Текст книги "Темное завтра (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Хелен Харпер

Темное Завтра

(Бо Блэкмен #6)

Глава 1. Дымящиеся руины

Разумнее всего было бы удрать из Лондона до того, как деймоны Какос решат завершить начатое. Пробираясь от одного тёмного угла улицы к другому, я понимаю, что я не единственная, кто старается не высовываться. Город практически в локдауне, и все, включая людей и трайберов, бегут в страхе. Я полагаю, что единственные, кто сидит, закинув ножки на стол, и выглядит счастливыми – это сами деймоны. Остальные, даже те, кто страстно ненавидел вампирские Семьи, в ужасе от того, что будет дальше.

Телевизионные экраны по всей стране показывают бесконечный цикл кричащих кровохлёбов и груды дымящихся обломков, оставшиеся от оплота каждой Семьи. Капли дождя с затянутого тучами серого неба тяжело падают на брошенный экземпляр «Метро» у моих ног. Краем глаза я замечаю слово «геноцид» и поспешно отвожу взгляд. Мне и без того нелегко сдерживать свой гнев. Мне не нужны все эти постоянные напоминания.

Конечно, не все из нас мертвы. Бомбы действуют без разбора. Хотя большинство вампиров было уничтожено одним махом, некоторых удалось вытащить из руин. Некоторые вообще не присутствовали там, занятые другими неотложными делами, которые нельзя было отложить даже из-за угрозы Медичи. Но те, кому повезло выжить, уже на пути к бегству; дружественные фракции в Штатах и Европе предоставили им убежище, и они спешат уехать. Не помогает и то, что ходят слухи об эскадронах смерти, которые пользуются хаосом, чтобы бродить по улицам и улаживать старые распри, убивая всех оставшихся вампиров. Независимо от того, правдивы ли эти слухи, кажется, что никто не хочет оставаться здесь. Никто, кроме меня.

Чёрный ведьмак, которого можно узнать по татуировке на щеке, тащится ко мне. Я поднимаю воротник своей кожаной куртки и отворачиваюсь. Последнее, что мне сейчас нужно – это чтобы мир знал, где я, не говоря уже о чёрных ведьмах. Ни для кого не секрет, что я выжила – множество подглядывающих пользователей соцсетей запечатлели, как я кричала на О'Ши по пути к разрушенным останкам особняка Монсеррат. Если бы у меня были средства, я бы выследила каждого из них и растоптала их дурацкие смартфоны в пыль, но у меня нет времени на такие мелочи.

Я замедляю шаг, только когда вижу мрачный фасад полицейского участка. Слабый солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые облака и, казалось бы, не нарушаемый непрерывным моросящим дождём, отражается от грязных окон. Было время, когда всё, о чём я могла думать – это о том, чтобы стать достаточно сильной, чтобы выносить лучи ультрафиолета. Теперь, когда я достигла этого рубежа, мне абсолютно наплевать. Это облегчает жизнь в плане передвижения, но не делает меня счастливой. Сейчас мало что может сделать меня счастливой.

В полицейском участке оживлённо. Я прислоняюсь к стене на противоположной стороне улицы, используя навес над головой в качестве укрытия и смятую пачку сигарет, чтобы создать впечатление, что я всего лишь отчаянный курильщик, остановившийся, чтобы затянуться. Я не спускаю глаз с двери, прикрываясь руками от ветра и закуривая. Двое людей и деймон Агатос покидают участок; входят трое людей и белая ведьма. Я полагаю, они дают свидетельские показания. Или высказывают свои опасения и просят защиты у полиции. Я могла бы сказать им, что им не стоит бояться, но это не моя забота.

Я вдыхаю дым, наполняя лёгкие и почти задыхаясь. Прошло много времени, и вкус никотина у меня во рту отвратительный. Тлеющий кончик сигареты напоминает мне о пожарах, тлеющих на руинах особняка Монсеррат. Я хмурюсь и горблю плечи.

