Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"
Автор книги: Хармони Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Глава3
САММЕР
– Такие мужчины, как я, одиноки по двум причинам. – Сидящий напротив меня клиент загибает пальцы. – Высокие стандарты и высшее предназначение.
Я проглатываю очередной кусок хлеба и пытаюсь изобразить улыбку, кивнуть и отключиться. Такими темпами я доем свое основное блюдо раньше, чем он сделает больше пяти глотков. Я уже умяла целую корзину хлеба, от которого Майкл отказался, потому что углеводы, видите ли, являются заклятым врагом кубиков пресса.
Майкл Хант не перестает говорить о себе с того момента, как мы сели в этом тускло освещенном ресторане. «Плюс один» оплачивает свидания с клиентами, что меня очень радует, потому что я уверена, что Майкл – из тех мужчин, которые потащили бы женщину в самый дорогой ресторан в городе и настояли бы на том, чтобы разделить счет, а то и хуже – заявили бы, что «забыли» кошелек дома.
После добрых тридцати минут бесконечной болтовни о его фирме в какой-то неустановленной отрасли, предполагаемой шестизначной зарплате и вечном статусе холостяка, он умудрился уклониться от ответа на вопрос, зачем ему понадобилась поддельная девушка – вопрос, с которого и начался его монолог.
«Плюс один» – не совсем моя работа мечты. Хотя большинство моих свиданий веселые и связаны с мелкой местью, остальные выматывают. Между мужчинами вроде Майкла, которые считают себя подарком Вселенной для женщин, и мужчинами, которые спрашивают, не хочу ли я переехать к ним, я не уверена, насколько долго щедрый гонорар будет казаться оправданным.
– Наше общество так отстало. Мужчины должны впечатлять женщин, но должно быть наоборот. – Взгляд Майкла скользит по столикам и лицам вокруг, пока он жует лосося с открытым ртом.
Слава богу, он не смотрит на меня, потому что я не могу удержаться от закатывания глаз, сдерживая ответ на его женоненавистническую тираду.
У меня на коленях жужжит телефон, и я читаю сообщение, пока Майкл отвлекается, пялясь на официантку. Неудивительно, что этому мужчине нужна поддельная девушка.
Хейзел
Как свидание?
Я мельком смотрю на Майкла, который все еще благословенно отвлечен, и быстро печатаю ответ.
Саммер
Как у тебя с хирургией? Думаю, после этого мне понадобится лоботомия.
Сегодня утром я позвонила Хейзел, после того как Ноа пришел убирать ванную. Как я и ожидала, он забыл всю ночь, когда я написала ему, чтобы спросить, не идет ли он. Но он появился через десять минут с чистящими средствами, ящиком с инструментами и виноватой улыбкой. Его волосы были такими же взлохмаченными, как и прошлой ночью, но он казался выше на несколько дюймов без пьяной сутулости.
По крайней мере, он не помнит моего смущающего пьяного признания. Алкоголь исказил мое чувство реальности прошлой ночью. Отныне только винные коктейли.
Ноа быстро привел в порядок мою ванную, все время давясь, а когда я выходила за дверь, то заметила, как он мельком глянул на мой книжный шкаф в гостиной, прежде чем последовать за мной.
Когда он помахал на прощание, мой желудок глупо сжался от разочарования. Он не флиртовал и не просил увидеться снова, направившись обратно к своему другу. Я не должна хотеть, чтобы мужчина, который вломился в мою квартиру, интересовался мной. Даже без дурмана алкоголя, я все еще безрассудна и иррациональна.
Но он не заинтересован, и теперь вся эта история закончена. Моя ванная чище, чем до его прихода, входная дверь починена, и у меня есть безумная история для вечеринок.
Хейзел
Тогда я стану хирургом. Что в этом сложного?
Ты закончила свой заказ?
Саммер
Я приостановила его на несколько дней. Была очень занята работой.
