Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

Глава27

НОА

Из арендованной машины я следую за Саммер в город.

Как будто расставания на тридцатой годовщине родителей было недостаточно, когда Килиан высадил меня дома, мы обнаружили, что на крышу моего седана упала огромная ветка. Так что машина будет в ремонте как минимум месяц. Врач подтвердил, что я действительно растянул лодыжку, я, вероятно, больше никогда не увижу Колючку – единственного ежика, которого я когда-либо любил – а хозяин Эдгара Аллана По бросил его у моего дома. Оставил его без записки, только две миски для еды и воды на моем крыльце, обе пустые к тому времени, как я вернулся домой. Кто знает, как долго бедный маленький парень пробыл там.

А потом Саммер.

Она парит, как ветерок, к маленькому бистро, зажатому между тату-салоном и свадебным бутиком.

Я сжимаю руль так сильно, что могу оторвать его от панели.

У нее нет забот в мире. Она забыла обо мне.

Я не уверен, продолжает ли она рисовать. Она либо заблокировала меня в социальных сетях, либо деактивировала свой художественный аккаунт. У меня сжимается грудь. Надеюсь, нет. Даже если я никогда не смогу вернуть ее, я надеюсь, что наше расставание не помешает ей заниматься тем, что она любит. Я бы не пережил, если бы отнял это у нее.

Саммер задерживается снаружи бистро, даря легкую улыбку проходящим мимо посетителям, постоянно проверяя телефон. Печатает. Ждет.

Мой телефон не издает звуков. Она не пишет мне. Даже не чувствует моего взгляда из темного салона арендованной машины, припаркованной всего в нескольких футах.

Я скрежещу зубами. Ненавижу быть сталкером, загнанным в тень. Это было гораздо веселее, когда все было открыто, когда она полностью знала о каждом моем шаге.

Моя последняя надежда – камера в ее комнате. Она снова включила ее. Она не закрыла дверь в наши отношения полностью. Ее способ сказать, что я все еще могу за ней следить, все еще оберегать ее, даже если это все, что она позволит мне в своей жизни.

В подстаканнике раздается мелодия звонка, разрывая тишину. Я подпрыгиваю и хватаю телефон, сердце подпрыгивает от надежды⁠…

На экране появляется имя Ви.

Прямо передо мной Саммер машет и ярко улыбается кому-то еще. Другому мужчине. Не мне.

Может, она встретит его семью. Потом влюбится в него.

Я запоминаю его лицо, походку, одежду. Все, что поможет мне отследить его, если потребуется.

Я продолжу следить за ней. Продолжу игру в сталкера, хотя я не уверен, что могу отключить это. Я сделаю все, чтобы вернуть Саммер. Чтобы доказать свою преданность ей.

Надеюсь, когда-нибудь она это увидит. Надеюсь, этого будет достаточно.

Когда моя лодыжка полностью восстанавливается, я надеваю беговые кроссовки и бегу по тротуару. Я с нетерпением ждал дня, когда смогу наконец снова бегать. Выкладываться до предела, пока не обольюсь потом, сердце не начнет колотиться до предела, – единственный способ отключить мозг. Единственный способ заглушить бесконечный цикл воспоминаний.

Саммер, Саммер, Саммер.

Я не замечаю, что прохожу мимо дома Ви, ее палисадник в полном цвету, пока она не окликает меня, махая над головой и бегом догоняя, несмотря на садовую шляпу, перчатки и комбинезон, совсем не подходящие для бега.

Моя сестра не отстает от меня, когда я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Не могу перестать думать о ней.

Саммер, Саммер, Саммер.

– Эй, мне жаль, что случилось с Саммер.

– Правда? – Я почти смеюсь ей в лицо. Она та, кто этого больше всего хотела. – Если следующие слова, которые слетят с твоих губ, будут я же говорила, я расскажу Карсону о твоей одержимости грибами.