Я как раз докуриваю сигарету, когда появляется знакомая фигура в хорошо накрахмаленной одежде и с волосами, собранными в строгий пучок, которому позавидовала бы сама мисс Джин Броди. За ней следует другой детектив, который выглядит ещё более помятым. Даже с такого расстояния я вижу, что они оба уставшие и измученные, и мне интересно, сколько они спали в последнее время. Затем я пожимаю плечами. По крайней мере, они могут работать сверхурочно. По крайней мере, их жизни не были уничтожены.

Фоксворти и Николлс не обращают внимания на припаркованные у входа полицейские машины и идут по тротуару. Я смотрю на часы: только что пробило десять. Впрочем, это не будет иметь большого значения: «Изменённая форель», излюбленное местечко полицейских, открыто двадцать четыре часа в сутки, чтобы обслуживать все смены. Они планируют пропустить по кружечке пива, прежде чем отправиться домой. К сожалению, не все планы сбываются.

Я жду ровно столько, сколько нужно, чтобы подтвердить, куда они направляются, затем отбрасываю окурок в сторону. Он с тихим шипением падает на мокрый асфальт. Я такая бесстыжая, что оставляю его валяться там и быстро иду, чтобы обогнать двух полицейских. Разговаривая, они склонили головы, так что ни один из них даже не косится в мою сторону. Я успеваю на зелёный сигнал светофора и перехожу дорогу прямо перед ними, толкаю дверь паба и проскальзываю внутрь. Меня обдаёт теплом, а вместе с ним и дрожжевым запахом пива. Я осматриваю зал, замечаю недавно освободившийся столик в дальнем углу и поспешно подхожу к нему. Я беру грязную пивную кружку, в которой осталось немного осадка, в качестве реквизита, чтобы создать впечатление, что я всего лишь ещё один завсегдатай, который сидит здесь уже несколько часов. Никто не обращает на меня внимания.

Я испускаю тихий вздох облегчения и горблюсь на своём месте. Мне открывается беспрепятственный обзор на бар. Пока Фоксворти и Николлс заходят, я пересчитываю других посетителей и внимательно оцениваю их. На табурете восседает мужчина бычьего вида, и его задница слишком велика, чтобы поместиться на таком стульчике с комфортом. Несмотря на толстую шею и характерный для алкоголика покрасневший цвет лица, в нём есть что-то от представителя закона. Если бы не тот факт, что на нём комедийные носки, едва выглядывающие из-под штанин, я бы сочла его потенциальной угрозой. Вместо этого я знаю, что он из тех, кто больше храбрится, и неважно, какой у него ранг.

За соседним столиком сидит группа молодых полицейских мужчин и женщин, которые иногда нервно посмеиваются. Я слегка хмурюсь. Молодежь опасна. Молодость поощряет страсть, стремление к успеху и твёрдое понимание того, что правильно, а что нет. Только когда мы становимся старше, мы начинаем не так пылко реагировать на каждую мелочь. Опыт поощряет цинизм, а цинизм поощряет апатию.

Думаю, в худшем случае я смогу справиться с группой. Я не вижу при них никакой антивампирской экипировки. Полагаю, нет худа без добра. Ходили слухи, что «Магикс», огромный конгломерат, держащий в своих руках рынок магических товаров, недавно подписал контракт на снабжение всех полицейских подразделений специально приспособленными электрошокерами и наручниками, предназначенными для того, чтобы усмирять кровохлёбов. Это один из многих признаков изменившегося отношения к нам; в конце концов, считается, что вампиры выше закона, но «Магикс», похоже, делает ставку на изменение законодательства. Я позволяю себе слегка улыбнуться. Должно быть, они столько денег потратили на исследования и производство, не говоря уже о политическом лоббировании, а теперь не осталось ни одного вампира, на котором можно было бы использовать их оборудование.

Я возвращаю внимание к своей цели. Мне наплевать на Николлс; она не стала бы мне помогать, даже если бы я была последним вампиром в мире. Однако Фоксворти – это совсем другое дело. В последнее время отношения между нами стали довольно напряжёнными, но не так давно он позволил мне спрятаться в его доме. Я бы подождала его там – раз он пригласил меня войти, я могу входить, когда захочу – но я хочу, чтобы он был на моей стороне. Я не буду использовать карту запугивания без крайней необходимости.

