Текст книги "Молот Златы (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

При этих размышлениях раскатывается по телу еще одно продавленное чувство – злоба. Расправляет, сука, свои черные крылья. Раскрывает на максимум и обнимает меня со спины, нежно так прикладывает обгорелые перья, словно любовница, которой все мало и мало. Борюсь сам с собой, пригашиваю здоровую тушу из всех доступных организму средств. Дышу, дышу, дышу. Пытаюсь расслабиться и в зародыше купировать. С трудом справляюсь с точечным обсыпанием тягучей дрожи, которая липкой волной катает по телу, задевая попеременно то затылок, то ноги.

Все, что Федя не договорил, сейчас воплощается в голове в предполагаемую ситуацию, которая очень реальна в обозримом будущем. Вот это и накрывает меня раздражающей волной, которой именно сейчас нужно срочно найти выход. Натягиваю толстовку, поглубже капюшон и на выход. Даже не предполагаю дальнейших действий, но понимаю, что надо очистить голову, оставить ее пустой, а потом, переосмыслив все, идти на достижение результата. Внешне я как всегда очень спокоен, а вот внутри… Да лучше не знать никому, что у меня там.

Черная смола там кипит, идет лопающимися пузырями. Греется в слоях и, не выдержав кипучей температурной мощи, поднимается вверх, прорывается сквозь липкую толщу. Обретшая свободу лопается с оглушительным треском на воздухе, распространяя удушливый серный запах, который забивает мои ноздри, наполняет легкие, выжигая кислород. И глаза мои заливает дьявольским вороновым мерцанием. Непредсказуемый становлюсь, сам себя опасаюсь.

– Молот, а я к тебе, – стоит прямо за дверью очередная зая.

Вовремя!

Лучше сюда злобу спустить, чем сейчас дел натворить. Меня давно перестали удивлять такого рода дамы, потому что наплевать на них. Даже не пытался никогда понять зачем они ходят к нам после боев. Течные самки, готовы на все, только чтобы их неистово пользовали по назначению. И ведь не просто шлюхи какие-то, иные и от состоятельных мужей сбегают к нам на недолгий, но яростный секс. Может богатенькие папики не могут их так ебать, чтобы они визжали. Положить на такие мысли, стоит же ждет, изнемогает тварь.

– Заходи, – отступаю пару шагов назад.

Жадно смотрит и быстро забегает. Захлопывает дверь и стягивая с плеч тонкие бретельки, обнажает сиськи. Очень много силикона! Без конца облизывает приоткрытые блестящие губы, прерывистое дыхание опаляет их. Наблюдаю, засунув руки в карманы, даже не удосуживаюсь стянуть не то, что толстовку, капюшон на голове оставляю. Девка перебирает ходулями, приближается. Ее не хило так колошматит, скорее всего либо выпила, либо легкая наркота. Пока идет, не перестает натирать свои соски. Если бы не шлюшья натура, можно было бы и симпатичной назвать.

– На колени, – прибиваю ее рыком.

Закусив губу, она опускается, не сводя с меня взгляд. Наблюдаю молча, единственное что делаю, дергаю шнурки на штанах. Ткань слабеет и под тяжестью немного опускается вниз.

– Соси!

Зрачки шкуры расширяются, она сглатывает и опускает мои штаны вместе с трусами. Член с оттяжкой выскакивает, застывает прямо перед ее ртом. С нетерпеливым стоном раскрывает и заглатывает сразу глубоко, чувствую, как упираюсь ей в глотку. Такие как эта, умеют очень хорошо минетить. Впрочем, это профессиональная удочка, на которую и заглатывают стареющих богатых любовничков. Но старый хер не заменить молодым железным стволом, вот и мечутся эти сучки в поисках гладиаторов.

Сосет, старается! Не церемонясь, захватываю волосы в кулак и натягиваю ее горло. Не щажу ни разу, вбиваюсь так глубоко, что начинает немного давиться, но не сдается. Наяривает ртом, еще и себя пытается обработать, теребит соски и часто опускается к клитору.

