Текст книги "Темное завтра (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Слышится хрип. Это Фил. Видимо, ему удалось сбежать. Какая жалость.

– Я же говорил вам что мы ни черта не знаем, – говорит он.

– Вы знаете достаточно, – говорю я ему. – Вы полностью отдавали себе отчёт в том, чем они занимаются, и вы всё равно решили работать здесь. Они крадут детей.

– Бездомных детей! Детей без будущего! Они теряют свои тела на какое-то время, но когда они их возвращают, то получают солидную сумму денег в качестве компенсации за потерю. Это беспроигрышный вариант.

Я качаю головой.

– Если ты веришь в это, ты дурак.

– Мы благотворительное учреждение! Мы…

Я заношу удар кулаком ему в солнечное сплетение. Он оседает, не сказав больше ни слова, а я бесстрастно смотрю на него.

– Ты слишком много болтаешь.

О'Ши, с несколькими ссадинами на его обычно безупречной коже, подходит и смотрит на него сверху вниз.

– Бо, тебе не следовало этого делать. Если кто и знал, где искать, так это он. Если они убивают своих же сотрудников, значит, они уже на пути к бегству. У нас, вероятно, есть всего несколько минут, чтобы найти детей, пока не стало слишком поздно.

– В словах полукровки есть смысл.

Я замираю, услышав этот новый голос, и медленно оборачиваюсь. Прямо передо мной стоит деймоница Какос, выглядящая так, словно только что сошла со страниц долбаного модного журнала.

– У меня сейчас нет на вас времени, – выплевываю я.

Она улыбается так, что у меня всё внутри сжимается от ужаса.

– О, но мисс Блэкмен, – мурлычет она, – я могу вам помочь.

– Я в этом очень сомневаюсь, – я преодолеваю свой страх и делаю шаг к ней. – Или убейте меня сейчас, или убирайтесь с глаз моих долой. У меня есть дела поважнее, чем вы.

– Но мы хотим иметь с вами дело. Вот почему я здесь. Ваша предыдущая угроза вызвала сильное раздражение, и мы хотели бы убедиться, что вы не наделаете глупостей.

Я поднимаю брови.

– Глупостей? Интересный выбор слов, учитывая, чем вы все занимаетесь. Вы собираетесь манипулировать моим сознанием? Внедрять мысли в мою голову? Убить всех, кого я знаю? Это будет считаться глупостью?

Она рассматривает свои ногти.

– Мы готовы оставить вас в живых.

– Неужели? – я усмехаюсь. – Это потому, что моя смерть гарантирует, что «Магикс» получит каждую каплю крови Марии, и с вами будет покончено? Или потому, что вы такие хорошие и добросердечные?

Она опускает руки и смотрит на меня с отстранённым интересом.

– Ваша агрессия совершенно неуместна.

– Хорошо, что я не пытаюсь с вами флиртовать, – я поворачиваюсь, чтобы уйти. – А теперь проваливайте.

Её рука взлетает и хватает меня за локоть.

– Подождите.

Я оглядываюсь. Не думаю, что у меня есть большой выбор.

– Мы хотим, чтобы вы ушли, – говорит она.

– Да, да. Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю.

Она продолжает, как будто я ничего не говорила.

– Но, учитывая ваши переговоры с «Магиксом», мы готовы пойти на компромисс. Молчите о цыганской крови, и мы дадим вам выбор, – она улыбается. – Уезжайте из страны со всеми своими друзьями-кровохлёбами на буксире и никогда не возвращайтесь.

– Этого не произойдёт.

– Сделайте это, и я дам вам то, чего вы действительно хотите, – она понижает голос. – Вашу человечность.

Все остальные поднялись на ноги. Все молчат и наблюдают за мной.

– Я не говорю от их имени, – говорю я в конце концов, игнорируя боль в своём сердце. – И я не собираюсь торговаться от их имени, независимо от того, что я могу от этого получить.

– Они последуют за вами.

Я думаю о Майкле.

– Нет, если я буду человеком.

– Тогда оставьте себе свою натуру кровохлёба, держитесь подальше от «Магикса», и мы отдадим вам Икса, – в её глазах пляшут огоньки. – Его голову на блюде.

Почему-то я не думаю, что она имела в виду это как эвфемизм; она действительно отдала бы мне его голову. Она кивает, читая мои мысли.

