Текст книги "Молот Златы (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Да, детка. Да! Соси… Соси, пожалуйста, еще…
Фарш внутри разбавляет какофонию, оголтело звенящую в голове. Ее теплая, влажная глотка раскручивает страшную карусель, мотает по кругу все выше и сильнее, и как только выбрасывает из воображаемого сиденья и несет за ту самую орбиту, за которую всегда стремился попасть, в тот же самый миг я кончаю. Злата не сплевывает, не отстраняется, не дергается, она просто продолжает сосать и глотать меня. Ослепительный миг, вспышка, и я снова на земле стою.
Открываю глаза и смотрю на малышку. Она выпускает мой член изо рта и пронзительно смотрит. Я не в силах пока реагировать, она меня зверски оглушила минетом, производить что-либо разумное в ответ не способен. Я поглощаю ее взглядом, жадно всматриваюсь. Она немного двигает головой, и я понимаю, что все еще сильно сжимаю волосы, ей больно, что ли? Заторможенно разгибаю пальцы и понимаю, что все же крепко сжал.
– Прости-прости-прости, я не хотел, – падаю рядом.
Возвращаюсь окончательно на землю и начинаю зацеловывать. Прошу за то, что неосознанно и нечаянно кончил ей в рот. Это первый ее минет, ведь первый же? Да уверен, что да, и она к такому не привыкла, я же понимаю. Прошу за возможную причиненную боль, да за все извиняюсь этими сумасшедшими поцелуями. Злата чувствует это и внезапно прижимается к моему лицу. Упирается лбом в переносицу. Я жду, что скажет. Очень жду.
33
– Все нормально, Вань. Правда. Не тормози ничего, – внезапно жарко шпарит мне. – Ничего, слышишь? Мне нравится. Все нравится…
– Да? Тогда ложись на спину, – сам толкаю ее немного назад. – Раздвинь ноги, вот так, – раскрываю ее. – Пошире…
Злата откидывается на спину, выгибает грудь. Тело все еще мокрое, наблюдаю как капли стекают и это зрелище меня вырубает. Я залипаю на ней, приподнимаюсь и смотрю на приоткрытые губы, с которых срываются прерывистые выдохи. Прикусывает свои пухлые розовые губы, обводит влажным блестящим языком, который буквально несколько минут назад превратил своими полизываниями мой мозг в пепел.
Упругая грудь вздрагивает и покачивается от нетерпения. Чувствую, что жаждет узнать, что буду делать дальше. Живот подрагивает, кожа натягивается и мелко трясется. Хочет, я вижу, как она хочет. Это осознание возносит меня на самый недосягаемый верх, которому простому смертному не покорить, но мне удается. Злата туда ведет меня. Пора, иначе буду любоваться ей вечно.
Стаскиваю взгляд вниз и вижу раскрытый обильно политый бутон. Слизываю языком всю влагу, всасываю все возбуждение и отдаю вместе с новым потоком несдерживаемой ласки жгучие ощущения. Взвизгивает и сильнее дергается, нравится ей, я чувствую это. Растягиваю пальцами ее нежные складки, растягиваю сильнее и кружу языком, втягиваю губами ее сладкий персик. Она вкусная, сочная. Растираю патоку по лобку, по бедрам. Ее слишком много.
Все делаю медленно, каждую секунду смакую, все в подсознание закидываю, чтобы вспоминать бесконечно. Она моя богиня, моя чертова панночка. Только ее лижу с маньячной одержимостью, только ей хочу показать такой неземной рай, чтобы взорвало и разметало от оргазма. Только ей!
Поебать на всех, никто больше не нужен. Всех закрыла, всех отодвинула. Да и похуй на них, ничего не потерял. Зато приобрел такое, что не каждому дано. Моя, моя. Моя Шахова! Надолго ли она Шахова, скоро другой будет.
Злата мечется под моими голодными губами, извивается, стонет так, что членом сейчас наше лежбище проткну, но все также одержимо ласкаю ее. Я не могу оторваться, не способен. Хочу, чтобы так сильно кончила, чтобы искры из глаз. Хочу, хочу, хочу.
По всей длине промежности прохожусь, от мягкого колечка ануса до пульсирующего клитора, на котором задерживаюсь. Щекочу языком, всасываю воспаленный бугорок и снова бью кончиком языка. Держу бедра малышки, потому что беспорядочно, рывками их поднимает. Прижимаю к ткани и снова полирую.