– Это не одержимость, – пыхтит она, ее ботинки шлепают по асфальту, пока она придерживает шляпу рукой. Она выглядит нелепо, бегая рядом со мной в такой одежде, но по крайней мере она не пытается меня остановить. – Это совершенно нормальный, здоровый уровень интереса. И ты поклялся унести это в могилу.

– Зачем быть с кем-то, если ты не можешь быть собой, Ви? Тебе было бы лучше одной, чем скрывать части себя до конца жизни.

Наконец, Ви останавливает меня. Я вздыхаю, сгибаюсь в поясе, прежде чем потянуть квадрицепсы. Я ожидаю, что она возразит, закричит на меня за критику ее отношений с Карсоном в миллионный раз, но она не делает этого.

Каким-то образом она даже не злится.

– Ты чувствовал то же самое, когда был с Саммер? Что ты мог быть собой?

Мы с Саммер могли лгать и притворяться перед моей семьей и ее, но мне никогда не приходилось притворяться с ней. С Саммер я мог быть именно тем, кто я есть.

– Конечно. Это одна из вещей, которые я люблю в ней больше всего.

Ви ни на йоту не обладает этим с Карсоном, а планирует выйти за него замуж. Она сжимает затянутые в перчатки руки.

– Любовь? Ты все еще любишь ее?

– Да. Я всегда буду любить.

Мне даже не нужно об этом думать. Саммер – та самая для меня. Единственная женщина, которую я хочу. Как бы далеко она меня ни отталкивала, это никогда не изменится. Даже если это означает вечно тосковать по ней. Даже если это означает провести остаток жизни в тени, наблюдая издалека, чтобы оберегать ее.

– Не говори так. Ты найдешь кого-то еще. – Но даже когда она это говорит, Ви не выглядит полностью убежденной.

– Я не хочу никого другого. Ты можешь сказать то же самое о Карсоне?

Тишина. Я так и думал.

После нескольких тихих мгновений, прошедших между нами, взгляд Ви становится резче.

– Тогда ты должен вернуть ее.

Мой мозг работает сверхурочно, чтобы обработать ее слова. Я почти прошу ее повторить, потому что не может быть, чтобы я правильно расслышал.

– Что? Ты же хотела, чтобы мы расстались.

– Я не доверяла ей и не хотела, чтобы ты пострадал. – Ви выдыхает, как будто наконец сдается. – Но ясно, что это случилось. Было неправильно с моей стороны вмешиваться.

– Святые угодники. Ты... извиняешься? Ты признаешь, что... совершила ошибку? – Я открываю рот в преувеличенном изумлении.

Она шлепает меня, но игнорирует шутку.

– Если ты любишь Саммер, ты должен пойти за ней. Показать ей, как сильно ты на самом деле заботишься. Если она все равно не выберет тебя... ну, тогда, по крайней мере, ты сможешь двигаться дальше. – Мое сердце начинает тонуть, пока Ви не добавляет: – Но я говорила с ней, Ноа. Она действительно любит тебя. Я не думаю, что она на самом деле хочет быть без тебя.

Боже, я надеюсь, что это правда. Ви определенно права насчет одного: мне нужно доказать Саммер, как сильно я забочусь. Как много она для меня значит. На что я готов ради нее.

Ви отмахивается.

– Иди. Закончи пробежку. Я в этом больше не побегу.

Я быстро обнимаю ее, пока она остается неподвижной в моих руках. Моя сестра ненавидит большинство форм физического контакта, поэтому позволить мне обнять себя – особенно когда я весь в поту – это огромная победа, даже если всего на несколько секунд.

– Спасибо.

Я бегу домой. Время строить план.

Глава 28

Глава28

САММЕР

Когда я возвращаюсь с работы, мое сердце замирает.

Два гиганта маячат перед моей дверью.

Но мой пульс возвращается в норму, когда я узнаю серые спортивные штаны и кожаную куртку. Килиан и Арес.

– Привет, ребята. Что вы здесь делаете? – Я смотрю на них настороженно.

Ноа не послал бы их похитить меня, чтобы я была вынуждена снова встретиться с ним, не так ли?