– Я даже приготовлю серебряное блюдо.

– Боже мой. Вы все такие заботливые, – я скрещиваю руки на груди. – Зачем вы так поступили с одним из своих?

– Он нарушил наши законы.

– Чем именно? – спрашиваю я с сарказмом. – Геноцидом?

Она издаёт звонкий смешок.

– Я вас умоляю, – она качает головой. – Нет, Икс дал вам кровь.

Я хмурюсь.

– О чём вы говорите?

– Вы использовали её на мальчике, – её губы кривятся, а взгляд устремляется на Rogu3. – Икс дал вам кровь, и вы вернули мальчику человечность. Затем Икс сделал то же самое с Майклом Монсерратом. Нам разрешено обратить в человека только одного вампира. Однако Икс сделал это дважды. Он заслуживает того, чтобы заплатить за свои действия.

Я пристально смотрю на неё.

– Серьёзно? Вот что вас раздражает?

– Дело не в том, что это раздражает, мисс Блэкмен, а в нашей морали. Кровохлёбы сами делают свой выбор. Если бы мы начали обращать всех подряд, воцарился бы хаос. Наша кровь драгоценна, и ею нельзя разбрасываться, как водой.

Я могу себе представить, что хаос действительно воцарился бы. Я помню, как Икс сказал мне в первый раз, что я больше не получу его магической крови. Но прямо сейчас мне на всё это наплевать.

– У меня нет на это времени.

– Это хорошее предложение.

– Катитесь к чёрту.

Она сбрасывает гламур, и её татуировки вспыхивают, извиваясь по коже. Некоторые из наблюдающих вампиров вскрикивают.

– Подумайте об этом, – говорит она. – И в качестве жеста доброй воли: эта женщина в красной юбке знает, куда вам нужно пойти, чтобы спасти детей. На вашем месте я бы поторопилась.

Я оглядываюсь, и мой взгляд падает на одного из сотрудников «Ренасцентии» – та, что изначально пыталась сбежать. Когда я оборачиваюсь, деймоница Какос уже исчезла.

Глава 22. Переходы

С какой стороны ни посмотри, сейчас важно только одно. Как бы мне ни было неприятно это признавать, деймоница была права. Женщина средних лет работала в «Ренасцентии» с момента её основания. Одной из её обязанностей являются закупки, и она отправила большое количество интересного медицинского оборудования по адресу, на который мы сейчас прибыли. К несчастью для её босса, после попытки убить её и всех её коллег она достаточно быстро выдала всё, что знала. Видимо, попытки убийства и преданность не сочетаются. Кто бы мог подумать.

Фоксворти был предупреждён, и даже МИ-7 уже в пути. На самом деле, всё чёртовы сотрудники правоохранительных органов в радиусе двадцати миль, вероятно, с визгом шин несутся сюда. Я уже слышу вой сирен. Однако я помню замечание Фила о том, что они сворачиваются. Мне нужно найти способ проникнуть внутрь, и я должна найти его сейчас.

С отрядом кровохлёбов, следующих за мной по пятам, я направляюсь к входной двери.

– Идёмте, – рычит Уильям. – Мы ворвёмся и уничтожим их всех.

Он прав. Пожалуй, единственное, что на нашей стороне – это элемент неожиданности. Я мрачно киваю.

– Приступаем.

Я жестом приказываю остальным отойти, затем пинком выбиваю дверь. Внезапного сигнала тревоги не раздается, но это не значит, что Стивен Макинтайр – кем бы он ни был на самом деле – и его приятели внутри ещё не были предупреждены о нашем присутствии. Я расправляю плечи и переступаю порог.

Впереди тянется длинный белый коридор. Он в равной степени спартанский и девственно чистый. Дверей нет, но в дальнем конце есть лифт. Бинго. Я шагаю вперёд, выискивая глазами мины-ловушки, камеры или людей. Ничего нет.

Я останавливаюсь перед лифтом. С левой стороны есть единственная кнопка вызова, и я мгновение изучаю её. Из-за моей спины тянется рука, чтобы нажать на неё, но я хватаюсь за неё и отдёргиваю, затем качаю головой.

– Нет. Если мы поднимемся на лифте, то станем лёгкой добычей. Есть только один вход и один выход.

– Это хорошо, – говорит Бет. – Это значит, что они не смогут сбежать.

Я не отрываю взгляда от дверей лифта.