На остром моменте Злата приподнимает свой охуенный зад и следом обрушившись, сильнее раздвигает ноги. Хватает меня за затылок и с силой жмет к щелке.
– Ну-ну-ну же… Давай… Давай вот так… Я сейчас с ума сойду… М-м-м… Еще… Еще-е-е… Да. Да. Да-а-а, – глухой выкрик уносится в кроны деревьев, где-то цепляется и эхом раскатистого звука бьет мне в голову. – А-а-ах… Да-да-да. Уф-ф-ф… М-м-м….
Она зажимает капкан своих ног на моей шее и содрогается от удовольствия. Удушающий от Златы в действии. И пусть! Мне пиздец, как приятно, что она кайфанула. Прет от этого чувства до небес. Детка мелко-мелко дрожит и жмурится, она даже еще ни разу глаза не приоткрыла. Глажу ее бедра, целую внутреннюю сторону, нежно посасываю кожу. Дождавшись, когда немного разожмет ножки, аккуратно выворачиваюсь и накрываю ее своим телом.
Сразу к губам прорываюсь, сходу погружаю в рот язык и обволакивая его, делюсь с ней ее же вкусом. Как только чуть дольше целовать начинаю, снова ощущаю трясучую волну бешеной похоти и беспамятного вожделения. Словно с катушек слетаю, в башке одно, ебать-ебать-ебать. Хочу вначале все сделать оглушительно красиво и медленно, через весь священный акт пронести яркую особенную чувственность, но как только дорываюсь, то все, сразу рву крепкую цепь.
– Блядь… не могу сдерживаться… Злата, что же ты делаешь со мной… Я себе вены вырываю от смертельной жажды тебя…. Хочу. Хочу, блядь…
– Бери, – обжигает до жести. – Я твоя.
– Ты моя, – как завороженный повторяю. – Моя… – тру бутон раскаленной головкой. – Вся моя. Навсегда только моя! – влетаю одном толчком. – Люблю тебя, – становлюсь на колени и насаживаю Злату на себя. Она приподнимается практически на лопатки. Вколачиваюсь глубокими толками, закидываю ее ноги на поясницу. – Охуительная бэйба… Самая лучшая.
Растягиваю ее, вбиваюсь и беспрестанно наблюдаю. Вид сверху огневой, порочный, на грани самого убойного порно и нежнейшей эротики. Злата стонет, я и сам не сдерживаюсь, извлекаю из своей луженой глотки самые страшные рыки и побахные слова. Каждый раз я с ней забываю о том, что нужно быть ласковее, трепетнее и ничего не выходит. Каждый раз превращаюсь в одержимо-озабоченного трахаря, у которого на уме только одно – ебать. Сильнейший глагол по закорачивающему желанию, я так считаю.
– Еще, – стонет ненасытная и такая же безумная, как и я Шахова. – Ваня… Давай по-другому…
Перемещаю ее ноги на плечи и ложусь на нее, меняю угол проникновения, контакт еще глубже и теснее становится. Слишком глубоко, слишком жарко, слишком. Все слишком!
– Так не больно? – спрашиваю, потому что эрекция против физиологии бомбит, все очень жестко.
– Нет, – отрицает и впивается в губы. – Вкусный… ты такой вкусный… Твой язык… М-м-м…
– Только язык? – быстрее толкаюсь в сочную киску. – Только?
– И член тоже, – не дает договорить. – Конечно, член… Большой… твердый… Ты весь… Весь… мой… Люблю…
Тот факт, что называет меня своим, переворачивает все нутро. Я сам погибаю от любви к ней, трескается все внутри. Новым пониманием все рисуется. Я знал, что она любит, но сегодня весь мир переворачивается. Вообще весь! Меня до слез разбирает, это просто пиздец. Ух, какая трахательно-поцелуйная панночка, просто вершина моя секси-бэйба.
Еба-а-а… Вершина-кайф! Словами не только поддерживает разгоревшуюся битву тел, еще и от эмоций растаскивает. Бомба, твою мать, просто пушка. Просто…
– Говори… говори еще, – прошу ее с сопливым надрывом.
Трещит все вокруг, адски пылает. Мы мокрые от воды, пота, но не только от этого, конечно. Звуки возбуждения эротично-пошло хлюпают и поддают жару одурелой вожделенной похоти нашего откровенного священного акта безумной любви. Ебля-любовь, по-другому никогда не получается. Ну не выходит по-иному никак вообще, только так все и случается.
