Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Он задумчиво кусает губу.

– Ты права. Возможно, ужин и семейный выход. Пара селфи в разных ресторанах, которые я смогу отправить им в течение месяца, прежде чем мы инсценируем разрыв.

Как бы мне ни хотелось помочь Ноа убедить семью, что он пережил расставание – как бы мне ни хотелось верить в это самой – я уже слишком много открылась ему. Он слышал мои пьяные признания, был в моем душе и видел меня в спортивном костюме, который я ношу только дома.

– Мы не должны поддерживать никаких личных отношений с нашими клиентами.

Он потирает затылок, и меня охватывает чувство вины за то, что я ему отказала. Особенно когда восхитительный мятный запах его дезодоранта щекочет мне нос. Я могла бы буквально зарыться лицом в его подмышку и быть счастливой.

– А если я заплачу в два раза больше?

Я кашляю, задыхаясь.

– В два раза больше? Ты когда-нибудь пользовался приложением «Плюс один»?

Он не может знать наши расценки, если делает такое предложение. Наш сервис – из разряда люкс.

– Нет, – признается он.

– И не стоит. Наши расценки довольно высоки. И тебе следует сначала прочитать правила. Никаких поцелуев, никаких физических контактов без моего согласия, даже объятий или держания за руки. И никакого... – Боже, мое лицо просто в огне. Я никогда не запинаюсь, когда объясняю правила приложения «Плюс один» кому-то еще, но с Ноа все по-другому. – ...секса⁠…

– Вообще-то, я имел в виду, что раньше не пользовался приложением, чтобы нанять кого-то. Я прочитал правила. Я уже согласился со всеми условиями и отправил официальный запрос на свидание. – Он трясет телефоном, его легкая улыбка зажигает во мне огонь.

Когда я смотрю на свой экран, меня ждет уведомление от приложения «Плюс один». Запрос на свидание. Я не знаю, должна ли я быть польщена или ошеломлена. Он правда думает, что может вернуться к женщине, которую он едва не травмировал две ночи назад, и попросить ее поработать с ним?

А я действительно рассматриваю это предложение?

Я смотрю на уведомление, пока экран снова не гаснет, и наконец заставляю себя поднять взгляд на Ноа. В его сапфировых глазах – добрый и полный надежды блеск.

– Могу я немного подумать?

Выражение лица Ноа на мгновение тускнеет от того, что может быть разочарованием, прежде чем он снова надевает свою обычную теплую улыбку.

– Конечно. Приложение предупредило меня, что запрос аннулируется, если его не принять в течение трех дней, так что... если ты не примешь его до этого срока, я сочту это за ответ.

Я киваю и захожу внутрь, нелепо сочувствуя случайному нарушителю, который бредет обратно на парковку, засунув руки в карманы.

Но он не идет к своей машине. Он останавливается у моей, наклоняясь и осматривая ее. Спустило колесо, может быть? Вмятина? Моя машина – старый драндулет, который я купила десять лет назад, так что я не удивлюсь, если все течет, гремит или еще как-то барахлит.

Он заглядывает под машину, ощупывая что-то, и мое сердце трепещет при виде этого. Он настолько обеспокоен моей безопасностью, что проверяет мою машину.

Я выхожу обратно на лестничную площадку и кричу:

– Все в порядке?

Ноа вздрагивает и ударяется головой о металл. Я морщусь и тут же жалею, что окликнула его.

Он выпрямляется и машет мне.

– Ага! Подумал, что у колеса может быть прокол. Все в порядке.

С этими словами он садится в свою машину с теплой улыбкой и уезжает.

Согласиться на просьбу Ноа было бы нелепо. Я была бы сумасшедшей, безумной, доверчивой. Мне следует отклонить его запрос в «Плюс один» прямо сейчас, заблокировать его профиль и двигаться дальше.

Но когда я смотрю на уведомление на телефоне, я ничего не делаю. Я оставляю уведомление как есть, как напоминание каждый раз, когда беру телефон в руки.

Три дня, чтобы принять решение.

Глава 6

Глава6

НОА

Преследование – это преступление.

Преследование – это преступление, преследование – это преступление, преследование – это преступление.

