Текст книги "Молот Златы (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Или ты уходишь… – вибрирую голосом, срываюсь на низы.
Кат стекает рожей и в ярости несет.
– Тебя услышал. Ты сам выбрал, кровью захлебнешься, падла! – с оглушительным треском закрывает дверь, и я остаюсь наедине со своими мыслями.
Застываю. Мне наплевать на себя. В том смысле, чем придется пожертвовать после, но я все равно не откажусь. А вот Злата, не дай им Бог просто взглянуть на нее. Я их всех тогда! Разом! Она хрупкая, мелкая и такая нежная. Тревога гудит в моем теле, ищет выхода. Если с ней что-то случится…
За своими мыслями не слышу звука вновь открывающейся двери.
– Молот! В клетку! – рявкает тренер.
– Федя? – в шоке стою перед ним. – Тебя когда выпустили? Или с больнички смотался?
– В клетку, Молот. Пошел!
Хватаю халат и иду за тренером, который ковыляет впереди. Идет, опираясь на костыль. Повреждена нога, сильно хромает, но движется достаточно резво, только деревяшкой отстукивает. Отлично, значит прорвемся. Прет изнутри задор, распирает нагнетающе. Сглатываю ком в глотке, и тут же следом халат накидываю, надвигаю глубоко капюшон.
– Все потом. Сейчас покажи, чего ты стоишь, Вань. Давай, не профукай там, иначе отмудохаю вот этой палкой. Видишь? – трясет костылем, звереет взглядом и здесь же гасится. Киваю в ответ, ничего не говорю. – Вот так…
37
Начинается моя песня, под которую всегда выхожу к клетке. Избрал ее для себя гимном давно. Она мотивирует и раскрывает на полную. Прикрыв глаза, набираю в себя силу. Подношу руку ко лбу, крещусь, истово и размашисто, целую распятие, снимаю его с шеи, отдаю Феде.
Как давно я здесь не был
Упаду на траву.
Гляну в ясное небо
И пойму, что живу…
Шагаю по дорожке к октагону, прикрыв лицо капюшоном. Впереди меня Вадос несет флаг моей страны, позади идет команда. Двигаюсь, повторяя слова, раздуваю в себе пламя.
Мы живем на отцовской земле
Внуки Сварога славные дети
И летит на крылатом коне
Русь в далекие тысячелетья…
Песня о великих могучих наших предках. О нашем духе, который никому и никогда не сломить. Никому и никогда! Сыплют мурахи по телу, будоражится кровь моя ревущим завихрением. Поднимают слова окрепший дух и возносят далеко в небо, наполняюсь сакральным смыслом и впитываю его всем телом. Вся собранная воля накрывает незримым покровом, и я чувствую, как он броней покрывает.
Распирает изнутри, хотя тут же присыпаю прущую энергию. Слышу свит и аплодисменты, что-то выкрикивают вслед, но особо не циклюсь, не забиваю голову. Народу тьма! Краем секу, что на вип-местах сидят биг-боссы, хозяйским взглядом рассыпают. Наглые и зажравшиеся, для них ММА, что гладиаторские бои. Ладно, не мое дело, пусть крутят свои бабки, как хотят.
Спортивных видно сразу по фанатичному блеску в глазах. Вот люди, преданные своему делу до мозга костей. Суетятся, проверяют все детали. Отметаю все зримое, потом подумаю. Рефери проверяет перчатки и озвучивает правила. Все проходит пока еще неформально. От Феди получаю последние наставления, ну и вазелин на лицо, куда же без него. Федя сам наносит. Коротко благодарю его и начинаю прохлопывать мышцы, разгоняю кровь, чувствую, как закипает родная, не остывает.
Пока объявляют Мирко, скольжу взглядом в толпу. Натыкаюсь на яростный взгляд Ката, который сидит в этих самых вип-рядах рядом с финансовыми воротилами. Ничем себя не выдаю, спокойно реагирую. У меня назад пути нет.
Мирко проходит ту же процедуру, разогревается. Ну что ж, пришло время полетать.
Ринг-анонсер берет свой микрофон и выходит в центр клетки. Этот наикрутейший парень произносит свою речь. Публика замолкает при первых звуках завораживаюшего и мощного голоса. Он представляет нас своими коронными движениями, резко поворачиваясь от одного угла к другому. На растяжку гремят наши имена, поднимается и опускается частота звучания слов. Парень работает с бешеной страстью, а ему уже шестьдесят два годика на минуточку. Последняя фраза, как спусковой крючок.
