Текст книги "Темное завтра (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Что? – он оборачивается.

Очевидно, Хейл не очень разбирается в технике, потому что ему требуется пара секунд, чтобы сообразить. Листок бумаги выпадает из его рук, а выражение его лица искажается. Я щёлкаю пальцами, и красная лампочка гаснет. Ловко. Позже мне нужно будет поблагодарить Rogu3 за это.

– Как мне постоянно напоминают, – говорю я, поднимая бумагу, которую уронил Хейл, и лениво сворачивая её в самолётик, – общественное мнение очень важно. Эта небольшая беседа транслировалась в прямом эфире по всей стране. Интересно, что подумают ваши избиратели о человеке, которому безразлично, что похищают детей.

Хейл переводит взгляд с меня на компьютер и обратно. У него отвисает челюсть, когда в дверях появляется фигура. Так это его секретарь. Молодой человек нервно сглатывает.

– Мистер Хейл, у нас проблема, – он поднимает свой телефон, показывая веб-сайт, на котором воспроизводится наш разговор.

– Убери это отсюда! – ревёт Хейл.

Я перепрыгиваю через его стол и огибаю незадачливого канцелярского работника. Моя работа здесь закончена. Двери в коридоре начинают открываться, и всё больше и больше людей выходят поглазеть. Я замечаю несколько одобрительных взглядов; думаю, Хейл не так популярен, как ему хотелось бы думать. Я улыбаюсь и возвращаюсь в лифт. С Хейлом покончено, и мне не понадобилось ни капли его крови, чтобы избавиться от него. Майкл был прав.

Я нажимаю кнопку первого этажа и покачиваюсь на каблуках. И тут я понимаю, что всё ещё держу в руках бумажный самолётик. Из него получится классный сувенир. Я беру его в руки… и внезапно понимаю, как найти людей, которые крадут детей.

Глава 20. Бумажный след

– Сколько ты им заплатила, Милдред? – она складывает руки на груди и отводит взгляд. – Давай же, – уговариваю я. – Больше нет смысла притворяться. Мы знаем, что это не твоё тело. Мы знаем, что ты сделала. Теперь пришло время всё исправить.

Слышен стук в дверь, затем входит мой дедушка и протягивает мне листок бумаги. Я смотрю на него и втягиваю воздух.

– Итого девяносто восемь.

Он кивает.

– Насколько нам известно.

– Девяносто восемь жизней, – выдыхаю я. – Так много детей, которые провалились сквозь землю, потому что никому не было до них дела, – я качаю головой. – А что насчёт Элис?

– О ней пока ничего не известно, хотя, похоже, она, вероятно, была первой, кого они забрали. Когда вокруг её исчезновения поднялся такой шум, ответственные за это люди сменили тактику и занялись беспризорными детьми, – его голос мрачен. – Теми, кого никто не хватится.

– Я думаю, они воздерживались от её использования, пока не уляжется шумиха. Она где-то там.

– Мы найдём её. Органы образования были чрезвычайно любезны. Вместе с теми, кого задержала МИ-7, большинство пропавших обучались на дому.

В этом есть смысл.

– Домашнее обучение можно легко подделать, и это означает, что им не нужно проходить через всю эту рутину, связанную с посещением школы, – я не думаю, что найдётся много пенсионеров, готовых сидеть на уроках математики.

Милдред закатывает глаза и вмешивается в разговор.

– Проблема не в уроках, а в подростках. Кому захочется постоянно находиться рядом с этими бушующими гормонами?

Я выпрямляюсь. Наконец-то она нам что-то говорит.

– Они предлагали домашнее обучение, Милдред? Люди, которые организовали обмен телами?

– Да, – фыркает она. – Они предлагали.

– И кто они такие?

Она презрительно поворачивается ко мне.

– Ты их не поймаешь. Что ты собираешься делать? Держать нас всех в тюрьме? Пытать нас? Ты не будешь знать, кого наказываешь. Это я страдаю или тело, которое я забрала?

– Ты не заботишься ни о ком, кроме себя, не так ли? – я хватаю её за руку. – Сколько тебе стоило украсть чью-то жизнь?

– Больше, чем ты когда-либо могла себе представить.

Мой голос становится жёстче.

– Сколько, Милдред?

– Два миллиона. Теперь ты довольна?