Хейзел – художница-фрилансер и, честно говоря, живет моей мечтой. Мы познакомились в интернете около года назад, когда я создала свой аккаунт с искусством, и на самом деле мы встречались лично только один раз. Мама запланировала для нас с ней поездку на Кейп-Код, и Хейзел в то время была в Бостоне, поэтому присоединилась к нам на несколько дней. Мама влюбилась в нее сразу же, как и я. Ее кочевой образ жизни означает, что она долго не задерживается на одном месте, но я надеюсь, что мы скоро снова сможем провести время вместе.
Когда я создавала свой художественный аккаунт, она была одной из немногих художниц с большой аудиторией, которая подписалась на меня в ответ. Сейчас у нее более ста тысяч подписчиков в социальных сетях, и она расписана на год вперед на заказы от авторов, издательств и букбоксов. Она рисует потрясающие портреты персонажей, ее работы украшают множество книжных обложек, а ее не для работы наброски заставляли меня краснеть.
Она вкалывала, чтобы добиться этого, она невероятно талантлива. Хейзел заслуживает каждый процент своего успеха, и я стараюсь напоминать себе об этом всякий раз, когда вижу, как она показывает очередной заказ, который набирает тысячи лайков и получает поток хвалебных комментариев. Но я не могу не испытывать укол зависти, который гложет меня.
Если бы я зарабатывала такие деньги, я могла бы легко превратить свое искусство из подработки в основную работу. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем возможность рисовать портреты персонажей и создавать обложки для моих любимых авторов. Быть частью процесса создания потрясающих специальных изданий с иллюстрациями внутри и великолепно раскрашенными обрезами.
Я знаю, что Хейзел признавалась, что удаляет негативные комментарии о своем творчестве, но она способна отмахиваться от них, в то время как критика, которую получаю я, преследует меня каждый раз, когда я собираюсь опубликовать свой последний готовый заказ. Даже несмотря на то, что я получала похвалу и поддержку от многих читателей и авторов, я каждый раз готовлюсь к новым негативным комментариям. Каким-то образом негативные голоса всегда застревают в моей голове больше, чем позитивные.
По словам Хейзел, я никогда не заработаю достаточно, чтобы перейти на полную ставку, если не подниму свои цены и не перестану недооценивать свое искусство, но я просто не уверена, что мое искусство стоит больше.
Хейзел
Не хочу тебя пугать, но ты не боишься, что кто-нибудь из твоих свиданий начнет за тобой следить или похитит тебя? Любой психопат может получить доступ к приложению и нанять тебя .
Наконец, взгляд Майкла возвращается ко мне. К сожалению, потому что его взгляд падает на мою грудь.
– Итак. Какие еще услуги вы предлагаете?
В «Плюс один» четко указано, что приложение не предназначено для секс-услуг, но иногда мне попадаются девушки, которые либо не потрудились прочитать правила, написанные жирным шрифтом, либо активно предпочитают их игнорировать.
Я вздыхаю и перекидываю сумку через плечо.
– Хорошего вечера, Майкл.
Когда я встаю, чтобы пробиться к выходу из ресторана, он что-то бормочет у меня за спиной, но я достаю телефон и продолжаю идти. Вероятно, он поставит мне низкую оценку в приложении «Плюс один», как только я выйду из ресторана, но я сделаю то же самое, и по крайней мере он больше никогда не сможет меня нанять.
Я печатаю еще одно сообщение Хейзел.
Саммер
Еду покупать перцовый баллончик.
Глава 4
Глава4
НОА
– У тебя есть образование. Ты не должен быть выгульщиком собак. – Ви пыхтит рядом, ее щеки раскраснелись, пока она тащит очередную кошачью башню в коттедж.
Огороженная веранда обеспечит кошкам, которых я беру на передержку, массу развлечений, насестов, платформ и укрытий. Если бы я был кошкой, это был бы мой рай.
Моя сестра – одна из самых больших фанаток спортзала, которую я знаю – уступая лишь моему брату, который работает фитнес-тренером, – и она единственная из шестерых, кто еще не сделал перерыв, пока мы занимались этим проектом своими руками. Арес окинул розовый топ и леггинсы Ви, которые больше подходят для йоги, единственным взглядом, после чего покачал головой.