Время начинать турнир абсолютного бойцовского чемпионата!
Драгош прыгает и топчется, я же стою на месте. Перед смертью не надышишься. Нужно просто выйти и сделать свою работу. Разминаю шею, это единственное, что делаю.
Рефери приглашает нас в центр октагона. Идем на сближение. Выслушав давно изученные правила, киваем. Приветственно бьемся перчатками и расходимся для того, чтобы через секунду сойтись вновь.
Бой глазами тренера.
Мирко слишком быстро начал работать на старте. Правда сразу же проваливает свой коронный удар, Ванька не дается. Молодец, парень, красавчик. Пока борются за инициативу, прощупывают друг друга. Это нормально.
Мирко финтит, но Ванька собран, не пропускает. Дистанцию хорошую держит. Рисунок пока в порядке. Молот заряжает двойку…
Назад… так хорошо.
– Не уходи в борьбу! Не уходи пока! Атакуй!
Реакция в порядке. Бьемся дальше.
– Внимательно! Дистанция!
Инициатива пляшет, прыгает из рук в руки. Ванька заряжает левый джеб, потом еще одна атака. Поддавливает Драгоша, но тот осуществляет перевод.
– Ноги! Не давай… Уводи! Левая рука! Удар!
Сдвоенный джэб правой прямой летит в Молота, но тот отрабатывает напор противника на славу. Красавчик. Все как надо. Осталась одна минута до конца первого раунда. По плану идем.
Вдруг Мирко валит Ваньку на спину и пытается закрепиться в гарде. Дергаюсь от финта. Секундно замираю… Ни хрена! Величанский отрабатывает ногами и лишает его такой шикарной возможности захвата. Отодвигается и выстреливает ударами. Гард не удался.
Встречаюсь взглядом с Катом и вижу, что у того сейчас пена изо рта польется. Очень хочется ему факовый жест выкатить, но мы же вроде приличные люди тут. Хотя эта приличная мразь меня на тачке раскатала и не чихнула даже. Сука!
…Как там Марина моя с дочулей, вчера только написала, а сегодня ни слова. Сдохнешь тут от неизвестности…
Майк меня обо всем предупредил. Замечательный он человек, как только в этой своре держится непонятно. Хотя, когда хозяин на место вернется, будет все как прежде, вновь честными боями будем заниматься, никаких договорняков. Вот только наказание свое отбудет и вернется, я это точно знаю. Было же все, как у людей, нет же подставили твари человека и на его место влез торговец, а это ни хрена ни есть гуд. Но ничего, осталось немного и Ли придет в свое кресло назад. Майк врать не будет. А с Катом я позже разберусь.
Последние тридцать секунд очень нервные, но предсказуемые. Пока все ровно. Публика кричит и свистит. Поддерживают по-разному, но в основном одобрение Драгошу достается, к Величанскому относятся сдержаннее. Звонким гонгом заканчивается первый раунд, и бойцы расходятся по разные стороны.
Коротко переговариваемся обсуждаем самые важные моменты. Ваня внимательно слушает, уперев руки в бока. Дышит. Говорю спокойно, практически без эмоций, он также внимает и кивает в ответ. Я смотрю на Мирко и замечаю, что тот несколько потерян. Глаза бегают, он не понимает, что ему делать с Величанским. Не ожидал… Ну жрите теперь. Скорость и физическая мощь у Молота будь здоров, не зря столько вкладывался в него.
Гонг. Бойцы сходятся.
Активно перемещаются, работают руками. Ванька выбрасывает левый прямой, который заходит точно в челюсть Мирко. Драгош начинает отступать и почуть теряться. Свинячий визг Ката разносится над октагоном, сыплет матами, не стесняясь людей, сидящих рядом. Его нервно толкает в бок сосед, но Кат только отмахивается. Я ухмыляюсь ядовито и зло, не в силах удержаться.
Мирко налетает на джэб и отскакивает, трет перчаткой глаз. М-да, слишком много пропускает парень, ему нужна пауза, но кто же ему даст ее.
У Молота темп хороший, он не загнан, хотя сложно держать, по себе знаю. И тут случается это! Ваня кидает соперника на сетку и серией беспощадных ударов бьет с разных сторон. Задерживаю дыхание и стискиваю зубы.