Я выдыхаю.

– Спасибо, – я оставляю её там, где она есть, и выхожу вслед за дедушкой из комнаты. Когда за нами закрывается дверь, меня охватывает гнев. – Прибыльный бизнес.

– При условии, что тебя не поймают, – бормочет мой дедушка.

Я морщусь.

– Мы пока их не поймали, – я достаю свой телефон. – Но мы это сделаем.

***

– Мы обнаружили значительное количество компаний, которые платят налоги в размере, о котором ты говоришь, – говорит Фоксворти. – Я по-прежнему не понимаю, как это может помочь. Благодаря любезности МИ-7, у нас под стражей девяносто восемь несовершеннолетних, но никто не может с уверенностью сказать, кто из них настоящий ребёнок, а кто долбаный похититель тел. То есть, за исключением одного, которого мы освободили сегодня утром, который, по-видимому, пытался бежать из страны, потому что его родителям не нравилась его девушка.

– Вообще говоря, я думаю, – сухо говорю я, – если вы сможете найти их родителей, то поймёте, те ли они, за кого себя выдают.

– Это потерянные дети, Бо. Большинство из них хотят, чтобы их потеряли. Они не хотят, чтобы мы знали, откуда они взялись.

– Если они вообще дети, – замечаю я. – Но я понимаю твою проблему. Я действительно ценю то время, которое вы уделили этому делу.

– Работа с налогами – это тяжёлая работа, но это приятное отличие от работы с бардаком, оставленным Семьями, – он говорит это, не задумываясь, и понимает, как только слова слетают с его губ. – Чёрт возьми. Прости, Бо, я не это имел в виду. Я…

– Я понимаю, что ты имел в виду. Не беспокойся об этом. Я чувствую то же самое. – я улыбаюсь Майклу, когда он входит в комнату. Теперь он выглядит здоровее, и во мне просыпается привычное чувство вожделения. Не помогает и то, что на нём почти ничего нет. Я смотрю на его обтягивающие боксёры, которые почти не оставляют простора для воображения, и облизываю губы. – О скольких компаниях мы говорим?

– Более трёх тысяч.

Я отвлекаюсь от Майкла, и у меня отвисает челюсть.

– Ты шутишь.

– Хотел бы я, чтобы это была шутка. Если быть точным, то три тысячи двести тридцать три, – говорит Фоксворти.

Я стискиваю переносицу. Это намного больше, чем я ожидала. Думаю, дела в экономике обстоят не так плохо, как я думала.

– Я отправлю тебе список по электронной почте, – тяжело произносит он. – Но ты должна понимать, что это только те компании, которые платят налоги в полном объёме. Всех, кто уклоняется от уплаты налогов, здесь нет, и, учитывая, насколько гнусной является эта деятельность, я не думаю, что вы сможете найти их таким образом.

– О, они будут в списке. Если Милдред предоставила нам правильную информацию, и мои расчёты верны, то за всё это ответственна одна из данных компаний. Они прячутся у всех на виду. Такова была их стратегия с самого начала. И чертовски хитрая стратегия, но всё же недостаточно хитрая. Я собираюсь найти этих ублюдков.

– Если ты так говоришь, – в голосе Фоксворти по-прежнему звучит сомнение. – Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Пока это не попало в прессу, но рано или поздно об этом узнают.

– Что такое?

– Прошлой ночью на Винсента Хейла было совершено нападение. Он в больнице. Это была какая-то группа, называющая себя Родительской Лигой Правосудия. Они уже взяли на себя ответственность.

Я улыбаюсь.

– Вы только посмотрите на это! – бормочу я. – Один балл в пользу линчевателей.

Хейл также уже подал в отставку, так что, по крайней мере, я чего-то добилась на этой неделе. Я больше не собираюсь тратить на него время. С ним покончено.

Майкл протягивает мне стакан с тёплой кровью, и мою кожу покалывает, когда наши пальцы соприкасаются. Я слегка встряхиваюсь.

– Тебе нужно продолжать искать других детей, Фоксворти. Элис Голдман ещё не объявилась, и наверняка найдутся другие, которые предпочли залечь на дно, чем пытаться бежать из страны.

– Ты же знаешь, мы так и сделаем, – рычит он.

После этого обещания я вешаю трубку.

– Спасибо, – тихо говорю я Майклу.