– Не останавливайся только, – ее глаза широко открываются. Не моргая, смотрит и тяжело дышит. – Вань, не остан… Только не останавливайся.
– Кончишь? – разогреваю Злату все сильнее, понимаю, что недолго до оргазма. Вбиваюсь в нее все сильнее и крепче.
– Д-да-а!
Прерывая звуки, выкрикивает свое прекрасное «да» и содрогается. Откидывает голову и поразительно нежно и протяжно стонет, сжимая меня своей пульсацией. Это не все, что хотел от малышки. Выжидаю момент и выдергиваю ее из-под себя, ставлю в «догги» и врываюсь сзади. Злата утыкается лицом в мягкий лежак и глухо стонет.
Вид сверху просто улет! Моя девочка лучшая, просто вышка. Хватаю за задницу и тащу на себя, вколачиваюсь бесперебойно, словно обойму калаша разряжаю. Мну ее ягодицы и мечтаю лишь о том, что когда-нибудь и так возьму ее тоже, а пока только пальцами нежную кожу разминаю, вздрагивает, но не сопротивляется.
Макаю пальцев в вязком соке моей трахательной богини и ввожу на фалангу и ее прекрасную задницу, забиваю новые ощущения толчками в киску. Ответом только то семафорит, что вскидывает голову и шипит, насаживается на руку, не останавливается в реакциях. Моя… Моя абсолютно! И не потому, что соглашается на разные эксперименты, а по факту ебучей любви – моя.
Сокрушительный оргазм потрясает и обессиливает обоих. Кончаю в малышку, я, блядь, не в силах вытащить. Просто дорываю кайф тягучими ощущениями, от которых сводит все на свете. Тела своего не чувствую, так разволакивает. Злата тяжело дышит под моим горячим телом, я ее словно покрывалом собой укрываю. Выбраться не пытается, прижимается только сильнее. Умудряется перевернуться прямо подо мной, обжигает взглядом и впивается в мои губы.
Сладкая моя, нежная, лучшая.
34
Уехал.
Сегодня холодно. Ну как холодно, так – прохладно. Кутаюсь плотнее в клетчатый плед и пью горячий чай с мятой. И скучно, и грустно и не кому руку пожать. Так, кажется у Лермонтова? Вот первая строка выражает всю суть моего состояния.
У Вани бой. Господи, кто бы знал, как я желаю ему победы. Мой Молот всех повергнет и заберет пояс Чемпиона, я уверена в этом. Величанский всех положит на лопатки, он создан для того, чтобы побеждать. Отслеживаю все новости в интернете, как маньячка мониторю. В отличие от Мирко, у моего зверя все спокойнее проходит. Все только по делу транслируется, тут без предматчевой раскрутки не обойтись.
Стердаун состоялся на первоначальной пресс-конференции. Интерес зрителей был просто колоссальный, взрывной. Что я пережила, одному богу известно, уж очень Мирко вызывающе себя вел. Наглый провокатор в наушниках, которые в последнюю очередь вытащил из ушей. Панамку со своим лого с пафосом запулил в зал, чем вызвал дичайший восторг у болельщиков. Ваня вышел в противовес спокойно и размеренно. Достойный и сдержанный. Неприязнь Драгоша колыхала воздух волнами, он все время нарушал доступную дистанцию, провоцируя Молота на потерю контроля, но Иван не поддался.
Сцепка взглядов разила льдом через монитор. Я практически впечатала свое лицо в комп, пытаясь понять Ваню, но он оставался непредсказуемым. Ни черта не понимаю в ММА, но на скольких боях была, могу сделать вывод, что фишка Молота не дать себя разгадать. Он просто застывает глыбой, которую не сдвинуть ничем, не пронять никакими провокациями. Просто сверлит взглядом, абсолютно ничего не выражая. Но не смотря на отсутствие острых моментов со стороны Величанского, интерес публики зашкаливал.
Остается только взвешивание пережить и нормально. Хотя беспокоится не о чем, судя по тому, что вижу, мой зверь в форме. Соточка! Месяц интенсивных тренировок дал свой результат. Опасаюсь за травму, но насколько знаю, заросло все как на собаке. Дай-то бог, отчаянно верю в это тоже.
