Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Глава29

НОА

Саммер сказала, что когда мы вернемся из поездки, она захочет повторить нашу ночь в лесу. На этот раз с добавлением игрушек.

Я могу это устроить.

Я не уверен, какие именно игрушки она имела в виду, но, кажется, я нашел многообещающий выбор. Массажер-вибратор и вибратор-пуля – что она предпочтет. Может, оба? Анальные бусы, если она настроена на приключения, и, конечно, классический фаллоимитатор. Не говоря уже о некоторых дополнительных вкусностях: шелковая веревка, маска для сна, наручники и кляп. Поддельный нож, возможно, был немного лишним, но, может, ей это понравится так же, как и мне в ночь нашей встречи, и это будет гораздо безопаснее, чем нож, который она на меня направила.

Придумать, где все это спрятать, сохраняя гигиеничность, оказалось самой сложной частью, но ради Саммер я готов пробыть здесь до рассвета, чтобы обеспечить ей ночь мечты.

Я в маске на случай, если она вернется домой раньше, чем ожидалось, и найдет меня здесь. Маска, закрывающая всю голову, скрывает мои волосы и должна оставаться надежно закрепленной во время погони на этот раз, в отличие от простой пластиковой маски, которую я носил в поездке. Моя черная толстовка и черные джинсы помогут мне слиться с темнотой, а поддельный нож, занесенный над головой, должен достаточно напугать и возбудить ее.

Саммер любит меня. Я знаю, что любит. Я напомню ей, как сильно.

Хотя у меня есть несколько опасений. Отсутствие леса, например. Есть небольшая группа деревьев, но пройти через них можно за несколько секунд. Потом соседи. В лучшем случае между домом Саммер и соседним участком пара акров. Конечно, сейчас темно, но сколько соседи смогут увидеть из своих домов? Хуже, сколько они смогут услышать?

Может, мне следовало немного больше обдумать это. Но пути назад нет. Я зашел слишком далеко. Не говоря уже о том, что одна мысль об использовании одной из этих игрушек на Саммер, когда она вернется домой, заставляет меня жаждать ее.

В кармане вибрирует телефон.

Ви.

Она разорвала помолвку с Карсоном в ночь девичника. Килиан предложил устроить для нее вечеринку в честь освобождения от Карсона. Может, через несколько недель, когда ей станет лучше.

По словам Ви, Саммер – та, кто помог ей пройти через все. Кто был рядом, когда ей больше всего нужен был кто-то. Она была рядом с моей сестрой, даже когда не должна была. Когда не притворялась, что встречается со мной, и не пыталась изо всех сил заставить мою семью полюбить ее.

Я никогда не любил ее сильнее.

Я выключаю телефон. Я перезвоню ей позже. Если Ви спросит, почему мой голос звучит приглушенно или где я, у меня не будет хорошего ответа. К тому же, Саммер может вернуться домой в любую секунду. Мне нужно быть готовым, когда ее машина въедет на подъездную дорожку, и я не могу позволить рингтону меня выдать.

О черт. Моя арендованная машина. Я припарковал ее на ее подъездной дорожке. Какого черта я думал? Мне нужно ее переместить, пока она⁠…

Что-то твердое ударяет меня по затылку.

Все погружается во тьму.

Я не знаю, сколько времени прошло, когда я прихожу в себя. Я вялый, голова пульсирует от боли. Но я смутно осознаю, что меня поднимают. Одна пара рук на моих плечах, другая на ногах.

Сквозь маску я осматриваюсь. Я в багажнике машины.

Черт. Я в багажнике машины.

Меня... похищают?

Меня похищают.

Кто, черт возьми, хотел бы меня похитить? Что им от меня нужно? Черт, этот поддельный нож не обеспечит никакой защиты.

Надо мной багажник захлопывается.

Затем все снова погружается во тьму.

Глава 30

Глава30

САММЕР

На парковке я загружаю свои продукты на заднее сиденье рядом с новым бельем.

Сегодня вечером я собираюсь разыграть одну из фантазий Ноа. Я вломлюсь в его дом в маленькой ночнушке и позволю ему гоняться за мной и связать меня, если он этого хочет.