Эти двое легко могли бы меня похитить. Килиан, наверное, выжимает мой вес на ленивой тренировке. Если они меня похитят, как сильно я буду сопротивляться?

Арес засовывает руки в карманы, его мотоцикл припаркован у тротуара перед моим домом, шлем лежит на сиденье.

– У тебя есть минутка?

Прежде чем я успеваю ответить, Килиан бросается ко мне и выпаливает:

– Пожалуйста, дай моему брату еще один шанс. – Он складывает ладони в молитве. – Я не знаю, что он сделал, но я уверен, что он просто был глуп, и он все исправит. Пожалуйста, Саммер. Я больше не могу слушать баллады о расставании. Я не могу. Пожалуйста, дай ему еще один шанс. Я буквально умоляю.

Я приподнимаю бровь, глядя на Ареса, который кивает с видом смирения.

– Он плох. Я никогда не видел его таким. Это беспрерывная Адель. Мы действительно обеспокоены.

Мой желудок сжимается. Мне ненавистно знать, что Ноа страдает, достаточно сильно, чтобы двое его ближайших мужчин явились к моей двери, умоляя меня избавить его от страданий. Часть меня хочет бежать к нему сейчас, утешить, позаботиться о нем, как я делала после того, как он вышел из больницы.

Но другая часть меня – которую я не могу точно назвать – колеблется. Сжимается. Отступает.

Мое сердце уже разбито. Даже если мы с Ноа сойдемся, кто знает, что это не закончится так же? Боль была бы намного сильнее во второй раз.

– Я... – Слова уже на кончике языка. Я не могу. Я не буду. Но по какой-то причине они не формируются. – Я... я не знаю.

Плечи Килиана опускаются в знак поражения. Улыбка Ареса немного тускнеет, но он ожидал этого.

– Черт. – Килиан потирает затылок. – Честно говоря, я думал, вы хорошая пара. Не нужно было быть свидетелем столького, сколько я был, – Арес бросает взгляд в его сторону, и вот так, мои щеки загораются – но я думал, что у вас все по-настоящему. Что у вас получится, понимаешь? Вы напомнили мне моих родителей.

Слезы щиплют глаза, но я моргаю. Дэвид и Кристин только что отпраздновали тридцатилетие совместной жизни, и единственная пара, которую я встречала и которая была так же счастлива, как они двое, были мои родители. На секунду я убедила себя, что нашла то же самое с Ноа.

– Эм. Спасибо.

– Я усыновил Эдгара Аллана По. – Килиан сияет.

– О? Я не знала, что он доступен для усыновления. – Я полагаю, это имеет смысл. Только самые сильные духом могут противостоять такому коту, как Эдгар Аллан По, и только самые большие сердца могут любить его так, как он заслуживает. – Из тебя выйдет хороший кошачий папа.

– Он любит меня, – соглашается Килиан, доставая телефон из штанов, чтобы показать мне их совместные фотографии, Эдгара, лениво машущего лапой на Килиана, Эдгара, атакующего руку Килиана любовными укусами. Они отличная пара.

Мое сердце сжимается. Я бы хотела, чтобы Ноа смог сообщить мне эту новость. Но я отгоняю эту мысль.

– Ты все еще идешь на девичник Виктории? – спрашивает Арес.

Вопрос застает меня врасплох.

– Ее девичник? Я не думала, что меня пригласили.

– Это может шокировать, – говорит Килиан, – но у моей сестры не так много друзей. Ты, возможно, одна из немногих, кто ей действительно нравится.

Я смеюсь.

– Виктория меня не любит.

– Она тебя уважает. Это больше, чем могут сказать о себе большинство людей, – говорит мне Арес. – Для нее будет много значить, если ты придешь.

– Правда? – Я, кажется, никогда в жизни не была так шокирована, слыша что-либо.

Я хочу спросить Ареса, как он может это знать. Как он, кажется, так хорошо знает Викторию для двух людей, которые ведут себя так, будто едва выносят друг друга.

Килиан выступает вперед и кладет две тяжелые ладони мне на плечи. Его облегающая футболка обтягивает выпуклые мышцы бицепсов. Если бы я не знала, что он гигантский добряк, я была бы не на шутку напугана.