Это моя мантра последнюю неделю, когда я пытаюсь – и терплю неудачу – убедить себя не исполнять фантазию из пьяного признания Саммер, а копия ключа от ее квартиры жжет дыру в кармане, постоянно притягивая меня к ней.

Но что, если преследование происходит по обоюдному согласию? Саммер использовала этот термин, так что это должно быть в пределах возможного.

Если она не вызвала полицию на пьяного незнакомца, вломившегося в ее дом, возможно, она не вызовет их, когда он будет наблюдать за ней через окно, следить за ней по городу или установит маячок на ее машину.

Не то чтобы я был уверен, что правильно установил эту штуку. Я прикрепил магнитный GPS-трекер к днищу машины Саммер, но я не получал уведомлений о перемещениях автомобиля и не знаю, как долго продержится батарея.

Саммер хочет сталкера, который заставил бы ее чувствовать себя желанной, ценной, почитаемой. Последнее, чего я хочу, – это по-настоящему напугать ее, но я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю.

Тем не менее, я не могу подавить это неутолимое желание узнать о ней все. Это ли одержимость? Я никогда не испытывал этого принуждения, этой ненасытной потребности раньше.

Но она не приняла мой запрос на поддельное свидание. Она позволила запросу истечь без единого слова, и я сказал, что сочту это за ответ. Она явно не хочет иметь со мной ничего общего, поэтому я определенно, абсолютно, на сто процентов не должен ехать в библиотеку для исследований.

– Так что это за внезапный интерес к чтению, Синклер? – Арес идет рядом со мной по направлению к библиотеке. – Скажи мне, что это не связано с той бедной женщиной, которую ты терроризировал на днях.

Впереди нас круглая стойка отделяет нас от двух библиотекарей, которые штампуют и сканируют стопки книг. Слева – детская зона с игрушками и книжками с картинками. Справа – полки и полки внушительных томов. Один запах старых книг способен заставить меня возвращаться сюда каждый день во время утренней пробежки.

– Я не терроризировал ее. Это она терроризировала меня. Я проснулся от того, что она стояла надо мной с окровавленным ножом.

Арес закатывает глаза, направляясь в отдел фэнтези. Он читает книги о драконах с детства.

– Ты ничего не говорил о крови.

Он ожидает, что я пойду за ним, но Арес понятия не имеет, где искать книги, которые нужны мне, и я не особо хочу, чтобы он знал, что я буду читать. Фетиши Саммер не его дело.

Как можно более непринужденно и уверенно я направляюсь к стойке выдачи. Одна из женщин примерно моего возраста, другая ближе к возрасту моей матери. Они обе тепло улыбаются. Я никогда не понимал стереотипа о злых библиотекарях.

– Привет. – Старшая женщина поправляет очки на носу. – Мы можем вам помочь?

– Это было бы замечательно. Я ищу... темный роман. Вы не подскажете, где его найти?

Молодой библиотекарь хихикает, а старшая сияет.

– О, у меня для вас целый раздел, дорогой.

Она ведет меня мимо пастельных обложек и огромных томов фэнтези в раздел, который выглядит так, будто он должен быть в библиотеке готического особняка. Библиотекарь тратит добрых десять минут, рассказывая мне краткое содержание множества темных романов, начиная с начального уровня и заканчивая тем, что она классифицирует как «не для слабонервных». Я позволяю ей сложить в мои руки все книги начального уровня, особенно если она упоминает сталкера.

Когда в кармане раздается мелодия звонка, я морщусь и извиняюсь.

Библиотекарь забирает у меня стопку книг, которые доходят ей до подбородка.

– Ничего, дорогой. Я оформлю их.

Пока она направляется обратно к стойке выдачи, я достаю телефон, готовый отключить звук, когда замечаю неизвестный номер. Мое сердце подпрыгивает к горлу, хотя это, вероятно, просто спам. Саммер не приняла мой запрос. Она отклонила его так мягко, как только могла. Мне нужно перестать питать надежды.

Я провожу пальцем по экрану и говорю вполголоса:

– Алло?

– Алло? – Знакомый женский голос наполняет мое ухо. Она позвонила. Она, черт возьми, позвонила. – Ноа? Почему ты шепчешь?