Какого черта я решил, что напиваться накануне того дня, когда моя семья и я будем весь день забивать и сверлить, – хорошая идея? Я уже проглотил две таблетки обезболивающего, и все равно кажется, что Килиан вкручивает этот шуруп прямо в мой череп.
Я едва продержался, убирая ванную Саммер сегодня утром. Мои вчерашние остатки высохли, и меня тошнило все время, пока я соскребал их со стен ее душевой. Меня может вырвать прямо сейчас, только подумав об этом. Надеюсь, она меня не слышала.
При ярком дневном свете Саммер была еще красивее, чем я помнил. Немытые и нечесаные волосы из-за рвоты в душе, размазанная косметика, спортивный костюм вместо ее платья, но без пелены алкоголя я мог запомнить каждый дюйм ее лица. Каждую деталь невероятно доброй и необычайно терпеливой женщины, стоящей передо мной.
Как только она написала мне сегодня утром, воспоминания нахлынули. С ней было так легко разговаривать прошлой ночью. Казалось, что мы старые друзья, которые не виделись годами. Не помню, когда в последний раз я чувствовал себя так спокойно с кем-либо, не говоря уже о ком-то, кто был вооружен острым предметом. Конечно, она разбудила меня, нависнув надо мной с ножом, но, учитывая обстоятельства, мне просто повезло, что она не вонзила его мне в живот.
Теперь запасной ключ от ее квартиры жжет дыру в моем кармане. Прежде чем постучать в ее дверь сегодня утром, я искал ключ, о котором она упомянула прошлой ночью, уверенный, что она не оставила бы его под ковриком или на дверном косяке.
Нет. Зажатый в маленькой щели на подоконнике. Серебряный ключ такой крошечный, что его можно не заметить, если не знать, куда смотреть.
Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем Саммер заметит, что он пропал. Мне нужно сделать копию сегодня и вернуть ее как можно скорее.
Это безумие. Что за псих крадет у женщины запасной ключ и делает копию, чтобы иметь доступ в ее дом без ее ведома?
Похоже, я и есть этот псих.
С тех пор как я ушел из ее квартиры, спотыкаясь по пути к Аресу, я не перестаю думать о ее пьяном признании.
Я тайно фантазирую о том, что за мной следят.
Преследование по обоюдному согласию. Вот чего хочет Саммер. Уверенный, обаятельный мужчина, который будет следить, отслеживать и контролировать ее с непоколебимой преданностью. Чья главная миссия в жизни – оберегать ее и делать счастливой.
По крайней мере, я так понял из обложек книг на ее полке.
Очень жаль, что я не уверен, есть ли у меня все необходимое, чтобы стать тем мужчиной, которого она хочет. Черт, даже если бы и было, она бы не захотела иметь со мной ничего общего после того, как я ее психологически травмировал. Ты не начинаешь роман с женщиной с того, что психологически травмируешь ее.
Если только она не любит такое. Любит ли такое Саммер? Боже, моя голова сейчас взорвется.
– Не дразни брата. – В углу коттеджа мама сидит на единственном стуле, направив на лицо портативный вентилятор. – Он идет за своей мечтой.
– Целый коттедж за один день. – Папа окидывает нашу работу взглядом, уперев руки в бока. Он склонен вставлять свои случайные мысли в наши разговоры, особенно когда есть конфликт или напряжение. Он убежден, что когда-нибудь ему удастся остановить наши споры. Пока не удалось, но он цепляется за эту надежду, как за спасательный круг.
– Его мечта? – Ви хмурится. – Его мечтой было стать ветеринаром. Поэтому он стал ветеринарным техником и должен был поступить в ветеринарную школу.
Ви никогда не даст мне это забыть. Она донимала меня месяцами по поводу получения четырехлетнего образования и поступления в ветеринарные школы, но мало кто достаточно умен и целеустремлен, чтобы стать доктором для животных, и я точно не из их числа.
– Моей мечтой была работа с животными, – вставляю я. – Я все еще занимаюсь этим.
Килиан хлопает меня по плечу перевязанной рукой. Он продержался около десяти минут, прежде чем умудрился забить себе костяшки. – По крайней мере, Ноа не нужно их восхвалять.
