Текст книги "Темное завтра (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Вдоль одной стены комнаты стояли детские кроватки, но не все дети спали на них; некоторые предпочитали свернуться под ними калачиком, как будто думали, что так смогут спрятаться. Не желая сдаваться, Мария подождала, пока, по её мнению, все уснут, затем на цыпочках подошла к двери и осмотрела её. Должен же быть какой-то выход. Она бы даже рискнула противостоять другой собаке, если бы это означало побег из этого тёмного места.
– В этом нет смысла, – сказал ей тихий голос из угла.
Мария резко обернулась, не понимая, кто это сказал, и не в силах разобрать ни слова. Когда больше ничего не последовало, она пожала плечами и вернулась к двери. Она потянула за ручку, и засов с другой стороны загремел.
Обладательница голоса шагнула вперёд, появившись из тени. Она положила маленькую ладошку на плечо Марии и посмотрела на неё с беспокойством. Она заговорила снова, и снова Мария не смогла понять, что она сказала. В конце концов, девочка, казалось, поняла это и осторожно увела Марию, предупреждающе покачав головой. Когда дверь с грохотом распахнулась и появилось уродливое лицо, оглядывающееся в поисках того, кто посмел прикоснуться к единственному выходу, Мария уже стояла в углу, и девочка обнимала за плечи для поддержки. Возможно, в этот раз охранник был занят другими делами, потому что он огрызнулся и снова оставил их наедине.
– Я Элис, – прошептала девочка. – Замолчи, или они убьют тебя.
Это Мария поняла.
***
В этой странной тюрьме время потеряло всякий смысл. Им приносили еду, безвкусную, но в достаточном количестве, чтобы удовлетворить аппетит каждого. Иногда внутрь входили фигуры в сапогах и красных капюшонах и оглядывались по сторонам. Люди в капюшонах, о которых её предупреждали на далеких улицах её родины.
Когда мужчины пришли в первый раз, Мария ничего не поняла. Однако, когда она почувствовала, что на неё смотрят с пренебрежением, у неё возникло чувство облегчения, которое стало ещё более ощутимым, когда эти же глаза остановились на одном дрожащем теле. Несчастного ребёнка вытащили. Это был единственный раз в том ужасном месте, когда Мария слышала, как кто-то кричал. Когда она попыталась спросить Элис, что случилось с теми, кого выбрали, девочка помладше печально покачала головой. У Марии было ужасное ощущение, что даже её воображение не может представить, что происходит, когда тебя забирают – а воображение у неё было живое.
Они по-разному проводили часы, дни и недели. Им не давали ни с чем поиграть; охранники не были заинтересованы в том, чтобы занимать детей. Мария поняла, что единственной целью охранников было сохранить жизнь своим подопечным. Всё остальное не имело значения. Некоторые из пленников полностью ушли в себя, обхватив руками костлявые колени и раскачиваясь взад-вперёд в бесконечном движении. Другие, казалось, придумывали отдалённые места, куда можно сбежать, их глаза были рассеянными, и они мечтали о чём угодно, только не об этой комнате.
Элис и Мария были другими. С помощью приглушённого шёпота и всё более сложных жестов и шарад Элис научила Марию говорить и понимать этот странный новый язык. Рот Марии был не готов к непривычным слогам и звукам, и её попытки часто были неуклюжими, но Элис была терпелива. И у них обеих не было ничего, кроме времени.
Приходили новые дети, а другие уходили. Однажды один из новоприбывших, который был храбрее остальных, бросился на дверь и принялся колотить в неё кулаками. Появился всё тот же уродливый охранник. Он пристально посмотрел на мальчика, затем пожал плечами; мгновение спустя он ударил мальчика кулаком в лицо и снова ушёл. Мальчик так и не очнулся, а три дня спустя кто-то пришёл и забрал его тело. Мария подумала, что, возможно, он выбрал наилучший выход. Такое ожидание того, что могло быть только неизбежным, тяжело давило на неё. Иногда только присутствие Элис рядом помогало ей оставаться в здравом уме. Но в тот день, когда они пришли и выбрали её, она поняла, что отдала бы всё на свете за то, чтобы снова ждать.
