Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Глава12

НОА

У Саммер нет спортивного бюстгальтера. Это очевидно по тому, как ее грудь подпрыгивает с каждым шагом, когда она пыхтит рядом со мной, размахивая руками, щеки раскраснелись.

Я не могу перестать смотреть. Пялиться, точнее. Она больше никогда не побежит со мной после этого. Не после того, как поймает меня на том, что я пускаю слюни. Плюс, я уверен, что новые кроссовки не помогают ее ногам, и она морщится с каждым шагом, пытаясь незаметно удержать грудь на месте.

– Нам не обязательно продолжать бежать, – напоминаю я ей в десятый раз, вопреки здравому смыслу. Если бы я был умным, я бы держал рот на замке и позволил шоу продолжаться, но я не могу видеть, как она мучается. – Я бы с радостью просто прогулялся. Гораздо романтичнее.

– Нам нужно... убедить Викторию... что мы настоящая пара, – тяжело дышит Саммер. – Так что мы будем бегать мимо ее дома... каждое утро... пока она не убедится. Такова была наша договоренность.

Ее нос мило сморщен от решимости, и она напоминает мне ту женщину с ножом, которую я встретил. Она отлично играет роль, но я знаю, что у нее есть более темная сторона, которую она скрывает, и я не могу дождаться того дня, когда она наконец раскроется мне. Вся.

– Наша договоренность заключалась не в том, чтобы убедить мою сестру, что ты бегунья; наша договоренность заключалась в том, чтобы убедить мою семью, что я пережил расставание со своей бывшей. – Мы пробежали меньше полумили. Я даже не вспотел, а пульс все еще не достиг ста ударов в минуту.

Саммер качает головой, ее дыхание сейчас граничит с гипервентиляцией.

– Ты сказал, что бег... твое любимое хобби. Хорошая поддельная девушка... должна интересоваться хобби своего парня.

Ни одна из моих девушек никогда не интересовалась моими хобби, ни настоящими, ни поддельными. Это немного грустно, что лучшая девушка, которая у меня была, – поддельная. Но как она могла не быть лучшей? Она же Саммер.

Сомневаюсь, что она так старается ради других своих клиентов. Она сама говорила, что большинство клиентов нанимают ее один, максимум два раза. Они идут на свадьбу или корпоративную вечеринку, вызывают у кого-то ревность, и на этом все. Для меня она делает больше, я уверен.

– Как насчет того, чтобы мы шли пешком, пока дом Ви не покажется? – предлагаю я. – Затем мы пробежим мимо для вида, пока она не перестанет нас видеть.

Саммер мгновенно останавливается и сгибается в поясе, тяжело дыша.

– Это гораздо лучшая идея.

– Но нам нужно продолжать движение. – Я морщусь, даже когда слова слетают с языка, и подталкиваю ее в поясницу, ее рубашка прилипает к коже. – Труднее начать снова, когда ты останавливаешься.

– Не трогай меня. Я сейчас отвратительно выгляжу. – Она отстраняется от моей руки, заставляя свои ноги шаркать вперед, и я прикусываю язык.

Она понятия не имеет, что образ ее раскрасневшейся и потной на мне делает с моим давлением.

– Значит ли это, что я тоже должен интересоваться твоими хобби? Может, ты научишь меня рисовать. Я предупреждаю: у меня нет художественного таланта, и я ужасный ученик.

Саммер фыркает.

– Не думаю, что из меня хороший учитель.

– Я все равно хочу когда-нибудь увидеть твое искусство. – Я подталкиваю ее локтем.

Она колеблется, плечи напрягаются.

– Я не... Черт. Это Виктория?

Рядом со мной на тротуаре Саммер приседает, хотя нет ничего, что могло бы скрыть нас от взгляда моей сестры.

– Ага. Это ее дом.

Во дворе Ви разбрасывает мульчу. К июню ее палисадник будет полон разноцветных цветов. Саммер бы это понравилось. Если она еще будет рядом к тому времени.