Давай. Давай!
Он наносит и наносит удары, они как атомный град катятся на голову, бока, грудь Мирко. Но Драгош выскальзывает и пытается встать на ноги. Молот не дает ему этой возможности и вновь заваливает. Мирко остается только плотно прижаться к сопернику и уменьшить атаку Ивана, но и это у него не получается. Тогда он еще раз пытается вырваться и как только Драгошу это удается, начинает убегать, цепляясь за сетку. Молот догоняет и снова крушит наповал. Мирко падает практически без сознания.
Есть!
Вот такая победа в неполных два раунда. Молот Чемпион!
Ваня оглушительно орет, сокрушая воздух своим ревом. Выдергивает капу и поднимает руки вверх в победном жесте.
В эту минуту я снова заскучал по боям. Я его понимаю, я знаю, что он сейчас чувствует. Только тут получаешь такие эмоции, только тут ты король мира, только тут понимаешь, чего ты стоишь в жизни, только тут!
Но радость перекрывает злой взгляд Ката, я переживаю, чем ответит. Думаю, что денег просрал он немерено. Да и скорее всего путь ему сюда прикрыт будет, когда все откроется. Я уж постараюсь. Но это будем потом, а сейчас чего ждать?
Даже теперь, когда проходит церемония награждения, я проношу через весь процесс беспокойство и умело скрытую нервозность. Молот уже спокоен и собран, с достоинством принимает поздравления и говорит речь. Представители тут же предлагают контракт на следующие поединки. Я оговариваю сроки их обсуждения. Попер парень на арену!
Все идет своим чередом. Теперь немного отдохнем и вечером самолет.
Собираем вещи с Иванычем и Вадосом, тихо и устало переговариваемся, но этот мирный лад разносит в пух и прах Молот, застывший с телефоном посреди номера. Киваю ему, в ответ он, еле шевеля белыми губами, произносит.
– Батя звонил. Злата пропала. Совсем. Ее нигде нет. И Ник исчез.
38
Страшно.
Как же страшно стрелой мчаться по сумеречному лесу. Бегу, пытаюсь не оглядываться, но все равно в какой-то момент от леденящего ужаса поворачиваюсь и смотрю. Глупо же! Ну кто там за мной может бежать? Белки? Ежи? А вдруг тут водятся волки.
Темнеющий лес такой приветливый днем и такой пугающий сейчас. Огромные корявые ветки свисают мохнатыми лохмотьями, сгущают еще больше темноту, сжирают последние проблески бледного света. Торчащие по сторонам суки угрожающе торчат из земли. Неверный шаг влево или вправо и схватят за распахнутую мастерку и утянут.
Боже-боже, помоги мне! Не пускай страх в мою обледеневшую душу. Ну, где ты, мой ангел? Возьми меня на ручки, пожалуйста. Ты же обещал хранить меня…
Собираю волосы в хвост, задвигаю волосы на уши, чтобы не одной пряди не осталось. Глупость, но мне кажется, что так я слышу лучше. Застегиваю под горло спортивку, чтобы не дай бог не зацепиться ни за что, а то с ума съеду от страха. Топаю сильнее, вбиваю кроссы в песчаную почву, будто право за собой какое отстаиваю.
Главное, чтобы мне лесник тут не встретился. Ну тот, который очень любит подкармливать волков. Бр-р-р!
Будь как дома, путник
Я ни в чем не откажу…
Ой, нет. Я не готова к такому, хотя песня огневая, конечно, тут не поспоришь. Да у «КиШ» все песни шикарные! Внезапно начинаю перебирать все треки любимой группы, даже решаю запеть. Ну а что? Я же одна тут.
Ничего, немного осталось. Я по карте смотрела. Ну и часы пришлось включить, иначе заблужусь. Сейчас метров сто, и я выйду на трассу уже.
Сказать я пытался
Чудовищ нет на земле
Но тут же раздался
Ужасный голос во мгле
Ору я на весь лес и как только договариваю «во мгле» раздается оглушительное.
– У-а-а!
– Мать твою!!!! Помогите! – визжу в апокалиптическим припадке, вылетая на трассу почти под колеса стоящего авто. Мне все равно кто это, потом созвонюсь с Севой. Какая-то тварь только что хотела меня сожрать, поэтому я уеду хоть с самим чертом. – Пожалуйста, подбросьте меня до города. Я заплачу любые деньги, – дергаю дверь автомобиля, которая не открывается. В панике стучу по окнам, дверям и только потом до меня доходит, что в машине никого.