Не отвлекаю его по возможности, мы все на берегу оговорили. Только утреннее приветствие и вечернее «спокойной ночи» сопровождает нашу переписку. Я не хочу отрывать, пусть лучше сконцентрирован будет максимально. Держу кулачки и молюсь, чтобы цель его жизни воплотилась.
Зябко. Передергиваю теплый плед на плечах. Нужно заходить и готовиться к семинару, на котором мне разрешено присутствовать онлайн. Да, папины знакомства еще и не такое могут, жаль только на отметки оно не влияет. Дала себе какой-то детский зарок, что Ванин пояс обяжет меня учиться на отлично. Не знаю как, но мне кажется, что это помогает. Зубрю день и ночь.
Сумерки спускаются на мою заброшенную деревню. Гуще начинает шуметь ветер, собирает листву плотнее, заставляет ее громко шелестеть и хлопать. Я не трусло, но все же мне немного жутко по вечерам. Понимаю, что весь мой страх надуман и воображаем, только этим успокаиваюсь и пережидаю длинные ночи. Но я выдержу, так как это хоть какая-то безопасность всех членов семьи. Пока я здесь, они неуязвимы. По крайней мере, так все считают.
Внезапный порыв ветра зло бросает прямо в лицо острый поток прохладных воздушных масс. Обдувая кожу, они застревает в ушах и недобро свистят. Воспринимаю замедленно и поэтапно данное непонятное действие. Знак судьбы? Только какого предзнаменования? Я все же схожу с ума, Господи. Одиночество сводит планомерно и последовательно. Следом второй поток толкает в грудь. Я с тихим писком подлетаю над крыльцом и поддернув плед, бегу скрыться в доме.
С отчаянно колотящимся сердцем проворачиваю две большие щеколды и бесшумно оседаю. Надо успокоиться, ну чего я так испугалась? Все же нормально. Просто этот ветер словно в ладони трансформировался и толкнул, вот и струсила. Бр-р-р! Жесть, конечно. Прислушиваюсь, вроде ничего не скрипит и не хлопает, только листва отчаяннее шелестит, словно тревожится о чем-то.
Отрываюсь, встаю с пола и иду в комнату. Проверяю насколько плотно задернуты шторы, не пропускают ли они свет. Убедившись, что все замуровано, включаю ночники по всем поверхностям. Мягкий свет успокаивает и настраивает на спокойный лад, страх отпускает, становится намного легче дышать. Конечности уже не дрожат и внутри не колотится.
Наливаю еще одну кружку чаю и сажусь на диван. Да когда же уже я уеду! На глаза наворачиваются жалкие слезы, но я зло смахиваю их. Не нюнить! Запрет.
И я терплю. Ничего такого, это все страх. Да кому я нужна в этой глуши, тут и нет никого. Если честно, то меня этот факт больше всего убивает. Ну хоть бы какая захудалая бабка на самом краю жила или дед какой. Никогошечки. Даже дура кошку не взяла с собой, правда у меня ее нет, но можно было купить-то. Хорошая мысля приходит в феврале, это как водится. Короче, ни кошки, ни щена, ни деда с бабкой.
Пиу-пиу.
Подскакиваю и судорожно ищу глазами, где запищало. Мышь, да? Осень же, жрать небось ко мне в дом пришла.
Пиу-пиу.
Найду и убью. Хотя нет, посажу в банку и стану кормить. Будет моим собеседником. А то я тут как Робинзон, а она теперь Пятница. Осталось поймать.
– Мыша! Мы-ы-ша-а, тю-тю-тю, – или как их подзывают. Я по ним не спец, но кажется, что похожий звук должен подойти. Меняю тактику. – Пиу-пиу. Мышаня, выходи, дам сырку.
Писк доносится с дивана. Какая проворная, туда залезла уже. Я в курсе, что мыши очень юркие, поэтому крадусь еле-еле, иду на носочках, чтобы не спугнуть. Разворачиваю плед, готовлюсь прыгнуть заполонить ее под ткань, а там руками нащупаю. Изучаю подушку, сканирую поверхность спального места, нет ни черта.
Пиу-пиу. Под подушкой, вот точно там. Хорошо, придется очень быстро реагировать, просто мгновенно, а то смотается и поминай как звали, и я снова одна. Да что за жизнь, борюсь за общество мышандры, чтобы не сдохнуть тут от скуки.