– Я не представляла ее садовницей, – шепчет Саммер, как будто Ви может услышать нас с расстояния в тридцать футов. – Может, кем-то, кто опрыскивает растения гербицидами для забавы.

Я усмехаюсь.

– Обещаю, она не такая неприступная, как кажется. Она была против моих прошлых отношений с самого начала, когда узнала, что Наоми была моим начальником, ей не нравилось, как ко мне относились, и теперь она подозрительна к тебе. Это несправедливо по отношению к тебе, но она образумится.

Саммер кивает, не совсем убежденная. Затем она стонет.

– Думаю, нам лучше начать бежать.

Ее грудь снова начинает этот прекрасный подпрыгивающий ритм, и она шипит и стонет с каждым шагом.

Я держу медленный темп ради нее.

– Если бы не Карсон, Ви, вероятно, была бы к тебе дружелюбнее.

– Почему? – Глаза Саммер округляются от смеси беспокойства и досады. – Что Карсон обо мне сказал?

– Ничего. Он ни о ком особо не говорит. Вообще-то, он говорит только о работе и бейсболе. Но из-за него ее настроение становится в тысячу раз хуже.

– Да, он такой придурок, да? – Саммер тяжело дышит, взгляд скользит к Ви, когда мы приближаемся к ее почтовому ящику.

– Он придурок, – подтверждаю я. – Мы пытаемся убедить Ви разорвать с ним отношения с самого первого дня, но она не хочет. Просто остается несчастной.

– Разве они не... помолвлены?

Я кривлюсь.

– К сожалению.

– Черт! – Нога Саммер спотыкается, и она падает, летя прямо к асфальту.

Я прыгаю перед ней, она врезается в меня, как камень, ударяющий в живот.

Ее руки обвиваются вокруг меня, пытаясь удержаться, сладкий мускатный аромат ее шампуня щекочет мне нос, когда я почти зарываюсь лицом в ее волосы.

Она теплая и мягкая, и я хочу только одного – продолжать держать ее в своих объятиях.

Саммер прочищает горло и высвобождается из моих рук, на ее губах играет застенчивая улыбка.

– Извини. Здесь так много ям на тротуаре.

– Какого черта вы двое делаете? – Крик наконец отвлекает наше внимание друг от друга.

Перед своим домом Ви стоит в широкополой шляпе, которая скрывает ее лицо в тени. Она вынула один наушник. С такого расстояния я не могу понять, подозрительна она или забавляется.

– Просто на нашей ежедневной пробежке! – кричит Саммер. – У меня... развязался шнурок.

Проходит несколько мгновений тишины, пока Ви изучает нас. Когда взгляд моей сестры опускается на обувь Саммер, я опускаюсь на колено перед ней.

Глаза Саммер чуть не вылезают из орбит.

– Что ты делаешь?

– Завязываю шнурок. – Я вожусь с ее шнурками, которые надежно завязаны, прежде чем выпрямиться.

– О. Точно. Спасибо.

Я не могу удержаться от дразнящей улыбки.

– А что, по-твоему, я делал?

– Ничего, – говорит она слишком быстро.

Когда я сделаю предложение, у Саммер не будет никаких сомнений, что именно я делаю на колене перед ней.

– Сколько уже пробежали? – кричит Ви.

Мы оба вздрагиваем. Точно. Мы не одни.

Прежде чем я успеваю ответить, Саммер кричит:

– Пять!

О боже. Я никогда в жизни не бегал по пять миль в день. Максимум две мили.

Ви, которая прекрасно это знает, склоняет голову. Я готовлюсь к тому, что она скажет, что это чушь, но все, что она делает, это снова вставляет наушник и машет нам затянутой в перчатку рукой.

– Тогда наслаждайтесь оставшейся пробежкой.