Мужчины вошли, как обычно, втроём, капюшоны закрывали половину их лиц, так что были видны только глаза. Они медленно прошли через комнату, не обращая внимания на тихие всхлипы крошечных фигурок перед ними. Каким-то образом, ещё до того, как они взглянули на неё, Мария поняла, что настала её очередь. Первый из них остановился и уставился на неё, затем кивнул. Остальные согласно наклонили головы. Она неуверенно поднялась на ноги. Она не собиралась кричать. Она не собиралась быть такой, как другие.
У Элис были другие планы. Она громко вскрикнула и бросилась вперёд, закрывая своим маленьким телом Марию.
– Возьмите меня! – закричала она. – Вы хотите меня!
Другие дети, на время забыв о своём ужасе, уставились на неё широко раскрытыми глазами. Уродливый охранник появился из-за спин мужчин с поднятым кулаком. Мария попыталась оттолкнуть свою подругу с дороги, прежде чем он доберётся до них, но ближайший мужчина в капюшоне сделал это за неё, выбросив вперёд руку и остановив охранника. Мария сразу поняла почему: Элис отличалась от других. Она была особенной. Ей нельзя было причинять вред.
Мужчины в капюшонах приблизились и оттолкнули Элис с дороги. Она была маленькой и слабой, и ей хватило простого толчка. Она упала на землю, и Мария бросилась вперёд. Если бы она оказала сопротивление, Элис пострадала бы. Вместо этого она вздёрнула подбородок и уставилась на мужчин в красных капюшонах, безмолвно говоря им, что она пойдёт с ними. Они потащили её прочь, но Мария сдержала своё слово и ни разу не вскрикнула. Элис, однако, закричала. Даже когда тяжёлая дверь за ними закрылась, Мария всё ещё слышала крики Элис.
Марии заткнули рот кляпом и привязали к каталке, после чего повезли по длинному коридору. Над её головой мерцал свет, а металл под ней был ледяным. Стены сменили цвет с грязно-зелёного на антисептический белый, такой яркий, что у неё заболели глаза. Она позволила своему телу обмякнуть, когда мужчина в белом халате выглянул из-за неё, а затем указал на зеркало позади неё. Мария поняла, что за ней кто-то наблюдает. Там был кто-то, кто хотел досмотреть эту непристойную пьесу до конца.
Кончик указательного пальца пронзила острая боль. Она посмотрела вниз и увидела, как мужчина в белом халате размазал каплю её крови по крошечной стеклянной пластинке, а затем повернулся к микроскопу, чтобы рассмотреть её. Другой мужчина, на этот раз в чёрном халате, выступил вперёд и начал что-то монотонно напевать. Он не успел произнести и пяти слов, как первый мужчина рявкнул на него, чтобы он остановился. Запнувшись, он уставился на него.
– Цыганка, – мужчина в белом халате выплюнул это слово. – Она чёртова цыганка. Отпусти её и найди другую. И скажи Верну, что если он ещё раз притащит нам что-нибудь подобное, то ему конец.
Глава 10. Слухи и шпионы
Я умалчиваю о большей части того, что узнала из странного разума Марии. Это её история, а не моя, и я наткнулась на неё непроизвольно. Однако комната, полная украденных детей, и жуткие мужчины в капюшонах – это важно для понимания сути.
– Это варварство, – выдыхает О'Ши. – Что они собирались с ней сделать, если бы она оказалась не цыганкой?
– Я не знаю, – мрачно отвечаю я, – и Мария тоже не знает. Но, думаю, мы согласны, что это имеет первостепенное значение. Хейл, Икс и всё остальное, что происходит в мире – безусловно, наша забота, но эти дети, возможно, всё ещё где-то там. Мария не знает, где находится эта тюрьма, но мы можем выяснить, – мой голос становится твёрже. – Мы должны выяснить. Возможно, Элис всё ещё там.
– Так ты хочешь сказать, Бо, – вмешивается мой дедушка, – что есть вещи поважнее мести?
Я поджимаю губы.
– Именно это я и хочу сказать.
Он улыбается.
– Хорошо.
Rogu3 с трудом сдерживает слёзы.
– Почему она не рассказала нам об этом раньше?