Застреваю на одной волне удовольствия и не могу сдвинуться ни в какую сторону. Просто хорошо и все, напряжение не уйдет даже если сейчас кончу. Мне не хватает вымещения зверства. Хочу делать больно. Она заслуживает. Поднимаю за ухваченные пряди с пола, наблюдаю как член выходит из рта, как тянется тонкая нитка ее бешеной и голодной слюны. Девка все еще пытается вернуться назад и схватить меня влажным ртом, но не позволяю. За секунду приматываю ее бинтами к спортивному снаряду, оголяю ее задницу. Стоит с выгнутой спиной, ноги широко расставлены. Мокрая, тёчная самка.

Сдергиваю со стены скакалку. Рыщу на полке нож. Быстро рассекаю на несколько полос и связываю одной. Подручная плеть готова, сгодится на недолгое использование. Моя плоть каменеет сильнее, становится жестче и крепче. Бегло прохожусь рукой по стволу, дрочить не стоит, сольюсь. Опускаю на кожу мадам резиновые веревки и тащу по коже. Ее неслабо так трясти начинает, нравится.

– Трахни меня. Давай, Молот! – умоляет она. – Хочу чувствовать тебя внутри.

– Подождешь, – хриплю в ответ и щелкаю по заднице. На месте удара расползаются уродливые полосы.

– Больно! – визжит она – Сбавь обороты.

– Потерпишь. Хочешь, чтобы трахал тебя? – зажимаю ей челюсть. – Говори!

– Да! Да, хочу! Я слышала, как ты это делаешь. Только тебя хочу!

– Терпи, – опускаю еще раз плеть на другую сторону.

Дергается, но молчит. Член ломит от нетерпения. Тянусь за резинкой, вскрываю пачку и раскатываю латекс. Расставляю ее ноги шире и приставляю головку. Нетерпение выжигает меня, потому что хочу загнать по самые яйца до умопомрачения. Оттрахаю так, чтобы дорогу сюда забыла и другим сказала, что не хер здесь делать. Она подкидывает задницу и скулит от ожидания. Прикрываю глаза и немного толкаюсь внутрь.

– Ваня, к тебе можно? – разрывает мое сознание голос Шаховой.

Вот ведь...!

* Билатор – измененное название известной спортивной организации.

5

На входе застывает растерянная Злата. В руках букет цветов. Отмечаю, что он как всегда небольшой и потрясающе красивый. Да, ценить эстетику я умею, не дрова вместо мозга, как многие думают. Типа, если спортсмен, то тупой. Выкусите, у нас умных парней завались. Но народу о навязанных стандартах проще думать, наверное.

Крупные гладиолусы уложены на крафтовой бумаге в определенном порядке, полураскрытые бутоны переплетают основные. Почему она припирается вечно с зефирным веником ко мне? Я кто по мнению Шаховой, тот кто очень нуждается в букетах? Благо, что при всех не сует, а где-то отцепляет и потом одаривает. Отдаю потом ринг-герлзам, не домой же нести это великолепие. Все парни уже стебут и это ни черта не смешно! Понимаю, что выбирает долго, тщательно, время тратит, такое творение с кондачка не купишь… Делать ей, что ли нечего! Злиться перестал, после того, когда понял, почему именно гладиолусы. Не думал, что она такая приверженка легенд.*

Все портит шкура, стоящая передо мной с раздвинутыми ногами. Выдает задушенный звук, который так неприятно режет по ушам и кажется здесь лишним и ненужным. Весь запал дерьма, который так лелеял в себе и берег, который так бережно выкатывал и пестовал, начинает таять. Держу его за исчезающие кончики, потому что Злата мне помешала, блядь! Какого она с маниакальной преданностью ходит и ходит сюда?

Медленно разворачиваюсь к Шаховой. Стягиваю с члена резинку и засовываю его в штаны, презер швыряю на пол. Поправляю рукой, чтобы удобнее лег, потому что стояк уложить не так просто. Спрятав лицо за букет, она странно сверкает огромными глазищами, которые медленно наполняются влагой. Да вот только этого не надо! Злата даже мельком не захватывает раскоряченную девку, смотрит только исключительно на меня. Полирует взглядом, вызывает далекое ощущение мажущего стыда, словно родители за чем-то неприличным застали. Что за хрень? Я кому-то должен? Нет же! Нет.

Отвязываю тело, киваю на дверь. Залетная раздражена и недовольна. Зло одергивает платье и шагает на выход. Задерживается в дверях и шипит в сторону Златы.

– Ты позже не могла прийти? Весь кайф поломала! Приперлась, овца.

