– Натяни их и завяжи.
Она берет штаны и просовывает в них ноги, пока я застегиваю свою спортивную сумку и закидываю ее на плечо. Я прихватываю и ее сумку, а затем беру ее за руку.
– Прямо к грузовику; держись прямо за мной.
Я не жду ответа, распахиваю дверь и тащу нас вниз по лестнице. Окровавленная бита валяется на бетонном полу рядом с изуродованным трупом, с которым моя девочка, должно быть, расправилась после того, как «случайно» ударила меня. Перешагивая через него, я подхватываю биту и протягиваю ей. В ее глазах плещется страх, но она всё равно берет ее.
– А как же ты?
Мой взгляд сканирует пол склада, и меня захлестывает облегчение, когда я замечаю монтировку, которую выронил прошлой ночью.
– Вон там, – киваю я на покрытый кишками кусок металла, веду нас туда и поднимаю его. – Их там снаружи дохрена. Твои крики, должно быть, их привлекли. Рвем по прямой к грузовику и убираемся отсюда нахуй. Поняла?
– Ага, – говорит она, собираясь с духом и делая глубокий вдох. Она напугана, и, честно говоря, я тоже – не тем, что ждет нас снаружи, а страхом потерять ее. Я стараюсь скрыть этот страх и стереть его с ее лица.
– Постарайся больше меня не вырубать, ладно?
– Это было всего один раз! Не будь таким большим ребенком, – говорит она, хлопая меня по руке. Страх в ее глазах на мгновение отступает, когда она с улыбкой смотрит на меня, а я просто пялюсь на нее. Я не могу ее потерять – или снова ее оставить.
Она тянется вверх, берет мое лицо в ладони и вглядывается в него.
– Эй. С нами всё будет в порядке – со мной всё будет в порядке. Мы сделаем это вместе.
– Вместе, – заявляю я, накрывая ее губы своими, пробуя и наслаждаясь их вкусом. Это не может быть последним разом, когда я чувствую ее вкус на своем языке. У нас еще не было нашего времени. Я потратил столько времени, думая о том, как наказать ее за то, что, как мне казалось, она совершила, что упустил четыре года с ней. Больше я не упущу ни секунды. Отстранившись, я целую ее в лоб в последний раз и беру за руку.
Мы оба знаем, что поставлено на карту. Мы сражаемся или мы умрем. Всё просто и ясно.
Наши шаги – уверенные, синхронные – направлены к тяжелой металлической двери на погрузочной платформе, но прежде чем открыть ее, я разворачиваю Ру и прижимаюсь к ней, положив руку ей на горло.
– Слушай меня внимательно, Ру. Ты доберешься до этого грузовика несмотря ни на что. Если они одолеют меня или если я упаду, не оглядывайся. Не пытайся меня спасти – просто убирайся отсюда. Не смей погибнуть из-за меня.
Одинокая слеза скатывается из ее округлившихся глаз, пока она молча смотрит на меня. Она смахивает ее и давит на мою руку, пытаясь отстраниться.
– Ты закончил?
– Я серьезно, Ру. Ты меня поняла? – Я сжимаю пальцы на ее теплой коже.
– Я всё прекрасно поняла, – вызывающе говорит она, отталкивая меня на шаг назад, потому что я ей позволяю. Она тычет пальцем мне в грудь, расправляя плечи. – И можешь пойти на хуй. Я тебя, блядь, не брошу. Мы сделаем это вместе. Либо мы выживем вместе, либо вместе умрем. Вот твои единственные варианты. Смерть меня больше не пугает. Выживать в этом мире без тебя – вот что меня пугает. Так что подтяни свои трусики для больших мальчиков, и давай сделаем это. Я, блядь, проголодалась!
Я хватаю ее за затылок, притягивая к себе, и сминаю ее губы своими. Если бы у нас было время – и мертвецы не находились буквально в двух шагах от нас, – я бы трахнул ее прямо возле этой двери. Я мог бы прожить всю оставшуюся жизнь, похороненным внутри нее, и мне всё равно было бы мало. Когда я наконец отстраняюсь, мы оба задыхаемся и тяжело дышим. Мой лоб прижимается к ее лбу, я не хочу разрывать нашу связь прямо сейчас, но пора. С тяжелым вздохом и последним нежным поцелуем в губы я беру ее за руку.
– Тогда ладно. Давай сделаем это.
– Увидимся на той стороне, – шепчет она, подмигивая мне, когда я распахиваю дверь и мы выходим на погрузочную платформу. Рычание и урчание мертвецов здесь звучат громче: они роятся вокруг склада, полностью преграждая нам путь к грузовику. Их нет на самой платформе – полагаю, мертвецы не умеют карабкаться, – но звук двери, скребущей по бетонному полу, предупреждает ублюдков о нашем присутствии.
Запах бьет первым – как гнилостная волна смерти прямо в лицо. Вот как теперь пахнет мир. Остается только надеяться, что эта вонь не добралась до изолированных гор, куда мы направляемся.