Сдергиваю думочку и падаю на поверхность, растопырив руки и ноги. Странная животина какая-то, квадратная и пластмассовая. Сдергиваю ткань и вижу телефон, экран которого мигает, сообщая о входящем сообщении. Зараза этот аппарат, сам поменял сигнал и вот я запуталась. Ну ладно, мне простительно, я тут месяц кукую, потеряла хватку.
Это что за номер, у меня в книжке такого не забито. Интересно. Клацаю по тексту и сообщение немного настораживает. Это Сева.
«Надо срочно тебя увидеть. Касается его. Позвони, как сможешь, это срочно. Я не могу дозвониться. Где ты ходишь? Мой номер теперь такой. Сева.»
Что за черт!Его. Это же о Ване. Только какого рожна Сева вдруг о нем заговорил, ведь Молот его совершенно не касается. Мысли роятся в голове, наскакивают друг на друга, выстраиваются в неправильные фигуры и кружат карусель. В этом же потоке наслаиваются и сцепливаются острыми углами, мешая и комкая полет.
Мне запрещено всеми членами семьи с кем-либо разговаривать строго настрого. Инструкции получены неоднократно, но это Сева, что плохого случиться, если я поговорю одну минуту. Я бы не пошла на нарушение, если бы не упоминание о Ванечке. Ну не могу я удержать себя, все внутри от тревоги выгорает.
Пальцы действуют быстрее, чем мозг.
– Сев, алло! Говори.
– Ты где?
– Меня нет в городе.
– Ты где находишься, говори, – давит на меня слишком сильно.
– Сев! – окорачиваю его интонациями. – Остынь.
– Твоего Молота сольют, – потеряв терпение, сечет страшными словами.
Это известие ударяет мне прямо в темечко. Это не из-за того, что ему кто-то пытается помешать победить, нет. Приходит понимание чего-то страшного, того, что могут причинить непоправимый вред. Весь пазл складывается в голове как нужно.
Именно сейчас осознаю с четкостью почему он отказывался от меня. Просто хранил от того, что сейчас происходит. Правда ни хрена у нас не получилось, слишком сильными чувства оказались. Хорошо, все потом, все сопли потом. Сейчас нужно что-то делать.
– Откуда знаешь, – говорю спокойно, но внутри ледяные ежи ворочаются.
– Хочешь ему помочь? – не отвечает друг на мой вопрос.
– Да.
– Тогда нам нужно кое-куда поехать и кое о чем поговорить. Я все узнал, понял, чем можно повернуть в обратную сторону.
– Боже, Сев! Ты кто – Бог?
– Почти. Мой отец важная фигура там. Он поможет.
Называю ему координаты трассы, к которой выйду. Да, пойду через лес, дом Руслана не хочу светить. Я дура? Очевидно. Но ради Молота я все сделаю, даже махну через сумеречные дебри. Сева мне поможет, я знаю.
35
– Величанский! – громкий окрик Сварога тормозит у входа. Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Глупость, конечно, несусветная, но после того случая, стараюсь общаться минимум, если только по делу. Вадос меня особо не трогал, но и из поля зрения все это время не выпускал. – Долго морду воротить будешь?
Нас до хрена чего объединяет, но реально не могу побороть неприязнь, что очень мешает, если честно. Подзадолбался балансировать между ревностью и разумностью. Но как вспомню, что он мою будущую жену за жопу трогал, кукуха отлетает, не успев сказать «от винта». Вот и сейчас подгорает. Сглатываю кислый ком визуала той убойной картины в клубе, смаргиваю и сгоняю всеми силами.
– Что тебе? – все же оборачиваюсь и окидываю Вадоса осколками холода.
– Хорош, задрал уже. Что ты склеить пытаешься? Реально готов похерить дружбу? Я сто раз говорил, что мне твоя Шахова на хрен не упала, а тогда просто пёрло и все. Забрал же? Увез? Так какого ты и сейчас писюнами примеряешься?
Подрывает.
– Нахуя ее за жопу трогал? – с шипением вырывается, тормознуть этот треш по нулям без шансов. Прет навылет.
– Ебобо? Когда это было? Сто лет назад? – лупит словами наотмашь в ответку. – Ты тогда и сам не определился, нужна тебе Злата или нет, мне помнится так было. Так какие претензии? Не трахал бы мозг девчонке и проблем бы не было. Сам ведь нажил, идиота кусок. Что? Не так все было?