Да что же это такое творится, на какой черт я ушла из дома? Надо было там сидеть и не высовываться. Доверилась какому-то Севе, лучше бы Рэму позвонила. Вот зачем пошла и что теперь делать мне?
От тупости и безысходности хочется плакать. Ощущаю себя дурой беспросветной, ведь говорил мне Ванечка, чтобы носа не высовывала. И вообще, как на меня вышел Сева? Точнее, с чего такая помощь вдруг? Я не успеваю как следует подумать над вопросами, роящимися в моей голове.
Я слышу позади себя медленные шаркающие шаги.
Внутри все заворачивается в мелкий комок и начинает трястись. Кипятком шпарит по макушке, спине, заднице, ногам. Делаюсь словно меньше ростом, сжимаюсь в колючий комок и дрожу. Я так вибрирую, что земля под ногами становится шаткой и такой зыбучей, что провалюсь сейчас в почву по пояс. Вжимаю голову и замираю, не в силах повернуться.
Господи, я не хочу умирать…
Пожалуйста, спаси меня…
Ты же все можешь.
Тяжелая рука ложится на поникшее плечо и трясет за него. Я не могу посмотреть кто там, будто тело мне не принадлежит. Жду, но кто бы объяснил, чего именно. Рука трясет меня сильнее и резче. И, наконец, уши прорезает знакомый нервный голос.
– Я тебя долго по лесу искать буду? Какого хрена мне подъехать к точке нельзя было?
Оборачиваюсь и тупо смотрю на Севу. Это он, конечно. Ужас пока держит меня в своем липком покрывале, отпуская нехотя, жлобски освобождая по крошечному участку тела. Появляется хотя бы малая подвижность, речь возвращается, я снова чувствую свой язык. Для начала прокашливаюсь, а только потом произношу.
– Я же сказала, что к другому месту выйду. А ты на сто метров ближе оказался.
– Ты орала белугой. Все просто. Вот и подъехал поближе, пошел тебя искать. Что тебе еще?
Сева усмехается и скрещивает руки на груди. Я смотрю и не особо понимаю, что в нем изменилось. Он сегодня странный. Обычно Всеволод напоминает капризного ребенка, взбалмошного, очень избалованного. Правда есть нюанс, с ним безусловно весело и это неоспоримый факт. А вот сегодня он другой.
Луна в своем очаровательно-ярком зените, заливает все так, что никакие лампы не нужны для того, чтобы рассмотреть что-либо вокруг. Все предельно ясно просматривается. Подхожу к Севе ближе и всматриваюсь.
Он похож на вурдалака сегодня. Бледный с фанатично сверкающими глазами, я еще таким его не видела. Он всклокоченный и непредсказуемый. Если бы я его не знала, то решила, что он буйнопомешанный, до того странный сейчас. Внутри царапает тревога, но я ее глушу. Ведь Вани касается, я должна узнать во чтобы то ни стало, что имелось ввиду при телефонном разговоре. Все адекватные мысли, что все же надо с Рэмкой созвонится и объяснить благополучно пропадают, испаряются, исчезают. Да чего я опасаюсь, это же Сева. Вот придут же в голову потрясающие глупости.
– Что с тобой? – уточняю на всякий случай.
– Со мной? – лихорадочно смеется. – Все нормально. Сейчас дела с твоим Молотом порешаем и буду своей передачей заниматься. У меня будет свое шоу, прикинь!
– Поздравляю. Куда едем сейчас?
Сева открывает дверь и подталкивает меня в салон. Он вытягивает ремень и пристегивает плотнее, чем нужно. Заело что ли у него там? Хоть бы проверил, прежде чем фиксировать. Морщусь и поправляю ленту. Парень обходит машину и прыгает за руль. Все же его поведение очень загадочное. Снова тревога закрадывается в мое сердце, словно фантиком оборачивает мою трепещущую мышцу. Творится что-то непонятное.
– Я отвезу тебя к тому, кто скажет, как мы сможем помочь твоему Ване.
– Сева, у него уже бой закончен возможно. Просто к нам итоги позже доходят. Я даже не посмотрела результаты. Может все в порядке уже? Пока по лесу бежала, не до этого было.