– Я думаю, сначала она, вероятно, не была уверена, может ли она нам доверять. Позже, когда она поняла, что может, в нашу жизнь вошли другие события, – ещё одна вещь, за которую можно винить Икса.
– Что случилось? – он сглатывает. – Я имею в виду, как Мария оказалась в том месте, где ты её нашла?
– Её продали, – говорю я, выкладывая ему правду без прикрас. – Полагаю, людям в капюшонах нужно было вернуть часть своих вложений, – даже при этих словах у меня во рту такой привкус, словно в него насыпали золы. Я смотрю на них всех. – Бросьте всё остальное. Нам нужно побольше узнать об этих придурках.
Rogu3 собирается с духом.
– Я начну поиск в даркнете, – его нижняя губа дрожит, а руки сжаты в кулаки. Он ударяет кулаком по ближайшему столу, разбивая его в щепки. – Извините.
Мой дедушка машет рукой.
– Ничего, – он делает шаг вперёд и пристально смотрит на дерево. Затем, без предупреждения, он также ударяет по нему кулаком. Я резко втягиваю воздух, но ничего не говорю. В этом нет необходимости. – Я проверю, как там Мария, – спокойно говорит он. Затем поворачивается и выходит из комнаты.
– Девлин? – спрашиваю я.
Он избегает встречаться со мной взглядом. Я думаю, что ужасающая правда для него почти невыносима.
– Я выйду на улицы и посмотрю, что смогу узнать.
– Хорошо. Как только у тебя появится что-нибудь, неважно, насколько незначительное, дай мне знать. Я собираюсь проведать Майкла, – мне нужно напомнить себе, что в мире ещё осталось что-то хорошее.
***
– Что происходит? – слабым шёпотом спрашивает Майкл, как только я вхожу в комнату. – Я слышал какой-то шум.
Я испытываю искушение скрыть от него правду. Ему не нужно ещё больше страданий в его жизни. Но я не могу относиться к нему как к ребёнку. Я вкратце рассказываю о том, что произошло с Иксом и другим деймоном Какос, затем о том, что я узнала о Марии и Элис. Он закрывает глаза.
– Об этих людях ходили слухи, – говорит он. – Слухи с улиц. Мы слышали их время от времени, но никогда не было ничего существенного. Я посылал людей, чтобы попытаться выяснить, но… – он вздыхает.
– Но люди не доверяют вампирам, особенно те, кто и так уязвим.
Он чертыхается про себя.
– Вот именно, – он поворачивается и смотрит на меня. – Нам не следовало молчать об Элис. Я хотел сказать прессе, что мы не имеем никакого отношения к её исчезновению, – он встречается со мной взглядом. – Ты ведь веришь мне, не так ли?
– Я верю. Но дело было не только в вас, это вековые глупые традиции заставляли вас держать язык за зубами. Впредь всё будет по-другому, – в моём тоне звучит твёрдое обещание.
Майкл коротко смеётся.
– Ты хорошая, Бо.
Люди продолжают это повторять. Интересно, что бы они сказали, если бы знали, насколько сильна сейчас тьма внутри меня.
– Нет, это не так.
– Сколько ещё людей отказались бы от своих собственных интересов, чтобы спасти группу незнакомцев?
– Я думаю, учитывая эти обстоятельства, каждый поступил бы так же.
– Было бы приятно в это поверить, не так ли? – он слабо улыбается. С внезапным приливом надежды я думаю, что он начинает выглядеть немного лучше. Он определённо может говорить дольше и формулировать нормальные предложения. – Но ты одна из немногих, кто действительно в состоянии это сделать, – он протягивает руку и берёт мою ладонь. – Обрати меня. Я могу провести тебя через весь процесс. Обрати меня обратно, и я смогу помочь.
Я думаю о предупреждении Икса.
– Я не могу. Это не сработает. Обращение убьёт тебя.
– Я готов пойти на этот риск.
Я накрываю его руку своей.
– А я нет, – я прикусываю губу и принимаю решение. – Для тебя здесь небезопасно. Я не могу искать людей в капюшонах, беспокоиться о деймонах Какос и в то же время обеспечивать твою безопасность. Я знаю кое-кого на севере. Я могу отправить тебя…
– Нет! – его голос срывается на крик, и он начинает задыхаться. Встревоженная, я тянусь за стаканом воды, но он сердито отмахивается. На мгновение я вижу прежнего Майкла. Он кашляет. – Мне становится лучше, – он указывает на разбросанные обёртки от кебаба. – Ты была права насчёт еды. Я не знаю, что в нём было, но на вкус он был чертовски вкусным.