Аргументы подтверждены моим тогдашним поведением, ничего не попишешь. Вадос со всех сторон прав. Но все же имеют права на ошибку. И я в том числе.
– Мог бы и догадаться, что сохну по ней. Слепой был?
– Ох, извините, блядь, – кланяется Сварог. – Не допёрши, барин Иван, ваш холоп Вадимка, что влюблены были, мать твою. Ну, прости!
– Ладно, проехали.
– Мир, Отелло? Или дальше выебываться будешь?
– Мир.
Сварог расплывается в улыбке и хлопает по плечам. На чувствах стискивает и приподнимает над полом, сопровождая рычащими возгласами. Радуется! Да и я сам тоже отпускаю ситуацию, все же друг он мне. На остаточном, конечно, торкает еще, но секу, что это пока ревность, не в силах пока победить внутренний тряс. Отгоняю все назад и семафорю также радостно в ответ.
– Давно бы так, – ворчит Вадос. – Все мозги прожрал своим поведением.
– Остынь уже, – торможу его. – Свидетелем будешь?
Так я решаю поставить окончательную точку. В смысле, чтобы у друга даже мыслей не было по поводу Златы, то есть лишний раз столблю изо всех сил. Этот вопрос выбивает Сварога из колеи. Он удивленно таращится, выкатывает глаза из орбит и молчит. Кивком спрашиваю его и жду, что скажет.
– То, что я думаю? – почему-то шепотом. – Ты че, жениться собрался? На Шаховой?
– Не на тебе же!
– Ох, ё! Я свидетель, да? Этот…шафер епта! Да буду, конечно, даже не обсуждается. Эй, вы все слышали? – орет он проходящему народу. – Молот женится! Э-э-й! Немтыри нерусские, але!
– Заткнись ты, – толкаю его. – Тут по-нашему мало говорят. В основном не бельмес, чего разоряешься?
– Пошел ты, у меня друг женится! – Вадоса прет не по-детски. Радуется за меня, как дитё. – А свидетельница красивая? Фотка есть?
– Мы еще никому не говорили, – увожу его из зала, все равно конец мероприятию подошел. – Я только кольцо подарил, так что… Хорош уже, пошли пожрем куда-нибудь.
Мы идем в столовую. Наше питание исключительно сбалансировано, лишнего ничего нельзя перед боем. Не дай Бог отступить от режима, рисковать не стоит. Завтра все свершится и можно будет наконец отчаливать. По верхам понимаю, что рассуждаю спокойно, а это значит, что вошел в ту колею, из которой не выбить меня. По крайней мере очень на это надеюсь.
Пока едим отведенный рацион, базарим о том о сем. Вадос в основном на подробности давит и выспрашивает детали. Отшучиваюсь и показно злюсь, типа моя территория, не лезь. Он понимает, но доканывает еще больше. Оглядываю едальню и сталкиваюсь взглядом с Мирко.
Драгош ненавидяще сверлит, даже не моргает. Что-то с парнем не то творится. Я изучал его поведение, бои, он таким не был. В основном Мирко спокойный и уравновешенный, но видимо не в этот раз.
Может допинг действует? Так нас проверили вдоль и поперек. Были ко мне какие-то незначительные претензии со стороны одного члена комиссии, так Федя разрулил. Правда чуть до скандала не дошло. Предъявы были ложные, но пока разбирались, понервничали хорошо. Я же за собой знаю, что никакую дрянь не использую. Это не мое вообще, предпочитаю честные поединки. Даже после травмы доктор назначала препараты с особой тщательностью.
Федя по поводу Ката больше темы не поднимает, молчит в большей степени, а я не спрашиваю, все равно не скажет. Весь процесс занят исключительно подготовкой и организационными моментами. Стердаун, взвешивание и короткие интервью прошли успешно, я особо не парился. Посвящал свое внимание исключительно треням, наблюдению и контрольной работе над ошибками. Это все, что интересовало, на остальное положить.
– Глянь, Вань, – кивает Вадим за мое плечо. – Иваныч бежит. Случилось что? Бледный, как смерть.