– Загнанное в угол животное – самое опасное из всех, – я целую секунду размышляю над этим, а затем рывком открываю двери, чтобы увидеть тёмную шахту лифта. Это долгий спуск. «Конечно, – кисло думаю я. – Если вы собираетесь построить секретную лабораторию для совершения злодеяний, то логично предположить, что она будет находиться глубоко под землей».

Снаружи раздается визг шин, когда прибывают первые вооружённые полицейские. Я хмурюсь.

– Если бы вы были злобным учёным, злоупотребляющим магией, и вас окружала полиция и вампиры, и не было бы логического выхода, что бы вы сделали? – спрашиваю я.

– Заложники, – говорит О'Ши у меня за спиной. – Я бы взял заложников.

– И, – вставляет Уильям, – сначала я бы убил парочку, чтобы доказать, что я не шучу.

– Да, – соглашаюсь я сквозь стиснутые зубы. – Я бы тоже так поступила, – я делаю глубокий вдох и прыгаю.

Я уже на полпути вниз по шахте, когда мне удаётся ухватиться за толстые стальные тросы подъёмного механизма. У меня такое чувство, будто моё плечо выдёргивают из сустава, но, по крайней мере, я останавливаю своё падение. Перебирая руками, я спускаюсь вниз, пока не оказываюсь на самом верху лифта. Это узкое, вызывающее клаустрофобию пространство, но вентиляционная решётка передо мной даёт некоторый потенциал. Ногтями я срываю крышку как раз в тот момент, когда Бет приземляется рядом со мной.

Она смотрит на меня с сомнением.

– Я не сардина.

Я смотрю в тёмный, тесный туннель.

– Я уже делала это раньше, – шепчу я, охваченная воспоминаниями о своей прошлой жизни и кровавой бойне, которая произошла у меня на глазах. Тогда я была человеком, а сейчас я значительно сильнее. Теперь я в состоянии действовать, а не просто наблюдать.

– Знаешь, не все из нас миниатюрные чертята карманного размера, – хотя её голос тих, я всё равно слышу нотки веселья.

Я пожимаю плечами в ответ.

– Если ты не поместишься, тогда подожди, пока я не позову.

– К чёрту это, – её губы сжимаются. – Я видела выражение глаз твоей девочки. Эти придурки заслуживают страданий.

– Ты ломишься в открытую дверь, – я делаю глубокий вдох и протискиваюсь в вентиляционное отверстие.

Стивен Макинтайр, кем бы он ни был на самом деле, может быть криминальным авторитетом и злобным гением, который причиняет больше душевной боли, чем большинство других ублюдков, которых я могла бы упомянуть, но он не из тех, кто поддерживает чистоту. Я постоянно вынуждена останавливаться и смахивать с лица и волос длинную липкую паутину. Запах тут хуже, чем от трупа десятидневной давности, который слишком долго пролежал на солнце. Я дышу ртом и заставляю себя двигаться дальше. Я знаю, что прямо за мной следует по крайней мере кто-то один, но я слишком спешу, чтобы обернуться и посмотреть, не Бет ли это.

Я продвигаюсь вперёд, стараясь не шуметь и прислушиваясь к любым звукам. Я не сомневаюсь, что Фил не соврал, когда говорил о «сворачивании» всего, что касается украденных тел. Я просто надеюсь, что Макинтайр действительно использует их в качестве заложников, чтобы сначала совершить побег. Это единственный способ, которым я смогу повлиять на ситуацию.

Через несколько минут, когда вонь становится почти невыносимой, а я по-прежнему ничего не слышу, я отказываюсь от вентиляционного отверстия. Внизу ничего не видно, но я не могу торчать здесь вечно. Я сцепляю пальцы и ударяю ими по алюминию. Это создаёт ужасный звук, и я останавливаюсь, но не слышу ни криков, ни топота бегущих ног. Это заставляет меня нервничать ещё больше. Я снова ударяю по дну вентиляционного отверстия; на этот раз отлетают несколько заклёпок. Я пинаю панель и падаю вниз.