Он платит за напитки – белое вино с содовой и пинту эля – и они вдвоём находят столик, где их не услышат остальные. Молодые полицейские почтительно кивают в их сторону, но в остальном их оставляют в покое. Я с удивлением отмечаю, что Фоксворти пьёт вино. Этот крупный мужчина не считает нужным строить из себя мужлана и, очевидно, ему всё равно, что думают другие. Он делает изящный глоток, неловко обхватывая тонкую ножку бокала своими большими пальцами. Николлс, напротив, отхлёбывает свой эль. Мгновение спустя, прежде чем я успеваю встать и подойти, Фоксворти снова встаёт и идёт в туалет. Идеально.

Не глядя на Николлс, я огибаю столики и стулья и направляюсь прямиком за ним. Все заняты своими делами, и никто не замечает, как я захожу в мужской туалет. Дверь за мной с глухим стуком закрывается, и я подхожу к писсуару рядом с Фоксворти. Боже мой, мужские туалеты действительно отвратительны.

При моём приближении он что-то буркает, без сомнения, ожидая увидеть другого мужчину. Бледно-жёлтая струя мочи бьёт точно в цель по покрытой пятнами керамике, но когда я тихо бормочу приветствие, он вздрагивает от неожиданности и посылает дугу в мою сторону. Я едва успеваю отскочить назад, чтобы избежать брызг.

– Чёрт возьми! – восклицаю я. – Осторожнее!

Он шипит, но в его глазах, помимо раздражения, мелькает что-то похожее на облегчение. Ах, Фокси. Он возвращается к своим нуждам, заканчивает и застёгивает молнию на брюках. Затем поворачивается ко мне.

– Сначала вымой руки, – советую я.

– Тебе не следует здесь находиться, Бо.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я серьёзно. Микробы могут быть опасны.

– Не думаю, что это мне тут грозит опасность, – тем не менее, он поворачивается и идёт к раковине. – Это место не для тебя, – говорит он мне, повышая голос из-за журчания воды. – Знаешь, правительство предлагает убежища всем оставшимся в живых кровохлёбам.

Я фыркаю.

– Да, они такие душевные.

– Тебе следует воспользоваться этим.

Я думаю о Винсе Хейле, скользком политикане, который сотрудничал с Медичи, пытаясь получить преимущество над нами, и сотрудничал с Тов В'ра, чтобы убить нас всех. Я бы не стала доверять никому из власть имущих.

– Кто-нибудь из вампиров воспользовался их предложением?

Фоксворти вытирает руки и не отвечает. Да, я так и думала.

– У тебя есть численность? – спрашиваю я его. – Выживших?

– Не похоже, чтобы вы ломились к нам в дверь, чтобы сообщить, что с вами всё в порядке, – я жду. Он вздыхает. – По самым скромным подсчетам, около шестидесяти вампиров, примерно поровну из пяти Семей. Большинство из них уже покинули страну. Некоторые были убиты после взрыва бомб.

Я сглатываю. Значит, слухи правдивы. Никто бы не осмелился убить вампира, если бы Семьи были ещё живы.

Фоксворти поворачивается ко мне лицом, пока я пытаюсь сдержать свой гнев. Сейчас не время и не место.

– Кто это был на самом деле? – спрашивает он.

Нет смысла прикидываться дурочкой и делать вид, что я не понимаю, о чём он спрашивает. Мне нравится, что он понимает, что за этим стоит нечто большее, чем Тов В'ра, группа чокнутых мнимых фанатиков. И больше нет смысла прятаться от правды.

– Деймоны Какос.

Единственный признак того, что Фоксворти меня слышит – это его внезапная бледность. Я продолжаю:

– Они были взбешены тем, что Семьи растут. Они подумали, что мы становимся заносчивыми, и решили, что лучший способ справиться с нами – это перерезать нас, как свиней.

– У тебя есть доказательства?

Нет.

– Я могу их получить. Что именно тебе нужно?

Фоксворти сжимает челюсти, встречаясь со мной взглядом.

– Вот почему ты здесь, – это не вопрос. – Ты хочешь, чтобы мы поймали деймонов и наказали их?

Я пожимаю плечами.

– Для компенсации такого потребуется несколько пожизненных сроков.

Он выдыхает.

– Этого не произойдёт.

