Текст книги "Молот Златы (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Annotation
На входе застывает растерянная Злата. Воздух в помещении начинает звенеть от напряжения.
Все портит мадам, стоящая подо мной
– Позже не могла прийти? – недовольно тяну.
Злата сверкает огромными глазищами, которые быстро наполняются влагой:
– Ваня зачем ты с ней?
Не думая о последствиях приближаюсь и хватаю за шею.
– На ее место хочешь? М?
Держу крепко, не даю вырваться.
– Никуда я не хочу, Вань, – обмякает в моих руках.
– Какого черта таскаешься без конца, скажи, – разъяренно прибиваю голосом.
– Больше не приду, Молот, – мертвым голосом говорит Злата.
___
Моя жизнь взорвалась, когда влюбилась в парня, которому оказалась не нужна. Одна ночь изменила нашу жизнь. И теперь перед Молотом стоит выбор: вытащить меня из рук преступников или поступиться делом всей жизни.
Молот Златы
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
Молот Златы
1
Первая глава из разных промежутков времени.
– Ты, сука, ляжешь под него. Иначе кислород перекрою.
– Все сказал? – наматываю бинты на кисть. – А теперь на выход пошел.
– Я предупредил. Федя твой не поможет. Слабеет, – презрительно сплевывает на пол.
– Вам тварям до Феди, как до Пекина раком. Вали по резвому с моей территории.
– Если не очухается, то до Пекина быстро.
Доматываю длинную пружинящую ленту, несколько раз проверяю удобно ли сжимать пальцы. Я спокоен, да. Приход этой твари не должен влиять ни на что. Я удержу свою победу или я не Молот. Положить на подковерные игры корпораций. Поправляю шорты и подхожу вплотную к этой влиятельной змее. Напрягается. Охрана его за дверями осталась, ссыт один на один сейчас стоять. Очень хочется всадить кулак в ненавистную морду, но я не могу. Ради тренера не сделаю этого.
– Выход там, Кат*, – киваю за его плечо.
– Не послушаешь, значит?
Отрицательно машу головой и вновь показываю на дверь, приглашаю выпилить отсюда по-быстрому. Кат зло сжимает губы. Сверлит меня с дикой ненавистью. Если бы мог, убил на месте, но не светит суке. Я слишком значимая фигура на арене спорта. Боец один из лучших. Этой твари надо вывести своего, я мешаю им. Именно поэтому приперся.
– Ладно, – скорбно поджимает губы – дело твое. Как там девка твоя поживает? Шахова? Все хорошо у нее? Видел ее недавно, рот рабоч…
Не успеваю разложить информацию – потеря разума секундная. Отдупляюсь только после того, как осознаю дикую боль в левой руке. Перевожу взгляд и вижу свой кулак около головы Ката. Со стены с грохотом слетает штукатурка. Урод бледный, но глаза торжествуют.
– Проняло? – мерзко скалится.
Сглатываю горький комок слюны и упрямо бычу.
– Только подойдите к ней, – угрожаю сейчас серьезно, понимаю, что убью не задумываясь. – Руки оторву и зад засуну, причем клешни от одного будут торчат из очка другого. Вам конец. Всем!
– Да? – выходит из-под моей руки. – Пожертвуешь карьерой? Молот, подумай, – переходит на приторно-увещевательный тон – я прошу проиграть всего один раз. Потом реабилитируешься. И все останутся целы.
– Или ты уходишь… – вибрирую голосом, срываюсь на низы.
Кат стекает рожей и в ярости несет.
– Тебя услышал. Ты сам выбрал, кровью захлебнешься, падла! – с оглушительным треском закрывает дверь, и я остаюсь наедине со своими мыслями.
Застываю. Мне наплевать на себя. В том смысле, чем придется пожертвовать потом, я все равно от своего не отступлюсь. А вот Злата… Не дай им Бог просто взглянуть на нее. Я их всех тогда! Разом! Она хрупкая, мелкая и такая нежная. Тревога гудит в моем теле, ищет выхода. Если с ней что-то случится…
Мечусь по раздевалке, как загнанный зверь. Они не тронут ее пока. До основного боя есть время, а там все решу. Увезу ее, спрячу так, что с собаками рыскать будут не найдут.
– Молот! На ринг! – рявкает тренер.
– Федя? – в шоке стою перед открытой дверью. – Тебя когда выпустили? Или с больнички смотался?