Виктория была права – я действительно люблю его. Я была дурой, что разорвала отношения только потому, что боялась того, что будет, если позволю им зайти дальше. Если позволю себе переехать к нему, зависеть от него. Если это не сработает, если мы переедем вместе, и он поймет, что не хочет больше со мной быть, боль будет еще сильнее.

Поэтому я струсила. Я придумала любой предлог, чтобы не быть вместе. Но если Виктория смогла набраться смелости, чтобы разорвать помолвку, я могу набраться смелости, чтобы рискнуть своим сердцем.

Я уже причинила Ноа боль, так что есть большая вероятность, что он не захочет иметь со мной ничего общего. Я включила ту камеру, но так и не увидела его. Наверное, он со мной покончил, но я должна попытаться. Он заслуживает знать, что я забочусь о нем. И на этот раз он может решить, быть нам вместе или нет.

Когда мой телефон начинает звонить, я подпрыгиваю. Я всегда начеку, когда нахожусь на людях одна. Или одна дома. В общем, всегда, теперь, когда я знаю, что Майкл Хант смог отследить адрес моей старой квартиры. Что мешает ему найти меня снова? Я могу только надеяться, что конфронтация с Ноа и Аресом напугала его.

Впервые имя Виктории появляется на моем экране. Виктория звонит мне? Этого не может быть. Что ей нужно?

Я провожу пальцем по экрану и зажимаю телефон между плечом и ухом, возясь с остальными сумками.

– Алло?

– Саммер, о боже! – визжит Виктория мне в ухо, задыхаясь, и я морщусь. Моя бедная барабанная перепонка. – Я заехала к тебе домой, чтобы, ну, поблагодарить тебя за... все. За то, что ты вразумила меня и была рядом, и всякое такое. И я увидела чужую машину на твоей подъездной дорожке, а когда вышла, в твоем дворе был мужчина.

Мое сердце подпрыгивает к горлу.

– О боже.

– У него был нож, Саммер. Думаю, он... – Она замолкает. – То есть, очевидно, у него были недобрые намерения.

В голове шумит. Мужчина с ножом ждал у моего дома. Меня.

Это должен быть Майкл. Он... черт возьми. Он явился с ножом к моему дому после наступления темноты. Он планировал убить меня. Планирует убить меня.

Что мне делать? Позвонить в полицию? Подать на запретительный судебный приказ? Сколько времени это занимает? Я в опасности прямо сейчас.

– Ты в порядке? Он тебя видел? – Я забрасываю оставшиеся продукты в машину, не заботясь, куда они попадают. Я не знаю, куда идти или что делать, но мне нужно ехать.

– Я в порядке. У меня есть лопата в машине для садовых нужд. – Да, нам еще нужно будет обсудить садовые нужды в другой раз. – И я ударила его по голове.

– Черт возьми!

– Он сразу упал. Затем я положила его в багажник своей машины.

Оказывается, Виктория – крутая. Рада, что я никогда не злила ее настолько, чтобы она вытащила на меня свою лопату.

– Ты положила его в багажник? Как?

– Ты знаешь, что говорят о мамах, которые поднимают машины с младенцами.

– Ей помогали, – вмешивается низкий голос.

– Арес?

Виктория вздыхает. Я почти вижу, как она закатывает глаза.

– И я, возможно, звонила Ноа и Килиану, чтобы они помогли, и когда никто не ответил, я позвонила последнему средству.

Мой мозг лихорадочно перерабатывает всю новую информацию. Виктория нашла мужчину с ножом на моей территории, ударила его лопатой по голове, и Арес приехал помочь ей переместить тело в багажник ее машины. Как это вообще возможно?

– Где вы сейчас?

– Мы на парковке позади цветочного магазина Ареса. За городом, так что никто ничего не увидит.

– Питомник, – поправляет он, раздраженный настолько, что я уверена, что это не первый раз, когда они спорят об этом.

– Питомник звучит не более мужественно, чем цветочный магазин.

– Думаешь, меня волнует, что звучит мужественно? У меня восемь дюймов⁠…

– Пришлите мне адрес! – Мне все равно, где они, лишь бы я могла добраться быстро.