– Да не в бое дело!
– А в чем? Короче, – верчу телефон и не вижу ни одной антенны. – Давай отъедем чуть дальше, тут не ловит. Я посмотрю на итоги, вдруг уже готово, а потом решим, как быть.
– Очнись! Даже если и выиграл, ты думаешь его просто так по башке звезданули! – злой крик разрезает салон автомобиля. Он нагоняет скорость. Я со страхом смотрю на стрелку спидометра и вижу, как стрелка улетает. Да что ж за день такой у меня! – Ладно, нам надо успокоиться. Давай остановимся и попьем воды. Поговорим.
– Согласна! Только не гони так.
Он тормозит у обочины, перегибается за сиденье и вытаскивает две бутылки. Мельком взглянув на них, отдает одну мне. А у меня и правда в голове пересохло, отвинчиваю крышку, которая легко слетает и жадно пью. Выпиваю почти всю и в изнеможении откидываюсь на сиденье. Сева не отводит глаз от меня, словно наблюдает.
– Как? – хрипло спрашивает он.
– Лучше, – машинально отвечаю.
В смысле как? Что он имел ввиду? Мы сидим некоторое время молча, никак не начнем разговор, а потом меня начинает рубить. Просто отключать напрочь. И это не обычное впадение в сон, это словно выключатель работает. Сознание странно гасится, рассеивается и рвется. Единственное, что удается услышать перед тем, как окончательно улетаю, это:
– Отец, она у меня.
39
Туман.
Густой туман склеивает мое сознание. Мне плохо. Не могу открыть глаза. Не в силах. Тянет ко дну. Опускаюсь в сметанообразную почву. Или это глина. Я не понимаю. Она засасывает, закутывает меня словно влажное теплое покрывало. Не хочу под землю, там сыро, холодно и мертво.
Тело каменное и тяжеленное. Оно не слушается меня, Все импульсы посылаю на то, чтобы пошевелиться. Хоть чем-нибудь дернуть, хотя бы вздрогнуть. Не могу. Моя физическая оболочка далеко, понимаю, что отдельно от него сейчас существую. Господи, как страшно.
Где я?
Движусь словно по воздуху. Я умерла? Я лечу?
Я маленькая. Я хочу к папе.
– Злата-а, – раздается его голос. – Иди сюда, доча. Иди, моя любимая, – он раскидывает руки.
Неловко оборачиваюсь в густой траве. Какие красивые желтые цветочки, как солнышко. Протягиваю руку, хочу сорвать. Какие маленькие пальчики… Смотрю на себя… Платьице беленькое в кружавчиках. Сандалики с бантиками, а на ногах носочки с ленточками.
Я маленькая…
– Па, – звонко выкрикиваю не своим голосом.
Я хочу сказать еще, но не могу, слов не знаю. Только короткие слоги вырываются. Мне так много надо сказать, я в беде, папа, спаси меня!
– Испугалась? – смеется он. – Ну что ты, малышка. Это же ящерица. Смотри девочка моя, вот она, – ящерка сидит у него на руке. – Она тебя не обидит.
С опаской смотрю на чешуйчатую. Коричневая, страшная. Папочка держит ее пальцами, а она так зло сверкает глазами, что мне не по себе.
– Нет, – упрямо мотаю головой на приближение рептилии.
– Родная, ну не бойся. Ты же знаешь, что спасу всегда. Не хочешь гладить? Тогда выпустим?
Я поспешно киваю, машу руками, призывая выпустить ее скорее. Пусть уходит, исчезает быстрее. Я не могу сказать, что она опасна. Папа просто не знает еще об этом. Он беззаботно и весело улыбается, а у меня все сжимается внутри. Она опасная и злая, как он не поймет.
– Брось! – невесть как появившееся в мозгах слово вырывается наружу. – Брось! Брось!
– Все, малыш, я отпускаю, не волнуйся. Все хорошо, зайка, – папа отходит в сторону, и ящерица растворяется в зелени растений. Ушла, убежала, теперь нечего бояться. – Иди ко мне, дочуня, иди, мое Золотко, давай к папе, – присаживается и раскидывает руки. Он сильный, смелый, храбрый и самый родной. Улыбается и ждет меня. Бегу к нему, но сандалики запутываются в высокой траве, и я не могу мчать стрелой, кажется, что бегу медленно и неповоротливо. Я стараюсь, выдергиваю ноги из пут, поднимаю коленки выше. – Вот так, солнышко. Давай-давай!