– Они не вампиры. Они не выше закона.

На его губах появляется грустная улыбка.

– Ты же знаешь, что это не имеет значения.

– Я могу получить доказательства.

– Это ничего не изменит.

Он, конечно, абсолютно прав. Я знала это ещё до того, как мне пришло в голову отправиться сюда, чтобы найти его. Тем не менее, я чувствую себя обязанной изложить свою точку зрения.

– Деймоны Какос ответственны за тысячи смертей. Они преступники. Они могут напасть на кого угодно в любое время, – я поднимаю голову и наклоняюсь к нему. – Ты действительно собираешься допустить, чтобы это висело над головами каждого живого человека в этой стране?

Фоксворти отводит взгляд. Мы оба знаем, что деймоны Какос слишком сильны. Если бы вся столичная полиция отправилась за одним из них, произошла бы кровавая бойня, и деймон остался бы единственным, кто всё ещё ухмылялся бы в конце.

– Я могу передать твоё мнение своему начальству, – говорит он наконец.

Мнение? Ха. Я говорю правду, и Фоксворти это знает. Он понял это, как только я открыла рот.

– Тебе не нравилось, когда я вершила самосуд.

Он напрягается.

– Никто не должен иметь возможности вершить закон своими руками.

– Деймоны Какос так и сделали, – тихо отвечаю я. – Они выступили в роли судьи, присяжных и проклятого палача. И они собираются выйти сухими из воды, потому что все их чертовски боятся.

Огонёк в глазах Фоксворти подтверждает мои слова.

– Ты просишь разрешения отправиться за ними, Бо? Потому что я не в том положении, чтобы дать его. И никто другой этого не сделает, какие бы доказательства ты ни добыла.

– Да, – говорю я с горечью в голосе. – У них слишком много власти, и они слишком хороши в своём деле, так что всё это будет замалчиваться, пока Семьи не станут не более чем абзацем в учебнике истории.

Фоксворти проводит рукой по волосам. Чего он не говорит, так это того, что Семьи уже стали таковыми.

Я снимаю бейсболку и смотрю на него с открытой мольбой.

– Всё, что мне нужно – это узнать местонахождение одного деймона.

– Я не могу…

Я поднимаю ладонь.

– Ты не приблизишься к нему, – говорю я. – Ты ничего не будешь делать, только пойдёшь по бумажному следу. Rogu3 пытался, но у него есть другие дела; кроме того, данный конкретный деймон уже знает об его существовании и принял меры против него. У тебя есть доступ к файлам, которых нет у нас. У деймона человеческое лицо, и он работает в высшем руководстве «Улиц Пламени», – ну, формально он владеет этой чёртовой компанией, но на данный момент это лишняя информация. Я протягиваю листок бумаги со старым адресом квартиры, которую Икс одолжил мне для личного пользования. – Это одно из его владений. Всё, что мне нужно – это ещё один адрес, где он может находиться.

– Ты не можешь пойти против деймона Какоса. Я знаю, что ты уже убила одного, Бо, но тебе повезло, – он имеет в виду маленькую игру Икса, в которой тот притворился, будто нападает на меня в прямом эфире. Икс позволил мне «убить» его. Это, как и всё, что делал Икс, было не более чем уловкой.

– На самом деле его я не убивала, это было подстроено для камер, – рассеянно говорю я. Фоксворти моргает. Я не обращаю внимания на его удивление. – И он тот самый, за кем я охочусь. Он был со мной перед зданием Монсеррат сразу после того как… – я сглатываю, слова застревают у меня в горле.

– Он жив?

Я едва успеваю кивнуть. Если я слишком много думаю об Иксе, тьма внутри начинает завладевать мной. Я сделаю практически что угодно, чтобы увидеть его мёртвым, но я не могу поддаться своим низменным порывам. Только не снова.

Фоксворти потирает подбородок, его жёсткая щетина намекает на то, как давно он не был дома.

– По некоторым смутным сообщениям очевидцев, в том районе видели деймона Какос. Я думаю, что им занялась целая команда, но их отвлекли другие дела.

Я раздражённо шиплю. Я знаю, что полиция должна расставлять приоритеты, но иногда они не могут разглядеть чёртов лес за деревьями.