Я в большой тёмной комнате. Если не считать какой-то нагромождённой мебели в дальнем конце, она совершенно пуста. Когда я медленно поворачиваюсь и осматриваюсь, я понимаю, что уже бывала здесь раньше, не физически, а через разум Марии. Это комната, где держали её, Элис и десятки других. Даже если бы я не узнала её, атмосфера отчаяния и безнадёжности была бы ощутимой. Это напоминает мне о школьной экскурсии, которую я совершала в детстве, когда жизнь была совсем другой. Тишина, царящая над старыми полями сражений времен Первой мировой войны, напоминает о мрачном и кровавом прошлом даже без лающего в ухо учителя истории. В этой комнате та же трагическая аура. Я сглатываю комок в горле. По крайней мере, то, что я здесь, укрепляет мою решимость сделать всё, что необходимо. Я собираюсь стереть «Ренасцентию» в порошок.

Раздаётся приглушённый писк, и из вентиляционного отверстия вываливается ещё одна фигура. Я оглядываюсь и замираю, когда вижу, кто это.

Мария медленно выпрямляется и оглядывается по сторонам. Даже в этом мраке и без моего превосходного ночного зрения было бы видно её бледное лицо. Ужасы, которые она пережила здесь, запечатлены в каждой поре.

– Ни за что, – я подхожу к ней. – Как ты сюда попала?

Её челюсть двигается медленно, как будто она пытается подобрать нужные слова.

– Я полезть через вентиляцию, – шепчет она в конце концов. Мне приходится напрячься, чтобы расслышать её.

Я размахиваю руками в гневной панике.

– Нет, я имею в виду сюда. В это чёртово здание! Почему ты не на складе?

Она непонимающе смотрит на меня.

– Я ехать на машине. С Алистер.

– Ты не должна быть здесь, Мария..

– Чёрт возьми! – бормочет голос сверху. Появляется лицо Бет. – Вытащи меня отсюда!

Я свирепо смотрю на неё.

– Ты знала, что Мария здесь?

– Как ещё она могла спуститься по шахте лифта? – растерянно спрашивает она. – Я помогла ей.

– Она не вампир! Она не может здесь находиться. Это чертовски опасно, – я показываю наверх. – Мария, ты возвращаешься туда и ползёшь обратно к…

Бет вздыхает.

– Она не может, Бо. Позади меня длинная очередь из вампиров. Ей придётся подождать, пока все не выберутся, – она протискивается вперёд, делает изящное сальто и приземляется на ноги. Затем она встряхивает волосами, словно в рекламе шампуня. Она не улыбается. – Эта девочка заслуживает того, чтобы быть здесь.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Она может пострадать. Или даже хуже.

– Это её решение.

– Она ещё ребёнок! Она не имеет права принимать решения! – я упираю руки в бока и подхожу к Бет вплотную.

Она сдувает свою чёлку со лба.

– Она когда-нибудь делала то, что ты ей приказывала?

– Дело не в этом! – я поворачиваюсь к Марии, чтобы отчитать её, но она уже отошла в дальний угол. На моих глазах она приседает на корточки и тянется к стене, её длинные пальцы что-то там нащупывают.

Я прикусываю губу и присоединяюсь к ней. Внезапно она кажется очень, очень маленькой.

– Что такое?

Она указывает пальцем. Я смотрю, и моё сердце сжимается. На облупившейся штукатурке выцарапаны буквы М + Э, за которыми следует сердечко.

– Это ты сделала? – тихо спрашиваю я.

Мария качает головой.

– Нет, – шепчет она. – Элис, должно быть, делать это после… – она сглатывает. – Сразу после.

Я напоминаю себе, что нужно дышать.

– Я доберусь до них, Мария. Я заставлю их заплатить. Я обещаю тебе это. Но ты должна остаться здесь. Я не могу рисковать и допустить, чтобы ты пострадала.

Она не отвечает, просто смотрит в стену. Я кивком указываю на Бет.

– Оставайся с ней, – приказываю я. – Не выпускай её из виду.

Она закатывает глаза.

– Кто умер и назначил тебя боссом? – затем её лицо искажается. – Хорошо. Я присмотрю за ней.

Один за другим в комнате появляются остальные. Уильям, кажется, чувствует себя особенно неуютно, царапая свою шею после того, как выпал из вентиляционного отверстия.

– Клаустрофобия, – ворчит он. Некоторые, кажется, находятся в ещё худшем состоянии. Ужасная комната, в которой мы находимся, не помогает делу. Я наблюдаю, прищурившись. Когда последний вампир, Честер, выскакивает наружу, он тут же поднимается на ноги и встаёт на цыпочки, чтобы вернуть упавшую алюминиевую панель на место. Вентиляция над нашими головами скрипит и стонет. Я крадусь к двери. Нелегко не заметить крошечные следы от ногтей по краям.