Она возвращается к разбрасыванию мульчи, не произнося ни слова. И это уже что-то.

– Хорошо тебе поработать в саду! – кричит Саммер и машет, прежде чем снова перейти на бег.

Проходит несколько мгновений тишины, прежде чем Саммер оглядывается на мою сестру, которая полностью сосредоточена на мульчировании своего сада и подкасте или аудиокниге, которую она слушает.

– Она не выглядела впечатленной, да? – стонет Саммер. – Как заставить ее полюбить меня? Написать тебе любовное письмо? Купить кольцо и сделать предложение?

– Просто будь собой.

Она закатывает глаза.

– Фу. Ужасный совет.

– Поехали со мной на свадьбу и продемонстрируй свои невероятные танцевальные способности. – Мое сердце наполняется радостью от этой возможности. Обнимая друг друга и покачиваясь под медленные песни, смеясь, пока мы танцуем в линию после того, как выпьем, держась за руки во время церемонии и представляя, как будет выглядеть наша собственная свадьба когда-нибудь.

Господи. Помедленнее, Синклер. Голос здравомыслящего Ареса гремит у меня в голове.

– Ты видел, как я бегаю, – говорит Саммер. – Ты знаешь, что у меня нет координации. Я не должна танцевать.

– Это неправда. Ты споткнулась всего два раза. И ни разу не упала.

– Потому что ты поймал меня до того, как я ударилась о землю.

Я поймаю тебя, когда бы тебе это ни понадобилась. Я сдерживаю эти слова. Даже для кого-то настолько безумного, чтобы скопировать ключ от квартиры женщины, следить за ней по городу и читать все ее любимые книги, чтобы воссоздать их, я знаю, что для свадебных колоколов еще слишком рано.

Но, черт возьми, как же громко они звенят каждый раз, когда я смотрю на нее.

– Эй, если я получу приглашение с правом привести гостя на свадьбу Ви и Карсона, ты выступишь против во время церемонии?

– Абсолютно нет.

Каждому хорошему сталкеру нужно вломиться в дом женщины, которую он любит, чтобы снять для нее ролик.

В любимых книгах Саммер сталкер обычно оставляет подарок для героини после того, как врывается, чтобы она знала, что он был там.

Я все еще не до конца понимаю, почему Саммер это нравится, но как только я представляю, как она пробирается по моему дому в темноте, снимая себя в соблазнительных позах, чтобы потом отправить мне видео, я понимаю.

Под покровом темноты, с капюшоном, натянутым на голову, я подхожу к ее дому с руками в карманах. Абсолютно незаметно. Никто ничего не заподозрит.

Хотя маска, наверное, заставила бы их сделать нехорошие выводы.

Когда я подхожу к двери, я нащупываю копию ее запасного ключа. Роняю его, ругаюсь и снова пытаюсь попасть в замок. Я весь дрожу. Как другим сталкерам удается это делать, не обмочившись? Каждую секунду, что я крадусь, я представляю, как она входит в свою квартиру и обнаруживает меня внутри.

Я понятия не имею, как долго ее не будет. У нее нет постоянного расписания или режима, за которым я мог бы уследить. Я достаю телефон, чтобы проверить местоположение ее машины. По крайней мере, ее местоположение даст мне некоторое представление о том, сколько времени у меня может быть.

Но, согласно трекеру, она не двигалась с места на Мейпл-стрит, где находилась больше часа назад, когда я проверял в последний раз.

Быстро я отправляю ей сообщение из приложения для текстовых сообщений.

Неизвестный

Зависаешь на Мейпл-стрит?

Ее ответ приходит мгновенно.

Саммер

Нет?

Ты теряешь хватку?

Черт. Трекер работает от батареек; должно быть, он перестал работать. Теперь я понятия не имею, где она и сколько времени у меня есть, прежде чем она вернется домой. Она может вернуться в любую минуту и застать меня в ее квартире.