Я пытаюсь улыбнуться.
– Наверное, тебе лучше не знать.
– Возможно, – соглашается он. – Но побольше этого и поменьше куриного супа О'Ши, и я встану на ноги раньше, чем ты успеешь оглянуться.
Раздаётся странный звук. Я хмурюсь и смотрю на него сверху вниз.
– Это был твой желудок?
Он пожимает плечами.
– Полагаю, что да, – улыбка медленно расползается по его лицу, разгоняя тени, которые я всё ещё вижу там. В его выражении даже мелькает удивление. Сколько времени прошло с тех пор, как его живот в последний раз требовал чего-то, кроме крови? Я чувствую тоскливый укол зависти. – Принеси мне ещё того же самого, – говорит мне Майкл, – и, возможно, у меня даже хватит сил отлить без посторонней помощи.
– Вот это боевой настрой, – говорю я, целуя его в лоб.
Он обвивает рукой мою шею и притягивает мой рот к своим губам.
– Ты здесь настоящий воин, – шепчет он. – Я должен дать тебе что-нибудь, чем ты можешь гордиться.
Пока он не начал жалеть себя, я рычу:
– Ты мой герой, Майкл. Я тебя люблю. Даже если ты ворчливый придурок, который собирается растолстеть на фастфуде.
Он тихо смеётся и целует меня.
– Я тоже люблю тебя, Бо Блэкмен.
Мы глупо улыбаемся друг другу. На этот краткий миг все мои тревоги улетучиваются. Пока он со мной, я ещё могу верить. Едва-едва.
***
После того, как Майкл снова засыпает, мне слишком неспокойно, чтобы хоть немного отдохнуть. Дверь в комнату Марии плотно закрыта, и я уверена, что я последний человек, которого она хотела бы видеть. Rogu3 склонился над экраном компьютера, бормоча что-то о возможной зацепке. Когда я заглядываю ему через плечо, он раздражённо огрызается, так что я оставляю его в покое. О'Ши бродит по улицам в поисках информации. Возможно, я могу сделать то же самое и заодно купить Майклу ещё еды. Это лучше, чем сидеть здесь и думать о картинках из прошлого Марии.
Я беру восторженного Кимчи и выхожу на улицу. Неподалеку есть два торговых района, один из которых заполнен фермерскими рынками, где продаются органические продукты и товары ручной работы, а в другом есть продовольственный магазин и товары со скидками для менее обеспеченных. Если я и собираюсь найти кого-нибудь, кто слышал о людях в капюшонах, то это будет не среди сверкающих прилавков с импортными личи или чёртовыми кофейными зернами из какашек. Мы направляемся в противоположном направлении.
(Копи-лювак – один из самых дорогих сортов кофе в мире; зёрна проходят через пищеварительный тракт пальмовой циветты, которая поедает кофейные ягоды, ферментируя их желудочным соком, после чего непереваренные косточки собирают, моют и обжаривают, – прим)
Ещё достаточно раннее утро, чтобы на улицах было тихо. Иногда я встречаю бегунов, от которых стараюсь держаться подальше. Несмотря на это, Кимчи продолжает лаять на них с такой силой, что, я уверена, они принимают его за огромного зверя… пока не оглядываются и не понимают, что он огромен только в ширину. В остальном мы предоставлены сами себе. Меня это устраивает. Хотя я начинаю склоняться к мысли, что склад – это, пожалуй, самое безопасное место в Лондоне, оно вызывает у меня чувство клаустрофобии, особенно после моего срыва, спровоцированного деймоном Какос. Я позволяю свежему воздуху наполнить мои лёгкие. Я действительно скучала по такой свободе.
Мы проходим мимо небольшого газетного киоска, который уже открылся. Я рада отметить, что на первой полосе в стопке газет, ожидающих снаружи, помещена фотография Беррихилла, которую я сделала. Обычно такое не попадает в заголовки газет, но, как я и предполагала, люди жаждут любых новостей о вампирах теперь, когда большинство из нас превратилось в прах. Это означает, что я сдержала своё обещание, хотя не думаю, что Беррихилл обрадуется этому.