Тяну к нему руки. Еще немного, еще чуть и схвачусь за надежные, могучие руки, которые поднимут и прижмут к себе сильно-сильно, закрывая от всех невзгод.
– Папа, – кричу из всех сил. А он все дальше и дальше. – Папочка!
Я спотыкаюсь о кочку и падаю. От горькой обиды текут ручьями слезы из глаз. Мне горько и плохо. Ну что же это такое?! Почему все так? Утираю лицо, смотрю на мокрую испачканную руку. Пальцы в грязи и лицо тоже. Реву отчаянно и громко. Пытаюсь упрямо подняться и дойти до папули, но мне не удается.
– Папа! – почти визжу.
И в этот особо пульсирующий момент прямо перед лицом появляется эта самая жуткая ящерка. Она становится в странную позу, которую принимают злобные собаки перед смертоносным прыжком, присев на задние лапы и яростно оскалив клыки. Ужас сковывает меня и парализует. Не могу шевелиться, просто застываю камнем и все. Загипнотизировано смотрю на чешуйчатую и стекленею дальше.
Именно сейчас я четко осознаю, что я одна. Папы нет. Он пропал. И эта рептилия имеет прямое отношение к его исчезновению. Этот факт будит такую яркую страшную ярость, что набираю полные легкие воздуха и ору, что есть сил. С этим криком мое тело стремительно взрослеет и переносится в этот мир.
– Да заткнись ты! – грубый окрик рвет мое сознание.
Неимоверным усилием воли, разрываю пространство и выхватываю какие-то странные куски. Глаза открыть не могу, слишком тяжело, это нереально почти. А вот звуки воспринимаю, хоть и сложно.
Я кажется в машине. Неловко лежу на сидушке. Ноги руки заплелись в странные неудобные кренделя. Затекло все и болит. Где я? Сиденье большое, значит машина крупная, габаритная. Пытаюсь ерзать, но каждое движение с трудом удается. На жалкие миллиметры сдвигаюсь, а сил уходит немерено.
Как я здесь оказалась? И кто это за рулем…
– Дебилка, кто тебе права купил? Дура, блядь! Что ты сказала? – машина виляет и резко оттормаживается. Слышу визгливый голос. – Да пошла ты, тварь! Кто клоун? Я Всеволод, запомни это имя, овца! Молись, что спешу, а то б в ногах валялась, сука.
Всеволод! Сева…
На мои ватные мозги с извращенским усилием обрушивается реальность, которая рвет просто в клочья. Мой бывший друг, который опоил меня какой-то гадостью. Зачем?
Ваня… Он обещал ему помочь… Обманул. Что с Ваней? Что с ним? Ему что-то грозит.
Из всех сил пытаюсь порвать густую паутину забытья. Только мой бывший друг-паук Севка сплел ее крепко и липко. Дергаюсь, но все, что удается мне, так это свалиться с сиденья на пол. Валюсь, словно мешок. Мне не больно, всего лишь неудобно. В бок впивается разделитель, но мне все равно.
– Да, твою мать! – рявкает зло парень и бьет по тормозам.
Слышу хлопок двери и через минуту ветерок лижет мои ноги. Пяткам прохладно. Я без обуви. Стоп касаются цепкие руки и дергают. Еду юзом по полу, бьюсь головой о выступы. Наверное, больновато. Волосы цепляются и застревают. М-м-м…
Севка обхватывает меня и забрасывает выше. Пыхтит и тащит назад на сидушку. Я по– прежнему безвольная тряпка, лишь язык немного отмирает, и я умудряюсь выговорить.
– Что… ты-ы-ы… дела..шь? За-ч-чем…
– Молчи! Заткнись, сказал, – орет он на меня. Боже, неужели люди не видят? Почему меня никто не спасает? Ну хоть кто-то… – Рот открой. Блядь, рот свой разинь, – зажимает мне щеки и жидкость вновь льется. Как ребенок отплевываюсь, не хочу ее глотать. Я опять усну. – Сука, сейчас нос зажму. Пей!
Я не в силах. Он льет и льет. Не понимаю, как не захлебываюсь. Я не знаю!