– Я в библиотеке.

– О. – Саммер оживляется, словно для нее это хорошая новость. Я почти могу представить маленькую улыбку, которую она пытается сдержать. – Я не знала, что ты читаешь.

– Это новое хобби. – Я выглядываю из-за полки в поисках Ареса. Он в отделе фэнтези, книга раскрыта так, будто он уже прочитал первую главу.

– Я звоню, чтобы сказать, что я согласна.

– Согласна?

– Быть твоей поддельной девушкой.

Мое сердце парит. Я сдерживаюсь, чтобы не вскинуть кулак в воздух, когда Арес захлопывает книгу.

– Правда? Что заставило тебя передумать?

– Твоя душераздирающая история. Ты слишком жалок, чтобы не помочь. – Она вздыхает. – Плюс, мой домовладелец повышает арендную плату в следующем месяце.

– Отлично. – Я отступаю между полками, чтобы Арес не заметил меня и не спросил, с кем я разговариваю. – То есть, не отлично насчет арендной платы. Или насчет того, что ты считаешь меня жалким. Которым я, конечно, не являюсь.

– Конечно, нет.

– В воскресенье семейный ужин. Ты сможешь прийти?

Это, пожалуй, самое безумное, что я когда-либо делал. Нанимать почти незнакомку, чтобы она притворялась моей девушкой и обманывала мою семью, заставляя их думать, что я пережил прошлые дерьмовые отношения. Второе по безумности, что я когда-либо делал.

В этом нет никакой лжи, поскольку я действительно отпустил Наоми. Они просто отказываются мне верить, предполагая, что внезапный уход с работы после разрыва отношений должен означать, что я пытаюсь скрыть невысказанную душевную боль.

Но это не могло быть дальше от истины. Даже если бы я не встретил Саммер, я бы не тосковал по Наоми. То, что моя семья принимает за скорбь, для меня – празднование.

Саммер просто поможет мне убедить их в этом.

– Воскресенье подходит, – говорит она. – Но нам, наверное, стоит встретиться заранее, чтобы ты ввел меня в курс дела. Все, что мне нужно знать о тебе, чтобы твоя семья поверила, что мы вместе.

Я улыбаюсь, когда Арес наконец находит меня среди книг в темном романе и приподнимает бровь.

– Это свидание.

Глава 7

Глава7

САММЕР

Энтони, мой новый клиент, никогда раньше не приводил девушку на корпоративную вечеринку. Это очевидно по тому, как его коллеги пялятся на меня.

Бедный парень – единственный специалист по кадрам в цифровом маркетинговом агентстве. За двадцать минут с момента нашего появления я успела понять, что он не особо популярен, его шутки никогда не заходят – и я имею в виду никогда – и его начальник, кажется, считает его своим личным врагом.

Чтобы сыграть свою роль, я киваю и смеюсь в нужные моменты, улыбаюсь, пока не начинает болеть лицо, и набиваю рот тортом каждый раз, когда Энтони неловко обнимает меня за плечи, будто я его троюродная сестра.

Пока Энтони и его коллеги обсуждают барахлящий копир, я незаметно ухожу, чтобы налить воды из кулера и насладиться десятью секундами одиночества.

Не уверена, как долго я смогу это выдерживать, что плохо, учитывая, что я буквально только что согласилась быть поддельной девушкой Ноа, и мы уже запланировали ужин с его семьей в воскресенье.

Я зарабатываю своим искусством недостаточно, чтобы даже приблизиться к оплате счетов, но чем больше свиданий в «Плюс один» я провожу, тем больше мне хочется удалить приложение с телефона и зарабатывать деньги практически чем угодно другим.

Я медленно вдыхаю через нос и выдыхаю, прежде чем отпить воды из бумажного стаканчика. У меня просто плохой день. Неловкие свидания всегда самые тяжелые. По крайней мере, я могу отключиться от женоненавистников и мысленно составлять список покупок, пока они разговаривают. Неловкие свидания взывают к моему сочувствию, и я истощаю себя, стараясь угодить.

В моей сумочке жужжит телефон. Сообщение от неизвестного номера.

Неизвестный

Цифровое маркетинговое агентство, да? Ищешь новую работу?