Что бы я делал, если бы она застала меня с поличным?

Ношение маски помогает. Она бы не узнала меня. Она бы увидела какого-то незнакомца в маске и побежала бы в другую сторону.

Если бы она побежала, может, я бы погнался за ней. И может, ей бы это понравилось. Может, нам бы обоим.

Замок щелкает, дверная ручка поворачивается, и я внутри. Единственные звуки – мое сбившееся дыхание под маской и скрип колеса Колючки.

Я внутри. Я сделал это. Я вломился. Полностью трезвый. Если я буду осторожен, она даже не узнает, что я был здесь. Не до тех пор, пока не обнаружит мой подарок и я не отправлю ей видео в доказательство, по крайней мере.

Святой хрен. Может, я становлюсь хорош в этом деле с преследованием.

Или любой дурак может сообразить, как сделать копию запасного ключа и войти в чью-то квартиру.

Свет в ее гостиной все еще горит. Не знаю, забывчивость это или намеренно. Может, она считает, что оставленный свет отпугнет злоумышленников. В любом случае, освещение выставляет беспорядок на всеобщее обозрение.

Тарелки и чашки на журнальном столике, одеяло, расправленное на диване, а на кухне – посуда в раковине, коробки с хлопьями на стойке, мусорное ведро почти переполнено. Она была занята; не помешает немного прибраться, пока ее нет.

После того как гостиная и кухня приведены в порядок, я берусь за хаос в ванной, а затем проверяю Колючку. Он крепко спит в своем туннеле, что отлично, потому что именно здесь я сниму свое видео для нее. Не нужно травмировать бедного ежика, позволяя ему стать свидетелем этого.

Я сосредотачиваюсь на ее кровати. Ее простыни и пушистое одеяло сбиты в кучу, как будто она провела ночь, ворочаясь. Когда-нибудь я буду в этой постели с ней. Держать ее, пока она спит, и слушать ее тихий храп после часов, проведенных за тем, чтобы заставить ее стонать.

Ага. Определенно начинаю вникать в эту историю со сталкерами. Что-то в том, чтобы находиться в ее комнате, видеть место, где она сама себя удовлетворяет, заставляет мое сердце биться сильнее.

Куча одежды лежит в ногах кровати, свежевыстиранная. Я складываю ее просто как услугу для нее. В этом точно нет ничего для меня. Меня нисколько не заводят лифчики и трусики в этой куче, которые я убираю в ее верхний ящик.

Я, конечно же, не засовываю пару шелковых розовых трусиков в свой карман. Это было бы безумием.

Когда я нахожу ящик с носками, у меня падает сердце. Пистолет. Я ни хрена не смыслю в оружии, так что не могу сказать, заряжен он или нет.

Я захлопываю ящик. Я надеюсь, что у Саммер было это оружие для самообороны задолго до того, как я начал за ней следить. Если она купила пистолет после, то она явно гораздо больше боится меня, чем показывает.

По крайней мере, если она вернется домой, ее пистолет будет здесь, а не пристегнут к поясу. Я буду в безопасности, пока она не схватит его и не направит на меня, а к тому моменту моей заднице лучше быть уже не в этой квартире.

На ее кровати я оставляю ее новую камеру, все еще в коробке, с инструкцией по установке, а также пошаговое руководство по передаче видео на приложение на моем телефоне. Ее решение. Если она захочет установить камеру где-нибудь, чтобы я мог видеть, как она раздевается или спит, выигрывают оба. Или, может, она установит ее у входной двери, чтобы следить за злоумышленниками.

Это может иметь обратный эффект.

Но это также может быть подтверждением, которое мне нужно. Если она установит камеру в доме, значит, она хочет, чтобы я за ней наблюдал. Если она использует ее для домашней безопасности или выбросит, значит, она хочет, чтобы преследование закончилось. Я сочту это сигналом к остановке. Если она этого не хочет, я тоже.