Не успеваю обернуться, оценить ситуацию, как рядом грузно опускается второй тренер. Иваныч еще Федю тренировал, свой авторитет в единоборствах держит крепко и непреложно. Обычно крепкий духом, выдержанный, как скала по жизни, сейчас встрепан и взволнован. Внешне не палится, но зная его столько лет, мы прекрасно сечем его состояние. Внутри мерзко сжимается от предчувствий, вот такой я стал нежный, мерещится что ни попадя, аж бесит. Поделать ничего не могу, распирает от внутренних опасений, правда лицо держу.
– Что произошло? – тихо спрашивает Вадим.
– Федя пропал, мужики, – одними губами произносит Иваныч. – Все обошел, пролез каждую дырку, бесполезно. Я его часа четыре ищу и по нулям. Доедайте и выходим, надо перетереть.
– Да какая еда, – отодвигаю от себя тарелку. – Вадос, ты будешь? – получив отрицательный кивок, поворачиваюсь к тренеру. – Пошли?
Минуем чужие уши, стараемся не пересекаться ни с кем сейчас. Ни одной эмоцией себя не выдаем, все беспокойство на корню глушим. Максимально спокойной развалочкой стартуем в тихое место, где нет камер и прослушки. Да, тут и такое бывает. Находим неприметную самую дальнюю подсобку и ныряем внутрь. Иваныч, оглянувшись, захлопывает дверь.
– Вань, ты Ката видел сегодня?
– Су-ука-а… – пораженно выдыхает Вадим.
Прозвище твари неприятно режет по перепонкам. Вылез падла. Сгребаю все силы и пытаюсь не реагировать на подлючее прозвище. Обещал Феде. Я помню этот разговор, чтобы не случилось, забрать пояс. И я заберу, точно говорю, каких бы кровавых соплей это не стоило.
– Не видел пока.
– Так, хорошо. Вань, ты знаешь, что делать. Главная цель одна. Ты сильнее Мирко, кто бы что не заворачивал, – прямо в душу впечатывает мне слова тренер.
– Знаю.
– Вадос, ты тоже задачу выполни. ЮФСи за тобой, на данном этапе ты просто смотришь и запоминаешь.
– Понял.
Иваныч отходит от двери и садится на скамью рядом с нами. Сейчас он отпускает себя по эмоциям и будто сразу же старится, цвет лица меняется на нездоровую красноту. Он расстегивает мастерку и трет ладонью под сердцем. Я отворачиваюсь не потому, что не хочу сбивать настрой, а от того, что он, сука, уже сыплется. Прокашливаюсь и откидываюсь спиной на холодную стену. Где Федя? Где?
– Майк, тренер. Надо с ним связаться, – цепляюсь за последнюю соломинку.
– Уже, – подает голос старик. – Жду вестей. Как бы Майклу голову не свинтили, прет против всех. Он слишком честный для них.
– Да уж, принципиальный. Но не всем же пидарами быть, есть же нормальные и справедливые, которые заинтересованы в чистом спорте, – горячо рубит Вадос и я его поддерживаю, но только молча.
Осторожный стук в дверь заставляет нас одновременно обернуться на звук. Мы как по негласной команде замираем и прислушиваемся к тревожной морзянке. Тренер медленно идет к двери и застывает у ручки.
– Иваныч, ты здесь? – слышим Майкла. В его голосе сквозит легкий акцент. Но говорит он по-русски очень хорошо, не зря в России столько времени проводит.
– Заходь! – командует тренер.
Парень протискивается в дверь и плотно прикрыв ее, окидывает нас взглядом. Здоровый, как великан. Сколько смотрю на него, столько удивляюсь, у чернокожего парня небесно-голубые глаза. Чего только в жизни не бывает, вот честно.
– Ну? – киваю ему вопросительно.
– Федя в больнице, машина сбила. Спокойно! – осекает он довольно жестко наши матюки. – Все нормально. Иван, он передал тебе о том, чтобы помнил о вашем разговоре. Сказал, сейчас… дословно, – вытаскивает смятый листок из кармана брюк, расправляет и читает. – «Не возьмешь пояс, останешься без яиц». Понял?
– Понял!
Тут всем ясно кто организатор аварии, но изменить мы ничего не можем пока что. Видно, я еще чего-то не знаю, но придет время, узнаю и тогда...
Ладно. Буду решать проблему по мере поступления. Федя выберется, знаю точно. Запугивают. Да хер им! Главное, что моя малышка в безопасности, вот это главное, а я…
А я прорвусь. Захлебнетесь, твари.
Чувствую на плече сжатие, поднимаю глаза и вижу, что это Вадос. Хлопаю его ответно и киваю.