– Если ты не дашь моему брату еще один шанс, тогда, пожалуйста, сделай мне последнюю услугу – сходи на девичник Ви. Вразуми ее, пока она не вышла замуж за этого психопата.

На моих губах появляется сардоническая улыбка.

– Оу. Я думала, вы с Карсоном лучшие друзья.

Килиан убирает руки с моих плеч и вздрагивает.

– Если я услышу, как слова фэнтези-бейсбол слетают с его губ еще раз, я потеряю рассудок, Саммер. Серьезно. Моя судьба в твоих руках. В твоих милых, драгоценных, грязных руках.

Я переворачиваю руки.

– Они не грязные. Это уголь.

– Значит, ты все еще рисуешь. – Арес дарит мне маленькую улыбку. – Ноа будет рад это слышать. Он волновался.

Мои щеки краснеют. Ноа волновался, что я не рисую? Я должна возразить, что Арес докладывает ему, но я молчу. Я не смогла бы его остановить, и я не уверена, что хочу. Ноа все еще может отслеживать мои перемещения с помощью камеры – возможно, сегодня вечером я буду рисовать в своей комнате, чтобы он мог стать свидетелем правды.

Килиан подталкивает меня.

– Эй, просто чтобы ты знала, даже если вы с моим братом не сойдетесь, я надеюсь, ты продолжишь появляться. Подожди немного, прежде чем сделать это, очевидно. Но ты нам нравишься. И я почти уверен, что ты помогла Ви снизить градус безумия.

Черт возьми, слезы снова подступают.

– Вы все мне тоже нравитесь. Ну, большинство из вас. Я надеюсь, твои родители не думают обо мне плохо за то, что я уехала из отпуска раньше времени.

– Нисколько. Они поняли. – Килиан улыбается мне сверху вниз, как старший брат, которого у меня никогда не было, и мне приходится часто моргать, чтобы сдержать слезы.

Впервые я понимаю, что отпустить Ноа означает не только потерять его. Это означает потерять его семью. Семью, которая стала мне почти родной.

– Что ж. Мы уходим. – Килиан указывает на меня. – Помни, что я сказал о девичнике. И о том, чтобы остановить мою сестру от замужества с парнем, которого я ненавижу больше всего на свете.

– Согласен. – Арес кивает.

Хотя я не могу не задаться вопросом, ненавидит ли Арес Карсона совсем по другим причинам.

– Я сделаю все, что смогу, – обещаю я, пока они направляются к своим машинам.

Арес улыбается мне, и, возможно, я вижу его в последний раз. Любого из них.

– Береги себя, Саммер.

Девичник Виктории проходит в переполненном, шумном клубе с пульсирующей музыкой. Это совсем не ее стиль, но и ее девичник тоже, так что это неудивительно. Честно говоря, девичник в целом не в стиле Виктории. Я почти так же удивлена, что она захотела вечеринку, как и тому, что она пригласила меня.

Предположительно. Килиан и Арес вполне могли солгать, чтобы заманить меня сюда.

Намерения Килиана были благими, если немного эгоистичными. Арес? Я все еще не уверена в его мотивах. Килиан ясно дал понять, что не хочет, чтобы Виктория выходила замуж за Карсона, и Арес не возражал. Но что-то подсказывает мне, что это не только потому, что он недолюбливает Карсона.

Толпа женщин в ярко-розовых футболках с надписью «Команда невесты» частично танцует, частично двигается под ритм, частично прыгает вместе в центре душного клуба. Большинство из них я узнала с девичника как родственниц Карсона или его друзей из колледжа.

Килиан сказал, что у его сестры не так много друзей, но теперь я начинаю задаваться вопросом, есть ли они у нее вообще.

Несмотря ни на что, несмотря на каждое резкое слово или суженный взгляд, брошенный в мою сторону, мое сердце сжимается от жалости к ней.