Хотя кровь бурлит в жилах, а в джинсах почти болезненная эрекция, я буду чертовски разочарован, если она не захочет. Оказывается, преследование – отличная прелюдия.

Ради видео я погружаю комнату во тьму, оставляя только ночник в розетке, чтобы освещать путь. К сожалению, это означает, что я спотыкаюсь по ее спальне, потому что недостаточно хорошо знаю планировку, чтобы не удариться пальцами ноги о кровать или не столкнуться локтем с⁠..

– Черт!

Я прыгаю на одной ноге, разрываясь между желанием унять боль в пальцах ног и пульсирующим локтем.

Ты справишься. Все, что тебе нужно, это быть скрытным и сексуальным.

Я прислоняю телефон к стене, понятия не имея, какой угол будет наиболее привлекательным, и опираюсь локтем на дверной косяк. Если ролики чему и научили, так это тому, что женщинам нравится, когда мужчина опирается.

Другой рукой я тянусь вверх, чтобы схватиться за верхнюю часть косяка, и наклоняюсь вперед.

Мои пальцы скользят по косяку, и я вскрикиваю, прежде чем приземлиться на ковер в коридоре, мое лицо в маске в нескольких дюймах от телефона.

Ну, вот. Придется переснимать. Или, может быть, я смогу вырезать падающую часть. Закончить видео на моменте с опорой.

Я хватаю телефон и возвращаюсь в ее комнату. Из своей клетки Колючка выглядывает из туннеля.

– Извини, что потревожил, Колючка, – шепчу я. Даже если мы одни, говорить в полный голос кажется слишком рискованным. – Я буду тише. Возвращайся спать.

Я продолжаю снимать, напрягая мышцы перед полнометражным зеркалом, висящим на двери ее шкафа. Это больше сексуально или комично? Я не могу определить.

Следующее – стриптиз. Расстегнуть рубашку, снять ее, затем... помахать ей, наверное? Может, бросить в камеру? Я к этому ужасно не готов.

Когда мои пальцы расстегивают верхние пуговицы, металлический лязг нарушает тишину. Я замираю.

Кто-то вставляет ключ в замок входной двери Саммер.

Черт.

Дверь со скрипом открывается, и внутрь вплывает мелодичный смех, за которым следует ее теплый, медовый голос.

Саммер вернулась домой. И она не одна.

Глава 13

Глава13

САММЕР

– Какого черта?

– Не осуждай меня за ужин из попкорна и бутербродов с арахисовым маслом. – Голос Хейзел трещит из телефона. – Я взрослая.

– Нет, не поэтому. – Я оглядываю свою квартиру, которая, я уверена, была в беспорядке, когда я уходила. Моим планом было вернуться домой и сделать генеральную уборку. Неужели я это вообразила? Что-то определенно не так. – Это прозвучит странно, но мне кажется, кто-то вломился в мою квартиру и... убрался?

– Убрался или унес половину твоего барахла?

– Нет, убрался. – Я спешу на кухню, в ванную, но все на месте. Они оставили телевизор, мой планшет, все ценное, что стоило бы украсть. – Ничего не пропало.

– Ты уверена, что не выпила лишнего, не отключилась и не убралась под хиты девяностых? Ты склонна к пьяным уборкам.

Она слишком спокойна для этой ситуации.

– Я уверена. Когда я уходила из квартиры сегодня утром, у меня была одежда по всему полу, гора посуды в раковине, буквально мусор на ковре в гостиной, крошки в подушках дивана – я не хочу об этом говорить – а теперь все убрано и разложено по местам. Это ты сделала?

– Я приехала из Майами, полного пляжей с мускулистыми мужчинами, в Мэн, где можно отморозить яйца, чтобы тайно убраться в твоей квартире и даже не получить за это благодарности? Нет. Может, это была твоя мама?