– В клетку, Молот. Пошел!
***
– Мо-лот! Мо-лот!!! – скандирует ревущая толпа.
Сознание плывет в этом гуле. Вставай же! Башка гудит, тело подгуливает, но я не сдаюсь. Еще секунда…
– Один. Два! – считает над головой судья.
– Ваня! – бьет ее крик в мои уши.
Слышу.
Я слышу. Различаю нотки сильной тревоги и почти что плача. На миг сжимается внутри. Боится за меня, каждая буква в слове кричит об этом, каждый звук. Только она так может. Все резервы собираю, я готов взлететь над рингом. Что там над рингом, готов над октагоном воспарить.
Все потом…Потом…Она…Позже…
– Ванечка, вставай!
Этот мотивирующий крик приподнимает меня, и я вскакиваю на ноги. Кровь заливает лицо, мешает. Боли не чувствую. Я ничего не чувствую, кроме жажды победы. Сгоняю кровь печаткой и секу момент. Все стихает в моей голове, только передвижения противника отслеживаю. Интересный зверь, но ничего – прорвусь. Сгребаюсь и концентрируюсь. Третий раунд, держу баланс и просчитываю шаги.
Нападает.
Ставлю блоки. Ухожу от встречных. Сдулся, сука. Не пробивает. На последнем ударе вывалился весь. Сработала тактика моя, правда не рассчитал, что отгребу так сильно. В другой раз умнее буду, немного не просчитал, а зря. Теперь Федор разорвет меня за проеб.
Ищу слабое место в его защите и пробиваю. Пробиваю. Пробиваю!
– Молот, давай! Гаси его!
Это самое приличное, что доносится от болельщиков. Анализирую ситуацию. Хватаю детали. Оцениваю противника. По ходу сдох.
– Ванька, левой! – орут в два голоса батя и тренер.
Отец туда же, командир…
Заворачиваю свой коронный и валю этого беса в нокаут. Победа. Кубок мой. Блядь, да! Я чемпион. На залитый кровью ринг ломится Вадос и прыгает на меня. Это против правил, но сегодня можно все. Я Чемпион! Впереди Белатор! Сварог орет мне в ухо, хлопает по плечу и крепко сжимает.
Немного позже иду к сопернику и присаживаюсь рядом. Его уже привели в чувство. Он находит в себе силы встать и пожать мне руку. Я не имею ничего против бойца, это просто борьба. Благо, он парень адекватный и спокойно на все реагирует. Я рад. За время, которое в спорте насмотрелся на разных. Были и такие истерички, что диву давался.
Пока готовимся к церемонии награждения сканирую зал. Ищу ее. Все трибуны протер глазами. Нет. Ушла. Острая горечь зацарапывает до желчи. Внутри стягивается клубок мерзкий и колючий. Радость от победы притупляется. Странно, да? Да ничего странного, как есть. Просто понимаю, что, если бы в этот момент Злата была рядом, стал бы намного счастливее.
***
Батя везет меня домой. Молча сосредоточенно рулит. Не донимает. Благодарен ему очень. Сил нет языком работать. Весь запал в октагоне остался. Поэтому сейчас исключительно на холостых прибываю, как разряженный автомат.
– Пить что будешь, Вань? – паркуется отец.
– Воду купишь? Обычную, без газа, – говорю на автомате и потом очухиваюсь. – Бать, давай я сам схожу.
– Да сиди ты, – строго одергивает. – Народ только своим таблом распугаешь.
Отец быстро возвращается и кидает мне тару. Открутив пробку, вливаю в себя прохладный живительный глоток. И почему-то в эту секунду начинает гореть под пластырями лицо. Ясно все! В упор смотрит на меня батя. Хмурится.
– Долго Златке мозги выжирать будешь? Жеребец на выгоне, – у него вздуваются вены на лбу. – Мать твою! – не сдерживается и рявкает во всю силу мощи.
– Па, давай не надо, – тихо предостерегаю его.
– Не надо? – повышает он голос – Мне Нику как в глаза смотреть, а? Ты вообще понимаешь с кем и когда ты спишь? Или как? Ты вые… сука, язык не поворачивается! Ты его дочь…, понимаешь? И свалил!
Орет. Как же он орет!