Он машет рукой.

– De nada. Вокруг много крови, благодаря твоему дедушке. Мне пока что даже не приходилось приносить себя в жертву.

Я передёргиваюсь от этой мысли.

– Я не имела в виду кровь, – я встречаюсь с ним взглядом. – Ты разговором вывел меня из очень плохого состояния, Майкл. Всё могло бы сложиться совсем по-другому, если бы не ты.

Он садится рядом со мной.

– Иногда ты забываешь, что ещё очень молода по вампирским меркам, Бо. И ты недостаточно долго пробыла с Семьями, чтобы научиться самоконтролю, как другие.

Я удивлённо приподнимаю брови.

– И чья в этом была вина?

Майкл накрывает мою руку своей.

– У тебя всё получится. Я буду удерживать тебя на верном пути.

Самое странное, что я знаю, что он это сделает. Физически я сейчас сильнее, чем он; я та, на кого другие равняются в качестве лидера, но я знаю, что без него мне не справиться. Я кладу голову ему на плечо и делаю глоток крови.

– Ты замечательный.

Он широко улыбается.

– Я такой.

Мой телефон издаёт звуковой сигнал, когда приходит электронное письмо от Фоксворти. С некоторой неохотой я поднимаюсь на ноги.

– Нам нужно поработать.

***

Я окидываю взглядом свою разношёрстную команду. Я до сих пор пытаюсь запомнить их чёртовы имена, но каждый из них наблюдает за мной с мрачным нетерпением. Как бы ни было ужасно то, что происходит с этими детьми, это также делает то, о чём говорил Фоксворти: это даёт нам что-то, на чём можно сосредоточиться. Вместо того, чтобы погрязать в собственном горе и страданиях, у нас есть миссия.

Я прочищаю горло.

– Каждому из вас был предоставлен список компаний, налоговые отчисления которых, по нашему мнению, соответствуют доходам похитителей тел. Изучите каждую из них и будьте внимательны. Нам нужно знать, кто работает законно, а кто нет. Если вы можете найти физические продукты, предлагаемые ими, это, вероятно, не то, что мы ищем. Любую компанию, которая предлагает не более чем неопределённые услуги, нужно изучить по второму и третьему кругу. Ничего не поделаешь, дамы и господа. Работа детектива скучна, но необходима. Просто имейте в виду, что этим мы спасём жизни.

– Ээ, мисс Блэкмен?

Я оглядываюсь и вижу бывшего вампира Медичи.

– Пожалуйста, не называй меня так. Просто Бо, – я пытаюсь вспомнить его имя. – В чём дело, Уильям?

– Мы ищем какие-то конкретные примеры незаконной деятельности?

Я морщусь.

– К сожалению, нет. Кем бы ни были эти ублюдки, они демонстрируют миру своё законное богатство. Я знаю, что это будет нелегко, но мы ищем что-то пресное и скучное. Во всяком случае, на первый взгляд. Любая компания, которая соответствует этому описанию должна быть передана Rogu3.

Хакер-подросток поднимает руку и машет всем.

– Это будет нелегко, – бормочет О'Ши, стоящий рядом со мной.

Я бросаю взгляд на Марию. Она больше не прячется, но по-прежнему забивается в угол, не отходя далеко от Rogu3.

– Это того стоит, – говорю я. – Давайте сделаем это.

Несмотря на то, что бумажная волокита имеет жизненно важное значение, это кропотливо и медленно. Я почти сразу же исключаю восемь компаний из своего списка, поскольку уже слышала о них. Я совершенно уверена, что производитель газированных напитков с сахаром не ворует людей на досуге. Есть несколько других, которые мне удаётся легко вычеркнуть, но другие – это чертовски сложно, отчасти потому, что их работа совершенно непонятна. Что случилось с нашей нацией держателей магазинов?

– Что, чёрт возьми, такое «балластная компания по продаже акций и активов»?

Билли, одна из вампиров Бэнкрофт, сидит рядом со мной.

– Ты думаешь, что тебе попалась сложная. Попробуй это. Они предлагают отпуска совершенствования через природные медитации в Юго-Восточной Азии. В прошлом году они заработали больше денег, чем царь Крез, – она качает головой. – Также существует множество IT-компаний. Для меня большая часть того, что они делают – полная чушь.