Шахова даже не оглядывается на нее и продолжает смотреть на меня. Не особо принимает поток злости, который направляется на нее широченной струей. Да она вообще хоть на что-то способна реагировать сейчас? Почему ведет себя так, словно я ее парень и она застала меня за изменой. Нет, словами не выражает, но вот взглядом сечет, словно длинной и острой леской траву косит. Но не смотря на все здесь происходящее, возникает острая и неожиданная необходимость закрыть ее собой от потока недовольства левой бабы. Она не обязана принимать на себя неудовлетворенность случайной шлюхи. Я это делаю лишь потому, что давно знаю Шахову. Ничего такого, элементарная дань уважения.

– Иди давай, – подаю команду залетной. – Там много жаждущих, не обломаешься.

Не успев дослушать, вылетает в дверь. Одной проблемой меньше. Теперь здесь разволочить и можно быть свободным. Скрещиваю руки на груди и жду, что мне скажет Шахова. Расшвыривать покаянные слова не собираюсь. Пусть говорит зачем приходила и сваливает. Хочу уже остаться один. Время куража прошло, внутри все улеглось. Хочу просто поехать домой, принять душ и спокойно лечь. Неторопливо обдумать разговор с Федей. Задрали все эти девки, толку от них нет.

Едва уловимый хруст крафта разносится по помещению. Странно как-то, за долбящими звуками, которые доносятся ото всюду, я его слышу. Побелевшие пальчики, уцепившиеся за стебли, становятся словно неживые, только ногти усматриваю в моменте. Недлинные, аккуратные, сверкающие опасным кроваво-красным цветом. Злата так и не отняла цветы от лица, по-прежнему закрывается, вижу только глаза. Темные, огромные. Панночка, блядь! Только развивающихся по ветру волос не хватает. Странная она, очень странная малышка Уэнсдей.

– Ваня, зачем ты с ней? – доносятся глухие звуки из-под цветов.

– Что зачем? Что ты дуру из себя строишь? – делаю шаг вперед, не расцепляя рук. – Ты преследуешь меня или что?

– Нет. Просто переживаю и все, когда у тебя бой. Мне нельзя этого делать?

– Ты на все бои мои прешься! Нахуя?

– Дурак ты, что ли! – наконец, взрывается Злата. – На тебя все ходят! Ты запретишь? Или каждый раз дозволения спрашивать? Ты… твердолобый мудак…

По мере того, как она распаляется, мне реально становится легче. Мне вообще легче и правильней, когда она орет на меня. Совесть затухает и прячется. Сейчас откровенно любуюсь ее криком. Не слышу слов, но пялюсь на внешность не отрываясь. Признаюсь, я ее сознательно вывожу из себя иной раз, чтобы позлить, а потом по наблюдать реакцию. Бешеная неконтролируемая огненная лава, вырывающаяся из жерла, петляющая по склону и выжигающая все на пути – Злата Шахова! Яростная бэйба.

Любуюсь и истово не желаю, чтобы была рядом. Не нужна. Не только она не нужна, никто в принципе не сдался. Зачем они мне, а? Все, о чем брежу – достижения в спорте. Титул чемпиона мой главный оргазм жизни и мозга. С другой стороны, только Шахова будит во мне хотя бы такие эмоции, только тогда понимаю, что не мертв по отношению к девушкам. Мне никто и никогда не нравился, чтобы преследовать или как-то завоевывать какую-то мадам. Они сами приходили и приходят все время и дают-дают-дают. Все им нужно только одно – ебля, безудержная и жесткая. И чем жестче, тем лучше. Это я уже понял.

В моменте, не думая о последствиях, приближаюсь и хватаю ее за шею. Отшвыриваю цветы, разделяющие нас, и прижимаю Злату к себе. Она дрожит, мгновенно затыкается. Наклоняюсь к ее лицу и выпаливаю глухо.

– На ее место хочешь, м?

Держу ее, не даю вырваться, а попытки неслабые. Дергается и трепыхается под моими ладонями, но ей без вариантов. Из моих лап не каждый сильный соперник выпутывается, а то и вообще озябает зачастую. Прерывистое дыхание опаляет мои губы, жжет их. Молча борется, если это можно так назвать, отцепляет мою руку, точнее безуспешно пытается это сделать. В этой схватке нечаянно мажет по моим губам своими, неярко касается, но этого хватает, чтобы распалить и так мою колобродную кровь. Специально сильнее прижимаюсь своим лицом к ее и вдыхаю. Сопротивление заводит не на шутку, проламывает мою зверскую оборону.