– Я отправила, – говорит Виктория. – Постарайся добраться как можно быстрее. Потом мы сможем вызвать полицию.

– Мы не будем вызывать полицию. – Арес явно считает, что Виктория сошла с ума. – Мы только что похитили человека. Это торговля людьми. Не говоря уже о том, что ты напала на него с лопатой.

– У него был нож, и он пытался вломиться в дом моей подруги! Что еще я должна была делать?

Несмотря на серьезность нашей ситуации, я не могу не улыбнуться, что Виктория назвала меня своей подругой.

– Могу я забрать у вас тележку, мисс? – Дружелюбный пожилой мужчина указывает на мою тележку, и я практически запускаю ее в него, когда с криком отправляю в его сторону. Он отскакивает назад, глаза широко раскрыты.

– Да! Спасибо вам большое!

Я запрыгиваю на водительское сиденье и чуть не сбиваю беднягу, когда вылетаю с парковки. Даже если вокруг никого нет, чтобы услышать меня, я шепчу:

– Он... еще жив?

– Я не знаю. – Ответ Ареса заставляет мою кровь стыть в жилах.

– Он не мертв! – рявкает Виктория. – Он шевелился, когда мы закрывали багажник. Не сильно, но шевелился. Он жив. Скорее всего.

Майкл Хант жив. Скорее всего. Но поскольку Виктория и Арес перевезли его в другое место, можем ли мы все еще сообщить об этом в полицию? Или у нас будут проблемы, потому что мы совершили более серьезное преступление? Все, что они могли бы предъявить Майклу, – это вторжение.

Черт. Мы в глубокой заднице.

Как только я доберусь, я позвоню Ноа. Он может быть таким же невежественным, как и мы, в том, как действовать, но он сделает все, что сможет, чтобы помочь. И... он мне нужен.

– Я еду.

Цветочный магазин Ареса – извините, питомник – оказался милее, чем я ожидала, учитывая, что он находится за городом и относительно изолирован. И что он принадлежит Аресу. Очаровательная вывеска указывает на единственное здание на участке, а цветущие клумбы обрамляют небольшую парковку и кирпичную дорожку. Днем это место, должно быть, полно красок.

Не совсем тот бизнес, который я ожидала от байкера, читающего фэнтези, но, должно быть, у него все хорошо.

О боже, почему я трачу время, восхищаясь цветочным магазином Ареса? Мне нужно разработать план с ним и Викторией, пока кто-нибудь не заявил о пропаже Майкла или что-то в этом роде.

Я влетаю на парковку, шины визжат, когда я резко останавливаюсь, выпрыгиваю из машины и бегу к ним.

– Тебе определенно дадут больший срок, – говорит Арес Виктории. Его руки скрещены, они стоят нос к носу. По крайней мере, были бы, если бы Виктория была на несколько дюймов выше. Каким-то образом они не замечают меня рядом. – Я всего лишь соучастник.

– Мы не пойдем в тюрьму, – шипит Виктория.

– Он все еще без сознания? – выпаливаю я.

Они оба смотрят на меня, как будто только что заметили. Виктория переводит взгляд на багажник, задумавшись.

– Я ничего от него не слышала.

Надеюсь, он все еще без сознания, а не ждет там своего часа, готовый выпрыгнуть и заколоть нас тем ножом, как только мы откроем багажник.

Я сглатываю камень, застрявший в горле, и киваю Аресу.

– Открывай.

Нас трое, и он один. Даже если он вооружен, он будет ошеломлен и сбит с толку. Не в лучшем состоянии, чтобы нападать на троих людей.

Когда Арес начинает открывать багажник, Виктория кричит:

– Не вздумай ничего делать! У нас есть пистолет!

Я дергаю ее за локоть и шиплю:

– Что? У тебя есть пистолет?

– Нет, – шепчет она. – Но ему не нужно это знать! У него нож, Саммер. Помнишь?

– Точно. Хорошая мысль. – Я знала, что встать на хорошую сторону Виктории пригодится.

Мы все напрягаемся и задерживаем дыхание, когда Арес открывает крышку.

Никто не выпрыгивает. Отсюда я не вижу тела Майкла.