Я не вижу ее смеющейся в компании. Может, она пошла в туалет. Я осматриваю клуб, пока не замечаю женщину с высоким светлым хвостом и в белой футболке, сидящую в одиночестве за столом.

Пробираясь сквозь толпу, я направляюсь к Виктории, пока она не замечает меня. И вздыхает.

Зачем, черт возьми, я послушала Килиана и Ареса? Она явно не хочет меня здесь. Она никогда меня не приглашала. Мне следует развернуться и пойти домой.

Вместо этого я плюхаюсь на стул рядом с ней. Она не говорит ни слова, но и не рычит, чтобы я ушла, и не ругается, так что мы прогрессируем.

– Разве ты не должна быть на танцполе, «Невеста»? – Я киваю на ее футболку, на которой большими жирными буквами написано слово «Невеста». Меньшими буквами ниже: «Девичник Ви». – Я думала, тебе не нравится, когда тебя называют Ви. Кроме семьи.

– Не нравится. – Она отпивает из своей трубочки. Какой-то ярко-розовый, фруктовый напиток.

– Почему ты не веселишься?

– О, не знаю, Саммер. – Ее голос срывается, и, к моему ужасу, на ее глазах выступают слезы. – Может, потому что я, блять, несчастна? Может, потому что я собираюсь выйти замуж за мужчину, который проводит больше времени за ужином за своим фэнтези-бейсболом, чем разговаривая со мной? Который, цитирую,инвестировал пять тысяч долларов в карты покемонов за один месяц, даже не сказав мне? Который думает, что массаж ног – это прелюдия?

– О. – Это второй раз с тех пор, как я встретила ее, когда Виктория так распускает язык о Карсоне. Может, у меня действительно есть шанс исполнить желание Килиана. Но мне нужно действовать осторожно. – Я имею в виду, массаж ног может быть хорошим началом⁠…

– Он не воспринимает меня всерьез. Он со мной почти не разговаривает, и он точно меня не слушает. Все, что я говорю, о, лучше проверь этот факт. Нельзя верить ничему, что говорит Виктория, даже если она эксперт в этой области. Я зубной гигиенист, и я предупреждала его не делать виниры, и что же он сделал? Сделал виниры! – Она вскидывает руку. Она почти кричит. Некоторые посетители клуба рядом с нами поглядывают в нашу сторону.

– Да, это⁠…

– Ему даже не было дела до той мертвой птицы! – рыдает Виктория. Ее лицо сморщивается, щеки горят. – Как я могу выйти замуж за мужчину, которому плевать на мертвую птицу? Скажи мне, Саммер! Как?

Я кладу руку ей на плечо, надеясь, что это успокаивающе, и бросаю свирепый взгляд в сторону людей, которые открыто пялятся, пока они не отводят взгляды. Подружки невесты Виктории веселятся на танцполе в блаженном неведении. Я здесь одна.

Мой первый инстинкт – позвонить Ноа. Он бы сел в машину и приехал помочь, как только смог бы.

Но я отгоняю эту мысль.

– Ты действительно хочешь моего совета?

– Я не думаю, что смогу это сделать! – выпаливает она. – Я думаю... думаю, мне нужно позвонить Карсону. Прямо сейчас. И отменить свадьбу.

Святые угодники, возможно, это будет проще, чем я думала. Было бы достаточно просто вложить телефон ей в руку и подсказывать, как вести разговор с женихом. Это, безусловно, сделало бы Килиана и Ареса счастливыми. Ноа тоже.

Но я должна убедиться, что это правильно для Виктории. Она должна быть уверена, что делает правильный выбор, в правильном расположении духа.

– Может, тебе не стоит принимать поспешных решений, когда ты выпила.

Ее глаза округляются от удивления.

– Я ничего не пила. – Она кивает на свой стакан. – Это безалкогольный коктейль.

О боже. Это Трезвая Виктория. Это Трезвая Виктория посреди эмоционального срыва, оплакивающая конец отношений, которые она уже решила завершить.