Я продолжаю идти. Удивительно, размышляю я со странной отстранённостью, насколько велика разница между этим районом и другой стороной склада. Чем дальше я иду, тем более неухоженными становятся улицы. Здесь больше мусора, меньше зелени, меньше ощущения, что кому-то есть до этого дело. Это не просто вопрос денег, это вопрос гордости, уважения и веры в то, что завтра есть смысл вставать с постели. Я не уверена, что есть какой-то способ всё это исправить.
Я разминаю плечи, отпихиваю ногой старую ржавеющую тележку для покупок, сворачиваю за угол и вижу прямо перед собой небольшое скопление магазинов. В этот час все они закрыты, их тяжёлые металлические ставни защищают от возможных воров. Я проверяю вывески на улице; они откроются в течение часа. Это даёт мне достаточно времени, чтобы найти подходящих людей и расспросить их о парнях в капюшонах.
Справа я замечаю небольшой парк с потрёпанными кустами и несколькими унылыми деревьями. Там есть шаткая горка и качели, на которые я смотрю с сомнением. Сомневаюсь, что многие родители позволили бы своим детям приходить сюда, судя по атмосфере запустения и брошенному шприцу, который я только что раздавила каблуком. В углу стоит скамейка, на которой лежит комок. По меркам моей миссии, это место подходит для начала не хуже, чем любое другое.
Я привязываю Кимчи к воротам, перепрыгиваю через забор и подхожу к нему. Я не могу разглядеть черты лица, но из-под спального мешка видна копна седых волос. Возрастная группа не та, но рядом никого нет. Лучше всего было бы терпеливо подождать, пока этот человек проснётся. Я протягиваю руку и трясу его, как я полагаю, за плечо.
Раздаётся ворчание и стон, затем, резким движением, фигура стремительно выпрямляется и тычет в меня тупым на вид ножом.
– Что? – рычит он.
Я поднимаю ладони.
– Доброе утро, – бодро говорю я. – Меня зовут Бо.
У него пронзительные голубые глаза, но в нём нет ничего человеческого. Я бы оценила его возраст примерно в пятьдесят, но выглядит он намного старше. Жизнь на улице может сказаться на вас. Тем не менее, у него не такое отсутствующее выражение лица, как у наркомана с отвисшей челюстью, так что, возможно, я смогу добиться от него хоть какого-то здравого смысла. Он оглядывает меня с ног до головы и покорно вздыхает, затем дёргает ворот своей грязной рубашки, обнажая шею.
– Я думал, вы, кровохлёбы, все умерли.
Я смотрю на грязь, въевшуюся в его кожу; я не могу представить никого более непривлекательного для питья.
– Я здесь не за кровью, – тихо говорю я. – Мне нужна информация.
Его взгляд мечется из стороны в сторону. Он всё ещё сжимает нож; его пожелтевшие ногти, обглоданные до мяса, крепко обхватывают рукоять. Мы оба знаем, что я могу отобрать его в одно мгновение.
– Насчёт чего?
– Пропавшие дети.
– Ничего не знаю, – ворчит он. – Отвали.
Я протягиваю руку и нежно сжимаю его плечо.
– Я ищу людей в капюшонах.
– Ты – кровохлёб. Ты должна знать. Я думал, вы все знаете.
Я качаю головой.
– К сожалению, нет, – я наклоняюсь вперёд. – Это важно. Они крадут детей.
– Дети? Зачем они это делают? – подозрительно спрашивает он.
– Я не знаю. Ты что-нибудь видел? Что-нибудь слышал? Слухи? Шёпот?
– Если бы я видел, – говорит он, – зачем бы мне тебе говорить?
– Потому что они вредят невинным.
Он фыркает.
– Никто из нас не невинен, дорогая. Даже дети, – его губы кривятся. – Вчера здесь была целая толпа, они швырялись в меня вещами, орали.
– Мне жаль.
– Да, тебе жаль. Всем жаль Но ты же не собираешься ничего с этим делать, правда? Никого это не волнует.