Понимаю, но выложить карты на стол сейчас без вариантов. Начнется заваруха похлеще столкновения планет. Слишком много на кону стоит. Не пожалуешься же бате, что по краю хожу, да еще и Златку за собой вожу. Вскрыться – палево сразу будет, не могу еще и обе семьи под разбор тащить. Ох, батя-батя, скажу, что слышать ты сейчас на самом деле хочешь, хоть и не признаешься.
– Я заберу ее себе. Она нужна мне.
– А ты ей нужен? После всего? – распинает отец взглядом. – В кого ты такой чурбан, м? Ты же в пыль Златку растер. Знаешь, откуда ее Ник вытаскивал? Правильно, что тогда он тебе вломил. Мало еще было!
– Хватит уже, а?
– На жопу себе накрути свое «хватит», – злится батька. – Растаскивай как хочешь, – рубит требование с плеча.
– Я сказал, заберу ее. Наворочал, мне и отвечать. Тема закрыта. Ты не лезь. Хорошо?
Отец сдержанно кивает и замолкает вовсе. Благодарен, что больше не учит жизни. Я его понимаю и не осуждаю. Просто знаю, что связывает нашу семью с Шаховыми. А Злата… Теплеет в груди. Вытерпела от меня такое море дерьма, что сложно будет вернуть светлое в ее душе, но я не Молот буду, если не добьюсь своего. Короче, как пойдет.
Прикрываю глаза и засыпаю. Устал.
Кат – палач.
2
– Да! Да-да! – вопит очередная зая, пока я вколачиваюсь в нее.
Просто подвести хотел, не получилось. Да тут никто и не против, оказывается. Сука, тесно в машине с моими габаритами, но ничего не поделать. Понтярский порш никуда не годится. Умудряюсь отодвинуть сиденье на максимум в самом разгаре процесса и удобнее расположить ее на себе. Старается тоже, вон как пыхтит. Адски соблазняет, дура. Не надо, с тобой и того, что происходит достаточно.
Мимо качающейся тачки идет народ, слыша оголтелые визги, одобряюще свистят и хлопают в ладоши. Да, мою машину здесь знают многие. Короче, пора заканчивать. Хватаю за бедра беснующуюся девку и резко дохожу до финала. Стаскиваю ее на соседнее сиденье, снимаю гандон и закручиваю узлом.
– Тебе пора? – предлагаю ей элегантно свалить.
– Позвонишь? – машет ресницами.
– Да конечно! Прям завтра, – стараюсь выглядеть максимально честным.
– Буду ждать, – поправляет одежду и выходит. – Меня Даниэла зовут, – заглядывает в окно.
– Огонь! Очень приятно. Ну, пока?
– Так я жду звонка, – вопросительно смотрит.
Машу ей рукой на прощание. Жди. Жди, и я наберу тебе в феврале, в среду. Тридцатого.
Покурить бы сейчас, но не могу. Редко себе позволяю, тренировки и все такое, но сегодня я выбиваюсь из привычного графика, иначе двинусь. Время и так расписано по минутам, я слепо следую этому распорядку, но иногда срываюсь с резьбы. Кто не без греха, вашу мать.
Вся моя жизнь раскроена и распилена на фрагментарные последовательные куски и подчинена режиму. Вся! Нет ни одной свободной минуты. Редко вырываюсь из-под Фединой палки и сбегаю, как дикий конь из стойла на волю, но всегда возвращаюсь обратно. Впрягаюсь в тренировки, которым нет числа и тащу свою посильную и такую желанную ношу. Я – Иван Величанский, будущий боец ММА, сегодняшний действующий чемпион. Клянусь перешагнуть и эту черту и взлететь еще выше.
Моя жизнь – борьба, мое существование возможно только в данной ипостаси. Огонь соперничества жжет и рвет мои вены, наполняя их перцем и солью. Нет ничего круче этой жгучей и забористой смеси, просто не существует альтернативы. Я и есть борьба, воплощение поединка, самая суть взрывного явления. Жесткие тренировки наполняют меня свободой и силой, напаивают желанной энергией и возносят выше предела. Я зависим от них, но еще сильнее завишу от боев. Только ими живу, только ими дышу. Я – Иван Молот с разящим ударом левой, вашу мать!
– Вань, че спишь? – хлопает по крыше Вадос.
Вот он! На стволе намотан!
– Здорово, – протягиваю руку для приветствия.
– Да ты хоть из машины выйди, медведь.
