Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Глава25

НОА

Он последовал за ней сюда.

Майк Хант последовал за ней. За моей Саммер.

Я предупредил его, что будет, если он еще раз появится рядом с ней. Что бы ни случилось дальше – что бы ни случилось, когда я до него доберусь – он сам напросился.

Арес, Килиан и я обыскиваем окрестности домика. Когда мы вернулись из леса, папа уже храпел, как пила, в своей комнате, а Карсон, по слухам, лег спать, хотя мы слышали, как он ругается на игру в телефоне. Арес был на диване с Ви напротив, насмехаясь над ее носками. Теперь он возвращается туда, где я обыскиваю под машинами. Майк Хант не кажется тем типом, который готов выдержать гравий на коже, но я ничего не исключаю.

Арес качает головой.

– Ничего. Ты уверен, что он последовал за ней сюда?

– Нет, но мне нужно убедиться, что он этого не сделал.

– Думаю, мы можем это подтвердить. – Килиан опускает тяжелую руку мне на плечо, на его щеке ярко-красная полоса. Каким-то образом он умудрился поцарапать лицо за пятнадцать секунд, которые провел, шаря в кустах. – Здесь никого нет. Мы в безопасности.

Я пожимаю плечами, затем шеей. Я почти жалею, что мы не нашли его здесь, чтобы у меня был выход для кипящей ярости.

– Он отправил ей сообщение, чтобы напугать, – успокаивает меня Арес. – Если бы он был здесь, мы бы нашли следы. Следы шин, отпечатки ног, что-нибудь.

– Да. Ты прав. – Каким-то образом это не развеивает бурю внутри меня. – Но я все равно ненавижу этого парня.

– Понимаю. Я встретил его только раз, и я его ненавижу.

Килиан сжимает мое плечо.

– Ничего с ней не случится, пока мы все здесь.

Я ковыляю обратно к домику, отмахиваясь от Килиана, когда он пытается поддержать мою больную сторону. Я почти уверен, что лодыжка не растянута, но она опухла, и неплохо бы приподнять ее на остаток ночи.

Оно того стоило. То, как Саммер скакала на мне в лесу, пока я застрял под ней...

Это была фантазия, о которой я не знал, пока она не начала сбываться.

Внутри телефон Карсона замолк, а Ви исчезла с дивана. На секунду мне почти кажется, что на лице Ареса промелькнуло разочарование, когда он заметил, что ее нет.

Но выражение исчезает почти так же быстро, как появилось.

– Я иду спать, парни.

Килиан зевает достаточно громко, чтобы разбудить мертвых.

– Я тоже. Я вымотался. Сделаешь мне вафли утром, ладно? – Он исчезает в своей комнате, не дожидаясь моего ответа.

Я пробираюсь в нашу спальню, но, конечно же, Саммер сидит на кровати, широко раскрыв глаза.

Она вскакивает на ноги, как только дверь за мной закрывается.

– Ты что-нибудь нашел?

Я качаю головой.

– Нет. Думаю, он просто пытался тебя напугать. Его здесь нет.

– О, хорошо. – Но судя по тому, как она закусывает губу, она далека от облегчения. – Спасибо, что проверил.

Я сокращаю расстояние между нами, морщась каждый раз, когда наступаю на больную лодыжку, но мне все равно. Мне нужно прикоснуться к ней, обнять ее. Я беру ее мягкие щеки в ладони, и она прижимается к моему прикосновению.

– Эта работа слишком опасна, Саммер. Ты не можешь продолжать. Тебе нужно уволиться. Возьми немного времени, чтобы сосредоточиться на своем искусстве. Тогда, возможно, ты сможешь заниматься им на полную ставку.

Она знает, что я прав, но она напрягается в моих руках.

– Я... не могу.

– Что? Почему?

Это единственное, что я не могу в ней понять. Фетиш на преследование? Без проблем. Но почему она отказывается уйти с работы, которая буквально подвергает ее опасности, когда у нее есть другой источник дохода – подработка, где ее истинная страсть – остается для меня загадкой.