До меня доходит, насколько непривлекательной может быть жалость к себе. Мне следует помнить об этом в следующий раз, когда я начну жалеть себя.
– Спасибо, что уделил мне время.
Он бормочет что-то себе под нос и снова ложится.
– Неважно. Тебе следует опасаться не людей в капюшонах, а чёртовых инопланетян.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
– Что ты сказал?
– Давай, – кисло говорит он. – Смейся надо мной.
– Я не смеюсь. Что насчёт инопланетян?
Он поднимает голову.
– Мой друг рассказывал мне о них в Ист-Энде. У них большие глаза и зелёная кожа, – он замахивается на меня ножом. – Будь осторожна, а то они тебя заберут. Они вскроют тебя, просто чтобы посмотреть, что внутри, – он громко хохочет. – Они не найдут в тебе сердца, это уж точно, – он натягивает на голову грязный спальный мешок, показывая, что разговор окончен.
Я думаю, не стоит ли мне надавить на него, чтобы узнать больше подробностей.
– Где я могу найти твоего друга? – наконец спрашиваю я.
– Я тут уснуть пытаюсь!
– Просто скажи мне, где он, и я оставлю тебя в покое.
– Безымянная могила на Эштонском кладбище, – говорит он. В его приглушённых словах звучит трагичная окончательность. – Эти январские ветра кого угодно погубят.
Чёрт возьми. Я чувствую, что, возможно, что-то нашла. Я удовлетворённо киваю сама себе. Интересно, были ли у инопланетян, о которых говорил сумасшедший сосед Элис, такие же круглые глаза и зелёная кожа?
Глава 11. Вредная еда
Я с нетерпением жду, когда откроется первый из магазинов, затем забегаю внутрь и начинаю бросать продукты в корзину. Мой выбор заставил бы диетолога упасть в обморок от ужаса, но, думаю, о потреблении ежедневной нормы овощей Майкл может позаботиться попозже. Кебаб, принесённый О'Ши, придал ему больше энергии, чем я могла надеяться, так что чем больше солёного, сладкого и жирного я смогу найти, тем лучше. Ни один врач не пропишет диету из нездоровой пищи, но они никогда раньше не лечили бывших вампиров. Я беру чипсы с маринованным луком, бутылки газированной колы, мясные консервы и лапшу, политую густым кисло-сладким соусом, который заставил бы уважающего себя китайца забиться в угол и разочароваться в жизни. В последнюю минуту, когда меня охватывает чувство вины, я добавляю в корзину пакет с яблоками.
Здесь всего одна касса, расположенная в глубине магазина. Я так сосредоточена на полках, что, пока не подхожу к ним, не замечаю, что у кассира, обслуживающего их, отчётливая, пульсирующая татуировка чёрной ведьмы. Я смотрю на неё, а она смотрит на меня. Ой-ёй.
Я выпрямляюсь и обнажаю клыки. Может, я и невысокого роста, но, когда нужно, могу выглядеть угрожающе. Ведьму это не пугает. Она просто продолжает пялиться на меня.
Дверь дребезжит, и кто-то входит. Женский голос выкрикивает бодрое приветствие. Ни ведьма, ни я не двигаемся с места.
– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я в конце концов.
Ведьма не отвечает.
– Ты можешь попытаться навредить мне, – продолжаю я. Её татуировка пульсирует быстрее, сверкая на меня, словно в гневе. – Но могу поспорить, что ты не настолько сильна. Если бы это было так, ты бы не работала в этом магазине, – я делаю паузу и понижаю голос до шёлкового шёпота. – Я могу с тобой справиться.
Она нервно сглатывает. Я думаю, она собирается заговорить, но тут подходит другая покупательница, даже не заметив, кто я такая. Это обычная женщина с седеющими волосами и окоченелой походкой, свидетельствующей о многолетних страданиях от ишиаса.
– Ты видела сегодняшние заголовки? Ты была права, Томасина. С Бо Блэкмен ещё не покончено. Бьюсь об заклад, скоро мы станем свидетелями нового кровопролития, – в её голосе слышатся неприятные нотки предвкушения. Она бросает газету рядом с кассой и тычет в неё пальцем. – Он управляет страховой компанией. Может быть, он был частью той банды Тов Враков.
Ведьма отводит от меня взгляд.