Выхожу, щелкаю сигналку и жму руку. На лице Сварогова синяк, подрана кожа и мелкими пластырями заклеены скулы. Красавец! Подрихтован немного, но бой выиграл, а значит на все остальное положить. Вадос из того же теста, что и я, вместе идем по спортивной колее, расправив крылья. Такой же одержимый придурок. Как с детства зашли в секцию самбо, так и не вышли. Самбо сила, с нами бог! Отличная школа, напитывающая упорством, рационализмом, спокойствием и адским терпением. Упал, встал, иди. Не можешь идти, ползи! Не можешь ползти, катись. Главное двигайся, главное не сдавайся. Не отступай и не сдавайся. Никогда.
Распыляться на разную херню некогда. Да и не охота! Ты должен быть всегда сосредоточен, всегда думать и анализировать. Прогнозировать какой шаг станет следующим, вот что важно, но иногда мы расслабляемся. Вот так, как сейчас. Неспеша двигаемся ко входу, по пути много общаемся, нам есть что обсудить. Охрана нас знает, с ними тоже перебрасываемся парой слов и проходим внутрь.
– Странные дела у нас.
– Что такое?
Вадос наклоняется ко мне. Сверкает глазами, скулы становятся острее, весь суровеет лицом.
– Федю прессовать могут начать.
– Откуда знаешь?
– Случайно, веришь?
Я предполагал, что подобное может случиться, но не думал, что так скоро. Сука! Сука, блядь! Бывает и такое в спорте. Бабки огромные вертятся, ни для кого не секрет. Приходится кому-то и ложится за этот гребаный металл. Не дай Бог!
– Кого коснется?
– Тебя, брат, – смотрит, как гонец, принесший плохую весть. – Я мимо шел. Кат меня не видел, поэтому услышал, о чем базарили. Пиздел он там сам знаешь с кем.
Кат. Эта мерзкая мразь, имеющая за свои огромные лавандосы всех и вся. Надо ж было ему влезть, хотя, о чем я, все предсказуемо, но я до последнего надеялся. Эта тварь не просто подкупает, он еще и грязными способами не брезгует.
– Посмотрим, – сжимаю крепко челюсти.
– Пока не бери в голову. Это тебе на заметку. Может еще и пронесет.
– Какой пронесет? Бою быть. Не отступлюсь. И Федя не прогнется, – рублю фразы топором, задело меня.
– Хорош, – хлопает по плечу. – До этого еще есть время. Пока держи все на прицеле, но не загоняйся.
– Проехали, брат. Все нормально.
Двигаемся дальше по пространству. Я получил инфу, отложил в голове на нужную полку. Надо обдумать и принять решение. Сильные мира сего пусть играют в биг-боссов дальше, а я просто буду делать свою работу, а именно – быть Чемпионом. И положить на них! Разберемся.
Ничего нового и поражающего сознание не происходит пока двигаемся. Огни, танцы, музыка. Девки, блестки, роскошные волосы и помады. Все одно и тоже. Нет, кому-то нравится, но мне тут минут через тридцать становится тоскливо. Вадим отжигает где-то, а я наблюдаю за тусовкой.
– К тебе можно? – спрашивает разукрашенная в пух и прах девица.
Еба-а-а-ть! Вот это кукла! За тонной штукатурки лица не видно. Перемаршмеллованая Барби.
– Не сегодня, – отрицательно машу головой.
– Жаль, – сморщивает нос. – Хорошо бы время провели.
– Не сегодня, бэйба, не сегодня.
– Ладно. Пока.
Махнув ей рукой на прощание, отпиваю какой-то сраный коктейль. Не хочу напиваться, хотя, о чем я. В принципе не напиваюсь, не люблю. Поневоле болтаю в башке разговор со Свароговым, размышляю. Затылок жжет, нет не от навалившейся тяжести предположений и хорошо скрытого колыхания нервов, от другого.
Кто? Впереди пусто, все заняты делом, каждый своим, но все же что за херня? Плавно кошу через плечо. Есть! Еще одна бэйба. Усмехаюсь про себя и ослабляю внимание.
Сбоку подходит и молчит, смотрит только. Игнорю, полупится и уйдет, должна заметить, что неинтересно мне ни разу. Заебли меня эти страждущие комиссарского тела телки. Хватает и в «Атаке» таких, после каждого боя в раздевалку ломятся. На все готовы и по-всякому. Беру иногда, да кому я гоню. Всегда почти загребаю.