– Вау. Хорошо. Я этого не ожидала. – Я разворачиваюсь на стуле, чтобы полностью повернуться к ней. – Если хочешь моего мнения, да, тебе следует отменить свадьбу. Сменить решение – это одно, но это не выход. Честно говоря, Виктория, – я закусываю губу, зная, что наступаю на мину, но я зашла так далеко, так какого черта, – тебе даже не нравится этот парень. Какого черта ты хочешь за него замуж? Какого черта ты вообще обращаешь внимание на парня, который тебя не слушает и не уважает? Ты знаешь, сколько мужчин в этом клубе пялились на тебя с тех пор, как ты вошла? И это в то время, когда на тебе футболка с надписью «Невеста». Карсон – отстой. Вот, я сказала это. И есть слишком много других парней, чтобы соглашаться на этого тупицу. Я бы скорее выцарапала себе глаза, чем снова с ним разговаривать. Я не знаю, почему ты терпела его и такое отношение так долго, но если ты не понимаешь, я скажу тебе прямо сейчас: Ты заслуживаешь лучшего.

Я вдыхаю, падая обратно на стул. Если она хочет наброситься на меня, пусть. Но я сказала то, что думала. Я сказала то, что ей нужно было услышать.

Если общение с Ноа меня чему-то и научило, так это тому, что нужно принимать себя. Говорить то, что думаешь, и принимать последствия.

Тишина повисает между нами, и я украдкой смотрю на Викторию, чтобы убедиться, что она не собирается нападать, когда замечаю блеск слез.

– Спасибо, Саммер. – Ее горло дергается. – Я думала, что ты встретила моего брата, чтобы помочь ему пережить Наоми. Я надеялась, что ты, возможно, наконец окажешься той женщиной, которая его достойна. Как когда автор перестает писать, а следующая книга становится бестселлером? Но теперь я думаю, что ты встретила моего брата, чтобы стать моим голосом разума. Чтобы стать человеком, который появляется, когда я... – Она жестом обводит переполненный клуб. – Когда мне кто-то нужен.

Теперь и у меня наворачиваются слезы. Я рада, что смогла стать для нее этим человеком. Что-то подсказывает мне, что Ноа тоже был бы рад.

Виктория шмыгает носом, роется в сумочке и достает телефон. Она не убивает меня. Даже не хмурится в мою сторону.

Несколько нажатий на экране, и Виктория прижимает телефон к уху. Она неловко ерзает на стуле, когда он отвечает.

– Привет. Можем поговорить?

Она встречается со мной взглядом, и мне требуется секунда, чтобы понять, что она ищет у меня поддержки. У меня. Я быстро киваю и для верности показываю ей дурацкий палец вверх.

Часть меня хочет, чтобы она включила громкую связь, но я, вероятно, все равно не смогла бы разобрать Карсона из-за шума в клубе.

Виктория ждет еще несколько мгновений, затем делает глубокий вдох, слова вылетают, как гонка к финишу.

– Карсон, ты отстой. Ты меня не слушаешь, ты меня не уважаешь, ты со мной не разговариваешь, и мне не нужно это терпеть. Слишком много парней, чтобы соглашаться на того, кто относится ко мне как к дерьму. Я заслуживаю лучшего.

Я практически сияю от того, что она использовала большую часть моей речи. Может, Арес был прав – Виктория меня уважает. Может, она... ценит мое мнение? Если бы у меня был дневник, я бы написала в нем сегодня: Виктория меня не ненавидит! Она, кажется, даже любит меня!

– Я не хочу за тебя замуж. Я хочу отменить свадьбу. – Она не двигается ни на дюйм, слушая его ответ. Боже, как же мне хочется знать, что он говорит. Если он ведет себя как придурок, я его выслежу. – Да. Давно. Мне следовало сказать раньше. Ладно. Спасибо. Пока.

Как только она заканчивает звонок, я выпаливаю:

– Что он сказал?

Она пожимает плечами.

– Сказал, что сам так чувствовал уже некоторое время. Он просто не хотел быть тем придурком, который все закончит, особенно после того, как сделал предложение. Он сообщит всем, что свадьба отменяется, и перевезет свои вещи, пока меня не будет.