Саммер отступает назад, подальше от моего прикосновения.

– Я просто не могу, Ноа. Я не зарабатываю достаточно, чтобы платить по счетам. Не все могут оплачивать аренду, гуляя с собаками и кошками весь день.

Моя спина напрягается, но я знаю, что она имеет ввиду. Она любит мою работу почти так же сильно, как я.

Подожди. Это может сработать.

Я спотыкаюсь вперед и хватаю ее за руку.

– Работай со мной. Я смогу брать на передержку гораздо больше животных, если рядом будет кто-то, кто поможет. Мы могли бы построить вольер для собак⁠…

– Нет, Ноа. – Она выдергивает руку из моей хватки. Отсутствие ее тепла – тяжелое разочарование в моей ладони. – Я не хочу... зависеть от тебя. Я хочу сама зарабатывать деньги. Сама платить по счетам.

– Что плохого в том, чтобы позволить мне поддерживать тебя? Ты могла бы жить со мной, не платить за аренду, и заказы на твое искусство могли бы покрывать все остальное, что тебе нужно. Чего ты так боишься?

Как только слова слетают с моих губ, меня осеняет: Вот что сдерживало Саммер. Страх. Страх зависеть от кого-то, кого может не быть завтра, как и всех ее бывших, которые уходили, когда понимали, что они недостаточно хороши для нее. Как ее отец, который был рядом один день и исчез навсегда на следующий. Страх зависеть от своего искусства, чтобы платить по счетам, и потерпеть неудачу. Страх того, как эта неудача может изменить ее отношения с искусством или то шаткое финансовое положение, в котором она может оказаться, если ничего не выйдет.

Ничто из этого не связано с ее ставками, как предположила Хейзел, или со мной. Облегчение разливается по моим конечностям. Со страхом я могу помочь ей справиться.

– Я не могу поверить, что не понял этого раньше. Дело не в деньгах. Ты боишься. Поэтому ты не уволилась после того, как я отправил тебе тот заказ.

– Что? – Ее голова дергается в мою сторону, карие глаза округлились от шока.

Черт. Она не должна была узнать, что это я сделал заказ. Но теперь уже поздно.

Я планировал сказать ей когда-нибудь. Мы бы посмеялись над этим, она бы, может быть, игриво шлепнула меня по плечу, или даже лучше, притянула бы для глубокого, благодарного поцелуя. Ни разу мне не пришло в голову, что она может расстроиться.

– Я думал, что крупный заказ заставит тебя чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы следовать за своей мечтой, – объясняю я. – Но этого было недостаточно. Ни новый планшет, ни приложение для рисования, ни моя поддержка, ни поддержка Хейзел, ни твоей мамы. Не имеет значения, сколько людей верят в тебя, если ты не веришь в себя.

Ноздри Саммер раздуваются, и на этот раз она сама сокращает расстояние между нами. Даже с кинжалами, которые она мечет в меня взглядом, я не могу не заметить скачок давления. Что-то подсказывает мне, что примирительный секс с Саммер будет конкурировать с нашей ночью в лесу.

– С моей работой все в порядке. Я заблокировала Майка везде и уже сообщила о нем в «Плюс один». Они блокируют его аккаунт. Я сменила адрес; он никак не сможет меня найти. Как ты и сказал, он просто пытался меня напугать. Мне ничто не угрожает. Так что перестань притворяться, что твое желание, чтобы я уволилась, как-то связано с моей безопасностью.

Я отшатываюсь, как будто она меня ударила. Я бы предпочел, чтобы она меня ударила, чем пытался понять, в чем она меня обвиняет.

– Саммер, я говорил тебе с самого начала, что твоя безопасность для меня важнее всего. Поэтому я следил за тобой, отслеживал тебя. Чтобы оберегать тебя. Чтобы убедиться, что ты защищена. Ты сказала, что хочешь этого.

Она закатывает глаза.