Фоксворти протягивает руку и касается моей руки.

– Соболезную по поводу Майкла Монсеррата. Я не был знаком с ним лично, но я знаю, что он много значил для тебя.

Он не знает, что Майкл всё ещё жив, не знает, что Икс превратил его в человека, избавив от всех следов вампиризма. Я не говорю ему; чем меньше людей знает об этом прямо сейчас, тем лучше. От этого зависит безопасность Майкла.

– Спасибо, – хрипло говорю я.

Фоксворти ещё не закончил.

– Но ты не можешь этого сделать, Бо. Ты не можешь начать вендетту против деймонов Какос. Они съедят тебя на завтрак. Тебе нужно уехать из Лондона, уехать как можно дальше отсюда. Теперь у тебя ничего не осталось, и это действительно небезопасно.

– Я ценю твою заботу, – говорю я ему. И я говорю серьёзно. Но это мой город, и я не собираюсь уезжать. Ни ради кого.

Раздаётся громкий стук в дверь, и доносится голос Николлс.

– Ты в унитаз провалился, Фоксворти?

– Тебе пора идти.

Я киваю и достаю из кармана одноразовый телефон.

– Найди адрес деймона, – настаиваю я. – Ты можешь связаться со мной с помощью этого.

Его пальцы касаются моих, когда он берёт его.

– Хорошо, – просто говорит Фоксворти, и по тому, как он смотрит на меня, я понимаю, что он сделает всё, что в его силах. Это всё, о чём я могу просить. Я заставляю себя улыбнуться и отступаю назад, давая ему пройти. Один готов.

***

В суде Агатосов, похоже, гораздо меньше народу, чем в полицейском участке. Это неудивительно; я думаю, что все дела, кроме самых срочных, были отложены, учитывая события этой недели. Тем не менее, я рада, что Гарри для разнообразия действительно занимается какой-то работой. В его офисном здании установлены строгие антивампирские меры безопасности, и, хотя я могу легко обойти их, я уже однажды угрожала владельцу здания. У меня достаточно людей, которые охотятся за мной; нет необходимости пополнять список из-за ерунды.

Я вхожу в двери из зеркального стекла, восстановленные и укреплённые после прошлогоднего нападения на здание суда. К счастью, персонал не изменился. Я узнаю хмурое лицо женщины за стойкой регистрации. Перед ней всего один посетитель – разгневанный деймон Агатос, которого совершенно не волнует, что происходит в городе, и который беспокоится только о своём собственном затруднительном положении.

– Я требую, чтобы мой судебный процесс состоялся сегодня! – визжит он. – Я ждал шесть месяцев! Вы не можете ожидать, что я буду ждать дольше только потому, что кучка кровохлёбов сыграла в ящик. Это совершенно неразумно! – с каждым словом его голос становится всё выше и выше. Я морщусь. С укреплением или нет, но если он будет продолжать в том же духе, то всё это красивое новое стекло снова разлетится вдребезги.

Мэг, строгая секретарша с бровями, которые живут своей собственной жизнью, и обаятельной, как у питона, личностью, бросает на него ледяной взгляд.

– Вы видите мой бейдж? – спрашивает она. – Вы умеете читать? Что тут написано?

– Мне до крысиной задницы, что там написано! Я…

Она протягивает руку и с силой бьёт его по лицу. Я впечатлена. Деймон ошеломлённо замолкает.

– Я секретарша в приёмной, – она снова показывает пальцем. – Видите? Сек-ре-тарь, – она четко выговаривает каждый слог, как будто деймон перед ней глупый. Что, вероятно, так и есть. – Я не адвокат. Я не судья, хотя вы можете поспорить на что угодно, что прямо сейчас я осуждаю вас и нахожу вас неудовлетворительным. Я не могу повлиять на даты судебных заседаний. Я не могу проводить судебные процессы, – она снова наклоняется через свой стол, и несчастный деймон отшатывается назад. – А теперь убирайтесь отсюда к чёрту, пока я не перестала быть такой милой.