– Он все еще там?

Арес подтверждает, в то время как Виктория говорит:

– Куда еще он мог деться?

Осторожно Арес засовывает руку внутрь.

– Что ты делаешь? – шипит Виктория.

Он вытаскивает нож. Я ахаю, во рту пересыхает. Эта штука огромная.

Майкл пришел к моему дому с одной целью.

Я бросаюсь к Виктории. Она напряжена, но по крайней мере не отталкивает меня.

– О боже! Ты спасла меня! Он мог меня убить!

– Пожалуйста, – выдавливает она, и я ослабляю хватку, чтобы она могла дышать.

– Глупый вопрос: этот нож не кажется вам... поддельным? – Арес направляет лезвие к ночному небу. – Он действительно легкий. И ручка пластиковая.

Он осторожно тыкает в кончик, затем нажимает сильнее. Лезвие полностью уходит в рукоятку.

– Какого черта? Он поддельный? – спрашивает Виктория, и мы все стоим в тишине, ошеломленные.

Поддельный нож? Зачем Майклу приходить с поддельным ножом, если он хотел причинить мне вред? Кто-то с убирающимся бутафорским ножом использовал бы его для розыгрыша или чтобы напугать на короткое время, но не для того, чтобы причинить реальный вред.

О боже. Что, если бессознательное тело в багажнике – это вовсе не Майкл?

Сердце колотится о ребра, я бросаюсь к багажнику, в то время как Виктория возражает. У мужчины, лежащего на спине в багажнике, лицо и волосы закрыты маской, закрывающей всю голову. Я наклоняюсь и стягиваю с него маску.

Виктория ахает, а Арес шипит:

– Черт.

Ноа моргает, глядя на меня, его голубые глаза темны в слабом свете. Вздох облегчения вырывается из моих легких.

С ним все в порядке. Он жив, он в сознании, он⁠…

В багажнике машины. Потирает затылок, по которому Виктория ударила его лопатой.

– О боже, Ноа⁠… Какого черта ты думал? – Виктория практически отталкивает меня, чтобы накричать на своего брата. – Зачем ты крался вокруг дома Саммер? С ножом? Я думала, ты псих! Подожди. Ты псих?

Ноа умудряется сесть, потирая голову и морщась.

– Это был сюрприз для Саммер. Ей нравится такое.

Виктория крутится ко мне за подтверждением, и все, что я могу, это изобразить ей виноватую гримасу.

Я была так напугана после всего, что случилось с Майклом, мне даже в голову не пришло, что мужчина, которого Виктория нашла крадущимся вокруг моего дома, мог быть Ноа, разыгрывающим одну из моих фантазий. Раскаяние захлестывает меня. Хотя технически это не моя вина, что он страдает от потенциальной травмы головы – это все Виктория и ее лопата – мне все равно ужасно, что ему больно, особенно когда он делал это для меня.

– Почему я поймала тебя за тем, что ты прятал вещи во дворе? Вроде веревки, – требует Виктория. Даже если Ноа ее брат, это меня она защищает. Я была права с самого начала – Виктория отличный друг.

Он стонет.

– Это была прелюдия.

Несмотря на нелепость ситуации, мои бедра сжимаются. Ноа крался вокруг моего дома в маске и прятал веревку. Что еще он прятал? Что он планировал сделать со мной с помощью этой веревки?

Вспышки того, как Ноа гонится за мной, связывает меня и тащит обратно в дом, заставляют мои колени слабеть.

Черт. Если бы Виктория не появилась у моего дома, эта ночь могла бы сложиться совсем иначе. Намного лучше.

– Прелюдия? – Брови Виктории хмурятся на меня.

Так много для нашей новой дружбы. И Ареса. Теперь они оба подумают, что я сумасшедшая.

– Это правда, – удается мне ответить.

К моему удивлению, лицо Виктории озаряется облегчением.

– Ладно, в следующий раз вам нужно посвящать меня в свои фетиши, чтобы я никого не убила.

Не очень нежно я отодвигаю Викторию в сторону и осторожно поддерживаю голову Ноа.

– Тебе очень больно?

– Не очень. Просто сильная головная боль. – Он осматривается. – Вы планировали выбросить мое тело здесь?