– Эвтаназировать, – поправляет Ви с закатыванием глаз.
Я забиваю последний гвоздь на место и дергаю корзину, чтобы убедиться, что она надежно закреплена на стене.
– Я их восхвалял после эвтаназии. Не выставляй меня монстром.
– У него есть сердце, Жестокая, – вставляет Арес. Его прозвище для моей сестры с тех пор, как она гонялась за ним с лопатой, когда мы были детьми.
– Не называй меня так. – Ви мечет в Ареса огонь из глаз. Половину времени я приглашаю его только для того, чтобы позлить ее. Бесплатное развлечение.
Папа хлопает в ладоши, чтобы прекратить пререкания.
– Думаю, пора выпить по пиву. Что скажете?
– Конечно! – Мама вскакивает на ноги, хотя ее основной вклад в сегодняшний проект заключался в указаниях, где вешать маленькие гамаки, и вопросах, действительно ли я считаю, что это лучшее место для кошачьей башни.
Я морщусь.
– Я пас.
Арес хлопает меня по спине, имитируя питье.
– У него была тяжелая ночь.
Я чуть не толкаю его.
Мама прижимает руку к груди.
– О, дорогой. Я знаю, как тяжело переживать расставание. – Она оглядывает коттедж с широко раскрытыми глазами, прежде чем ее взгляд, полный жалости, снова останавливается на мне. – Ты поэтому кидаешься в крайности?
– Я не кидаюсь в крайности, мам. Ты же знаешь, я уже несколько лет занимаюсь выгулом животных.
– Так почему ты вчера напился? – бросает вызов Ви.
– Разве нельзя просто так надраться для веселья? – Килиан качает головой, едва способный скрестить руки на руках из-за этих гигантских бицепсов, которые он накачал в спортзале.
– Не после двадцати пяти, – говорит ему Ви.
– У него разбито сердце. – Мама надувает губки. Я бы почти подумал, что она надо мной насмехается, если бы не была всегда такой искренней. – Нелегко пережить расставание. Я только надеюсь, что ты принимаешь это решение, потому что хочешь этого, а не потому, что хочешь убежать от…
– Это то, чего я хочу. – Я одариваю маму ободряющей улыбкой. – Я знал, что не смогу вечно работать в клинике.
Долгие часы, экстренные вызовы, агрессивные владельцы, невыносимые начальники, измотанные коллеги и нервные животные – это были не идеальные условия для работы. Хотя работа ветеринарного техника давала мне цель, я могу продолжать работать с животными в более спокойной, малоподвижной обстановке.
Выгул животных в нерабочее время быстро стал желанной передышкой от хаоса и тревожности клинической среды. Мне гораздо больше нравится играть с собаками и кошками целыми днями, и я зарабатываю вдвое больше, чем в клинике.
Не говоря уже о том, что избавление от Наоми принесло в мою жизнь только покой.
– Ты не должен от нее убегать. – Ви упирает руки в бока. – Ты не сделал ничего плохого. Она была твоим начальником. Ты должен подавать на нее в суд, а не позволять ей победить.
– Отстань от него, Жестокая…
– Нет! – Ви смотрит на Ареса, а затем на нашу семью, как на предателей. – Он переворачивает всю свою жизнь из-за этой женщины. Бросает карьеру, отказывается от зарплаты и строит чертов крошечный дом для кошек! Он на пути к тому, чтобы стать кошатником, и наша обязанность – положить этому конец, пока не стало слишком поздно. Я не позволю ему быть съеденным заживо дюжиной кошек-убийц во сне.
Я обнимаю Ви и прижимаю ее к себе, хотя она остается неподвижной.
– Ты хорошая старшая сестра, Ви. Спасибо, что беспокоишься обо мне. – Я отстраняюсь и смотрю на нее с той же ободряющей улыбкой, что и на маму. С той же самой, которую я был вынужден повторять снова и снова после расставания. – Клянусь, со мной все в порядке, я гораздо счастливее, правда.