– Тебе просто ненавистно, что я все еще хожу на поддельные свидания с другими мужчинами. Поэтому ты хочешь, чтобы я уволилась. Твое эго этого не выносит. Ты буквально признавался мне, что это вызывает у тебя ревность.

Теперь я вижу красный цвет, но не по той причине, по которой она думает.

– Я не ревную ни к кому из них. – Я подхожу так близко, что она вынуждена вытянуть шею, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее горло дергается, но она не отступает. – Я знаю, что нас связывает то, чем ты никогда не будешь связана ни с кем другим. Мне плевать на них. Что мне не все равно, так это на твою безопасность, и если ты в опасности, в любой опасности, у меня это вызывает проблемы.

Она отступает назад, вынуждая меня покинуть ее орбиту. Мне нравится этот новый танец. К моему ужасу, слезы готовы скатиться по ее щекам.

– Мне не нужна твоя подачка. Мне не нужна твоя жалость.

– Что? Саммер, о чем ты? – Между нами разрастается океан пространства, и я не знаю, как его остановить.

– Тот заказ, Ноа. – Ее голос дрожит. – Ты сделал его только потому, что знал, что никто другой не сделает. Мне не нужна была подачка от тебя, потому что я могла справиться сама.

– Эй, это даже близко не причина, по которой я это сделал. – Я пытаюсь сократить разрыв между нами, но когда она снова отступает, я останавливаюсь и поднимаю руки. Если она не хочет, чтобы я был рядом, я буду держать дистанцию. Даже если это меня сломает. – Я верю в тебя, Саммер. Поэтому я с первого дня говорю тебе, чтобы ты сделала решительный шаг. Следовала за своей мечтой. И когда я увидел твое искусство? Я ни секунды в тебе не сомневался. Ты невероятна. Я бы хотел, чтобы ты видела это так же ясно, как я.

Она шмыгает носом, вытирает щеки обеими руками, затем хватает чемодан из-за кровати. Уже упакованный.

Мой желудок падает к ногам.

– Саммер, куда⁠…

– Ты получил то, что хотел, – бормочет она. Ее глаза устремляются к стене, как будто она беспокоится, что кто-то мог подслушать нашу ссору. Слишком поздно. Я уверен, что все под этой крышей сейчас слушают за дверью. – Мы убедили твою семью, что ты пережил расставание. Теперь ты можешь быть один.

Нет. Нет, нет, нет.

Она направляется к двери за моей спиной. Я не могу позволить ей уйти, но я также не могу удерживать ее здесь против ее воли. Ключевая часть ее фетиша на преследование – это добровольность.

Так что если она решит уйти от меня, если она решит выйти за эту дверь... я не могу ее остановить. Как бы отчаянно я этого ни хотел.

Ее кончики пальцев касаются гильзы на моей шее, и комок застревает в горле.

– Извини за... все.

– Не надо. Тебе не за что извиняться. Этому не нужно заканчиваться. – Моя последняя мольба, чтобы она образумилась. – Я хочу быть с тобой, Саммер.

Мое заявление не останавливает ее. Она тянется к ручке, и моя рука накрывает ее. Ее грудь вздымается. Она пытается сдержать новые слезы. Разбивая себе сердце почти так же сильно, как и мое.

– Зачем ты упаковала эту сумку? – шепчу я, сердце разрывается. – Ты уже планировала уйти от меня до того, как я вошел в дверь.

Она быстро качает головой.

– Я упаковала сумку, чтобы, если Майкл действительно последовал за мной сюда, я могла обезопасить тебя и твою семью.

– Так почему ты уходишь сейчас?

Слеза скатывается по ее щеке, и на этот раз она не удосуживается ее вытереть.

– Потому что я не хочу встречаться с твоей семьей утром, когда ты скажешь им, что мы расстались.

Моя рука сжимает ее. Последняя мольба остаться.

– Нам не нужно. Мы можем это выяснить. Если ты действительно хочешь остаться на своей работе, я поддержу твое решение. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. И счастлива. Нам не нужно расставаться.