Кто, черт возьми, это? И откуда они знают, где я нахожусь?

Я ломаю голову. Я не говорила маме или Хейзел, где буду сегодня, и ни одна из них не меняла номер недавно. Слова и грамматика совершенно не указывают на личность таинственного отправителя.

Первое лицо, которое приходит мне на ум, – Майкл Хант. Но наше поддельное свидание было ужасным, так зачем ему вообще снова связываться со мной? И как он мог получить мой номер? Может, он смог взломать приложение «Плюс один», чтобы получить мою личную информацию. Я ничего не знаю о взломе, но, может, это не так уж сложно. Данные пользователей крадут из приложений постоянно.

Саммер

Кто это?

– Саммер? – окликает меня голос.

Когда я отрываю взгляд от телефона, Энтони жестом подзывает меня к группе с нервной улыбкой. Кажется, он находится в состоянии вечного дискомфорта и смущения. Если есть работа, которую я хочу меньше, чем быть поддельной девушкой, так это специалист по кадрам.

Я заставляю себя улыбнуться и присоединяюсь к ним, всем стоящим в неловком молчании вокруг стола с закусками. Никто не спросил меня обо мне, и я не могла быть более рада.

Наконец, босс Энтони нарушает тишину предложением тимбилдинга, которое встречает всеобщим стоном, и я проверяю телефон.

Нет ответа от неизвестного номера. Может, это сообщение было странной случайностью, и они больше не свяжутся со мной.

Но я не могу избавиться от чувства, что за мной следят.

Неизвестный

Сегодня утром ты выглядишь прекрасно.

Я чуть не роняю телефон в раковину, в другой руке держа тушь для ресниц.

Таинственный отправитель полностью проигнорировал мой вопрос о своей личности, и теперь это? Я еще даже не выходила из квартиры сегодня утром, так откуда они могут знать, как я выгляжу?

Могут?

Я оглядываюсь в поисках камеры. Кто, черт возьми, станет устанавливать скрытую камеру в ванной, чтобы шпионить за кем-то? Это отвратительно.

Но как кто-то мог сделать это без моего ведома?

Отправитель точно не может быть Майклом Хантом – он не был бы таким добрым и не прилагал бы столько усилий, чтобы привлечь мое внимание.

Может, это Энтони? Тот неловкий специалист по кадрам, который не смог бы высказать свои истинные чувства мне в лицо?

Нет, это, наверное, бывший. Кто-то из прошлого, кто сохранил мой номер после того, как я удалила его.

Я вынимаю тушь из тюбика и быстро печатаю ответ.

Саммер

Это Брэд?

Три точки мгновенно появляются на экране, пока он печатает ответ.

Неизвестный

Какого черта, кто этот Брэд?

Значит, не Брэд.

Когда мой телефон снова издает звук, мое сердце подпрыгивает к горлу, но на этот раз это не мистер Аноним.

Хейзел

Ты узнала его полное имя?

Саммер

Нет, я еще не вышла.

Хейзел

Разве вы не должны встретиться через пять минут?

Который час? Черт. Хейзел лучше меня следит за моим расписанием, и я даже не помню, в каком штате она сегодня. Если я не выйду сейчас, я опоздаю на встречу с Ноа, чтобы обсудить детали перед его семейным ужином.

Саммер

Ага. Выхожу сейчас.

Я прыскаю духами на запястья и шею, затем хватаю сумочку и куртку, кричу Колючке «пока» и пытаюсь выбросить из головы таинственного отправителя.

Ноа велел встретиться в библиотеке, которая, по его словам, находится в нескольких минутах ходьбы от дома его родителей. По его словам, они навещают ее каждую неделю и читают книги, которые берут, сидя рядом на своей террасе каждый вечер. Я никогда не завидовала так сильно людям, которых никогда не встречала.

По пути я слушаю свой последний пикантный готический роман, и к тому времени, как добираюсь до парковки, я вся горю. Машина Ноа уже припаркована и ждет меня.

Слушать пикантный роман за рулем было определенно ошибкой. Мне не следует встречаться с его семьей в возбужденном состоянии. Мне тем более не следует находиться рядом с Ноа.