– Передай Rogu3 всё, в чём ты не уверена, – говорю я, хотя стопка бумаги рядом с ним растёт с каждой минутой. Он не выглядит обеспокоенным, но на его лице выражение глубокой сосредоточенности, которого я раньше не видела. Я поднимаю брови, глядя на Марию, и подзываю её к себе.

– В чём проблема? – спрашивает она.

– Тебе нужно следить за Rogu3, – тихо говорю я ей.

Она смотрит на меня с подозрением.

– Почему?

– Он отчаянно пытается найти этих людей.

Она кивает.

– Это для Элис.

– И ради тебя, – Мария отводит взгляд, и я прикусываю губу. – Я беспокоюсь, что он переусердствует. Проследи, чтобы он ел и делал перерывы. Я рассчитываю, что ты присмотришь за ним.

Что-то мелькает в глазах Марии, и она расправляет плечи.

– Я сделаю это, – заявляет она и уходит. В душе Мария заботливая натура, она серьёзно отнесётся к своей задаче и перестанет зацикливаться на всем остальном, что мы делаем. И на всём, что с ней сделали.

Минуты складываются в часы. Долгое время в комнате не слышно ничего, кроме постукивания по клавишам компьютера, шелеста бумаги и долгих, протяжных вздохов. Чем больше проходит времени, тем безнадёжнее кажутся эти поиски, несмотря на мои уверенные слова в разговоре с Фоксворти. Я понимаю, что чем дольше мы будем их искать, тем больше у них будет времени спланировать побег.

Я вычёркиваю своё пятидесятое название компании и отмечаю это тем, что встаю и разминаю шею. Моё тело ноет от долгого пребывания в одной позе. Я слышу скулёж и, обернувшись, вижу, что Кимчи смотрит на меня печальными глазами. Вот блин.

– Я собираюсь вывести свою собаку на прогулку, – заявляю я, ни к кому конкретно не обращаясь. Он вскакивает на ноги и издаёт восторженный вой, а затем несётся ко мне, виляя хвостом.

Из ниоткуда слышится шипение, за которым следует неясное движение. Проклятая кошка моего деда несётся по полу к Кимчи. Кимчи слишком поздно осознаёт, что внезапно стал жертвой, и взвизгивает, резко меняя направление, чтобы уйти от летящих зубов и когтей. Он врезается в кресло Rogu3 и роняет стопку бумаг на пол. Кошка, однако, ещё не сдаётся. Она также сворачивает в сторону, ударяясь о ноги Бет, торопясь добраться до Кимчи. Бет дёргается и роняет чашку с кровью, которую держит в руках, отчего она разбрызгивается по блестящему полу. Остальные вскакивают.

Мой дедушка, который ненадолго задремал в углу, гаркает приказ. Кошка резко останавливается, хотя её хвост машет из стороны в сторону, выражая недовольство.

– Проблема явно не в Кимчи, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Тебе следует выставить эту кошку на улицу, – я подхожу и начинаю помогать собирать разбросанные бумаги.

– Мы все на взводе, моя дорогая. Животные к этому чувствительны.

– На самом деле, – говорит О'Ши, – я чувствую себя довольно хорошо. Ранее я выпил пять «Ред Буллов» и думаю, что смогу это сделать. Если остальные хотят немного поспать, я могу продолжить.

– Я помогу, – добавляет Майкл. – Я съел слишком много сладкого.

Я раздражённо вздыхаю и бросаю бумаги на ближайший стол. Моё внимание привлекает фотография на верхней странице, и я замираю.

– Звучит как отличный план, – сияет О'Ши. – Мы с Майки-дорогушей продолжим бодрствовать. Одни. Мы будем работать вместе, чтобы найти тех, кто похищает тела, и время от времени наши взгляды будут встречаться через всю комнату. Когда я найду компанию, которую мы ищем, он будет в таком восторге, что вцепится в меня. Он не сможет удержаться, чтобы не заключить меня в объятия и…

– Ты ведь знаешь, что я влюблён в Бо, верно?

– Она очень маленькая. В конце концов, у тебя будет ужасно болеть спина. Я гораздо лучше подхожу тебе по росту.

– Бо, – говорит Майкл. – Пожалуйста, спаси меня от сумасшедшего деймона.