Саммер открывает дверь спальни и не оглядывается.

– Мы уже расстались.

Глава 26

Глава26

САММЕР

Я плохой человек, если уезжаю из поездки Кристин и Дэвида раньше времени, или я избавляю семью от пяти дней мучительной неловкости после нашего с Ноа расставания?

Фальшивого расставания. Чем бы это ни было.

Не фальшивого. Даже если мы с Ноа начали притворяться, что мы в отношениях, в конце в них не было ничего притворного. Я не могу этого отрицать, как бы больно ни было это признавать.

Не то чтобы это уже имело значение.

Я глажу Колючку по щеке, его любимому месту, пока он сидит у меня на руках. Клянусь, он был в депрессии после того, как несколько дней не видел Ноа. Ему нравится сворачиваться клубочком в толстовке Ноа даже больше, чем обниматься со мной. Не то чтобы я завидую или что-то в этом роде.

Даже после двух недель жизни в этом доме он все еще не кажется домом. С каждым днем я все больше скучаю по своей тесной, клаустрофобной квартире, наполненной воспоминаниями о Ноа.

Так что, наверное, к лучшему, что я теперь живу здесь. Я привыкну.

Когда мы с Ноа начали наши поддельные отношения, я знала, что им суждено закончиться. Тогда я предполагала, что это будет разрыв, но как только наши отношения стали реальными, я подумала, что этого будет достаточно. Мы могли бы притвориться, что они были реальными с самого начала, и никогда не нужно было бы раскрывать правду его семье или моей.

Оказывается, я была права с самого начала.

По крайней мере, мы расстались до того, как кто-то узнал, что наши отношения когда-то были подделкой. И теперь мне не нужно иметь дело с обвинениями Виктории или ее постоянными подозрениями.

Конечно, мне было все равно на это, пока я была с Ноа.

Я все еще не могу поверить, что это он разместил тот заказ. Какими бы ни были его намерения, это только доказало то, чего я боялась все это время: я недостаточно хороша. Ноа знал, что я не справлюсь сама, поэтому он притворился анонимным клиентом, заказавшим кучу работ. Теперь я задаюсь вопросом, сколько клиентов Хейзел направила ко мне. Сколько моего успеха было заработано заслугами моего искусства, а сколько – из жалости?

Ноа почти заставил меня поверить, что он другой. Что он не попытается изменить во мне ничего. Что он может любить меня такой, какая я есть.

– Я все еще говорю, что ты ведешь себя как идиотка. – Голос Хейзел трещит по громкой связи, пока мы общаемся по видео.

Я вздрагиваю. Я забыла, что мы на видеозвонке. С тех пор как я вернулась из поездки, мы на телефоне практически с момента моего пробуждения до момента отхода ко сну, с перерывами, когда мама звонит проведать меня. Я видела Хейзел сидящей на унитазе слишком много раз, чтобы это было нормально.

Но она хорошая подруга, и я благодарна. Даже если она обзывает меня и ругает.

– Ты уехала из оплаченного отпуска из-за маленькой ссоры со своим парнем. Это была ваша первая ссора, Саммер. Ты не можешь сбежать при первом же конфликте.

– Это была не маленькая ссора, – напоминаю я ей. Она провела последнюю неделю, пытаясь убедить меня передумать, даже после того, как я пересказала детали того, что нас разлучило, дюжину раз. – Он не верит в меня, Хейзел.

Она хмурится на меня.

– Не заставляй меня ловить рейс до Мэна, чтобы отшлепать тебя. Давай, два шлепка сейчас, по каждой щеке, пока я буду на тебя кричать.

– Я не собираюсь этого делать.