– Она катается на лыжах в Колорадо со своим парнем. Если я заведу об этом разговор, она спросит, не нанять ли ей для меня клининговую службу, если все стало настолько плохо. – Это было бы не впервые, когда она делает такое предложение.

Хейзел колеблется, хрустя горстью попкорна.

– Не хочу преуменьшать твое беспокойство, но если кто-то вломился в твою квартиру, чтобы убраться, это... довольно мило? Может, оставь им записку, чтобы зашли и ко мне.

– После того как выясню, кто это, это будет моим первым приоритетом.

Очевидно, что тот, кто вломился в мою квартиру, и есть тот самый человек, который писал мне и следил за мной.

Я могла бы прекратить это преследование. Но когда механик нашел магнитный GPS-трекер на моей машине, я придумала оправдание, что сама его поставила для безопасности, даже не обдумав это как следует. Мой сталкер, очевидно, использовал трекер, чтобы следить за мной, отслеживать мое местоположение.

Более здравомыслящий, логичный человек попросил бы снять трекер и вызвал полицию. Здравомыслящий человек не был бы доволен чистотой, которую оставил после себя сталкер. Здравомыслящий человек определенно не надеялся бы, что его сталкер останется.

– Думаешь, это тот же человек, который писал тебе сообщения и следил за тобой? – спрашивает Хейзел.

– Определенно. Кто еще это мог быть?

– Это должен быть Ноа.

– Ноа?

– Очевидно. Парень прислал тебе игрушки для ежика и книги. Он влюблен.

Я рассматривала возможность того, что Ноа может быть причастен ко всему этому. Преследование началось после того, как я встретила его. У него есть мой номер телефона с тех пор, как я написала ему напоминание убрать в ванной и починить дверь. Он отправлял подарки, появился в бистро, пока я была там, и сообщения от моего сталкера всегда приходят, когда его нет рядом. Чем больше я узнаю Ноа, тем больше понимаю, что вломиться в мою квартиру, чтобы убраться, – это именно то, что он мог бы сделать.

Он внимательный, добрый, щедрый, и ясно, что ему нравится делать меня счастливой. Именно этого, по словам моего сталкера, он и хотел.

Но зачем Ноа это делать? Зачем следить за мной, когда мы друзья и он мог бы просто спросить меня, где я нахожусь, что делаю? Зачем идти на все эти хлопоты?

Преследование по обоюдному согласию. Я призналась ему в одном из своих самых темных желаний в ночь нашей встречи, но он не может этого помнить. Он ничего не помнит о той ночи.

За исключением того, что он помнил, чем я занимаюсь, и шансы на то, что моим сталкером окажется кто-то другой, невелики. Кто еще стал бы ради меня так стараться? Кто еще зашел бы так далеко, просто чтобы заставить меня улыбнуться?

Мне нужно подтверждение. Подозрения недостаточно. Мне нужно знать, действительно ли это Ноа. И если это так, что я буду делать? Разоблачу его или буду играть по правилам?

В моей комнате Колючка мирно отдыхает в своем туннеле, а гора одежды, которую я вывалила из сушилки на край кровати, исчезла. Когда я открываю ящики своего комода, я обнаруживаю, что вся моя одежда аккуратно сложена.

Черт. Это королевское обслуживание.

Затем мое сердце падает. Я открываю ящик с носками⁠…

Облегчение накатывает на меня. Мой пистолет все еще здесь. Он не мог не заметить его, когда убирал мои носки. Если мой сталкер не украл мой пистолет, значит, он не собирается причинять мне вред.

Я на самом деле не хочу эту штуку, но мама настояла, чтобы я купила его для самообороны, раз буду жить одна. Я брала уроки, чтобы знать, как им правильно пользоваться, но в итоге забыла о его существовании, когда пьяный Ноа вломился. По крайней мере, направление пистолета на злоумышленника должно его напугать.

На моей кровати меня ждет коробка. Еще один подарок.