– Вань, – слышу знакомый голос.
Да что за подлючий вечер! Нацепив на лицо полуулыбку, разворачиваюсь.
– Злат! – копирую интонацию.
– Можно? – подходит ближе и отодвигает стул.
Не отвечаю, молча наблюдаю за ней. Красивая сука чьих-то грёз. Она странная тихушница, себе на уме. Не разговорчивая с другими, за исключением своих близких и знакомых. Скрытная, таинственная и непонятная. Уставится своими огромными глазищами и хуй знает что в них плещется, то ли восхищение, то ли презрение. Худощавая, с длинными волнистыми волосами. Темная богиня с кровавыми губами. Романтичная Уэнздей. Садится и откидывается на спинку, перебросив ногу на ногу. Черный кожаный комбез подчеркивает и вытягивает ее соблазнительную вычерченность фигуры.
– С кем здесь? – просто интересно, ничего такого.
– Так, – неопределенно рукой машет. – Вань, мы можем поговорить?
Просил же по-хорошему не поднимать эту тему. Просил же!
– Ты опять? – теряю терпение. – Пойми тот поцелуй ничего не значил вообще. Злат, прекрати, а? Давай не трепать друг другу нервы. Блядь, да это случайно получилось, ясно? Не бери в голову, ну встретишь ты еще парня.
– Я никого не хочу, – маниакально произносит, глядя на меня блестящими глазами. – Только тебя.
– Злат, пожалуйста…
Она встает и опирается о край стола руками, испепеляет меня взглядом. Странно, отшил я, а Шахова как королева держится. Гордая, горящая и гневная.
Сука чьих-то грёз, но не моих.
3
Размазываю по щекам блестящую, прозрачную и мокрую злость. Жму педаль газа в пол. Мотор ревет вместе со мной разнотонально и очень преданно, словно поддерживает в эту минуту. Моя машина со мной солидарна. Стискиваю руль и газую на светофоре, сквозь пелену отсчитываю секунды на табло. Стоящие рядом удивленно поглядывают на меня через свои стекла авто. Пусть пялятся, все равно! Едва дождавшись зеленого, срываюсь и еду. Куда угодно, только бы по дальше от этого всего.
Не нужна.
Я ему не нужна.
Твою мать! Луплю несколько раз по ни в чем неповинному рулю. Растираю по лицу свое несчастье. Дровосек хренов, чертова глыба! Ненавижу! Слезы душат и душат, спазмы захватывают мое тело в капкан. Только руки механически воспроизводят последовательные действия, в остальном тело глохнет и не слушается. Оно деревянное, липкое и неуправляемое. Только беспокойная и весьма обиженная еще теплая душа мечется по запечатанному организму.
Не нужна.
Моя немая истерика мгновенно сменяется острой жалостью к себе. Почему он так со мной? Неужели я совсем ему не нравлюсь? Видимо нет, горько усмехаюсь про себя. Ему нужны другие матрешки и я в них не вписываюсь. Почему? Угораздило же вмазаться в него! Из-за одного поцелуя. Из-за одного!
В пол давлю, ниже и ниже. На спидометре отметка к красной линии. Все равно, хоть за нее, наплевать. Разобьюсь и к черту все! Лечу по Новорижскому, как выпущенная пуля из беретты. Смаргиваю заволоченность в глазах и роюсь в бардачке, где-то у меня здесь было…
Все, что угодно попадается под трясущиеся пальцы. Перетряхиваю бумаги, ручки и другую мелочь. В самом дальнем углу нащупываю пачку. Достаю тонкую сигаретку и подкуриваю. Набираю полные легкие дыма и задерживаю перед выдохом. Горячий поток полощется в груди, пытается выжечь все плохое, что там скопилось. Нет, не удается, только самая малость исчезает. Ну давай же, работай чертов никотин. Быстро еще пару раз затягиваюсь и ничего подобного! Вышвыриваю окурок в окно.
– Ваня… Ванечка…. – само прорывается из самой глубины души, голос звучит глухо и надтреснуто.