– Хорошо. Ты мой телефон, а я – я…. – Она так агрессивно трясет телефоном, что у меня чуть не возникает ощущение удара. – Это я встряхиваю в тебя здравый смысл, Саммер! Конечно, он, блять, верит в тебя! Он буквально сказал тебе уволиться с работы! Если бы он думал, что ты потерпишь неудачу, он бы посоветовал тебе держаться или найти что-то другое, что приносило бы деньги. Он буквально сказал: иди, будь художницей, Саммер. Он предложил, по сути, быть твоим спонсором, и ты отказалась?

– Я думала, что он будет тем… – Я сглатываю комок в горле, – тем парнем, который не захочет меня менять.

– Во-первых, тебе нужно научиться различать изменение и рост. Он не пытался превратить тебя в совершенно другого человека. Он сказал тебе сделать пластику груди или вколоть токсины в лицо? Он жаловался на твой гнусавый голос или твой нелепый смех, или твою странную походку? Нет⁠…

– Подожди⁠…

– Нет, он купил тебе новый Киндл, потому что знает, что ты любишь читать, он купил тебе новый планшет, потому что твой древний кусок дерьма не держал заряд и не мог сфотографировать, он буквально следил за тобой, потому что это твой фетиш, и он купил игрушки для моего любимого племянника, Колючку, просто чтобы побаловать его. Просто чтобы сделать тебя счастливой. Конечно, ему не нравилась твоя работа. Можешь ты его винить? Какой-то псих появился у тебя в квартире, Саммер. Он практически выломал твою дверь, и что бы случилось, если бы Ноа не был там? Черт, я тоже больше не хочу, чтобы ты работала в этом приложении. И это не потому, что кто-то из нас хочет изменить тебя; это потому, что мы хотим того, что лучше для тебя.

– Можем мы вернуться к комментарию о гнусавом голосе?⁠

– Ты нашла хорошего парня, Саммер. – Голос Хейзел понижается до мрачного тона, огненный демон, который обладал ею мгновение назад, исчез. – Я вижу, что Ноа делал тебя по-настоящему счастливой. Я не хочу, чтобы ты упустила это только потому, что ты... – Она замолкает.

Впервые с тех пор, как я знаю Хейзел, она прикусывает язык.

– Потому что я кто? – Мой голос настолько плоский, монотонный, что даже я пугаюсь.

Мне надоел этот разговор. Хейзел думает, что может помочь, подтолкнуть меня обратно к Ноа, но ущерб уже нанесен. Отношениям конец. Мы достигли нашей цели: убедили его семью, что он пережил свою бывшую. Теперь мы оба можем... двигаться дальше.

– Потому что ты боишься, – заканчивает Хейзел.

– Я не боюсь, – выпаливаю я рефлекторно. – И мне нужно идти. У меня работа.

Не говоря больше ни слова, я завершаю звонок, в последний раз обнимаю Колючку, возвращаю его в клетку и мою руки, чтобы мой милый маленький ежик не заразил меня сальмонеллой.

Я знаю, что Хейзел просто пытается быть хорошей подругой. Я не злюсь на нее, но у меня нет сил разговаривать о Ноа. К тому же, я действительно опаздываю.

Я бегу в свою комнату и хватаю свежие носки. Камера, которую Ноа мне подарил, все еще стоит на моем комоде. Хотя я выключила ее, когда вернулась домой, я не убрала ее и не выбросила. Каждый раз, когда мне приходит в голову эта мысль, я не могу заставить себя это сделать.

На моем телефоне снова раздается будильник. Еще одно свидание в «Плюс один». И, каким-то образом, я боюсь его больше, чем когда-либо.

Сердце в горле, я нажимаю кнопку на камере и снова включаю ее.

– Видишь? Физические упражнения помогают. Тебе не стало лучше? – Моя мать, каким-то образом, не задыхается ни в малейшей степени, даже делая прыжки рядом со мной.

Нормальная мать пришла бы помочь залечить разбитое сердце дочери шоколадом или грустными фильмами. Моя мать приходит с ковриком для йоги и гантелями.

Мы начали с йоги, перешли к пилатесу, а затем к высокоинтенсивным интервальным тренировкам. Также известным как: самоистязание. За исключением того, что его причиняет моя мать, сразу после того, как я только что рассталась со своим парнем.