– Сейчас это место окружено полицией, – шепчет Честер. – Я думаю, они готовятся к штурму.

– Тогда они дураки, – бормочу я. – Если лифт – единственный способ проникнуть внутрь, они станут лёгкой добычей. Нам нужно поторопиться и остановить кровопролитие.

– Или начать его, – бормочет кто-то. Я не возражаю.

Дверь не заперта, потому что внутри нет маленьких заключённых, которых нужно держать взаперти. Я открываю её носком ботинка и заглядываю внутрь. Снаружи в коридоре так же темно, но в дальнем конце есть полоска света. Я указываю на Уильяма и Билли.

– Вы двое за мной, – говорю я. – Все остальные держитесь в стороне, пока я не подам сигнал.

– Какой сигнал?

– Много криков, – мрачно отвечаю я. Затем на цыпочках прокрадываюсь вперёд.

Если бы я ожидала встретить гостей, то была бы сильно разочарована. Я пинком распахиваю дверь, но за ней не обнаруживается ничего, кроме больничной койки, к которой когда-то давным-давно была привязана Мария. По крайней мере, в этой комнате чище, чем в остальной части логова. Я смотрю в двустороннее зеркало. Есть ли сзади кто-нибудь, кто наблюдает за нами?

– И что теперь? – шепчет Уильям.

Прежде чем я успеваю ответить, слышится внезапный треск. Уильям бросается на меня, сбивая нас обоих с ног, а Билли издаёт вопль. К сожалению, её реакция замедлена, и в грудь ей угождает какой-то магический разряд. Она падает, и я слышу смех. Высвободившись из объятий Уильяма, я вскакиваю на ноги.

– Кто бы мог подумать, что вампир Медичи поможет Бо Блэкмен? – произносит бестелесный голос. – Вам понравилось моё маленькое волшебное представление? У меня тоже появились друзья. Ведьм-гибридов очень легко довести до бешенства.

Я осматриваюсь по сторонам. Магическая атака – и голос – должны же откуда-то исходить; такие разряды не материализуются из воздуха. Я замечаю дыру в стене рядом с зеркалом; похоже, что-то вроде кухонного лифта, шахта которого соединяет эту комнату со следующей.

– Так жаль, что вы все не погибли, когда должны были. Бомбы были неожиданным, но чудесным подарком судьбы. Как вы думаете, почему я был так рад присоединиться к гибридам, когда они пытались навести порядок? Видите ли, – продолжает голос, – вампиры живут долго. Люди не считают справедливым, что кровохлёбы получают намного больше впечатлений в этой жизни, но большинство из них не хотят пить кровь, чтобы продлить свою жизнь. Мы предлагаем лучшую альтернативу. Мы – здоровый выбор. И спасибо, что избавили нас от наших главных конкурентов. Знаете, нет ничего плохого в том, что полиция стоит у наших дверей. Это значит, что мы можем заявить о себе публично. Какое-то время будут раздаваться громкие крики и жалобы, но когда мы покажем, что можем предложить то, чего не смогли вампиры, возможности станут безграничными.

– Вы крадёте детей, – шиплю я.

– Детей, у которых нет будущего. Это контроль над рождаемостью. Кроме того, подумайте, насколько умнее станет мир, когда у нас будет трёхсотлетний разум, из которого можно черпать знания. Скоро нам не понадобятся уличные дети, мы будем выращивать тела в пробирках. Клонируем себя, а затем имплантируем свой разум в ожидающие нас сосуды. Общественность изменит мнение, особенно когда все вампиры окажутся мертвы и этот вариант будет закрыт.

Я фыркаю.

– В любом случае, мало кто становится вампиром.

– В лотерею тоже мало кто выигрывает, но это не останавливает людей от попыток. Вечная молодость для всех. Разве вы не хотите, чтобы ваш седой дедушка жил вечно?

Я игнорирую вопрос. Он очень гордится собой; как и все психопаты – а я отношу себя саму к этой группе – он верит, что он делает добро. Ему нравится звук собственного голоса. Я хочу, чтобы так и продолжалось. Чем больше он отвлекается, тем лучше.