– Нет, – выпаливает Арес, в то время как Виктория говорит:

– Да.

– Можешь помочь ему выйти? – спрашиваю я Ареса, который выполняет просьбу.

– Извини, приятель, – бормочет он Ноа, когда тот выбирается, нетвердо стоя на ногах, но прямо.

– За что?

– За то, что... забросил тебя в багажник машины твоей сестры?

Ноа трет череп.

– Поэтому у меня болит голова? Ты бросил меня, как мешок картошки? Это довольно грубо.

– Мы думали, ты убийца, – напоминает ему Виктория.

– У тебя голова болит, потому что твоя сестра ударила тебя лопатой, – говорит Арес.

Ноа смотрит на нее, а она закатывает глаза.

– Я защищала Саммер.

Я прочищаю горло.

– Раз уж мы все выкладываем начистоту, – я делаю глубокий вдох, зная, что, вероятно, пожалею об этом, но я должна быть честной, потому что устала от притворства и лжи, – Ноа нанял меня быть его поддельной девушкой. Это моя работа. Я не учитель рисования. Я художница, но это подработка. Так что когда ты увидела меня в баре с тем парнем и я сказала, что он мой старый друг из школы, я солгала. Он был клиентом. Но я не изменяла Ноа. Я никогда не изменяла и никогда не изменю.

– Подожди, что? – Лицо Виктории каменеет, и, хотя наша дружба недавняя, мне грустно, что она уже ускользает.

– Пожалуйста, просто дай мне закончить. – Я сглатываю, щеки горят под пристальным вниманием всех. – Когда ты позвонила мне сегодня вечером и сказала, что видела какого-то парня, крадущегося вокруг моего дома с ножом, я подумала, что ты говоришь об одном из моих бывших клиентов. Он последовал за мной из города однажды. Потом выследил мой адрес и появился в моей квартире. Поэтому я переехала. И я получила от него жуткое сообщение, когда мы были в домике. Так что я подумала, что это он в твоем багажнике. Я тоже не бегунья, – выпаливаю я, слова льются потоком. – Мы не тренируемся к марафону. Я ненавижу бегать.

– Это было очевидно. Ты ужасная лгунья. – Виктория бросает виноватый взгляд на нас троих. – У меня тоже есть признание. Возможно, это я следила за тобой по дороге из города. И отправила тебе то сообщение.

– Ты? – полукричит Ноа, затем морщится и потирает затылок.

Арес похлопывает его по плечу и воркует, как ковбой с лошадью.

– Легче, легче.

Виктория поднимает руки.

– Как Саммер только что призналась, она проводила время с другими мужчинами под ложным предлогом. Думаю, это давало мне право подозревать. Я только следила за ней, чтобы убедиться, что она не изменяет тебе. И в свою защиту, я была пьяна, когда отправила то сообщение.

– Это объясняет ужасную грамматику. – Мне следовало знать, что это Виктория следила за мной по дороге домой и отправила мне смутно угрожающее сообщение в час ночи. Она была самым очевидным подозреваемым, и мне даже не пришло в голову, потому что я была в шоке от того, что Майкл чуть не вытащил меня в машину и появился в моей квартире. – Вы все сталкеры.

– Извини⁠… – начинает Виктория, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

– Я прощаю тебя. Ты просто была хорошей сестрой. Психопатка-сталкер, но хорошая сестра.

– Это довольно точно ее описывает, – кивает Арес в сторону Виктории.

– Итак, дай мне удостовериться. – Она указывает между мной и Ноа. – Вы двое притворялись, что вы в отношениях?

– Сначала, – признаю я. – Но⁠…

– Но теперь все по-настоящему, – заканчивает Ноа, его голос теплый, когда он улыбается мне.

Даже когда у него болит голова, даже после всего, что я ему устроила, он все еще может так улыбаться мне. Как будто я единственный человек в мире.

Теперь все по-настоящему. Настоящее время. Наши отношения не закончены для него.

Я бросаюсь к нему и обнимаю, слезы щиплют глаза.