Я насчитываю десять немертвых – их внимание теперь приковано к нам, пока они волочат за собой безжизненные конечности, и это только в нашем ограниченном поле зрения у грузовика, стоящего перед платформой. Сейчас я готов надрать себе задницу за то, что не подогнал его прямо к самому краю – это бы всё так упростило. Как и сумка с пушками у тебя на заднем сиденье, придурок!
– Какой у нас план, Призрак? Их слишком много. Нам ни за что не прорваться… – шепчет Ру дрожащим голосом. Я смотрю на нее, в ее холодных голубых глазах клубится паника. Я не могу позволить ей сдаться сейчас, только не после той мотивирующей речи о трусиках для больших мальчиков, которую она мне только что толкнула.
– Нет. – Я проглатываю собственные страхи, как горькую пилюлю, позволяя голосу соскользнуть в тот командный тон, на который она так хорошо реагирует. – Мы прорвемся. Просто держись прямо за мной.
Она сомневается в моих словах, но всё равно кивает, полностью доверяя мне, надеясь, что я вытащу нас отсюда. Я подвожу нас к краю погрузочной платформы. Холодные, гниющие руки начинают хвататься за нас, за ноги, пытаясь дотянуться и стащить нас вниз.
Оттолкнув ее на шаг назад, я лезу в карман и достаю ключи от грузовика. Я беру ее ладонь и вкладываю их в нее, сжимая ее пальцы и позволяя ей увидеть всю серьезность – всё отчаяние.
– На всякий случай.
Она хочет запротестовать; это вертится у нее на языке, она открывает рот, но снова закрывает его и один раз кивает.
– Вместе.
– Вырубаем стольких, скольких сможем, битой и монтировкой. Бей по головам. Когда расчистим достаточно места, спрыгиваем и рвем к грузовику.
Вернувшись к краю, я беру на себя первого, обрушивая удар на его череп. Тошнотворный хруст кости и гнилой плоти отбрасывает его назад; его шея неестественно выкручивается, но ублюдок не падает. Я продолжаю бить. Ру раз за разом опускает свою биту, но с такой высоты это не особо помогает их вырубить. Возможно, она самая сильная из всех, кого я когда-либо встречал, но ее габариты ограничивают физическую силу. Я, блядь, здоровенный, и даже я здесь в невыгодном положении.
– Это не работает! – кричит она, перекрывая рычание и визг внизу, делая шаг назад и утирая пот со лба рукавом. Их скапливается всё больше, звуки привлекают их прямо к нам.
Думай, Призрак. Как нам, блядь, выбраться из этого?
– Нам нужно их отвлечь, – говорю я, заранее зная, что ей не понравится моя идея. Но другого выхода я не вижу. У нас не осталось вариантов. Я знаю, что должен сделать, даже если это, наверное, самый безрассудный и глупый поступок в моей жизни. – Я уведу их за собой.
– Прости, что ты… Нет! Это самоубийство; их слишком много!
– Нет, не самоубийство. Послушай меня. – Я хватаю ее за шею, притягивая к себе, и смотрю сверху вниз в ее расширенные, полные паники глаза. – Я быстрый. А они нет. Я уведу их в переулок, и как только они окажутся достаточно далеко от машины, ты рванешь к ней. Я сделаю крюк и встречу тебя на улице.
Она смотрит на меня так, будто у меня только что выросли две головы, и она собирается размозжить каждую из них своей окровавленной битой.
– Мне это не нравится – слишком многое может пойти не так. Я просто… Я не могу…
– Со мной всё будет в порядке, детка, – говорю я, молясь любому, кто готов слушать, чтобы это не оказалось ложью. – Потребуется нечто большее, чем эти безмозглые мешки с мясом, чтобы забрать меня у тебя.
– Не смей, блядь, снова бросать меня, Призрак, – плачет она, и я вытираю слезы, бегущие по ее раскрасневшимся щекам.
– Ты – моя Смерть, Ру. И моя жизнь, и моя смерть принадлежат только тебе.
Прежде чем я позволю ей заставить меня передумать, я целую ее в лоб и делаю глубокий, ровный вдох. Мою грудь сжимает, когда я смотрю на растущую орду мертвецов и отворачиваюсь от нее, чтобы она не увидела на моем лице моих собственных страхов. Всё может пройти по плану, а может обернуться очень, очень плохо. Быть разорванным на куски ходячими трупами не входит в мой список желаний. Но я проглатываю нарастающий страх и трясу головой, чтобы прогнать мысленные образы того, как мою плоть разрывают и она свисает с их клацающих зубов.
В углу стоит мусорный бак, придвинутый к погрузочной платформе и складу. Это мой путь в обход. Я делаю пару шагов назад, чтобы перепрыгнуть, но следующие слова Ру пригвождают меня к месту.
– Я тоже тебя люблю.
Я резко поворачиваю к ней голову, и мое лицо озаряет широкая улыбка. Мне не нужно ничего говорить; в этом нет необходимости. Я подмигиваю ей через плечо и прыгаю.