Даже походка не была такой тяжелой. Даже пробежка с Ноа не была такой тяжелой.

Моя грудь болезненно сжимается от воспоминания. Как он улыбался мне сверху вниз, как поймал меня, прежде чем я успела упасть лицом вниз, как он опустился передо мной на колени, чтобы завязать шнурок, и на долю секунды я подумала, что он делает предложение.

– Саммер? – Голос мамы возвращает меня в реальность. Ее яркие щеки – единственный признак того, что она тратит энергию. – Ты слышала? Разве это не помогает тебе чувствовать себя лучше?

– Я чувствую себя так же ужасно, но теперь у меня болят ноги и болит задница. – Не говоря уже о том, что эти прыжки убивают мою грудь. Мой древний спортивный лифчик со времен первого курса колледжа сейчас ни черта не помогает.

Она отмахивается, приседая, и я стону. Мои икры горят, пока я пытаюсь подражать ее движениям.

– О, это не может быть правдой. Ты выделяешь эндорфины и повышаешь уровень серотонина. Через час ты будешь чувствовать, что можешь свернуть горы.

Я падаю на небольшой участок дивана, который не исчез под горой свежевыстиранной одежды. Свежей по состоянию на три дня назад, когда я вытащила ее из сушилки, по крайней мере. В моем доме полный беспорядок, и обычно я не хочу, чтобы моя мать видела меня в таком состоянии, но мне все равно.

Я держусь ради Колючки. Это примерно все, на что я чувствую себя способной в эти дни.

Это просто плохое расставание. Ноа значил для меня многое, да. Он казался идеальным на протяжении большей части наших отношений. Но я переживала расставания и раньше, и переживу снова. Это просто займет больше времени. Может, намного больше.

Мама хмурится на меня, затем на свои часы.

– Ты продержалась десять минут.

– Поправка: десять минут йоги, десять минут пилатеса и десять минут того, что было.

Но мама меня не слушает. Она нажимает на свои часы и улыбается, прежде чем хватает телефон и показывает мне экран.

– Посмотри, что Адам только что прислал. Свадебная площадка на открытом воздухе! Разве это не потрясающе?

Арки, украшенные белыми цветами, алтарь на деревянной террасе с видом на красивое озеро, все это расположено в каменном карьере, что придает площадке интимный, но живописный вид. Идеально для моей матери.

– Вау, – выдавливаю я. – Да.

– О, не смотри на это. – Она практически швыряет свой телефон обратно на журнальный столик.

– Я, кажется, могу видеть площадку до свадьбы.

– Не стоило показывать тебе планы на свадьбу сейчас. – Она неловко садится на край дивана, единственное оставшееся для нее место.

– Все нормально. Правда. – Я никогда не позволю своему облаку уныния омрачить счастье моей матери. Видеть, как она светится, рассказывая об Адаме и их свадебных планах, на самом деле заставляет меня чувствовать себя немного лучше.

Мама тянется к моей руке.

– Знаешь, я никогда не видела, чтобы ты была так влюблена в кого-то, как в Ноа. Может, тебе стоит дать ему еще один шанс.

Я выдергиваю руку из ее хватки со вздохом.

– Я не буду говорить о нем, мам. Все кончено, хорошо? Я просто хочу двигаться дальше.

Она закусывает губу.

– Я просто... не хочу, чтобы ты принимала решение из-за страха принять перемены.

– Я не, – отрезаю я, и это заставляет ее замолчать.

Страх. Ее комментарий слишком напоминает мне о том, что Ноа сказал в ночь нашего расставания. О том, что Хейзел сказала мне на днях по телефону.

Но я принимаю решения не из страха – я принимаю их из самосохранения. И я хочу, чтобы кто-то это понял. Я хочу, чтобы кто-то был на моей стороне.

Мама похлопывает меня по колену, прежде чем вскочить на ноги.

– Хорошо! Время для отжиманий.