Ему не нужно повторять дважды. Резко развернувшись и едва не столкнувшись со мной, он убегает, скользя по полу, прежде чем распахнуть дверь так, что она дребезжит. Однако он не совсем напуган; он оглядывается через плечо и бросает на Мэг взгляд, полный такой ненависти, от которой обычные смертные вздрогнули бы. Только не она. Она спокойно тянется под стол, как будто собирается достать оружие. Деймон опускает взгляд и резко удаляется.

Я хлопаю в ладоши. Мэг переводит взгляд на меня.

– Чего ты хочешь?

– Что? Со мной ты тоже собираешься быть грубой? Я спасла тебе жизнь, Маргарет.

Выражение её лица – такое, каким гордился бы даже угрюмый подросток.

– Мне всё равно.

Мои брови взлетают вверх.

– Тебе всё равно, что ты жива?

– Не будь смешной. Мне всё равно, что ты спасла меня. Я не собираюсь нарушать правила только потому, что однажды ты вытащила меня из горящего здания.

Я стою на своём.

– Из этого самого горящего здания.

Она пожимает плечами.

– Ты не можешь меня развратить. Мне жаль, что все твои клыкастые друзья мертвы, – она совсем не выглядит сожалеющей, и мне нравится, что она не меняет своего мнения. Как минимум она убеждённая женщина. – Но я ни черта не могу с этим поделать. Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы уже уехала из Лондона.

– Я здесь, чтобы увидеть Гарри Д'Арно, – объясняю я.

– Он в суде, – огрызается она. – Это важное слушание, и его нельзя прерывать. Это одно из трёх, которые ещё продолжаются сегодня.

Я сохраняю терпение.

– Я знаю. Я тихо подожду в конце зала, пока он не закончит.

Её злоба нарастает. На самом деле, теперь она ненавидит меня ещё больше за то, что я спасла ей жизнь. Затем я думаю о деймоне, который только что сбежал отсюда; возможно, она ненавидит почти всех. Она сторонница равных возможностей.

– Я буду лапочкой. Даю слово скаута.

Она молча смотрит на меня, прежде чем вздохнуть, как будто всё это очень обременительно.

– Хорошо, – говорит она. – Распишись здесь.

Я нацарапываю своё имя, стараясь, чтобы оно было неразборчивым и могло принадлежать кому угодно. Нет смысла облегчать жизнь тем, кто, возможно, следит за мной. Затем я почтительно склоняю голову и направляюсь в сторону зала суда номер два.

Снаружи дежурит один-единственный охранник. Не глядя мне в лицо, он жестом велит мне подождать, поэтому я покачиваюсь на пятках и стараюсь вести себя хорошо. Через пару минут, по какому-то невидимому сигналу, он отходит в сторону и позволяет мне войти. Честно говоря, я думаю, что он просто хочет выглядеть важным. Довольная, что эта часть закончилась, я направляюсь внутрь. Там много свободных мест; на этой неделе большинство людей предпочитают оставаться дома, и отсутствуют даже обычные зеваки. Я сажусь в конце зала и жду.

Когда я была частным детективом, я проводила немало времени в залах суда. Это не так увлекательно, как кажется; обычно там просто много сидишь и ждёшь. Плюс юридический язык, который, я уверена, специально разработан для того, чтобы быть непонятным, из-за чего разбирательство кажется гораздо более долгим, чем оно должно быть. Я испытываю разумное уважение к правовой системе – как Агатосов, так и человеческой – но, бесспорно, иногда им не помешало бы добавить немного оживления. Совсем не похоже на «Несколько хороших парней».

Д'Арно сидит впереди, склонив голову и делая вид, что что-то записывает. Адвокат обвинения выглядит таким же скучающим. Я не удивлена: свидетельница-ведьма с поразительно распушенными волосами бубнит о счетах. Не прошло и минуты, а я уже хочу пустить пулю себе в лоб.

Обвиняемый, похоже, моложавый деймон, одетый в строгий костюм. Трудно сказать наверняка, так как я вижу только его затылок. Однако я узнаю покрой; я не зря провела годы рядом со своим дедушкой. Кем бы ни был этот персонаж, у него есть приличные деньги. Он одет в лучшую одежду с Сэвил Роу, но, несмотря на кажущееся богатство и гордую осанку, кончики его заострённых ушей покраснели. Он виновен, как смертный грех.