Мокрая, затуманенная и бессильная. Наверное, это снотворное. Опять сознание расплывается и улетает. Я проваливаюсь в бессознательное облако. Уже даже не летаю в нем, а просто плаваю, как в гелеобразном потоке. Я нигде.
40
Глава от Ника.
Как там моя детка?
Мечусь по кабинету словно тигр в клетке. Сейчас уже мне кажется, что это была очень хреновая затея оставить ее у Ганса в деревне. Надо было за границу увезти, у нас все же дом в Испании. Жила бы там спокойно под присмотром, и мы с Леной не дергались, как наживка на крючке.
Что мне стоит жену уговорить, чтобы не дергалась лучше и не знать никому. Она просто с ума сходит. Моя сумасшедшая собралась приземлиться на местности на парашюте. Так ей дочь надо срочно видеть. Беспредельщица у меня Лена, безбашенная оторва. Ее даже рождение двух детей не утихомирило.
Боже, моя Ленка просто огонь. Каждый день за нее судьбу благодарю. Как мне хватило ума забрать ее себе тогда и сейчас с трудом понимаю. Сколько уже в браке, а ничего не меняется. Ни хрена! Одна она на весь белый свет. Родная моя, самая лучшая. Умная, мудрая, терпеливая, что немаловажно.
Мой характер выдерживать не приведи Бог, я за себя знаю. На работе все по стенке ходят. Ну с сотрудниками по-другому нельзя, чуть расслабился и все сразу курят, пьют ведрами кофе. Преувеличиваю, конечно. Лучшие у меня люди, самые козырные, поэтому и держусь на самом верху финансовых воротил в нашей столице. Жаловаться грех. А все потому, что Ленку встретил. Когда батя наследства лишил, то решил во чтобы то ни стало дать своей семье все самое лучшее. Получилось.
Я за детей ей по гроб жизни благодарен. Двое! Девочка моя нежная и самый лучший сын.
Подпирает изнутри, поднимается волна удушливого волнения. Мои! Ослабляю галстук, расстегиваю пару пуговиц. Да нахрен! Закатываю рукава рубашки почти до локтей и сдираю удавку, отшвыриваю в сторону. Так лучше. Открываю створки, впускаю воздух. Сука, где Ганс? Где мой брат? Мне необходимо разделить с ним мое состояние. Величанский только поздно вечером из командировки вернется. Все в Питер мотается. Уже там квартиру себе что ли купил бы, ведь месяцев пять там в году живет на просмотрах. Все по отелям шарится.
Мигает телефон. Невольно улыбаюсь. Легок на помине.
– Ну что ты там, не все еще разнес? – слышу уверенный голос друга на фоне гомона тусовки.
– Нет. Жду, когда подъедешь, поможешь мне тут.
– Скоро уже.
Негромко вздыхаю и крепче сжимаю трубу. Бывают такие минуты в жизни, что тебе просто позарез нужен тот человек, перед которым ты не постесняешься показать слабость. Смотрю прямо перед собой в одну точку, которая то ширится и растет, то тухнет, то сверкает яркими пятнами. Сжимаю зубы и мотаю головой, сгоняю с себя странную дикую оторопь.
Блядь… я чувствую страх... Нет, не за себя. Не за себя. Стону глухо, словно от невыносимой зубной боли.
– Я жду, – это все, что произношу, не в силах выказать свое шатание.
Не прощаясь, Рус отключается. Бросаю телефон на стол и сажусь в кресло. Расставляю колени и упираюсь локтями в них, сцепив руки в замок. Скрипнув, отворяется дверь, следом всовывается секретарша.
– Никита Владимирович, вам что-нибудь нужно?
– Нет.
– Точно? – да что за нах!
Господи, да какая же приставучая. Моя прежняя ушла в очередной декрет. Та самая Потапова, которая чуть яйца за Ленку не оторвала. Оказалась продуктивным работником, бросила фрифлай и попросила найти ей место работы. Позвал к себе, в итоге ни разу не пожалел. Но опять эта коза ушла в декрет в самый неудобный момент, бросила меня, как и в тот раз. Жду ее, блядь, как Пенелопа Одиссея каждый раз. А пока в декрете, ищу замену.
– Вы услышали? – прищуриваю глаза. Обычно от этого выражения лица все сотрудники ссут в штаны, вот и сейчас тоже самое. – И вообще, идите домой, если закончили свои дела, – у нее глаза наливаются слезами. Нерешительно мнется около двери. Да что ж такое. Короче, стажировку не прошла. – Идите! – произношу с нажимом и, наконец, она скрывается из вида.