Когда он замечает меня, Ноа выходит из машины и открывает мою дверь, прежде чем я успеваю отстегнуть ремень безопасности. Не помню, когда кто-то в последний раз открывал для меня дверь машины. Может, в начальной школе.

Ноа дарит мне сияющую улыбку и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти.

Затем его взгляд скользит вниз, к моим ногам. Жар разливается внизу живота.

– Ты отлично выглядишь. Очень по-поддельнодевчачьи.

– Ты тоже неплох.

Он одет лучше, чем обычно. Не совсем деловой стиль, но его рубашка чистая, джинсы темные, а его удивительно блестящие туфли, должно быть, новые и совершенно не подходят для прогулки. Но еще одно правило «Плюс один» – никогда не принимать и не предлагать подвозку клиенту, так что прогулка – это нормально.

Несмотря на его усилия, каштановые волосы Ноа взъерошены, и я начинаю думать, что они существуют в состоянии перманентного хаоса. Мне это даже нравится. Нет, определенно нравится.

– Готова? – спрашивает он.

Я киваю, и он ведет меня к тротуару. Мы идем рядом к дому его родителей, а он отвечает на мои вопросы в стиле интервью, а я делаю заметки в телефоне.

– Твое полное имя?

– Ноа Синклер.

Быстро я отправляю информацию Хейзел, которая настояла на том, чтобы провести собственное расследование в отношении Ноа, после того как я сказала ей, что он нанял меня в качестве поддельной девушки. Хотя в приложении «Плюс один» внедрены средства защиты, Хейзел будет более тщательной, чем местное полицейское управление.

Она печатает ответ, как только сообщение доставлено.

Хейзел

Уже в процессе.

– Хорошо. Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

Я киваю, записывая цифру.

– На год старше меня. Хорошо – возраст подходящий. Любимый цвет?

Он фыркает.

– Это имеет значение?

– Да, имеет. Что, если твоя мама ожидает, что я буду знать каждую мельчайшую деталь о ее малыше, а я даже не знаю такой элементарной вещи, как его любимый цвет?

Яркое солнце и не по сезону теплая погода должны поднимать мне настроение, но нервы пульсируют с каждым шагом, приближающим нас к дому его родителей. Я никогда не нервничаю перед встречей с родственниками, друзьями или даже бывшими моих клиентов, так что я не знаю, что делать с этой беспрецедентной тревогой.

Как бы я ни ненавидела когда-либо признаваться, что мне нравится любая форма физических упражнений, наша вечерняя прогулка на удивление приятна. Мне нравится, насколько наш маленький городок приспособлен для пеших прогулок, особенно когда я не хочу платить за парковку.

– Тебе не нужно волноваться о моей маме, – говорит он. – Это мою сестру тебе нужно опасаться.

– А как ее зовут?

– Виктория. Мы зовем ее Ви. Ей это не нравится, так что не называй ее так. Если только ты не хочешь ее позлить, что всегда весело.

– Я хочу, чтобы твоя семья меня полюбила, так что я буду звать ее Викторией. – Я записываю всю эту информацию в заметку на телефоне под названием «Ноа Синклер». – Почему я должна ее опасаться?

– Представь самых защитных собак, которых ты знаешь – питбуля, немецкую овчарку, ротвейлера, чихуахуа – сложи их вместе, умножь на десять, и получишь Ви.

– Опасность укусить. Поняла. – Заботливая сестра может стать проблемой, особенно если она хоть немного похожа на женщину со способностями агента ФБР. Мне придется быть осторожной в том, что я говорю в ее присутствии.

– Мама задаст тебе миллион вопросов о твоем детстве, семье, работе, надеждах и мечтах. Папа будет допытываться о состоянии твоей квартиры и давать непрошеные советы по ремонту и обслуживанию. Мой брат, Килиан, будет безжалостно надо мной насмехаться и дразнить тебя из-за свиданий со мной, но в хорошем смысле.

Я киваю. Ничего, с чем я не могла бы справиться.

– Итак, я спрашиваю снова: любимый цвет?

– Синий. – Ноа одаривает меня той легкой улыбкой, от которой у меня переворачивается в животе. Как ему всегда удается так легко улыбаться? Как будто даже если бы мир рушился вокруг него, он бы просто улыбнулся и сказал, что у него все было хорошо.