36
День Икс настал.
Я себя максимально замораживаю перед самым важным сражением в моей жизни. Пояс моя цель. Вот он, только рукой подай. Сегодня я только слушаю наставления, сам молчу по большей части. Не распыляюсь на слова, исключительно на действия заворачиваюсь. Проигрываю в голове различные комбинации, все слабые места Мирко просчитываю. Разогреваюсь, проминаюсь, настраиваюсь на вышку. Тело готовлю и мозги прочищаю.
ММА. Дух старой школы, тут им пропитано насквозь. Атмосфера непередаваемо кайфовая, все тестостероном залито. Сейшен мясорубки гладиаторов. За это и люблю борьбу. Нигде больше не получить башнесносящего драйва, понять, чего же ты стоишь на самом деле. Это справедливая оценка себя, как-то так данный процесс понимаю.
Моему телу нужна сила каждой клетки, каждой капли крови. Сегодня будет итог моего многолетнего труда и нечеловеческого упорства. Жду от себя только положительного результата, без этого никак. Хотя вот это время перед боем самое нервотрепательное. Ощущаю, как иногда уверенность куда-то девается, в голове неясный шум образуется и стойкость периодически исчезает. Хватаю все под контроль, конечно, иначе пиздец. Я достаточно в себе уверен, но волнение присутствует. Вот и гоню этот мандраж куда подальше.
Надеваю шорты, следом беру бинты. Пока наматываю, дверь без стука открывается и входит Кат. Я несколько в шоке от того, что собственной персоной заявился, но вида особо не показываю. Этого нужно было ожидать, но я был уверен, что шестерками обойдется.
Игнорировать его появление конечно же было бы глупо, поэтому просто смотрю на него и молчу. Мне есть, что сказать, но это значит лишний раз из себя выйду, что не к чему хорошему не приведет, поэтому пока его послушаю.
– Буду краток, Ивашка, – морщится брезгливо и сразу угрожает. -Ты, сука, ляжешь под него. Иначе кислород перекрою.
– Все сказал? – наматываю бинты на кисть. – А теперь на выход пошел.
– Я предупредил. Федя твой не поможет. Слабеет, – презрительно сплевывает на пол.
– Вам тварям до Феди, как до Пекина раком. Вали по резвому с моей территории.
– Если не очухается, то до Пекина быстро.
Доматываю длинную пружинящую ленту, несколько раз проверяю удобно ли сжимать пальцы. Я спокоен, да. Приход этой твари не должен влиять ни на что. Я удержу свою победу или я не Молот. Положить на подковерные игры корпораций. Поправляю шорты и подхожу вплотную к этой влиятельной змее. Напрягается. Охрана его за дверями осталась, ссыт один на один сейчас стоять. Очень хочется всадить кулак в ненавистную морду, но я не могу. Ради тренера не сделаю этого.
– Выход там, Кат, – киваю за его плечо.
– Не послушаешь, значит?
Отрицательно машу головой и вновь показываю на дверь, приглашаю выпилить отсюда по-быстрому. Кат зло сжимает губы. Сверлит меня с дикой ненавистью. Если бы мог, убил на месте, но не светит суке. Я слишком значимая фигура на арене спорта. Боец один из лучших. Этой твари надо вывести в финал своего бойца, я мешаю им. Бабки на кону стоят. Именно поэтому приперся.
– Ладно, – скорбно поджимает губы – дело твое. Как там девка твоя поживает? Шахова? Все хорошо у нее? Видел ее недавно, рот рабоч…
Не успеваю разложить информацию – потеря разума секундная. Отдупляюсь только после того, как осознаю дикую боль в левой руке. Перевожу взгляд и вижу свой кулак около головы Ката. Со стены с грохотом слетает штукатурка. Урод бледный, но глаза торжествуют.
– Проняло? – мерзко скалится.
Сглатываю горький комок слюны и упрямо бычу.
– Только подойдите к ней, – угрожаю сейчас серьезно, понимаю, что убью не задумываясь. – Руки оторву и зад засуну, причем клешни от одного будут торчат из очка другого. Вам конец. Всем!
– Да? – выходит из-под моей руки. – Пожертвуешь карьерой? Молот, подумай, – переходит на приторно-увещевательный тон – я прошу проиграть всего один раз. Потом реабилитируешься. И все останутся целы.