Я улыбаюсь, когда достаю камеру. Должно быть, он оставил это, чтобы я установила. Он хочет сказать, что хочет наблюдать за мной, пока я дома? Но он дает мне возможность решить, хочу ли я этого.

– Он оставил мне камеру, – говорю я Хейзел.

Та ахает.

– О боже! Установи ее и дразни его! Разденься и говори грязные вещи, пока он не сможет удержаться и не вломится снова, чтобы сломать твою кровать и твою спину.

– Может, из-за того, что у меня месячные, но это звучит как моя идеальная фантазия прямо сейчас.

Лицо Ноа мелькает в моей голове. Если он мой сталкер, возможно, он хочет, чтобы я направила эту камеру на свою кровать. Смотрел бы, как я раздеваюсь, как мастурбирую. И каждая часть меня хочет позволить ему смотреть.

– Установи эту камеру и дай мне знать, что будет. Я сейчас лопну от зависти.

Когда Хейзел вешает трубку, я иду в душ, пытаясь отговорить себя. Хейзел – ужасное влияние. Я не должна быть готова играть в игры сталкера. Я не должна добровольно устанавливать камеру в своей спальне, чтобы он за мной шпионил. Я определенно не должна обдумывать, что бы я делала перед этой камерой для него.

Я повторяю это про себя, пока не выхожу из душа и не заворачиваюсь в полотенце. Температура в комнате заметно снизилась, и я замираю.

Мое окно открыто.

Я бегу закрыть и запереть его, сердце колотится.

Все это время мой сталкер прятался где-то в моей квартире. Должно быть, он выскользнул, пока я была в душе.

Святые угодники. Кто-то был в моей квартире со мной, а я понятия не имела.

Разумная часть меня – небольшая, глубоко внутри – знает, что я должна быть в ужасе от такого вторжения в личное пространство. Но даже когда мое сердце трепещет в соответствующей реакции страха, тепло разливается внизу живота.

Он мог бы проскользнуть в душ со мной. Он мог бы сделать все что угодно. Мы могли бы сделать все что угодно, вместе.

На моем комоде загорается телефон.

Сообщение от моего сталкера. У меня перехватывает дыхание.

Но на этот раз в нем нет слов. Только видео.

Пульс бешено колотится в горле, я медлю. Кто знает, что на этом видео. Если я посмотрю его, пути назад не будет.

– Отговори меня, Колючка.

Когда я не получаю в ответ даже писка, я нажимаю «Воспроизвести».

Высокий мужчина в маске и полностью черной одежде опирается на дверной косяк. В моей квартире. В моей спальне.

Он тянется вверх, чтобы схватиться за верхнюю часть косяка, и наклоняется ближе, мышцы на бицепсах восхитительно перекатываются под его толстовкой⁠…

Но затем его пальцы соскальзывают с косяка, и он вскрикивает как раз перед тем, как с глухим стуком приземляется на ковер.

Я не могу удержаться от хихиканья. Он стонет и снова встает, камера трясется, пока он направляется в мою спальню. Он снова прислоняет телефон и напрягается перед зеркалом. Неуклюже, в основном сексуально и абсолютно очаровательно.

Он так старается быть соблазнительным, но, очевидно, понятия не имеет, что делает, и это каким-то образом делает все видео в десять раз лучше.

Из его кармана я замечаю что-то розовое. О боже. Это мои чертовы трусики. Он украл мое нижнее белье.

Я улыбаюсь.

На заднем плане раздается лязг, и мой сталкер замирает с пальцами на второй пуговице рубашки. Я не вижу его глаз под маской, но уверена, что они круглые и панические.

Он хватает свою толстовку и телефон, и видео обрывается.

Я печатаю сообщение.

Саммер

Мило.

Но в следующий раз, когда вломишься в мою квартиру, закрой за собой окно. Я не хочу, чтобы сюда влезли сумасшедшие.

Я бросаю телефон и хватаю камеру.