У меня самой навостряются уши, и я понимаю, что внимание судьи было отвлечено от процесса. Он заметил, что я тихо сижу в зале, и уставился на меня так, словно никогда раньше не видел вампиров. Он с трудом сглатывает, его кадык подпрыгивает в горле, затем он начинает дёргать себя за воротник. Я слегка машу ему в ответ. Это приводит к тому, на что я надеюсь, и заставляет его чувствовать себя ещё более неуютно.

– Итак, как вы можете судить по дивидендам, полученным в результате расчёта активов мистера Аарона, требования к налогообложению в значительной степени…

Судья кашляет.

– Давайте сделаем перерыв.

Все вздрагивают от неожиданности. Д'Арно поворачивает голову, в его глазах читается подозрение, но когда он замечает меня, к нему приходит понимание. Он немедленно встаёт.

– Отличная идея, Ваша Честь.

Мистер Аарон, терзаемый чувством вины, явно не в восторге. Он дёргает Д'Арно за рукав. Адвокат умело успокаивает его. Я снова выскальзываю из помещения.

Когда Д'Арно выходит, он резко показывает головой вправо. Я незаметно киваю и следую за ним. На этот раз он ведёт себя осмотрительно; кто бы мог подумать, что он способен на такое? Полагаю, это свидетельствует о том, насколько серьёзна ситуация. Я провожу языком по зубам, задерживаясь на каждом клыке. Это ощущение странно успокаивает.

Д'Арно открывает дверь и жестом приглашает войти, но я жду, пока он зайдёт первым. Я хочу, чтобы он был передо мной и всегда был на виду. Как только за нами закрывается дверь, он протягивает руки и заключает меня в объятия. Он крепко сжимает меня.

– Мне так жаль. Мне так жаль.

Я жду, пока он закончит, и отступаю на шаг.

– Я думала, сегодня проходят только важные судебные процессы, – говорю я, чтобы не слышать больше сочувствия. От банальностей мне не становится легче.

Он хмурится.

– О, ты имеешь в виду дело Аарона? – он пренебрежительно машет рукой. – Правительство мало к чему относится серьёзнее, чем к уклонению от уплаты налогов.

– Если только, – говорю я бесстрастно, – не они сами уклоняются от уплаты налогов.

На мгновение он выглядит озадаченным, затем смеётся. Это звучит натянуто.

– О, к уклонению от уплаты собственных налогов они тоже относятся довольно серьёзно, – он делает паузу. – Тело Майкла уже найдено?

Я озвучиваю версию правды.

– Нет.

Губы Д'Арно поджимаются; я почти могу представить, что ему не всё равно. Я рассматриваю его внимательнее. Под глазами у него тёмные круги, а волосы уложены не так идеально, как обычно. Он выглядит почти таким же измождённым, как Фоксворти. На меня внезапно снисходит озарение.

– Ты потерял много клиентов, не так ли?

Он морщится.

– Да, – его нос морщится, и он сжимает руки в кулаки. – А я только-только начал добиваться результатов. Ни один человеческий адвокат никогда не был так близок к Семьям, как я. Я зарабатывал уважение и завоевывал их доверие. И теперь, – он тяжело выдыхает, – теперь всё пошло прахом, – он сердито смотрит на меня. – Прежде чем ты начнёшь ругать меня за то, что я думаю только о себе и деньгах, скажу, что многие люди в моей фирме потеряют работу из-за того, что произошло.

– Ещё рано. Семьи могут ещё перегруппироваться.

Д'Арно фыркает.

– Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, – он вздёргивает подбородок. – Они говорят, что это из-за какой-то религиозной группы. Тов В’ра?

– Они были всего лишь марионетками.

Он наклоняется ко мне.

– Тогда скажи мне. Кто был их хозяином? Потому что, клянусь Богом, Бо, я выслежу их и…

– Деймоны Какос.

Д'Арно сжимается.

– Ох.

– Ты собираешься выследить их и что?

Он тяжело опускается на ближайший стул.

– Чёрт.

Я не притворяюсь, что удивлена внезапной переменой в его поведении.

– Послушай, это не светский визит. Если ты хочешь помочь разоблачить людей, которые это сделали, мне нужна твоя помощь.