– Никуда я не хочу, – обмякает в тисках. – Пусти меня, Вань.

– Какого тогда приходишь без конца, скажи, – зачем мне нужен ответ, не понимаю, но, если не скажет, сгорю на месте. Пусть говорит и отваливает от меня со своими хотелками.

– Больше не повторится. Все, пусти. Это было в последний раз, – опускает руки вдоль тела. – Трахай кого хочешь и как хочешь. Не мое дело. Все, Молот, освобождаю тебя от себя. Да пусти же!

Небрежно ее отшвыриваю, размыкая объятия. Контролирую, чтобы не свалилась, регулирую силу. Это больше для того, чтобы поняла, что делать ей со мной рядом нечего. Пусть уже найдет себе типа и отжигает с ним, а с меня соскочит. Не смотрю на Злату сейчас, не могу. Стыдно за слова и действия. Понимаю, что для нее нет ничего обиднее моей реакции, но я должен все это делать. Должен! Мне не до чего сейчас, да и потом тоже будет так же. Есть цель и к ней надо идти, а остальное все недоступно и не нужно.

– Освобождаешь? – ядовито насмехаюсь. – От себя?! А было ли от чего?

Смертельная бледность заливает все тело Шаховой. Секу пренебрежением, будто вымоченными розгами по нежной душе прохожусь. Вспухает и чернеет светлая оболочка, я это чувствую. Уходи же, молю ее мысленно, ведь если не взбрыкнет сейчас, еще сильнее словами обижу. Не хотелось бы мне так с ней не потому, что знаем друг друга по факту дружбы родителей, а вопреки. Хренов семейный круг! Скольких же ты повязал гребаными обязательствами! Ладно Мот с Леркой обоюдно прилипли друг к другу, но я-то не обязан продолжать славные традиции и искать подругу исключительно в «круге доверия». На хер эти древние устои, я свободный человек в конце концов. Хотя что я разошелся, мне в принципе никто и ничто не навязывал, все происходящее только фантазия Шаховой. Сука… Рассуждаю, как обсос, отмазы леплю сам перед собой. На хрен все!

– Не было, Молот, – мертвым голосом говорит Злата. От первых звуков, прибивающих и разрывающих своей пустотой, двигаться я не в силе. Она же словно идолом каменным замирает и не шевелится, только смотрит своими черными глазищами, а в них… ничего. Так не должно быть. – Забудь и расслабься, – подносит руки к голове и возит ими, растрепывая густые пряди. Они наползают на лицо, шею, закрывают полностью обзор. С тихим выдохом она откидывает волосы назад и меня просто калечит потрясающая метаморфоза. Чертова ведьма с теперь уже пьянящим и азартным блеском в глазах. Она выпрямляется, расправляет плечи и преображается в мгновение. Вот он вновь ее надменный взгляд, сбивающий своим равнодушием. Гребаная панночка! – Пока, Величанский. Больше не приду.

Исчезает до того, как успеваю ответить.

Нокаут, Злата. Бесконтактный бой, над которым я долго смеялся, сражает меня напрочь. В бешенстве трясу головой, сгоняю с затылка произошедшее. Получил, что хотел, отчего же так странно себя ощущаю. Мне будто палец на ноге отрезали, вроде стою, как прежде, а твердости нет. Шатает помаленьку, нарушен обычный баланс.

Пф-ф-ф… Да смоталась и хорошо. Надеюсь, что навсегда теперь расставили приоритеты. Никто не питает иллюзий, не тонет в мечтах. У каждого своя дорога в будущее.

Поеду в «Атаку». Там мое прибежище, мое спокойствие и умиротворение. Посмотрю на рубилово, пусть душа порадуется. Наконец, пообщаюсь с парнями, возможно услышу что-либо по своему вопросу, да и вообще просто очищу голову. Сегодня слишком тяжелый день, много инфы свалилось, надо разобраться в себе.