Устало откидываюсь на спинку кресла и щелкаю папку на рабочем столе. Папку с фотками семьи. Всегда смотрю, когда меня что-то тревожит. Листаю кадры и меня закорачивает еще больше. Лена понятно, она мое все, мое вечное.
Дети…
Злата. Первая, долгожданная. Пока жена беременная ходила, думал с ума тронусь. Волновался, с ума сходил от беспокойства. С дочкой начал разговаривать, когда она еще в животе была. Трогал без конца. Когда впервые ощутил толчок пяточкой, мой мир пошатнулся. Он стал другим, наполненным самым сакральным трепетом. Я понял, что жизнь свою переверну, но дам все своей девочке.
Рожать меня Лена с собой не взяла, а я хотел. Уперлась и ни в какую. Взяла себе в голову, что сексуальная жизнь после этого может пострадать. Когда вывалила мне свои доводы, с трудом сдержался, чтобы не наорать. Как она могла так думать обо мне? Все же пошел ей навстречу и терпеливо ждал в палате, пока их привезут.
Когда впервые взял на руки дочь, я не знаю… Как можно описать свои чувства…
Вся Вселенная на секунду перестав существовать, замерла. Все затормозилось. А вот потом, набрав максимально все, что можно, запустила свою движение заново. Только для меня уже все стало по-другому. Абсолютно все. Я понял, что ради этого крохотного комочка дойду до самого высокого предела всех человеческих резервов, выйду на невиданный доселе уровень, стану всем.
Не спускал Злату с рук до школы. Все с ней, все ради нее. Моя маленькая принцесса, моя малышка. Оберегал ее зримо и незримо. Сложности начались с взрослением. Когда понял, что моя дочка уже не мелкая зайка, а уже вполне себе красивая девушка.
Молота этого еще нанесло. Не то, чтобы я был против сына Руслана. Ваня неплохой парень. Хотя, честно? Таковым он являлся ровно до того времени, пока не начал причинять моей дочери боль. Тут и снесло крышку у фляжки. Никто! Ни один человек на этой грешной земле не должен огорчать Злату.
Но все мои потуги разлетелись в пыль при попытке растащить их в разные стороны. Сама дочь не дала. Она запретила мне это делать. И я дал ей возможность переболеть этим страшным чувством. Но ничего из задуманного не исполнилось. Молот забрал ее. Как и я когда-то забрал свою Лену. Именно поэтому не стал больше вставать у них на пути, именно поэтому воспринял информацию об угрозах в таком ключе. Все только ради Златы. Просто понял, что она никогда и ни за что не откажется от Вани. Объяснение простое – она в меня. Однолюбка.
Перелистываю следующий кадр. Ромка. Рэм, как называет его Злата. Красавчик, весь в меня. Гений! Как отцу мне приятно, что он умный парень, даже больше этого. Идеальный просто. Из-за того, что в школе обнаружили талант, который не могла поддерживать здешняя система образования, отправили учиться в самый продвинутый колледж в Европе. Как супер-гения его поддерживает государственная программа. Но фишка в том, что после обучения обязательно вернется сюда и приложит знания в нашей федерации. Вроде, план такой, а там кто его знает.
Одно время сорвало ему там башню, свобода, ее мать, ударила в голову. Пришлось ехать и ставить ориентиры на место. Узнал свою дурную кровь. Понимал, как надо действовать. Мой сын умнее меня, поэтому быстро вернулся в колею. Особо зверствовать не пришлось. Хотя тут даже и не понял, кто больше отвесил Ромке в той ситуации, я или моя жена? Лена тоже так может прихлопнуть, что мало не покажется.
Нет, я просто тут с ума сойду. Надо позвонить Злате, узнать, как дела. Трансляцию боя задерживают в нашем вещании, понятно же по каким причинам. Но все равно, ведь сегодня крайний срок. Зачем ждать завтра, когда может можно ее и сегодня уже забрать. Эта мысль меня воодушевляет. Я набираю Злате, но в ответ ничего не слышу. Звоню непрерывно, но ничего нет. Такого еще не бывало. Спина покрывается холодным потом от дурных предчувствий. Меня заковывает в одурелое волнение, еще немного и потеряю контроль.