Уильям опускается на колени и проверяет, как там Билли, пока я продолжаю.

– У Элис Голдман есть семья. У неё есть будущее, – я отказываюсь говорить о ней в прошедшем времени.

– Она была экспериментом, – говорит он. – В итоге она принесла больше проблем, чем пользы.

– Мм, – я делаю паузу. – Скажите, как вам удалось взять столько её крови, чтобы всё выглядело так, будто она мертва?

– Что ж, – говорит он, – это интересно. Видите ли, я…

Я бросаюсь к зеркалу, целясь в центр, где стекло будет слабее всего. Оно не армированное и не пуленепробиваемое – и уж точно не защищено от удара Бо Блэкмен. Я думаю, что, когда строили это место, они не ожидали, что оно станет местом их последней схватки. Раздаётся громкий треск разбивающегося стекла. Я не обращаю внимания на осколки и прыгаю к трём тёмным фигурам.

Я слышу хлопок и бросаюсь в сторону, чтобы избежать выстрела. Однако я слишком медлительна, и пуля задевает моё плечо. Я морщусь от боли и встряхиваюсь. Чтобы свалить меня, потребуется нечто большее. Слышатся крики и воинственные кличи, когда снаружи врываются другие вампиры. Уильям бросает Билли и кидается за мной.

Я выпрямляюсь и окидываю взглядом три фигуры. Вот человек, которого я помню по уличной стычке; он держит пистолет. Худощавая фигура подростка Стивена Макинтайра маячит рядом с ним, вместе со Скарлет, ведьмой-гибридом, вокруг которой искрится магия.

Вампиры расходятся веером по ту сторону разбитого зеркала, и каждый из них готов броситься на нас и помочь одержать победу. Я не уверена, что когда-либо раньше чувствовала себя такой сильной.

– Вы в меньшинстве, – говорю я, сосредотачивая своё внимание на фальшивом подростке.

Он ухмыляется, но ему не удаётся создать нужное впечатление; он может выглядеть как подросток, но его поведение не соответствует его внешности. В последнее время я провела достаточно времени среди настоящих подростков, чтобы заметить разницу. Настоящий пубертат – это нечто однократное, независимо от того, какого возраста ваше тело. Теперь, когда я знаю правду, я удивляюсь, как я вообще могла поверить, что он ребёнок.

– Конечно, – легко говорит он, – мы в меньшинстве. Но преимущество всё равно у меня, – он поднимает руку; в его пальцах зажат пульт дистанционного управления.

Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он нажимает кнопку. На другой стороне крошечной комнаты начинает подниматься шторка. Я задерживаю дыхание, когда вижу, что за ней открывается.

Это ещё одно двустороннее зеркало. Там видно длинное помещение, заполненное до отказа койками, к которым подключены компьютерные мониторы сложного вида. На каждой койке лежит тело с закрытыми глазами, как будто спящее. Большинство из них седовласые и морщинистые, но не все.

– Сто тридцать два древних, – говорит Макинтайр. – Души поменялись местами, но тела мы держим в стазисе. Так будет аккуратнее, – он указывает пальцем. – Видите того, кто ближе всех к нам?

Я бросаю взгляд на спящее тело. Это измождённый мужчина с одутловатыми щеками и мертвенно-бледным лицом.

– Дай-ка угадаю. Это ты? Настоящий ты?

Макинтайр, кажется, раздражён тем, что я догадалась об этом раньше, чем он успел мне сказать.

– Да, и…

Я делаю обоснованное предположение.

– Рак?

Он хмурится.

– Вы не знаете всего, – выплевывает он, протягивает руку и резко стучит по стеклу. Из глубины комнаты появляется маленькая фигурка. Её сразу можно узнать, несмотря на крашеные, коротко подстриженные волосы и модную одежду.

– Элис.

– Ну, – возражает он, – не такая, какой вы её знаете. Мы зовем её Элиза.

Я наблюдаю, как фрик в теле Элис подходит к зеркалу. На её губах играет лёгкая улыбка. Моё тело напрягается от ярости.

– Видите ли, – тихо говорит Макинтайр, – вам не победить. Если вы уничтожите нас, то уничтожите и Элис. И, – он указывает рукой на себя, – того, кому принадлежит это тело.

Я кривлю губы.

– Ты не знаешь?

– Почему это должно иметь значение?