Сгребаю форму, хватаю ключи и документы. Вроде ничего не забыл нужного. Поспешно выхожу из раздевалки и быстрым шагом направляюсь к машине. Мерный рокот мотора успокаивает меня, вдыхаю запах салона – цитрус и кожа, прогазовываю машину, хотя надобности нет, просто нравится этот буйный рык. Опускаю стекло со своей стороны, даю вольному ветру остудить лицо, провеять меня, как сырую тряпку на заборе, и трогаюсь с места. Реально надеюсь оттянуться в клубе. И… пошли все на хрен!

** Гладиаторы надевали на шею луковицы гладиолусов, чтобы победить. Злата интерпретировала данную легенду и дарила исключительно цветы, уложенные в букете определенным образом.

6

Пошел ты, Ваня, к еб…

Нет, я не опущусь до того, чтобы поливать его матами. Просто пусть катится по Спасской огромной колбасой. Хоть бы его там на кочках приподнимало и хреначило о булыжники прямо лобешником, прямо со всей силы! Больше не буду унижаться, не стану так ясно намекать на свое желание, что тут слепой бы увидел, а этот гладиатор косоглазый в упор замечать ничего не метится. Да он просто не хочет, не надо ничего придумывать. Все, хватит! Я себя не на помойке нашла. Не буду больше мучиться и переживать. Плевала я на тебя, боксер тупой! Тьфу!

А после сегодняшнего, так вообще на хрен его. Мне обидно невозможно, что застала с ним эту течную тварь. И ведь полез на нее. Значит, нравятся такие, значит прется от них, сук развратных, готовых на все, чтобы их так трахали и ноги вытирали потом. Не мое дело ни разу. Пусть. Не ревную. Да точно, совсем не ревную, мы ведь никто друг другу. Он её…

Сжимаю кулаки и чувствую приятную боль от врезавшихся ногтей. Отрезвляет. Губу прикусывать больнее, а вот ладони самое то. Никогда и никому не признаюсь, что меня волочет от легкой боли. Я пока не понимаю, как будет разбужен этот странный вулкан, но грубость мне тоже нравится. Боюсь этого и страстно желаю. Да что ж за мысли? Назад их, задвинуть в глубь сознания и не доставать. Я их сама пока боюсь, не хочу раскручивать это, вдруг я ненормальная.

Страшным усилием заставляю себя переключиться на происходящее сейчас. Надо отвлечься, иначе сама себя сожру мыслями о нем.

– Эй, ты чего такая грустная? – окликает меня симпатичный парень.

Делаю последнюю затяжку и отбрасываю недокуренную сигарету. Передо мной отчаянно бесшабашный мажорик, субтильный и невысокий, просто дрищ. Опирается на дверь пафосной тачки ногой и с интересом рассматривает меня. Ничего так, сойдет для знакомства и отвлечения от проблем.

– Как зовут?

Отчего не пообщаться? Уж лучше так, чем сидеть и погибать, выкручивая себе руки от произошедшего.

– Злата.

У парня от удивления брови заползают на лоб. Он крайне удивлен моим именем, так выходит. Хотя, если честно, то оно сложное для восприятия, согласна с этим. Почему все так удивляются, не понимаю. Спасибо папе, это знаю точно. При моем рождении он сказал маме, что я золото высшей пробы, которое навсегда отпечатано внутри его сердца.

– Ого, вот это имя! Слушай, как в сказке, я уж думал, что таких имен нет в помине. Не-не, не хмурься. Наоборот, классное и необычное.

– Ты кто? – переключаю его внимание.

Парень с преувеличенным пренебрежением, отталкивается от своей машины, закрывает ногой дверь и идет ко мне танцующей походкой. Он похож на Эйс Вентуру, ему бы челку повыше начесать – просто копия. Даже рожи такие же корчит! Он замирает передо мной и вытянув губы трубочкой, трубно произносит.

– Айм бьютифу-у-у-л Всеволод!

Бомбяу!

Начинаю безудержно хохотать. Боже, кто бы говорил по поводу моего имени, а сам-то! Он присоединяется и тоже смеется вместе со мной. Ржачная истерия захватывает все выше и выше. Утираю выступившие слезы, склонившись от хохота пополам. Вроде на определенном моменте и затихаем, но взглянув друг на друга снова принимаемся безудержно заливаться, по-другому этот процесс не назовешь.