Между тем я бы бегала по кругу и кричала.

– Хорошо. И⁠…

– А не рассказать ли тебе мне о твоих предпочтениях? – спрашивает он.

– О чем?

– О твоем любимом цвете. Если мы собираемся убедить мою семью, что мы встречаемся, я тоже должен знать это о тебе.

– Это не такая уж плохая идея. – Я закусываю губу. – Мы придержимся фактов, а затем придумаем ложь на случай, если что-то может нас выдать. И, хотя сомневаюсь, что это когда-нибудь всплывет, мой любимый цвет тоже синий. Чем ты занимаешься?

– Я выгульщик собак и беру животных на передержку.

Я останавливаюсь, печатая его ответ.

– Это не может быть основной работой.

– Еще как может. – Он выпячивает грудь в притворном возмущении.

– Не хочу быть назойливой, и это не мое дело, так что можешь послать меня, но ты зарабатываешь этим на жизнь?

Он кивает, весело.

– Я уже несколько лет подрабатываю выгулом собак. До недавнего времени я работал ветеринарным техником, и у меня есть наследство от бабушки с дедушкой как подушка безопасности. Я всегда могу вернуться, если обстоятельства изменятся, но сейчас я живу более комфортно. Богатые люди очень любят своих питомцев.

– Это замечательно. – Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри закипает чувство зависти. Кажется, все вокруг способны превратить свои истинные увлечения в основную работу, в то время как я продолжаю барахтаться. – Мы, очевидно, не можем рассказывать им о моей работе, так что... я буду художницей.

Брови Ноа хмурятся.

– Почему мы не можем рассказать им о твоей работе?

Он не может быть серьезным. Я жду несколько мгновений, чтобы он сложил два и два, но он продолжает смотреть на меня, ошеломленный.

– Потому что я профессиональная поддельная девушка? – Когда он все еще выглядит озадаченным, я добавляю: – И они, вероятно, довольно быстро поймут, что ты меня нанял.

– О. Точно. Логично. Значит, ты мучающийся художник. Отличный выбор. Хотя это может быть рискованно. Ты умеешь рисовать?

– Вообще-то, я художник-фрилансер, так что это не совсем ложь.

– Серьезно? – Он оживает. – Ты должна как-нибудь показать мне свое искусство. Я бы с удовольствием на него посмотрел.

Я стараюсь не отвлекаться на эту улыбку. На то, как загораются его глаза и как мило надуваются щеки, когда он счастлив или шутит.

– Может быть, когда-нибудь. Эм. Итак. – Я прочищаю горло, снова глядя на вопросы в заметках на телефоне. – Какие у тебя хобби?

– Кроме взлома квартир? Играть со щенками. Обниматься с котятами. Насмехаться над братом. Провоцировать сестру. Надрать всем задницу в дартс. Бегать.

– Бегать? Хорошо, что мы поддельная пара, потому что это был бы для меня красный флаг. – Я откидываю голову назад и стону. – О боже, мне придется притворяться бегуньей? Даже притворяться звучит изнурительно.

Ноа наблюдает за мной, забавляясь.

– Я бы не ожидал, что моя девушка – настоящая или поддельная – будет разделять все мои интересы.

– Но мы должны сделать это правдоподобно, и нас должно что-то связывать. У меня нет братьев и сестер, и я ужасно играю в дартс, так что подойдет бег.

– У тебя есть ежик. Значит, нам обоим нравятся животные. И мы можем поработать над дартсом. Дартс – это просто маленькие ножи, а мы знаем, как ты хороша с ними.

Я издаю удивленный смех.

– Я ведь даже не зарезала и не покалечила тебя.

– Но могла бы.

– Правда.

Он кивает в сторону домов, окружающих озеро, которое, вероятно, имеет полмили в диаметре.

– Мы уже близко к дому.

– Твои родители живут на озере? Ты шутишь. Это буквально моя мечта.

Ностальгическое, почти тоскливое чувство по жизни, которой я никогда не жила, наполняет мою грудь. Просыпаться под розовые и оранжевые полосы, отражающиеся на воде на восходе. По крайней мере, я предполагаю, что так выглядит небо на рассвете. Я никогда не жила в доме у озера, так что у меня не было причин его видеть.