– Вау. – Заканчивая отношения, они оба удивительно спокойны. – Думаю, это самое цивилизованное общение, свидетелем которого я была между вами.

– Да. – Она кивает, и даже несмотря на то, что все могло быть гораздо хуже, она не стала счастливее. Не то чтобы я этого ожидала. Карсон отстой, но она провела с ним много времени. Должно быть, она заботилась о нем в какой-то степени. – Думаю, легко быть цивилизованным, когда не из-за чего больше ссориться.

Кто-то прибавляет громкость, басы звучат громче, и раздаются крики.

– Стоит рассказать твоим подружкам невесты новости?

Она качает головой.

– Нет, не хочу портить им веселье.

Мы снова замолкаем. Мне уйти? Я уверена, что Виктория хочет домой, а не торчать здесь, вспоминая о расторгнутой помолвке.

– Эй! – кричит она поверх музыки. – Хочешь напиться?

Я хочу этого больше всего.

– Абсолютно.

Час и четыре рюмки спустя Виктория настолько пьяна, насколько и хотела. Как только я увидела, как она залпом выпила первую рюмку и сразу заказала вторую, я решила потягивать мартини до конца вечера. Одна из нас должна быть в здравом уме, чтобы доставить нас домой в целости.

Виктория пересказывает ужасные истории о плохом здоровье десен своих пациентов, которые могут быть нарушением HIPAA. Она веселится и светится при каждой моей реакции отвращения, поэтому я не останавливаю ее. Она должна хотя бы немного повеселиться сегодня вечером.

Но так же внезапно, как и наступило, ее хорошее настроение улетучивается. Ее лицо сморщивается.

– Извини, что была такой стервой с тобой! – рыдает она. – Ты была так добра ко мне весь вечер – с тех пор как я тебя встретила, на самом деле – а я была ужасна. Я просто боялась, что Ноа разобьют сердце, и не хотела, чтобы он снова оказался в дерьмовых отношениях. Как у меня.

Она опускает голову на руки, плечи трясутся, и я неловко похлопываю ее по руке. Я никогда не становлюсь лучше в этом деле утешения людей.

Вот почему Виктория так скептически относилась ко мне. Вот почему она так настаивала на том, чтобы Ноа разорвал наши отношения, пока он не пострадал. Потому что она позволила своим дерьмовым отношениям с Карсоном затянуться слишком долго. Так долго, что их жизни переплелись, она сказала «да» на предложение, даже когда у нее были сомнения, и она дошла до девичника, прежде чем наконец остановиться. Она знала, насколько легче было бы Ноа разорвать наши отношения на раннем этапе, как она сама хотела бы.

Я протягиваю ей салфетку, которой она промокает глаза, а затем сморкается, как пятидесятилетний мужчина с гайморитом.

– Вы с Ноа отлично смотритесь вместе. – Она шмыгает носом. – Я знаю, что вы оба расстроены, что вы не вместе. И мне жаль, что я вас разлучила. Мне очень, очень жаль.

– Подожди. Ты правда думаешь, что мы расстались из-за тебя?

Ее брови хмурятся.

– Разве нет? Потому что я была такой психопаткой и оттолкнула тебя?

Я не могу поверить, что она все это время винила себя.

– Что? Нет! Это не имело никакого отношения к тебе. Мы просто... – Я даже не знаю, как объяснить Виктории наше расставание. – У нас не сложилось.

Оправдание жалкое, но она достаточно пьяна, чтобы не помнить этот разговор завтра.

– Ты бросила его не из-за того, что я была с тобой такой сволочью? – Ее лицо падает, и она снова начинает рыдать.

– Нет, я⁠…

Виктория вскакивает со стула и бросается мне на шею. Я почти падаю назад, прежде чем успеваю ухватиться за стойку. Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы Виктория кого-то обнимала. По крайней мере, добровольно.

– Ты была готова быть с Ноа, даже если это означало иметь дело с моей психопатской задницей? – рыдает она мне в ухо. – Ты действительно его любишь!