Упираюсь головой в кресло и влипаю в него плотно, будто мягкая кожа должна меня обнять и спасти от самой себя. Да, Боже, вылечи меня от этой напасти, переведи мой интерес на кого-нибудь другого. Я сама не смогу, не сумею. Днем и ночью этот Молот перед глазами. Мне кажется, я схожу с ума. Дошло до того, что в своих больных мечтах ощущаю физическое присутствие Величанского. Закрываю глаза и гоняю в памяти тот поцелуй.
– Поздравляю тебя, Молот.
Ваня после победы разгоряченный, на адреналине несется на волне дикого и будоражащего ощущения. Горячий, мокрый, необузданный. Ни слова не говоря, сгребает меня в объятья и рвет страстный поцелуй. Замираю в его руках, но понимая, что все сейчас же может закончиться, обхватываю его за шею сильнее и прижимаюсь всем телом. Он напрягается мышцами и в следующее мгновение его язык у меня во рту.
Цепенею, замираю и одержимо принимаю его. Секундная вспышка, но для меня данный факт мощнейший взрыв. Целует недолго, но мир останавливается. Я глохну, все вокруг пропадают, на ринге только мы вдвоем, больше никого. Молот обнимает так зовуще, что откликаюсь немедленно, пусть только подольше не отпускает.
Его запах, его крепкие руки, его губы – моя действительность сейчас. Хочу оставаться здесь как можно дольше. Последний, особенно отчаянный засос и он отпускает меня. Медленно возвращаюсь в реальность. Ваня ослабляет хватку, но не бросает совсем, видит, наверное, как меня повело.
Да почему все так быстро? Рассматриваю Величанского и осознаю, что для него ничего такого, а я поплыла. Отнимаю руки от его плеч, опускаю взгляд, скрываю жесткое разочарование. Шаг назад. Беру себя в разум. Сказка закончилась, так и не начавшись.
– Прости, ладно? – подмигивает Молот. – Случайно получилось. Не обижаешься?
Он прекрасен в этих коротких спортивных шортах. Накаченный, прорисованный рельефно. Мощная, бычья шея. Мускулы перекатываются под кожей, взгляд так сложно оторвать от бомбического торса. Потирает губы ладонями, которые все еще перемотаны красными бинтами. Но все портит взгляд, устремленный на меня. Самое страшное, что наблюдаю в них – сожаление.
Как же меня ранит это, просто растаптывает. Мне кажется, что я ростом ниже делаюсь. Мое внутреннее «я» очумело мотает головой, сопротивляется и громко кричит слово «нет», но наяву никак себя не проявляю. Не успев расклеиться, собираюсь в шаткое целое и задираю подбородок.
– Случайно? – с сарказмом копирую.
– Да не бери в голову. Чисто на подъеме накатило. Забей!
Забить бы тебе! Словом можно убить. И не соперник Величанского повержен десять минут назад, а я. Это Молот меня только что смертельно нокаутировал реакцией. За каким чертом тогда целовал, м? Собираю все остатки размазанной гордости в кулак и выдаю безразличное.
– Я и не помнила.
Поймав удивленный взгляд Вани, разворачиваюсь и удаляюсь, оставляя за собой кровавые душевные следы. Волокусь (несгибаемо иду) и думаю о том, что имея в поклонниках десяток парней, надо было вляпаться в такого откровенного мудилу, которому никто не нужен и никто не интересен.
Вот такой наш поцелуй получился.
– Дочь, ты что не заезжаешь? – папа склоняется над окном машины.
Удивленно промаргиваюсь. Я приехала домой, стою с работающим мотором и приглушенными фарами. Папа с тревогой вглядывается в мое лицо. Не дай Бог увидит, что я плакала. Хорошо, что темно и фонари не сильно ярко светят на улице. Поднимаю руки, будто взбиваю волосы и быстро и резко тру под ресницами. Взгляд на пальцы – следов нет, не растеклось ничего.
– Ну-ка дай я загоню сам.
– Да не надо, папуль, все нормально. Устала просто, не переживай, – стараюсь говорить мерно и спокойно.
Он отходит в сторону и закуривает. Боже, какой он у нас! Папочка мой, любимый красавец. Мужественный и красивый. Мой оплот, мой гарант, мое спокойствие и надежность. Вся наша жизнь такая отлаженная и правильная благодаря только тебе, мой дорогой. Загоняю в гараж тачку и выхожу навстречу. Он ждет меня, не заходит в дом.
– Детка, подойди.
– Да, па.
– Взгляни, – и сам впивается взглядом. – Ты плакала?