– Они страдают от синдрома пустого гнезда, так что я уверен, они позволят тебе переехать.

– Даже не шути так, потому что я заставлю твоих родителей любить меня больше, чем тебя.

Он смеется, красивым, мелодичным звуком.

– Я верю. Ты очень симпатичная.

Я определенно краснею.

Он указывает вперед.

– Дом с темной крышей и красной дверью. Это он.

Нам осталось всего около двадцати футов, прежде чем мы окажемся перед их домом. Паника закипает в груди.

– Черт. Ладно, нам нужно закончить с остальным. Какой ты пьешь кофе?

– Черный, с одной столовой ложкой масла.

– Какого черта?

– Что?

– Я никогда, и я имею в виду никогда, не слышала, чтобы кто-то клал масло в кофе. Без сахара? Или молока?

– Нет. Только масло.

– Это так странно. И отвратительно.

– Ты когда-нибудь пробовала?

– Я не очень любитель кофе.

– Что ж, я считаю, что не любить кофе – это странно и отвратительно.

– Думаю, мне даже не нужно это записывать, потому что разве можно забыть что-то настолько отвратительное? – Прежде чем Ноа успевает возразить, я перебиваю его. – Нам нужно придумать нашу историю знакомства.

Он приподнимает бровь. Почему каждое выражение его лица заставляет мой желудок переворачиваться?

– Нашу историю знакомства?

– Нашу историю о том, как мы встретились.

– Взлом твоей квартиры недостаточно мил?

Это было бы интересной историей знакомства. Запоминающейся, по крайней мере.

– Не если мы хотим, чтобы твоя семья считала меня в здравом уме.

– Почему бы они не сочли тебя в здравом уме?

– Разве здравомыслящая женщина действительно стала бы продолжать общаться с незнакомцем, который вломился в ее квартиру, и не заявлять в полицию?

– Хорошая мысль. Особенно после того, как он выломал ее дверь и нагадил везде. – Он задумывается на мгновение, взгляд скользит по ярко-голубому небу над головой. – Как насчет того, что мы встретились в клинике? Ты принесла Колючку, я проявил к нему чудесную заботу, и вы оба влюбились в меня.

Я мысленно пинаю себя, когда мои щеки начинают гореть, а по губам расползается неудержимая улыбка. Если бы такое знакомство действительно случилось, я бы влюбилась в него мгновенно.

– Как давно мы встречаемся? Нужно убедиться, что нет пересечения между мной и твоей бывшей.

– Я расстался с ней несколько месяцев назад. В январе? Или в феврале? Так что скажем, что мы встретились пару недель назад.

Неожиданно перед глазами проносятся образы бывшей девушки Ноа. Модель, которая возвышается надо мной и привлекает взгляды всех вокруг, расхаживает в Гуччи и Версаче в линиях, которые, кажется, подогнаны под ее точные параметры. Я отгоняю эту мысль. Я здесь, чтобы делать свою работу, и неважно, если я не дотягиваю до бывшей Ноа, потому что все это ненастоящее.

– Две недели? – спрашиваю я. – Три недели? Нужно быть точными.

– Три?

– Давай остановимся на месяце. Наверное, не стоит знакомить кого-то с семьей, если отношениям меньше месяца.

– Это правило?

– Правило большого пальца? Но, думаю, знакомство с семьей на ранней стадии отношений может указывать на то, что я не более чем утешение, что может быть полезно, когда мы инсценируем разрыв.

Ноа молча изучает меня с выражением, которое находится где-то между забавным и восхищенным.

– Ты точно профессионал.

– Эм. Спасибо.

– Ты не против держаться за руки? Пока мы с моей семьей? Думаю, это поможет выставить в лучшем свете наши отношения. Мои родители ласковы. Им может показаться странным, если мы вообще не будем прикасаться. Но если ты не хочешь, это нормально⁠…

– Нет, это нормально. – Я улыбаюсь. Я могу выдержать немного держания за руки для вида. – Но нельзя переплетать пальцы. Это слишком интимно.

Он оживает от моего сарказма.

– И где же ты проводишь черту?