– Можно просто Сева, – ровным голосом произносит парень, когда наш хохот стихает. Киваю в ответ, соглашаюсь. – Слушай, Злат, ты нормальная, с тобой хоть повеселиться можно.

– Да уж, показатель офигенный вышел. Да мы даже не по говорили толком. Выводы у тебя странные.

– Не-а, – мотает головой обретенный приятель. – Я вижу, правда. И так все ясно без слов, понимаешь? Ты упакована, но душа есть, ферштейн о чем толкую?

Замираю от такой оценки, замолкаю ненадолго. Вся моя жизнь странная, если можно так выразиться. Нет, я счастлива, у меня потрясающая семья, близкие друзья тоже присутствуют, но в остальном более чем загадочно все.

Я словно в двух мирах живу, вот в чем дело. Открытая и доверчивая со своими, в остальном пространстве замыкаюсь. И ключ подобрать ко мне, ой как сложно и тяжело. Знаю, что обо мне говорят: диковатая, холодная, замороченная и высокомерная. Не связываются никто, точнее предпочитают держаться стороной, я для них слишком сложная.

По началу пыталась вливаться в компании, но встречала лишь холодное равнодушие. Как позже поняла, что дух соперничества был слишком высок, видно не дотягивали до моей планки девы и решали проблему именно таким образом: фыркай и закатывай глаза при белой вороне, даст бог сойдешь за умную. Да, еще, говори о богатстве, и кто что купил, и где купил, это очень важно. Тогда будешь в теме! Надоели!

Мне хотелось других разговоров и ценностей. Вероятно, у меня завышенная самооценка, если допускаю такие суждения о себе? Хорошо, пусть так! Но мне очень неинтересно тереть всякую фигню, типа модную на сегодняшний день. Кругом много всего, на что следовало бы обратить свое внимание, а не обсуждать без конца всякие новинки-фигинки, черт знает кого и чего. А тут вон как обо мне сразу подумали. Приятно.

– Ферштейн.

– Слушай, ну раз мы все выяснили, давай оторвемся сегодня. Не волнуйся, все будет прилично, – вытягивает руки вперед. – Приставать не буду, обещаю. Просто выпьем и потанцуем. Окей?

Смешной такой, нелепый, но невероятно приятный парень. Обаяние хлещет могучими волнами, завораживает и с ним правда тянет общаться. Чистый он, искренний. И мне кажется, что Сева тоже очень одинокий на своих странных берегах. Поддержу, конечно.

Гори все огнем. Яростным и беспощадным. Все спалить к сраной козе и переключиться на другой канал. Волна «Молот» не оплачена и больше не транслирует гадости в мой мозг. Заблочила насмерть ее только что.

– Давай, Сева, – слишком бодро заряжаю ему и выпрыгиваю из машины.

Решаем пройти сразу на площадку дискача, минуя все залы бойни, ради которой собирается кровожадная публика. Нам сегодня зрелищ не нужно, нам нужны танцы, дикие и первобытные. Если совсем пойдет как надо, брошу машину здесь, парковка надежно охраняется, и уеду на такси. Севка говорит и говорит, сыплет острыми шуточками. Выясняется, что он сын одного из самых известных бизнесменов столицы, придавленный авторитарным папочкой. Работает у него же и мечтает о своем ток-шоу, так как ощущает в себе непревзойденный потенциал, но отец яростно сопротивляется и перекрывает кислород на пробах везде, где только Севка появляется.

А парень не унывает и все равно мечтает, реально давит на материализацию мыслей, верит, что наступит его звездный час и он будет блистать на своем шоу, прямо как Грэм Стокер. Сразу договаривается, что первой гостьей стану я. Смеюсь, не знаю даже, что там вещают на таких программах, но Сева говорит, что все-все разрулит. Парень огневой!

Минуем боевые площадки, стараюсь абстрагироваться и не смотреть туда. Возможно, и он там находится. Молот всегда сюда приезжает. Опять ощущение близости и предполагаемой встречи выносит меня за пределы реальности. Наплывает вновь только что залегший на своих болотах мглистый и липучий туман:«И-и-в-а-а-н-н-н…. Ш-ш-ш-ш… И-д-и-и-и… Т-а-а-м…»

Он окутывает меня все плотнее и плотнее, умело гася мое такое трудное веселье, наматывает круги волнения и душевного трепета.

– Сев, Сева, – хватаю его за руку.