Моя семья видела только последствия. Они никогда не узнают, каково это было – работать на Наоми и через что она заставила меня пройти после того, как я все закончил. Если что, расставание дало мне пинка под зад, в котором я нуждался, чтобы встать на правильный путь, а не на путь саморазрушения.
– А мы идем внутрь! – кричит папа, вскидывая кулак и прокладывая путь обратно через раздвижную стеклянную дверь. Вечно миротворец.
Он просовывает руку под руку мамы и помогает ей переступить порог обратно в дом. Они уже хихикают, когда добираются до кухни. Почти тридцать лет вместе, и они, кажется, только больше нравятся друг другу.
Арес толкает Ви плечом.
– Давай, Жестокая. Тебе нужно выпить.
Она стряхивает его, но не отрицает. Впервые с тех пор, как она ворвалась ко мне домой сегодня утром, ее взгляд смягчается.
– Ноа, ты знаешь, я люблю тебя, но ты слишком добрый. Ты позволяешь женщинам вытирать о тебя ноги, и это причиняет тебе боль. С каждой девушкой, с которой ты встречался, ты всегда ставил ее потребности выше своих, как будто твои не имеют значения. Но они имеют значение. Любая женщина, которая стоит твоего времени, будет это знать. Она будет относиться к тебе как к партнеру, а не как к слуге.
Не стоило рассказывать Ви обо всех поручениях, которые Наоми заставляла меня для нее выполнять. Заезжать к ней домой между сменами, чтобы выгулять собаку и полить цветы, покупать ей кофе по дороге на работу и возвращать, если он не соответствовал ее точным спецификациям, отвозить ее белье в химчистку и передавать список требований о том, как они должны выполнять свою работу с ее одеждой. Черт, даже убирать весь ее дом перед визитом родителей на выходные. Сейчас, оглядываясь назад, требования Наоми были... чрезмерными. Хуже того, это были не услуги – это были ожидания.
Ви права насчет одного: я не умею вовремя остановиться. Не умею определить, где проходит черта.
Очевидно, я все еще не усвоил урок, потому что когда Саммер призналась, что хочет, чтобы за ней следили, моим первым побуждением было дать ей то, что она хочет. Снова вломиться в ее квартиру, изучить книги на ее полке и воплотить каждую фантазию в жизнь.
Так что, возможно, Ви не права. Возможно, ставить потребности женщины выше своих – делать все, чтобы дать ей то, чего она желает, – это именно то, как я заполучу женщину, которую хочу.
Наконец, Ви следует за Аресом внутрь. Хлопок открываемых папой бутылок с пивом дразнит меня.
Когда мы с Килианом следуем за ними, он сжимает мое плечо и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:
– Арес что-то говорил о взломе?
Глава 5
Глава5
САММЕР
– Ты пытаешься меня убить? – Я сгибаюсь пополам, задыхаясь.
Рядом со мной мать игнорирует меня, осматривая бескрайний пейзаж зеленых холмов и верхушек деревьев с горной гряды.
– Посмотри на этот вид!
В шестьдесят три года моя мать в гораздо лучшей форме, чем я когда-либо была. Она низкая и коренастая, ее икры, должно быть, сделаны из стали, потому что она ни разу не сбавила шаг во время нашей пятимильной прогулки.
Тем временем мои легкие сжались и хватают воздух, икры горят так, будто их поджигают изнутри, а сердце вот-вот взорвется. По крайней мере, если я умру на этом холме, моя мать-тяжелоатлетка сможет донести мое тело до похоронного бюро.
За те несколько раз в году, когда она заезжает в Мэн из своих кругосветных приключений, она всегда заставляет меня потеть. Походы, велосипедные прогулки, скалолазание. Пилатес, йога, барре. Однажды она заставила меня бегать с ней, когда на земле лежал снег. Снег.
Четыре года назад моя мать решила выйти на досрочную пенсию. Теперь она живет на пособие по потере кормильца, пенсионные накопления и внушительный доход, который она получает как блогер-путешественник. Благодаря своему возрасту и заразительной личности, ее платформа практически взорвалась за одну ночь, вдохновляя женщин по всему миру путешествовать.
К сожалению, как сертифицированная домоседка, вновь обретенная страсть моей матери к приключениям в конечном итоге обернулась против меня.