– Мне так жаль! Я была такой идиоткой! – Я отстраняюсь, продолжая держаться за него и не утруждая себя вытирать слезы. – Ты был прав: я боялась. Я боялась уволиться с работы и стать художницей, потому что что, если ничего не выйдет? Я боялась быть с тобой, переехать к тебе и хоть как-то зависеть от тебя, потому что что, если и это не сработает? Мне казалось гораздо безопаснее придерживаться того, что работает, того, что я знаю, и ничем не рисковать. Потому что если нечем рисковать, я не могу разочароваться. Или не могу разбить сердце.

Но, несмотря на все мои усилия, я все равно разочаровалась и разбила сердце. Работала на работе, которая не приносила мне счастья, отодвигала работу, которая приносила счастье, на второй план и никогда не давала ей времени вырасти во что-то более устойчивое, и разорвала отношения с самым замечательным мужчиной, которого я когда-либо знала, и все из-за страха. Только чтобы стать еще более несчастной, чем если бы я рискнула.

И хуже всего? Я причинила боль Ноа. Я никогда себе этого не прощу.

Его руки сжимаются вокруг меня, его черты серьезны, взгляд горит. Он дергает за пулю, висящую на цепочке на его шее.

– Думаешь, я ношу это, потому что планирую уходить? Ты ничем не рискуешь со мной, Саммер. Я полностью в этом. Я люблю тебя.

Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю, люблю. Мягкие, благоговейные слова повторяются в моей голове снова и снова. Я хочу слышать, как он произносит эти три слова еще миллион раз.

– Ты единственный человек, с которым я хочу быть. – Его рука держит меня за подбородок, большой палец успокаивающе гладит мою кожу. – И единственное, что могло бы это изменить, – это если бы моя сестра снова ударила меня лопатой по голове и нанесла травму, изменившую личность.

– Эй! Мне не нужно будет, если вы перестанете совершать преступления! – возражает Виктория.

– Преступления по обоюдному согласию, – поправляет ее Ноа.

Прежде чем она успевает ответить, Арес уводит ее, чтобы дать нам уединение.

Я обхватываю пальцами пулю, теплую от его кожи, и беру его за щеку. Теперь, когда я снова перед ним, я не могу перестать прикасаться к нему. Надеюсь, мне никогда не придется.

– Ты единственный человек, с которым я хочу быть. Я люблю тебя, Ноа. Так сильно.

Мой голос срывается на последних словах, и Ноа подхватывает меня на руки. Он целует меня, нежно, глубоко и властно, и каждая мышца в моем теле расслабляется. Целовать его – все равно что вернуться домой.

– Я никогда не переставал следить за тобой, знаешь ли, – бормочет он. – Я следил за тобой. Убеждался, что ты в безопасности. Я серьезно, когда говорю, что все, чего я хочу, – это защищать тебя. И делать тебя счастливой.

Комок застревает в горле. Во время, которое мы провели врозь, мы никогда не были по-настоящему разлучены. Ноа всегда был рядом, на заднем плане, присматривая за мной. Ожидая, чтобы вмешаться, если кто-то попытается причинить мне вред, готовый помочь мне, если я нуждаюсь. Он был готов продолжать любить меня на расстоянии.

– Ты делаешь. Я тоже хочу делать это для тебя. – Я улыбаюсь сквозь слезы. Все, чего я хочу сейчас, – это вернуть долг. Сделать для него столько же, сколько он сделал для меня. – Никто никогда не принимал меня так, как ты. Никто никогда не любил меня так, как ты. Я не знаю, что я сделала, чтобы мне так повезло, но я так рада, что ты в пьяном виде вломился в мою квартиру той ночью.

Его тихий смех вибрирует в груди, согревая меня до кончиков пальцев.

– Я тоже. Так чертовски рад.

– Насчет той веревки, которую ты прятал в моем дворе. Что именно ты планировал со мной сделать?

Он сияет и кружит меня.

– Ты просто узнаешь, когда я доставлю тебя домой.

Внезапно Ноа опускает меня на землю, опираясь рукой на багажник машины Виктории.

Я тянусь к нему.

– Ноа?

– Ладно, хватит романтических кружений, – кричит Арес. – Давай отвезем тебя в больницу, приятель.