Я не отвечаю. Я снова беру листок бумаги и смотрю на него.

– Бо?

Я делаю глубокий вдох.

– Rogu3, у тебя ещё сохранилось то видео с нападением ведьм-гибридов?

Он моргает.

– Да.

– Можешь его воспроизвести?

Все остальные наблюдают за мной.

– Бо, – спрашивает Майкл, – в чём дело?

Я протягиваю ему листок бумаги. Он опускает взгляд и хмурится. Rogu3 нажимает несколько клавиш, и на экране открывается видео. Я смотрю на беззвучно мелькающие кадры, а затем указываю пальцем.

– Поставь на паузу, – я смотрю на Майкла.

– Это один и тот же тип, – выдыхает он. – Владелец этой компании и тот тип, который говорит с тобой. Человек. Это один и тот же мужчина.

Я прикусываю губу.

– Да.

Бет опускает взгляд.

– «Ренасцентия». Странное название.

– В переводе с латыни Renascentia означает «возрождение», – говорит мой дедушка. Мы обмениваемся многозначительными взглядами.

– Чем они занимаются, Бо?

Я просматриваю детали, понимая, что мы все затаили дыхание. Даже Кимчи и кошка, кажется, застыли в ожидании ответа.

– Консультации, – отвечаю я. – Здесь не указано, в какой именно области они консультируют.

– Это расплывчато, – говорит О'Ши. – Всё сходится.

Я крепко сжимаю листок и выхожу из комнаты, прямиком в комнату Милдред. Она спит на кровати, и она не слишком обрадована, когда я её бужу.

– В чём, чёрт возьми, твоя проблема? – вопит она на меня.

Я хватаю её за руку, поднимаю и практически волоку в главную комнату. Она протестует, но, увидев напряжённые лица, большинство из которых принадлежат вампирам, успокаивается.

Я указываю на стул Rogu3.

– Садись. Когда я постучала в твою дверь, – говорю я, обходя её кругом, – я сказала тебе, в частности, что не причиняю вреда детям.

Она скрещивает руки на груди.

– Да? И что?

– Ты помнишь, что ты ответила?

– Что я знаю, что это ложь, – она хмурится. – В чём, собственно, дело?

– Откуда ты это знала?

Она раздражённо выдыхает воздух.

– Было чёртово видео! Оно разлетелось по всему интернету!

– Ты видела это видео?

– Я слышала об этом по радиосвязи. Я уже говорила тебе об этом. Какая разница, видела я это или нет?

Я поворачиваю кресло так, чтобы она оказалась лицом к экрану.

– Включи ещё раз, Rogu3, – говорю я. Он включает видео с самого начала.

Милдред бросает на него сердитый взгляд.

– Зачем ты это делаешь? Чтобы доказать, что ты большая, плохая и страшная? Это я уже поняла, большое тебе спасибо.

– Просто смотри, – огрызаюсь я. Когда человек выходит из толпы, я кивком указываю на Rogu3, чтобы он снова оставил на паузу. – Вон там, – я показываю пальцем. – Ты его знаешь?

Следует небольшая пауза.

– Этот мужчина? Я никогда в жизни его раньше не видела.

Я наблюдаю за выражением её лица. Это ещё один тупик? Простое совпадение?

– Ты уверена в этом? – настаиваю я.

Она вскидывает руки в воздух.

– Да! А теперь оставьте меня в покое! Женевская конвенция, как вы все знаете, должна предотвращать такого рода злоупотребления.

Я закатываю глаза.

– Ты не военнопленный.

– Похоже на то, – ворчит она.

– Милдред, – мягко вставляет Майкл, – ты знаешь кого-нибудь ещё на видео?

Она отводит взгляд.

– Нет.

Мы с Майклом обмениваемся взглядами.

– Милдред, – говорю я, – кого ты узнаешь?

Она поджимает губы.

– Всё пройдёт легче, если ты расскажешь нам.

Мой дедушка подходит к нам.

– Моя дорогая Милдред, мы оба знаем, что для тебя это конец. Я могу просить о снисхождении в твоём случае, если ты поможешь нам. У тебя ещё есть шанс поступить правильно.

Она по-прежнему ничего не говорит.

Он продолжает.

– Этот раздражающий вампир – моя внучка. До того, как её приняли в Семью Монсеррат, она работала на нескольких безнадёжных работах и имела несколько неудачно выбранных любовников.