– Ты находишь время для отношений? – Ее седеющие брови хмурятся с беспокойством, пока она ведет путь, походные ботинки хрустят по веткам и листьям. Она полностью приняла свою седину и морщины и с достоинством носит каждую из них.
– Что это вообще значит? – выдыхаю я. Как она может проходить мили и не задыхаться?
– Ты ходишь куда-то, знакомишься с людьми? Ты пользуешься приложениями для знакомств?
Вообще-то, на днях я познакомилась с мужчиной. Он вломился в мою квартиру, и я угрожала ему ножом, но у нас был отличный разговор, и он был невероятно горяч, даже с перегаром и, возможно, с засохшей блевотиной на рубашке.
Я определенно не буду рассказывать матери о Ноа и о том, как очаровательно он выглядел, мирно посапывая на моем диване, или как он появился на следующее утро с чистящими средствами, или как я поймала его изучающий взгляд своих пронзительно-голубых глаз, от которого мне хотелось растаять.
Если я хочу ужаснуть свою мать и отправить ее в преждевременную могилу прямо здесь, на этой горе, то это верный способ.
Кроме того, что бы он ни говорил той ночью, Ноа, очевидно, все еще не может забыть свою бывшую. Зачем еще напиваться до такой степени, чтобы вломиться в квартиру незнакомки? Его бывшая, наверное, какая-нибудь потрясающая модель, его школьная любовь, и завтра она одумается. Они снова сойдутся, и он забудет обо мне. Я буду всего лишь забавным анекдотом на их романтическом пути друг к другу, о котором они будут смеяться во время свадебных тостов.
Где же взять ингалятор, когда он так нужен? Я уже должна была знать, что не смогу угнаться за матерью даже в ее разминке.
– Я счастлива быть одна, мам.
Она не из тех стереотипных матерей, которые давят на дочь, требуя замужества и материнства, но она стереотипно любопытна и чрезмерно озабочена моей личной жизнью. Я была на достаточном количестве свиданий с мужчинами – пусть и поддельных – чтобы знать, чего я не упускаю.
Наконец, мама прекращает свой безжалостный шаг и берет меня за руку, и мои колени почти подкашиваются. Может, если я лягу на землю и откажусь вставать, она будет вынуждена нести меня последнюю милю.
– Я просто не хочу, чтобы ты сдерживала себя из-за страха, дорогая. Не позволяй страху помешать тебе жить той жизнью, которую ты хочешь. Иногда то, что мы хотим, находится прямо за пределами досягаемости, и все, что нам нужно, это сделать шаг и схватить это.
Она хватает воздух кулаком. Демонстрирует, как я должна хватать мужчину за яйца, видимо.
Для мамы и Хейзел это, возможно, правда. Они обе сделали решительный шаг – Хейзел уволилась с корпоративной работы, чтобы стать художницей; мама вышла на пенсию, чтобы путешествовать по миру, – но я уже годами пытаюсь сделать свое искусство основной работой и ни на шаг не приблизилась к цели.
Каждый мой шаг веры – поступление в художественную школу, начало подработки, откровенность с парнями о моих самых темных фантазиях – никогда не оборачивался в мою пользу. Я перестала предлагать свое сердце вселенной, чтобы оно не возвращалось ко мне разбитым.
– Спасибо, мам. – Я делаю несколько огромных глотков воздуха. – Можем закончить этот разговор, когда вернемся к машине? Мне трудно говорить и ходить одновременно.
Мама отпускает мою руку, ведет обратно к машине и полностью игнорирует мою просьбу.
– Ты все еще рисуешь?
Я напрягаюсь. Мое искусство было источником неловкости для моих родителей с детства, когда я любила рисовать монстров и существ из романов ужасов и темного фэнтези, которые я любила читать и которые, как назло, пугали до смерти моих учителей и одноклассников. Теперь я предпочитаю рисовать персонажей из любовных романов, которые восстанавливают мою веру в мужчин. По крайней мере, в вымышленных. А сцены не для работы особенно интересны, и ни при каких обстоятельствах моя мать не должна о них знать.