– Тов В'ра, – говорит она едва слышным голосом. Она прочищает горло. – Они назывались Тов В'ра.
Женщина беззаботно отмахивается от этого замечания.
– Полиция сказала, что они поймали большинство из них, но я уверена, что они лгут. Бо Блэкмен разберётся с ними. Она проследит, чтобы они заплатили за то, что сделали, – она кивает. – Нам здесь нужно больше таких людей, как она. Если бы Бо Блэкмен была здесь, она бы не позволила этому придурку из-за угла продолжать торговать, – она понижает голос до заговорщического шёпота. – Я слышала, вчера он околачивался возле начальной школы. Пытается подсадить их с младых лет.
Ведьма бросает быстрый, нервный взгляд в мою сторону. Я отступаю назад, беру коробку с хлопьями и делаю вид, что читаю надпись на обороте. Очевидно, если я соберу пять жетонов, то смогу получить оранжевого пластикового деймона.
– Он не наркоторговец, – говорит ведьма.
– О, да? Тогда почему он был в школе?
– Его сын ходит туда.
Женщина застигнута врасплох.
– Оу. Ты уверена?
– Да.
Она обдумывает это, прежде чем заявить:
– Я всё равно ему не доверяю. Нам нужно зайти к нему домой позже. Сказать ему, что таким, как он, здесь не рады.
Вот вам и дух товарищества. Я слегка приподнимаю брови. Ведьме становится всё более и более не по себе.
– Что я могу вам предложить?
– Банку табака. И бутылку водки, – она потирает позвоночник. – Помогает облегчить боль.
Я стараюсь не фыркать. У неё нет проблем с тем, чтобы отчитать соседа за то, что он якобы принимает или продает наркотики, и всё же в восемь часов утра она покупает крепкие напитки. Какое значение имеет закон. Выпивка разрушает семьи и людей не меньше, чем любое запрещённое вещество.
Женщина расплачивается за покупки и выходит, не обращая на меня никакого внимания. Как только дверь закрывается, я бросаю взгляд на ведьму.
– Интересная у вас тут клиентура.
– Она безобидна.
– А мужчина, о котором она говорила?
– Тоже.
– Как скажешь, – улыбаюсь я. – Теперь мы снова одни.
Ведьма протягивает мне руку. Я вздрагиваю, ожидая вспышки магии, но её ладонь остаётся открытой.
– Я пробью ваши покупки, – говорит она. Её пальцы подёргиваются от нервной дрожи. Она боится меня гораздо больше, чем я её.
Я поднимаю голову и наблюдаю за ней, затем пожимаю плечами и делаю шаг вперёд. Я держу свои клыки наготове. На всякий случай. Ведьма, не поднимая головы, пробивает мои покупки. Я одним глазом наблюдаю за ней, а другим – за дверью за её спиной. Может быть, там прячутся другие ведьмы, которые ждут подходящего момента, чтобы выскочить и напасть. Я запрокидываю голову. В углу стоит камера видеонаблюдения. На ней мигает маленький красный огонек.
Ведьма собирает все в пакеты.
– Двадцать два фунта и семьдесят восемь пенсов.
Я моргаю.
– За кучу нездоровой еды?
– Не я устанавливаю цены. Вам следует питаться более здоровой пищей. Во всех этих продуктах полно вредных добавок.
Я начинаю улыбаться, опуская взгляд на её шею.
– О, – мурлычу я, – я ем вполне здоровую пищу, когда мне это нужно.
Ведьма бледнеет и отступает назад. Это даже забавно. Я роюсь в заднем кармане, достаю деньги, и она опускает их в кассу.
Меня так и подмывает убить её, но мы близко к складу, и если она даст знать, что я была здесь, кто-нибудь сообразительный обязательно сложит два и два воедино. Рано или поздно нас там обязательно обнаружат, но, несмотря на заверения моего деда, что это самое безопасное место, какое мы только можем найти, я бы предпочла, чтобы о нашем присутствии стало известно позже. У меня и так достаточно проблем. Я провожу языком по губам. Разумнее всего было бы убить её. Я легко могу уничтожить систему видеонаблюдения; в этом магазине не может быть ничего, кроме дешёвой системы видеозаписи. Эти записи никуда не копируются.