– Ты чего такая бледная стала? – подхватывает меня за талию и насильно отрывая от пола, волочит наверх. По мере отдаления от ринга, мне легче. Колдовство какое-то! Да что за нахрен!!! Что же за гребаная власть у Величанского надо мной! – Лучше? Тебе лучше, алё! Алё-о-о! Прием!!! – дотаскивает меня до свободного кресла и аккуратно присаживает. Вот и дрищ, а донес в мгновенье ока, запоздало удивляюсь я.

– Лучше, – уверяю я. – Секундное помутнение. Извини меня, теперь все норм. Правда, Сев.

– Сиди, я сейчас вернусь.

Сижу, куда же мне податься. Жду.

Вот бывает же, что как только познакомишься с человеком, а ощущение такое, будто всю жизнь знаешь. И у меня так в этот момент. Малодушно думаю, а не поплакать ли мне на плече у парня, а? Редко себе слезы при чужих позволяю, а тут невтерпеж. Осекаюсь, отговариваю себя от этой мысли. Подумает, что истеричка конченая. Сцепив зубы, запрещаю себе жаловаться кому бы то ни было. Решила отрезать, так и к черту все!

– Держи, – сует мне Сева в руки минералку.

– Это что? – выкатываю глаза.

– Вода. С газом. Хлебай.

– Не буду я. Где мой коньяк? Или коктейль на худой конец, – возмущаюсь я.

– Шибаняка? – парирует Сева. – Ты в отключке только что на моих руках висела. Добавить хочешь?

– Слушай сюда, дедушка Всеволод, – нависаю над ним разъяренной птицей. – Мне нормально. Все прошло, сечешь? Неси выпивку или я домой пошла.

– Стопэ, дива! – тычет в меня указательным пальцем. – Я понял. Перед тобой метр вискаря, устроит? Глаза разула?

– Только с колой!

– Слабачка, – фыркает парень и делает заказ. – Бухаем!

– И танцуем! – чокаюсь звонко и опрокидываю первую стопку.

– И-и-и-х-а-а-а! – орет он и следом заливает вторую.

Выпив полметра, идем танцевать. Я прекрасно двигаюсь и честно не ожидала увидеть рядом с собой достойного соперника. То, что вытворяет Сева, достойно любого конкурса. Он офигенен. И я тоже офигенна. Толпа образовывает круг, в центре которого мы вдруг оказываемся. Диджей обращает на нас внимание и специально заряжает нам разные мелодии, чтобы проверить, сколько разновидностей движа мы знаем. И видит Бог, что много.

Все орут, хлопают, выкрикивают ободряюще, пока мы выделываем такое. А под конец заряжаем такое крутое танго, что покоряем не только присутствующих. Весь персонал хлопает нам стоя. Раскланиваемся и идем допивать вискарь.

В голове немного шумит. Пью я редко, наверное, поэтому алкоголь не сильно сбивает с ног или дело в том, что порции крошечные. Я не разбираюсь. Не знаю, почему я еще способна мыслить. Пока Сева отходит позвонить, оборачиваюсь назад.

Не-а, не видно нижнего яруса. Да и хорошо, что не видно. Возвращаю взгляд перед собой, потому что мелькнувшая тень заставляет думать, что Севка вернулся. Поднимаю глаза и деревенею. Передо мной стоит Молот.

И его взбешенный вид ничего хорошего не обещает.

7

– Ты нормальная?

– Нормальная. А в чем дело? – пытаюсь принять сильно независимый вид.

Опять это ощущение, когда с его приходом пропадают весь шум, бледнеют краски мира. Остаюсь словно наедине со своим мучителем, а у меня с ним, между прочим, ничего и не было. Так отчего все так? Почему у него такое могущество надо мной?

Надо злиться, только это спасет. Тем более решила, чтобы Молот провалился сквозь землю и ничего мне не надо больше. Демонстрирую отстраненность, насколько возможно. Нога на ногу, откинулась в кресле и сверлю холодным взглядом типа «что ты приперся?»

– Не лопнешь? – наклоняется Ваня ко мне ближе, стоит надо мной, уперев руки в колени.