– Нет, тебе показалось.
– Златунь, я похож на дурака? Понимаю, что для тебя я старпёр, но не до такой же степени.
– Па, да ты самый лучший, ты чего? Ты красавчик!
– Кто, Злат? – тревожно мечется по моему лицу взглядом. – Кому жить надоело?
– Пап, ну правда. Я просто устала.
Чувствует меня, как себя. От него ничего не скрыть, не утаить, не спрятать. Наши отношения особые и я горжусь этим страшно. С самого детства у него на руках, спустил на землю только лет в восемь, все таскал и таскал. Да и не в этом дело, если честно. Он защита, он стена, он твердыня!
Всегда поймет и поддержит, хотя и распечет, если не понравится какой-либо факт так, что будьте здоровы, но знаю всегда, что каждый миг придет на помощь. Он отец в самом широком смысле этого слова, наполненного сакральным смыслом. И еще, я в него до последней капли крови, до последней поры. От мамули только кудри забрала, что вытягиваю неустанно, ну и фигуру, конечно.
– Ну если так, то хорошо. Пошли, – обнимает меня за плечи и ведет в дом. – Хочешь какао? Я сварю. Мама спит уже. А мы как сейчас сядем с тобой да поболтаем. Тебе корицы добавить? Нет? Хорошо, а я буду, запах и вкус от нее. Кстати, а чем от тебя пахнет? Да волосы вон как-то странно… Погоди, вроде сигареты! Злат! Злата!!! Куда рванула?
Бегу быстрее ветра. Почувствовал, блин.
– Па, пока вари. Я душ и к тебе.
– Дочь, мы не закончили. Иди сюда!
– Да не курила я!
– А кто? Златка!
– Папа! Ты же сам курил около меня. Вот и… – убегаю по лестнице вверх, в свою спальню.
– Ну, вернись мне только!
Да я и перекурила всего половиночку сигаретки, что же теперь убить меня? Быстро моюсь и переодеваюсь, накручиваю на голову полотенце. Этот инцидент с папой немного развеивает мое мрачное настроение, хотя основной осадок притаивается на глубине души, куда никому не достать. И даже моему самому родному не заглянуть туда, потому что я скрою все надежно и крепко. Да и нечего папке волноваться пока, ничего еще не произошло.
Глядя на себя в зеркало, наношу крем. С грустной усмешкой замечаю залегшие тени под глазами. Гримм смыт – душа обнажена, сейчас я такая, какая есть. Замученная что ли, не знаю. Все нервы мне Величанский вымотал. Выбросить его из головы, но не могу. Брежу этой скотиной, просто одержима.
Внезапно торкает и я решаю завтра пойти в «Атаку». У Молота там бой. Не буду светиться, просто посмотрю и уйду. Мне надо хотя бы видеть его, хотя бы это! Навязываться больше не стану, если не нужна. Больно, страшно и убого мне. Взгляну в последний раз, если ничего, то и разойдемся в разные стороны. Точнее, только я разойдусь, а Ваня так и пойдет по своей несгибаемой прямой. Мучить себя больше не хочу, я и правда с ума съеду.
Смотрю в свое отражение, повторяю, что только посмотрю и все. Убеждаю себя, как могу, насколько это возможно в моей ситуации. Направляю ярче лампу в зеркало – вздрагиваю, в самой темной глубине зрачков дрожит нечто сопротивляющееся, ведьминско-завораживающее. И я знаю, что это.
Мой огонь… Негасимое парующее зелье…
4
Бой снова выигран. Иному не быть никогда!
Впереди огромная программа по тренировкам, масштабная я бы сказал, но это нормально, так и должно быть. Поднимаюсь на новый уровень – Билатор*, что является серьезным и неоспоримым фактором в продвижении моей спортивной карьеры. Правда это будет не совсем прямо завтра, еще несколько боев надо выиграть, и я это сделаю безусловно!
Размеренно гоняю кислород, привалившись к прохладной стене, систематизирую дыхание, восстанавливаюсь. Мысли о предстоящем тяжелыми, но приятно правильными пластами укладываются в голове, выстраиваются в последовательную цепь действий, которые безусловно приведут к цели.
– Вань, поговорить надо, – в проеме дверей показывается Федя.