– Эй! – протестую я.

Мой дедушка игнорирует меня. Его внимание приковано к Милдред.

– После того, как её завербовали, она стала тёмным существом. Она совершала плохие поступки и, вероятно, продолжит совершать плохие поступки. На самом деле, похоже, что единственный, кто способен повлиять на её совесть – это её новый любовник. Раньше он был вампиром, но теперь стал человеком, и он состарится и умрёт у неё на глазах, причиняя им обоим ненужную душевную боль.

Теперь он начинает по-настоящему выводить меня из себя. Я выпрямляюсь и открываю рот, но Майкл незаметно качает головой. Я стискиваю зубы. Мой дедушка, может быть, и моя плоть и кровь, но он находится в опасной близости от границы дозволенного – и это о многом говорит, когда дело касается него.

– Тем не менее, – говорит он, – она всё равно моя внучка. Она свет и любовь всей моей жизни. Её существование приносит мне радость, и я сделаю всё возможное, чтобы уничтожить любого, кто причинит ей боль, – он наклоняется. – У Милдред Битти нет внуков, но она могла бы их иметь. Это тело, которое она носит, принадлежит чьей-то внучке, той, кто заслуживает собственного шанса на жизнь, – он улыбается. – Расскажи нам, кого ты узнала на видео.

Милдред моргает. Она опускает голову. Молчание затягивается, пока мы ждём. Я сжимаю руки в кулаки. «Ну же, Милли».

– Мальчик, – наконец шепчет она. – Я узнаю этого мальчика. Того, которого ты схватила и вырубила. Я видела его как раз перед тем, как перейти. Этого не должно было случиться. Я нервничала и собиралась отступить, поэтому они отвели меня к нему. Он сказал мне, что это совершенно безопасно. Он заверил меня, что это не больно.

Бет поворачивается и достаёт ноутбук.

– Смотри, – мрачно говорит она. – Этот парень есть практически на каждой фотографии. Его зовут Стивен Макинтайр. Какова вероятность того, что он является вдохновителем всей этой операции и пользуется её преимуществами наравне со своими клиентами? Этот взрослый парень, вероятно, просто его помощник.

Я смотрю на экран, вижу улыбающееся лицо Макинтайра на множестве изображений, и у меня кровь стынет в жилах. Он был у меня в руках. Он был без сознания, и я не знала, кого или что я держу в руках. Я не могу в это поверить.

– Мы нашли их, – шепчу я и смотрю на адрес «Ренасцентии». Это на окраине города. Мы можем быть там в течение часа. – Собирайтесь, люди.

– Вы ведь сообщите в полицию, верно? – кричит Милдред. – Вы скажете им, что я помогла вам? Они будут добрее ко мне. Я верну это тело и получу условный срок или что-то в этом роде, верно?

Мой дедушка улыбается и похлопывает её по руке.

– Моя дорогая, они собираются выбросить ключ, и ты будешь гнить в тюрьме до конца своей короткой, жалкой жизни.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не издать ликующий вопль.

Глава 21. Серебряное блюдо

Адрес «Ренасцентии», который у нас имеется в досье, несомненно, является прикрытием, предназначенным для таких людей, как представители Налоговой службы и таможни Её Величества. Настоящий бизнес по краже тел будет происходить в другом месте. Если мы сразу же начнём штурм этого места, не разработав предварительно надлежащего плана, у тех, кто за ним стоит, будет время сбежать – и, возможно, они заберут с собой всех оставшихся детей. Давайте посмотрим правде в глаза, в «Ренасцентии» уже объявлена боевая готовность, и нам всё ещё нужно найти способ обратить вспять процесс похищения тел. Но и ходить вокруг да около у нас тоже нет времени. Возможно, разумнее всего было бы дождаться Фоксворти или связаться с МИ-7 и позволить им разобраться со всем остальным. Но «Ренасцентия» уже сворачивается, и я хочу действовать сейчас.

Мы разделяемся. Их здание находится в промышленном районе, в окружении складов и неприметных офисов.

– Это не совсем то место, где можно ожидать расположения состоятельной консалтинговой фирмы, – бормочет О'Ши.

Я мрачно киваю. Хоуп машет мне рукой, показывая жестом, что она отменила все защитные заклинания, которые были здесь установлены. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но это довольно удобно, когда она рядом.