Его лицо почти рядом с моим. Тепло невыносимо опаляет. Его запах окутывает меня и жжет на медленном огне. Я разглядываю его медленно, с болезненным наслаждением продлеваю свою пытку. Красивые, в меру густые брови. Прямой нос с хищным вырезом ноздрей, вычерченные скулы, прикрытые небритостью, и полноватые губы, на которых и залипаю. Я помню наш поцелуй по физическим ощущениям. Не знаю, что взглядом выражаю, вижу только, как он приоткрывает их и втягивает воздух. Еще миг и Молот резко выпрямляется.

Воздушная волна сохраняет запах его парфюма, который жадно вдыхаю. Пряная горечь, как и он сам. Именно такой след оставляет Ваня в моем сердце – отравленная полынь. Надо продезинфицировать! Хватаю стакан и опрокидываю. Вот так хорошо. Спирт, мать его, лучший союзник-нейтрализатор. Облиться бы им с ног до головы, чтобы вытравить эту заразу.

Горячий поток вместе с кипучестью раздражения бежит по венам, разносит яд успокоения. Я как заправская алкоголичка рассуждаю, да и черт со всем этим. Пронесет как-нибудь сегодняшний вечер, а завтра все будет хорошо. Следом хватаю еще виски и подношу ко рту.

– Да ты что в край оборзела! – выхватывает Величанский стакан и с оглушительным стуком грохаем им о стол.

– Тебе что надо, Молот? – отталкиваю его со своей территории, отвоевываю себе покой.

Я зла, как ведьма, не отведавшая зелье в зените Кровавой Луны. Да как он смеет, кобелище! Строит здесь из себя черт знает что, дубина стоеросовая. Нашелся праведник-трезвенник, да пошел он куда подальше.

– Домой поезжай, – встряхивает он меня за плечи. – Тебе здесь в таком состоянии нечего.

– В каком? Ну в каком?

– Ты напилась. Хочешь на свою жопу приключений найти?

– Да что тебе до моих приключений, Ваня? – машу рукой прямо у его носа. – Свободен, ведь сказано уже. Что не так тебе? О, подожди… Я больше не намекаю, да? Так вот, на хрен пошел! Временное помутнение закончено, понял? Я теперь свободна, как эта… эта… – накрывает странная муть. Острый запах алкоголя забивает ноздри. Мне мгновенно становится плохо. С трудом договариваю фразу. – птица… Бли-и-ин…

Неодолимая сила тяжести усаживает меня в кресло. На что я рассчитывала, когда замахивала стаканы? Не пью ведь совсем, а сегодня кураж-отчаяние сделал свое позорное дело. Смелое вливание грозит противным выливанием. Так алко на меня действует всегда, поэтому я мало употребляю, а вот в этот вечер поймалась. Ну немудрено, что так пришлось снимать стресс, потому как иной раз не знаешь, что и делать. Как же плохо, мне надо срочно в туалет, иначе совсем атас будет.

– Злат, ты… Зараза, на хрена столько пила? Куда ты? Да подожди, шизанутая! – голос Молота гаснет позади, пока стрелой мчусь в туалет. Или мне кажется, что стрелой.

Судорожно толкаю двери кабинок, вваливаюсь в одну и склоняюсь над унитазом. Все выпитое льется потоком. «Обожаю» это состояние, никогда больше не выпью, пусть только прекратится этот ужас. Меня просто выворачивает наизнанку, но и легче тоже становится. В изнеможении тяжело дышу.

Мои волосы собирает чья-то заботливая рука. Нашлась хорошая девочка, пожалела меня, я ее не вижу, но так ей благодарна! Вот она, женская солидарность, никогда девочки в беде друг друга не бросят, даже незнакомые. Выкручивает в последнем спазме, устало вытираю рот рукой и тихо бормочу.

– Спасибо тебе.

– Да всегда пожалуйста, бэйба! – грубым голосом Молота отвечает… она?

От неожиданности и почти что страха сажусь на пол. Хватает ума посмотреть вокруг. Чисто, как хорошо, что здесь чисто. Относительно, но все же. Хотя одежду все равно придется выбросить теперь, весь пол в кабинке изъелозила же. Протираю слезящиеся глаза и настороженно смотрю на Ваню.

Классно. Все время старалась выглядеть в его присутствии королевой, и сижу вот с потекшим мейком прямо на полу в туалете. Это полный провал! Да еще и блевала, а он все видел, теперь вряд ли такое забудет. Да и похрен!