– Ага, все еще рисую.
– Надеюсь, ты делишься своим искусством, Саммер. Ведь для этого и нужно искусство. Делиться им с миром…
Возглас благословенно отвлекает маму от ее монолога. Впереди нас мужчина с яркой улыбкой и загорелой кожей энергично машет над головой. Когда он снова кричит, я понимаю, что он выкрикивает ее имя.
– Кто это? Он тебя знает?
Проходит мгновение тишины, в течение которого щеки моей матери розовеют. Она драматично вздыхает, прежде чем выпалить:
– Я нашла любовь в объятиях молодого человека.
– Насколько молодого? – Когда она не отвечает, я морщусь. С такого расстояния я не могу определить, пятьдесят ему или двадцать. – Он моего возраста?
– Конечно нет.
Я чуть не давлюсь воздухом.
– Он моложе?
– Конечно нет! – Ее глаза вылезают из орбит, прежде чем она закусывает губу. – Он на пять лет моложе меня.
– Мам, это даже не считается возрастной разницей в любовном романе.
Когда он приближается, мама понижает голос и сжимает мои руки.
– Я пригласила его, потому что хотела вас познакомить. Он должен был встретить нас на парковке, но…
– Анджела! – Молодой бойфренд матери бежит к ней навстречу, спортивная одежда облегает его мускулы так, словно он практически живет в спортзале. Его лучезарная улыбка не сходит с губ, и он берет ее лицо в ладони, целует, а затем целует в каждую щеку.
Он сияет, глядя на меня, и мама откровенно краснеет от такого проявления чувств, но она тоже улыбается. Я не помню, когда она в последний раз была в таком восторге от кого-либо.
– Приятно наконец познакомиться, Саммер! – Он так энергично пожимает мне руку, что мой локоть хрустит. Я почти готова прикрыться от бликов его неестественно белых зубов. – Я так много о тебе слышал. В основном хорошее.
Он подмигивает, и они оба разражаются смехом. Мама дает ему шутливый шлепок, он уже нравится мне. Любой мужчина, способный заставить мою маму так улыбаться и краснеть, заслуживает серьезных очков в свою пользу.
– Приятно познакомиться.
– Саммер, это Адам. Он…
– Ее новая игрушка-мальчик, – заканчивает он с дьявольской усмешкой.
Мама ахает, я стону, и мы проходим последнюю милю обратно к машине, пока Адам рассказывает мне всю свою биографию и резюме. Вырос на Лонг-Айленде, хотя по акценту этого не скажешь (еще как скажешь), разбогател на недвижимости, чуть не умер от сердечного приступа в сорок, и через неделю после выписки из больницы впервые за двадцать лет пошел в спортзал. Они познакомились, когда катались на каноэ в Исландии – оба перебивают друг друга и заканчивают предложения друг за друга, рассказывая эту историю вместе – и это похоже на начало любовного романа. А может, они уже дошли до «жили они долго и счастливо».
Когда Адам спрашивает меня о себе, мой рот открывается, но слова не выходят. Что, черт возьми, я могу рассказать новому бойфренду матери, что было бы столь же интересно, как катание на каноэ в Исландии?
– У меня... есть ежик.
– О, правда? Кажется, я никогда не встречал человека, у которого был бы ежик в качестве домашнего питомца.
– Как поживает Колючка? – спрашивает мама.
– Колючка? – Адам приподнимает забавно удивленную бровь. – Отличное имя.
– Он все еще спит большую часть времени, очень любит есть и гадить – особенно гадить – и его любимое хобби – бегать в колесе в два часа ночи. Так что он живет своей лучшей жизнью.
Мама визжит и хлопает в ладоши, когда я достаю телефон, чтобы показать ей фотографии. Колючка – ее внук.
– Он такой милый!
Она пролистывает фотографии в альбоме, который я создала специально для хранения снимков Колючки, они оба умиляются и смеются с каждым новым снимком.
Моя шестидесятитрехлетняя мать, возможно, снова нашла любовь. Я рада за нее, правда. Но я не могу не испытывать укол ревности от того, что мама влюблялась по крайней мере дважды в своей жизни – сначала в моего отца, а теперь в Адама – в то время как я не влюблялась ни разу и остаюсь вечно одинокой.