Я делаю глубокий вдох. Ещё не полдень, так что можно ожидать, что все, кто там работает, уже внутри.

Честер неторопливо пересекает парковку с хитрой улыбкой на лице.

– Обо всех машинах позаботились, – он ослепительно улыбается.

Я бросаю взгляд на Бет.

– Выходы?

– Прикрыты, – выражение её лица напряжённое. Я видела, какие взгляды она бросала на Марию на базе. Возможно, она и не обменялась с подростком более чем тремя словами, но она хочет уничтожить этих людей так же сильно, как и я.

Я достаю свою портативную рацию.

– Rogu3?

– Я готов.

Я делаю глубокий вдох. Уильям, вампир из бывшей Семьи Медичи, встречается со мной взглядом. Я подаю ему знак, и он быстро кивает головой в ответ. Возможно, я и раньше беспокоилась о нём, но он оказался полезным активом. Вся эта работа против хорошо отлаженного механизма четырёх вампирских Семей пригодилась.

Сигнал передаётся по цепочке. Я встаю, разминаю руки и хрущу костяшками пальцев. И затем мы выдвигаемся.

Мы с Бет идём впереди. Я толкаю входную дверь и оказываюсь перед пустующей стойкой администратора. Я напрягаюсь. Мы уже опоздали? Бет пихает меня локтем и указывает на закрытую дверь. Она права, я слышу приглушённые голоса с другой стороны.

Не теряя больше времени впустую, я протягиваю руку и поворачиваю ручку. Дверь бесшумно открывается, и перед нами оказываются четырнадцать человек с обеспокоенными лицами, сидящих кружком. Да, лучше бы им, чёрт возьми, побеспокоиться.

Один мужчина стоит. Я не узнаю его ни на одной из фотографий «Ренасцентии», так что, вероятно, он просто менеджер среднего звена. Однако сейчас всё внимание приковано к нему.

– Люди, – успокаивает он, – не стоит беспокоиться. Всё под контролем.

– Три четверти наших клиентов находятся под стражей! Рано или поздно один из них заговорит, и тогда нам конец!

– Никто не собирается говорить, – его голос спокоен, но в осанке читается напряжение.

– Конечно, они заговорят, чёрт возьми! – перебивает его кто-то ещё.

– Никто не собирается говорить, потому что мы сворачиваемся. Мы подсчитываем наши потери и уходим отсюда.

– Что это значит, Фил? Ты собираешься их убить?

Я наклоняю голову набок.

– Да, Фил, – говорю я вслух. – Что это значит?

Четырнадцать голов поворачиваются в мою сторону. Несколько смельчаков вскакивают на ноги, но большинство просто в ужасе. Женщина средних лет в дальней части круга бросается бежать к аварийному выходу, но она всего лишь человек. Мы вампиры. Бет сбивает её с ног прежде, чем её пальцы успевают коснуться двери.

– Хорошая попытка, – шипит Бет, поднимая женщину на ноги.

Фил, менеджер, бросается в сторону, устремляясь скорее к столу, чем к выходу. Прежде чем он добирается туда, дешёвые лампочки над нашими головами гаснут, а экраны компьютеров, разбросанные по всему помещению, темнеют; Rogu3 выполнил мою просьбу и отключил электричество в здании. Несколько человек ахают, но большинство остаётся молчаливыми и застывшими.

– Это что, тревожная кнопка, Фил? – беспечно осведомляюсь я.

Его пальцы всё ещё шарят под столешницей. Я хмыкаю и качаю головой.

– Она не сработает, – я машу рукой. – Мы отключили электричество.

Он вздёргивает подбородок и оглядывает комнату. Его челюсть отвисает, когда он наконец осознает всю тщетность своего положения. Я подхожу и хлопаю его по плечу.

– Вставай, старина. Ты выглядишь как идиот.

– Как… как…

Я похлопываю себя по губам.

– Как мы вас нашли? – я наклоняюсь, пока моё лицо не оказывается прямо напротив его, и он не видит мои клыки. – Потому что вы не такие умные, как думаете. Где тела? Где люди, которые управляют этой дырой?

Фил делает слабую попытку проявить мужество.

– Вы их никогда не найдёте.

Я улыбаюсь.