– На твоём месте я бы никому об этом не рассказывала, – говорю я в конце концов.
Она кивает. Я забираю свои покупки и ухожу.
Я всего в пяти шагах от двери, когда звонит мой телефон. Я достаю его и смотрю на дисплей. О'Ши.
– Привет, – говорю я. Подхожу к забору и отцепляю поводок Кимчи. Пёс исполняет причудливый танец экстаза. Я скрылась из виду всего на десять минут, а можно подумать, что я бросила его на неделю. Он пускает слюни мне по ногам.
– Это я, – без всякой необходимости говорит О'Ши. – Ты не поверишь, что я хочу тебе сказать. Я серьёзно. За свои годы я слышал кое-что странное, я видел кое-что странное, но это самое странное, что может быть.
Я иду быстрым шагом. Бездомный парень исчез, но на улице начинают появляться другие люди. Я оглядываюсь на магазин и клянусь, что вижу какое-то движение за витриной. Вот блин. Неужели ведьма следит за тем, куда я иду, чтобы потом найти меня? На всякий случай я сворачиваю вправо.
– Люди в капюшонах? – спрашиваю я.
– Не совсем.
Я ненадолго замолкаю.
– Зелёные человечки? – наконец произношу я.
– А? Зелёные человечки?
Я чувствую себя немного глупо.
– Да. Типа… инопланетяне.
– По-моему, от всего этого солнца у тебя слегка поехала крыша, Бо. Инопланетяне? Я знаю, что этих детей похищают, но я сомневаюсь, что это делается для того, чтобы их можно было поднять на НЛО и ставить над ними эксперименты. Это тебе не «Город пришельцев».
Я почёсываю за ухом.
– Ну и что тогда? Что ты выяснил?
– Я поспрашивал о людях в капюшонах. Либо никто ничего не знает, либо они помалкивают. Поэтому я спросил о пропавших детях. Задолго до того, как я познакомился с тобой, неподалёку от одного из бедных кварталов деймонов Агатос жила группа подростков, которые перебивались чем попало. Большинство из них были беглецами. Я знал нескольких из них. Они были хороши для выполнения поручений, передачи сообщений, контрабанды и тому подобного.
Я выпучиваю глаза.
– Чёрт возьми, О'Ши. Ты использовал детей, чтобы те помогали тебе нарушать закон?
– Эй! – протестует он. – Им нужны были деньги. Это была услуга за услугу. Ничего из того, что я просил их сделать, не было опасным – я не такой уж бессердечный. И ещё, Бо Блэкмен, чья бы корова мычала. Как насчёт Rogu3? Как долго ты использовала его для незаконной деятельности?
– Это другое дело.
Вроде как. Ну, на самом деле это не так. Я морщусь.
– Как скажешь. Ты хочешь это услышать или нет?
Я вздыхаю. Иногда, когда речь заходит о прошлой жизни О'Ши, лучше не знать. А о моей прошлой жизни лучше забыть.
– Продолжай, – говорю я ему.
– Ну, – растягивает он слова, – я наткнулся на своего приятеля, который сказал, что один из этих детей исчез около трёх с половиной лет назад. Мальчик из Глазго с рыжими дредами. Если хочешь знать моё мнение, ни один белый человек не должен носить дреды. Однажды я предложил купить детский шампунь, я даже сказал, что заплачу за него. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и…
– О'Ши, – перебиваю я. – Его волосы имеют отношение к этой истории?
Я почти слышу, как он надувает губы на другом конце провода.
– Да. Он очень гордился своими волосами. Он сказал мне, что никогда не будет их мыть и стричь, и что он хотел бы сойти в могилу в таком виде.
Я заворачиваю за угол, магазин уже скрывается из виду, и сразу же направляюсь обратно к складу. Кимчи тоже ускоряет шаг, очевидно, радуясь, что мы направляемся домой.
– Хорошо, – говорю я. – Я всё ещё не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.
– Мой приятель сказал, что один из этих парнишек исчез.
Кимчи, заметив белку, резко дёргает поводок. Я тяну его обратно и шиплю. Он отвечает восторженным лаем. Идиотская собака.
– Я думаю, что они постоянно исчезают. Может быть, он вернулся в Глазго.