На моем телефоне появляется уведомление.

Хейзел

Я ничего о нем не нашла. Несколько аккаунтов в соцсетях, которые он уже зачистил от любых бывших девушек. Не уверена, зеленый это флаг или красный.

Кстати, ты не сказала мне, НАСКОЛЬКО ОН ГОРЯЧ. Какого черта, Саммер? У этого мужчины челюсть, которая может зажечь огонь.

Я пытаюсь скрыть экран от Ноа, пока спешно печатаю ответ.

Саммер

Это не имеет смысла.

Хейзел

Ты не смогла бы спать на его животе из-за этих КАМЕННЫХ КУБИКОВ ПРЕССА. А эти голубые глаза? Я бы плавала в такой чистой и манящей воде, даже с акулами.

Саммер

Пожалуйста, скажи мне, что ты под кайфом.

Хейзел

Как проходит поддельное свидание? Как его семья? О боже, представь, какие у вас могли бы быть дети!!

– Все в порядке? – Ноа кивает на мой телефон.

Мое лицо пылает, потому что теперь я представляю ангельские лица наших детей с его голубыми глазами. Я засовываю телефон в сумочку.

– Ага. Просто моя подруга, Хейзел.

– Она что-то нашла в моем досье? Я хотел рассказать тебе о том обвинении в убийстве.

– Ты это видел? – Теперь мне хочется провалиться сквозь землю.

Он смеется.

– Она правда проверила мое досье?

– Конечно. Это же Хейзел. – Я прищуриваюсь на него. – Расскажи мне подробнее об этом обвинении в убийстве.

– Может, за ужином. – Он машет над головой, и пожилая пара, стоящая под руку на крыльце своего дома в стиле шале, машет в ответ. Родители Ноа.

Большие окна, крыльцо, опоясывающее весь дом, причал на воде. Их дом живописен.

– Не могу дождаться, когда перееду.

– И еще, быстро, – добавляет Ноа. – Мои родители – лидеры культа, они собирают мусор и говорят только на латыни. Это не будет проблемой?

– Вовсе нет.

Он ухмыляется мне.

– Готова познакомиться с семьей?

С крыльца женщина в длинном струящемся платье отделяется от мужа и бежит к нам с улыбкой. Я ожидаю, что она бросится к сыну, возьмет его лицо в ладони и расцелует в щеки, но она направляется прямо ко мне.

Я едва успеваю приготовиться, как его мать чуть не сбивает меня с ног, обнимая за талию. Для такой маленькой женщины – сомневаюсь, что она выше пяти футов – ее сила вышибает из меня дух. Должно быть, это та самая знаменитая сила, которой обладают женщины, чтобы поднимать машины с младенцами.

– Привет, мам. Это⁠…

– Саммер! О, как приятно наконец познакомиться! – Ее голос теплый, ее имбирный запах напоминает о рождественском уюте.

Наконец? Сколько Ноа уже рассказал ей обо мне? Конечно, я знала, что Ноа расскажет семье основную информацию, если приведет меня на ужин – мое имя, возраст, судимость – но я не ожидала такого теплого приема. Особенно учитывая, что они так переживали из-за его разрыва с бывшей. Наверное, они все ее любили, она была практически членом семьи.

Его мать отстраняется с лучезарной улыбкой, все еще крепко сжимая мои руки. На ней цветочный принт и множество ярких колец. Ее тонкие, бледно-светлые волосы спадают по спине, и я бы сказала, что она выглядит лет на двадцать моложе своего возраста.

– Можешь звать меня Кристин.

– Очень приятно познакомиться. – Я отвечаю на ее улыбку. – Наконец-то.

– Мы так рады тебя видеть. – Кристин просовывает руку под мою и под руку Ноа, ведя нас к крыльцу. – А это мой замечательный муж, Дэвид.

– Приятно познакомиться, Саммер. – Он протягивает руку для пожатия.

Дэвид – седой мужчина, который мог бы украсить обложку возрастного любовного романа про миллиардера. Его рубашка на пуговицах заправлена в брюки, и я уверена, что он – Ноа через двадцать лет с той же сильной челюстью и очками на таких же пронзительно-голубых глазах. На шее у него висит пара биноклей.