Мама возвращает мне телефон, и прежде чем мы доходим до машины на огромной парковке, Адам спрашивает:
– Итак, Саммер, как у тебя с личной жизнью?
Я вздыхаю.
Мои ноги настолько ослабли, что я поднимаюсь по лестнице к своей квартире, согнувшись колесом. Почему здесь, черт возьми, так много ступенек? Какой придурок-архитектор подумал, что это хорошая идея?
Когда я наконец добираюсь до площадки и поворачиваю к своей квартире, я замираю. Кто-то застыл в открытом коридоре. Конкретно, у моей двери. Более того, опирается на нее. Этим кем-то оказывается очень высокий, очень внушительного вида мужчина.
Как только он замечает меня, он отталкивается от двери и машет над головой с ухмылкой. Вздох облегчения вырывается из моих легких, когда черты Ноа наконец проясняются.
Хотя, возможно, мне не стоит испытывать облегчение. Он все-таки вломился в мою квартиру. Конечно, это была пьяная случайность, но он уже выполнил свое обещание убрать ванную и починить дверь. У него нет причин возвращаться.
– Вау. – Его электрически-голубой взгляд скользит по каждому дюйму моего тела, и моя кровь почему-то закипает еще сильнее, чем во время этого адского похода. – Ты очень потная.
Отлично.
– Я только что вернулась с прогулки. Ты здесь, чтобы снова пьяным вломиться в мою квартиру? Сейчас только два часа дня.
– Полностью трезв. – Он поднимает руку в знак свидетельства. Почему его волосы всегда взлохмачены? Это слишком притягательно. Я убираю руку за спину, чтобы не сделать что-то глупое и безрассудное в миллионный раз за последние сорок восемь часов, например, не запустить в них пальцы. – Вообще-то, я здесь, чтобы попросить об услуге.
– Об услуге? Смело с твоей стороны, учитывая, что ты всего два дня назад вломился в мою квартиру и нагадил в моей ванной.
Он кривится.
– Ты никогда мне этого не простишь, да?
– Никогда.
– В ту ночь, когда мы... познакомились, – осторожно говорит он. – Ты рассказала мне, чем занимаешься.
– Да? – Я растягиваю слово, боясь того, что будет дальше. Пожалуйста, не порти это.
– Могу я тебя нанять? – Его щеки розовеют, и я чуть не ругаюсь про себя. Мало что может быть милее, чем краснеющий мужчина. – Чтобы ты была моей девушкой? Поддельной девушкой.
Мое сердце колотится. Поддельная девушка мужчины, который случайно в пьяном виде вломился в мой дом? Я была бы дурой, если бы согласилась.
– Зачем?
– Чтобы убедить мою семью, что я пережил прошлые отношения.
Я фыркаю.
– Я хороша в своей работе, но не чудотворец.
Его брови хмурятся, между ними появляется складка.
– Я не понимаю.
– Когда мы встретились, ты буквально напивался до беспамятства из-за расставания.
Он качает головой.
– Не из-за расставания. Из-за того, как моя семья реагировала на расставание.
– Что ты имеешь в виду?
– Я знаю, что не должен жаловаться на то, что моя семья беспокоится обо мне…
– Нет, не должен.
– Но постоянные вопросы, выпытывания и буквальное вмешательство в мою жизнь стали невыносимыми. Я хотел одну ночь напиться, и я это сделал. – Он делает шаг ко мне, и мое сердце пропускает удар. Мой рост пять футов четыре дюйма, и этот мужчина, без сомнения, как минимум на фут выше меня. – Вот почему ты мне нужна, Саммер.
Комок подступает к горлу. Господи, если он хочет, чтобы я была его профессиональной поддельной девушкой, ему нельзя произносить мое имя вот так.
– Мне нужно, чтобы ты устроила шоу на одном семейном ужине, а потом мы мирно разойдемся. – Его улыбка должна быть ободряющей.
– Ты правда думаешь, что одного ужина будет достаточно?