Я хочу ударить по его самодовольной физиономии, но не могу. Я бы ударила не по его телу.

– Вы злитесь, – бормочет он. – Вы не должны злиться. Это тело наслаждается гораздо более высоким уровнем жизни, чем его первоначальный обитатель. Мы забрали его с улицы средь бела дня, и никому не было до этого дела.

– Инопланетяне? – спрашиваю я, пытаясь выиграть время. Уильям бросает на меня странный взгляд.

Макинтайр хлопает в ладоши.

– Да, конечно! Вы времени даром не теряли, не так ли? Мы были в масках, чтобы скрыть лица на случай, если нас заметят, но были потрясающие побочные эффекты, – он наклоняется ко мне. – Первый же человек, который нас увидел, сообщил о нас в полицию. Они даже не стали брать у него показания! – злорадствует он. – Нам не нужно было использовать магию. Люди иногда бывают такими глупыми.

С другой стороны зеркала Элис/Элиза поднимает голову. Я улыбаюсь.

– Ты прав. Люди правда глупы.

Майкл, О'Ши, Rogu3 и Хоуп падают с потолка. Я вздрагиваю, потому что Майкл, похоже, ушибся при падении, но он достаточно быстро поднимается на ноги. На самом деле, именно он хватает Элис за плечи и крепко держит её. Я наблюдаю, как шевелятся губы О'Ши, когда он, без сомнения, отпускает какую-то глупую колкость. Однако он стоит наготове, а в глазах тревога.

У Макинтайра отвисает челюсть.

– Что происходит?

Приятно видеть первый намёк на панику в его глазах. Я отскакиваю в сторону, затем разворачиваюсь и выбиваю пистолет из рук взрослого мужчины. Он с грохотом падает на землю, и Уильям подхватывает его.

– Эй, – говорит мужчина, поднимая руки. – Подождите минутку…

Уильям стреляет прежде, чем я успеваю сказать хоть слово. Словно в замедленной съёмке, мужчина падает на пол. Уильям ухмыляется и бросается к нему, хватая его и впиваясь клыками ему в горло. Скарлет реагирует, направляя магию на нас обоих. Один разряд попадает Уильяму в лоб, заставляя его уронить мужчину, в то время как другой вонзается мне в руку.

– У-у-у, – стонет Уильям.

Я бросаю взгляд на обмякшее тело на полу.

– Ты это заслужил, – говорю я ему.

– Я вампир! – протестует он. – Это то, что я делаю.

Я задумываюсь.

– Верно, – я бросаюсь к Скарлет.

Она впадает в неистовство, и магия вырывается из неё. Меня оттесняет на несколько шагов, и я врезаюсь в Макинтайра, когда отступаю. Остальные вампиры напрягаются, как будто вот-вот присоединятся к драке. Я машу им, чтобы они пока держались подальше.

– На твоём месте я бы прекратила это, Скарлет, – выдыхаю я. – По ту сторону этого стекла есть ведьма, которая точно знает, как высосать всю твою магию. Чёрную и белую.

Она хмурится, словно в замешательстве. Её глаза светятся, но в их глубине всё ещё читается понимание.

– Что?.. – начинает она, запинаясь на словах, и переводит взгляд с меня на Хоуп. Её магия иссякает.

Макинтайр с отвращением матерится.

– Вы можете нападать на меня сколько угодно, но вы не сможете причинить вреда мне. И вы не сможете навредить Элизе, – несмотря на его смелые слова, в его голосе слышится неуверенность.

Я жестом показываю на ближайших вампиров. Они входят в комнату наблюдения; двое из них хватают Скарлет, а двое – Макинтайра. Ни один из них не пытается сопротивляться.

– Без меня вы не сможете повернуть процесс вспять. Если вы не дадите мне вести переговоры о своей свободе, все эти дети окажутся в ловушке без собственных тел, – он облизывает губы. – Некоторые и так уже на грани смерти.

Я стучу по стеклу.

– Это могущественная ведьма, – небрежно говорю я.

– И что? – усмехается он. – Мы использовали нечто большее, чем магию, чтобы создать переходы.

– И, – добавляю я с лёгкой улыбкой, – очень опытный специалист по компьютерам.

Мы наблюдаем, как Rogu3 и Хоуп подходят к ближайшему монитору. Rogu3 включает его, и экран оживает, пока Элис/Элиза продолжает вырываться из хватки Майкла. Майкл, возможно, сейчас всего лишь человек, но она в теле ребёнка; у неё нет сил бороться с ним, даже когда он в таком ослабленном состоянии.