Его плечи опускаются.

– Я не думал, что это деймоны Какос. Они прячутся. Они не вмешиваются ни в какие дела.

Если я думала, что он переметнётся на их сторону в вечной погоне за очередной удачей или быстрым заработком, я ошибалась. Гарри Д'Арно по-настоящему напуган.

– Ты им не интересен, – говорю я ему.

Он поднимает голову.

– Ты этого не знаешь! Я работал на одну из Семей! – он поднимается на ноги. – Мне нужно уехать. Если я смогу покинуть город, страну, тогда…

– Гарри, они получили то, что хотели. Они хотели уничтожить Семьи. Ты – мелкая сошка.

В нём осталось достаточно высокомерия, чтобы выдавить из себя ещё один свирепый взгляд.

– Нет, чёрт возьми, нет! Меня все уважают! Я…

Я поднимаю руку. Возможно, это была не такая уж хорошая идея, в конце концов.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Если бы они хотели твоей смерти, ты бы уже был мёртв.

Это его немного утешает.

– Мне всё равно следует уехать. Может быть, я смогу вернуться через несколько лет, когда всё уляжется.

Я пожимаю плечами.

– Если хочешь уехать, то уезжай. Ты всё равно сможешь оказать мне эту услугу из-за границы.

Он яростно качает головой.

– Я не подойду ни к каким деймонам Какос. Просто не подойду.

– Тебе и не нужно. Мне всего лишь нужна кое-какая информация.

– Нет! Ты что, не слышала меня? Я их не трогаю!

Я поднимаю глаза к небесам. На потолке странное влажное пятно в форме Италии. Хм.

– Я тебя об этом и не прошу.

– Тебе-то легко говорить, – жалуется он. – Ты уже убила одного. Они, наверное, боятся тебя. Вот почему ты всё ещё жива.

– Я не убивала одного из них, – похоже, я буду рассказывать эту историю ещё чертовски долго.

– Нет, убила. Это показывали по телевизору.

Я провожу рукой по волосам.

– Значит, это должно быть правдой? Потому что это было запечатлено во всех красках?

Он всё ещё в замешательстве.

– Но…

– Послушай. Половина причин, по которым деймонам всё сходит с рук, заключается в такой реакции, как у тебя. Люди слишком боятся их, слишком боятся действовать. Это нелепая манера поведения.

Д'Арно на мгновение замолкает, затем упрямо поворачивается ко мне лицом.

– Неужели? Потому что именно так вампиры вели себя на протяжении веков. Они использовали страх людей, чтобы получить то, что хотят.

Я бы поспорила, если бы не была с ним согласна.

– Ты прав.

Слегка смягчившись, он кивает.

– И что же ты хочешь, чтобы я сделал? – прежде чем я успеваю ответить, он выпаливает: – Не то чтобы я обещал, что сделаю это, имей в виду. Мне нужно обдумать все последствия.

– Мне нужен подробный отчёт о правовом статусе вампиров теперь, когда Семей больше не существует.

Лицо Д'Арно мгновенно проясняется.

– И это всё?

– Так просто ты не отделаешься. Мне также нужна информация о любых судебных разбирательствах за последние сто лет, которые были возбуждены против деймонов Какос. Если кто-то из них получил хотя бы штраф за то, что уклонился от уплаты дорожного сбора, я хочу знать об этом. Кроме того, копни под «Улицы Пламени».

(Под дорожным сбором здесь имеется в виду плата за пользование перегруженными участками дорог; часто это просто въезд на транспортном средстве в центр города, – прим)

– Интернет-компания?

– Ага. Выясни, кому она на самом деле принадлежит и были ли какие-либо подпольные сделки.

– Я не понимаю.

– Наверное, так будет лучше.

Выражение лица Д'Арно озабоченное.

– Я могу это сделать, хотя это три услуги, а не одна. Но, Бо, что именно ты планируешь? Потому что, если ты собираешься сразиться с деймонами Какос…

Я смягчаю тон.

– А ты бы не стал?

Он морщится.

– Нет. Я бы убежал из этого города так быстро, как только смог. Думаю, я уже ясно дал понять.