Принимаю тяжелый взгляд, секу, что базар будет не из легких, даже знаю, о чем тереть станем. Внутренне подбираюсь и медленно выдыхаю через нос. Федя буравит, считывает готовность к правильному пониманию информации. Не мигая, смотрю в ответ, всем своим видом показываю, что готов ко всему.
Федя – это легенда. Тяж, прошедший в спорте все от малого до великого, но и просто так Яровитову в руки не сыпало, что и понятно. Вся его жизнь сложный, многократный путь в постижении и достижении. Тяж с металлическим блеском во взгляде, такого голыми руками не возьмешь. Воплощение нокаутирующей мощи, скорость рук фантастическая. Весь его путь – победы. Только в Прайде пятнадцать, про остальное говорить нечего. Да если честно – это только верхушка айсберга. Он спортивный Бог, признанный величайшими авторитетами.
Федя выцепил меня и Вадоса на боевом самбо, с тех пор и тренирует. Знает о нашем стремлении, понимает и поддерживает. Дает с лихвой знаний и навыков, но и забирает столько, что иной раз в зале ночуем. Дерет три шкуры, просто наизнанку выворачивает. Все должно быть четко: приемы отработаны, удары поставлены, баланс, мгновенная реакция, анализ ситуации, умение правильно двигаться.
– Давай говорить.
Тренер плотно закрывает за собой дверь, идет ко мне по-прежнему не отводя взгляд. Опускается рядом, лавка продавливается под его мощью. Федор расставляет колени, ставит на них руки. Спустя мгновение поворачивается и жестко транслирует.
– Выносливость слабая. Двигайся экономнее, не прыгай, перемещайся приставными. Покрышки и утяжелители тебя ждут!
– Знаю, Федь, – опускаю голову.
Это моя ахиллесова пята. Нокауты, партер, тейкдауны – все выволакиваю, а выносливость страдает. Исправляюсь, тренируюсь, но иной раз проваливаюсь. Понимаю, что приду к победе, но редко, хотя и метко сопровождает чувство тревоги. Еще и рассечения периодические мешают, в серьезных боях этот факт может стать помехой. Но есть козырный плюс, я быстро учусь читать соперников, предугадывать действия и опережать на секунды.
– У нас тройка боев еще и готовимся на Билатор. Работаем! – выразительно смотрит на меня. – Работаем, чтобы не случилось, понял? Что бы с кем не произошло, понял? Ты лично мне этот пояс в зубах принесешь.
Голос его глух, но чрезвычайно тверд. Горят звуки жестким убеждением, звенят сталью и чугуниной придавливают. Он словно не мне, а себе говорит и обещает. Так случилось, что не смотря на разницу в возрасте, нас связывает не только борьба. Общаться мы и в жизни начали, точнее Федя больше с отцом диалоги ведет, но и меня со счетов не сбрасывает, и четко разделяет спорт и обычную жизнь. Меняется тон в зависимости от условий нахождения в той или иной среде. Благодаря таким мужикам, стал понимать, что такое быть бойцом и на ринге, и в жизненной позиции свое отстаивать тоже умею. Отца безмерно люблю, тренера бесконечно уважаю.
Много соли сожрано в этом пути, но и отдачи было немало. Благодаря накопленному опыту, кожей чувствую хорошо конспирируемое беспокойство Федора. Внешне спокоен, но внутри подтаскивает на колючие деталюхи раздолбанного конструктора.
– Я принесу, – также отвечаю. – Все нормально?
– Есть небольшие трудности, – не стал он вилять и ебать мозги. – Решу. Твоя задача – тренироваться! – неопровержимо припечатывает. – Даю отвальную и потом приступаем. Давай, Вань, – хлопает рукой по колену – будем готовиться.
– Будем.
Федор кивает и уходит.
В абсолютной тишине мои мысли взвинчиваются зарождающимся вихрем торнадо и начинают раскручиваться под потолком. Значит, Вадос все правильно понял. Мелкими иголками покалывает по коже опасение, что могут навредить Феде. Стремно! Чем выше взлетаешь, тем больше накала. Эта аксиома неизбежна и весьма волнительна в том плане, что до хрена игроков, толкающих свои интересы и что перевесит – неизвестно. Принимаю для себя мгновенное решение: при любом раскладе не сдамся и не лягу, чем бы не грозило. Пошли на хуй! Я жизнь свою трачу на достижение цели, поэтому сделаю все возможное, да и невозможное тоже.