Я забираю у Уильяма пистолет и выпускаю четыре пули в стекло. Осколки разлетаются во все стороны. Скарлет взвизгивает, Макинтайр пригибается, но все остальные не обращают на это внимания. Я отбрасываю ногой осколки стекла, когда О'Ши заглядывает внутрь.

– Бо, – жалобно произносит он. – Ты же понимаешь, что могла просто открыть дверь, да?

Я неловко пожимаю плечами.

– Так было более драматично.

Макинтайр вырывается из рук вампиров, которые его держат.

– Прекратите это! – кричит он. – Вы не можете…

– Есть, – удовлетворённо говорит Rogu3. Он встаёт и идёт по комнате, останавливаясь у одной из коек. – Это она.

Глаза Элизы/Элис расширяются.

– Нет, нет, нет, нет, нет.

– Хоуп? – спрашивает Rogu3. Ведьма ухмыляется и присоединяется к нему. Она кладёт руки на неподвижное тело и бормочет заклинание, в то время как Rogu3 следит за монитором у неё над головой. Я забываю дышать.

Раздаётся вскрик, и Майкл дёргается.

– Удар током, – бормочет он.

– Что? – бормочет Элис/Элиза. – Что происходит? – её гладкий лоб хмурится, и она оглядывается по сторонам. – Где я? Что происходит?

Майкл не разжимает объятий.

– Откуда нам знать, что это сработало? – спрашивает он.

– Вы никогда не узнаете, – шипит Макинтайр. – Вот почему я вам нужен.

– Скажи Бет, чтобы привела сюда Марию, – приказываю я.

Один из вампиров в дальнем углу кивает и исчезает. Мгновение спустя появляются Бет и Мария, и толпа вампиров расступается, направляясь к нам. Мария смотрит сквозь два разбитых окна на хрупкую фигурку в объятиях Майкла. Я хватаю её за руку.

– Ничего не говори, – предупреждаю я вполголоса. – Пока нет.

В моих словах нет необходимости. Взгляд Элис уже упал на высокую девочку-подростка рядом со мной.

– Мария? – шепчет она.

Майкл разжимает объятия, и Элис бежит вперёд. Я кричу ей, чтобы она была осторожнее со стеклом, но она не замечает. Она перепрыгивает через него и бросается на Марию.

– Я думала, ты умерла! – всхлипывает она.

Я оглядываюсь на Макинтайра.

– Для меня этого достаточно.

Его начинает трясти.

– Нет! Это временно, – лепечет он. – Она такой не останется, если я…

Тело перед Rogu3 и Хоуп начинает дёргаться.

– Я думаю, у неё остановка сердца! – вопит он.

– Конечно, у неё остановка сердца! – кричит Макинтайр. – Обратив переход вспять, вы убьёте всех этих людей! Вы хотите, чтобы их смерти были на вашей совести?

Я смотрю на Майкла. Он поднимает брови.

– Это тебе решать, – говорит он. – Я не возражаю против того, что ты делаешь.

– Я тоже не против, – говорит О'Ши, моя деймоническая совесть.

Я киваю им и поворачиваюсь к Макинтайру.

– Я пытаюсь быть хорошей, – тихо говорю я. – Но это трудно, – я касаюсь своей груди. – Внутри меня тьма, которая всегда будет там, что бы я ни делала. Если для спасения детей нужно позволить умереть ублюдкам, укравшим их жизни, пусть так и будет.

Хоуп наклоняется к телу Элизы, чтобы проверить пульс.

– Она скончалась.

Я выдыхаю. Обращение процесса вспять означает множество внезапных смертей. Я анализирую свои чувства, задаваясь вопросом, должна ли моя вина быть тяжелее.

– Да будет так, – я указываю на первоначальную оболочку Макинтайра. – Приступайте к следующему.

– Нет! – кричит он. – Вы не можете! – демонстрируя внезапную силу, без сомнения, вызванную выбросом адреналина, он бросается на меня, и его пальцы изогнуты, как когти. – Вы не можете! Вы не можете этого сделать! Мы сделали то, что делаете вы, кровохлёбы! Всё, чего мы хотели – это побольше времени. Вы не можете убить нас за это!