– Я бы на это не рассчитывала.

– Я говорю правду! – лепечет он. – Они собираются свернуть всё. Древние умрут, и дети тоже. И это всё будет по вашей вине.

Я сохраняю на лице непроницаемое выражение, не желая, чтобы он заметил, как меня беспокоят его слова.

– Древние? Так вы их называете? Это не очень вдохновляет, – я облизываю губы. – Не волнуйся, Филли, – я провожу языком по своим клыкам. – У меня есть способы заставить тебя говорить.

– Я не могу сказать то, чего не знаю! – кричит он в ответ. – Никто из нас не знает, где они хранятся, – на его лице появляется самодовольная ухмылка. – «Ренасцентия», в конце концов, не такая уж и тупая, не так ли?

Я отступаю на шаг и смотрю на Бет.

– Они сворачивают операции.

– Вы всё поняли правильно! – взрывается Фил.

Я вздрагиваю. Его голос становится болезненно высоким и плаксивым.

– Заткнись, Фил, – я замолкаю и оглядываюсь по сторонам. – И они прислали кого-то, кто стоит на самом низу пищевой цепочки, чтобы рассказать всем, успокоить нервы и угомонить диких зверей. Почему бы им не прислать более известное лицо? – я оглядываю Фила с ног до головы. – Он никто.

– Да пошла ты! – выплёвывает он.

– Я же просила тебя вести себя тихо, – мягко говорю я. – Бет, попробуй тот запасной выход, ладно?

Она морщит лоб.

– О чём ты думаешь?

– Просто попробуй.

Она подходит и надавливает на дверную ручку. Та не поддаётся. Она пробует снова.

– Попробуйте сбежать, – кричит вампир с другой стороны, – и я вырву вам глотки! Мы окружили вас.

Я поднимаю рацию.

– Rogu3, скажи всем, чтобы немедленно покинули здание. Ты тоже. Убирайся оттуда. Нам нужно бежать.

– А?

– Сделайте это сейчас же, – я смотрю на перепуганную группу. – Если вы хотите дожить до конца дня, вам тоже нужно убираться отсюда, – я киваю Бет, и мы обе бросаемся к двери. Я бы помогла людям, будь я проклята, но они явно знают, на какую компанию работают. Среди них нет невиновных.

Мы выскакиваем на автостоянку и продолжаем бежать. Я дико жестикулирую другим сбитым с толку вампирам.

– Отойдите от здания!

Они делают, что им говорят. Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю знакомую голову Rogu3, мелькающую рядом с двумя другими. Раздаются крики, когда несколько наиболее здравомыслящих сотрудников «Ренасцентии» выбегают вслед за нами.

Мы уже на полпути к автостоянке и почти в безопасности, когда здание взрывается.

Я подлетаю в воздух. Я, может быть, и сильна, и могу справиться с большинством врагов, но, как уже доказали деймоны Какос, я – или любой другой вампир, если на то пошло – мало что могу сделать против чёртовой бомбы. Повсюду разлетается стекло и начинает визжать автомобильная сигнализация. Воздух наполняется едким дымом.

В нескольких метрах от меня Бет перекатывается на спину и задыхается.

– Я, чёрт возьми, ненавижу взрывчатку, – шипит она.

Я заставляю себя подняться.

– Да, я тоже, – я оглядываюсь. Остальные поднимаются на ноги, в ужасе глядя на то, что происходит у них за спиной. Кажется, не один вампир не может пошевелиться. Учитывая ужас, произошедший несколько недель назад, я не удивлена.

– Вот вам и триггеры, – бормочу я.

Рация безрезультатно жужжит в моей руке, её провода перегорели. Я отбрасываю её в сторону.

– Если вы можете двигаться и с вами всё в порядке, – кричу я, – соберите персонал «Ренасцентии». У нас ещё есть работа, которую нужно сделать, – я подхожу к ближайшему человеку. – Что ты теперь думаешь про своего босса? – спрашиваю я. – Вместо того чтобы оставить всё как есть, они попытались убить вас всех.

Тупые, потрясённые глаза таращатся на меня, и я раздражённо шиплю.

– «Ренасцентия» пыталась казнить вас всех! – кричу я. – Кто-то должен знать, где находится Стивен Макинтайр. Кто-то должен знать, где хранятся изначальные тела.