Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Глава21

САММЕР

Десять тысяч долларов. Десять тысяч долларов. Именно столько этот клиент предлагает заплатить мне за то, чтобы я нарисовала сцены из некоторых его любимых книг. Для личного использования. Я даже не беру столько за коммерческие права.

После того как я прочитала письмо в десятый раз, я отправила его Хейзел, чтобы убедиться, что мне не кажется.

– Мне сказать им, что моя ставка примерно в десять раз меньше того, что они мне предлагают?

– Какого черта ты это сделаешь? Поблагодари их и выставь счет.

Я никогда не зарабатывала столько за год своим искусством, и теперь у меня есть заказ на десять тысяч долларов, который займет у меня, может быть, месяц.

– Когда Адам нас встретит? – спрашиваю я мать.

За столиком напротив она щурится на свой телефон, вытянув руку.

– Он попал в пробку, но должен быть здесь через пятнадцать, двадцать минут.

– Мне все еще кажется странным, что вы не поехали вместе.

Они были неразлучны в течение нескольких месяцев, путешествуя по всему миру, и наконец запланировали двухдневную остановку в Мэне, прежде чем отправиться в одну из балканских стран. Грецию, может быть? За их графиком путешествий уследить так же сложно, как и за Хейзел.

Мама кладет телефон на стол, и в ее взгляде читается разочарование. Сегодня вечером она тревожно молчит. Обычно она бы взахлеб рассказывала о всех своих приключениях в путешествиях, развлекала меня историями о забавных местных жителях, с которыми встречалась, и с удовольствием пересказывала те же истории любопытным посетителям за соседними столиками. Но с тех пор, как мы сели в нашем любимом ресторане десять минут назад, она не проронила ни слова обо всем этом.

– Думаю, он хотел приехать отдельно по какой-то причине, – наконец признается мама.

– Например?

Она вздыхает, подпирая подбородок кулаком.

– Он собирается меня бросить.

– Бросить? Он должен быть самым большим идиотом, чтобы расстаться с тобой. – Мое сердце колотится сильнее. Наблюдать за опустошением матери после смерти отца было ужасно. Я не хочу, чтобы она снова пережила какое-либо горе.

– Последние несколько дней он был таким отстраненным. Клянусь, он что-то скрывает. Так что либо он скрывает преступление, либо покончил со мной.

– Давай надеяться, что у него на заднем дворе зарыто пару трупов.

Мама фыркает и отпивает из своего бокала с мартини. Она наконец-то снова нашла кого-то, с кем счастлива, после многих лет, и теперь он собирается это прекратить.

Я могла бы ударить его по лицу. Ему и его носу лучше не появляться сегодня вечером.

– В любом случае, как поживает Ноа? Он хорошо восстанавливается?

– Отлично. Его врач сказал, что скоро он вернется в норму.

– И у вас все хорошо? Его семья тебе нравится?

– Они замечательные. – Я люблю семью Ноа. Маме тоже бы понравилась. Кристин и Дэвид очень дружелюбны, Килиан забавный, но… – Я почти уверена, что его сестра меня ненавидит.

– Она тебя не ненавидит. – Рядом со мной стул скрипит, и высокий, красивый мужчина ухмыляется мне.

Ноа.

Должно быть, он установил на мою машину еще один GPS-трекер. Я даже не заметила. Он становится лучше в этом деле с преследованием.

Мне не следует находить это таким горячим, как я нахожу.

– Что ты здесь делаешь? – Я не могу сдержать улыбку.

– Наконец-то знакомлюсь с твоей мамой. – Он протягивает руку моей матери и одаривает ее своей победоносной улыбкой. Он все еще носит ту пулю на шее, и я молюсь, чтобы мама не спросила о ней. – Приятно познакомиться, Анджела. Я Ноа.

Она сияет на него и пожимает ему руку. Он слегка морщится. Я бы предупредила его о рукопожатии моей матери, если бы он посвятил меня в свой план ворваться на наш обед.

– Какой приятный сюрприз! – Мама жестом приглашает его сесть рядом со мной, и он с радостью присоединяется. Она улыбается мне так, как может только мать. – Он очень красив.

– Мам, он тебя слышит.

– Ты очень красив, – повторяет она с мегаваттной улыбкой. Моя мать определенно пытается украсть моего парня. Не могу сказать, что виню ее.

Поддельного парня. Теперь мы притворяемся в отношениях не только для семьи Ноа, но и для моей.

– Большое спасибо. Я вижу, в кого Саммер такая красивая.

Она отмахивается от него, но светится от комплимента. Мне она говорит:

– Он мне нравится.

– Мне тоже. – Когда я встречаюсь взглядом с Ноа, нравится даже не описывает бабочек, которые вспорхнули у меня в животе.

Мама берет булочку из корзины между нами.

– Так почему ты думаешь, что его сестра тебя ненавидит?

– Это никак не связано с Саммер. Она идеальна. – Рука Ноа сжимает мое плечо. Идеальна. Он думает, что я идеальна. Идеальна, идеальна, идеальна… – Моя сестра немного скептична. После того, как закончились мои прошлые отношения, она стала... чрезмерно защищать.

Я качаю головой.

– Она меня ненавидит. Она как кровожадная ищейка, которая охотится за... кровью. Моей кровью.

Мама отмахивается.

– Уверена, это не более чем защитная реакция, как сказал Ноа. Она просто хорошая сестра, присматривает за братом. Она образумится.

– Кстати, сейчас самое время упомянуть, что ты приглашена на ее девичник, – говорит мне Ноа.

– Видишь? – Мама указывает, как будто это все доказательства, необходимые. – Она тебя любит.

– Правда? Она действительно хочет, чтобы я там была?

Должно быть, Ноа подкупил ее, чтобы получить приглашение.

– В основном по настоянию моей матери, – признает он. – Но я уверен, что Ви смягчается по отношению к тебе.

Он, по сути, кажется совсем в этом не уверенным.

Ради Ноа, однако, я вытерплю его пугающую сестру. Надеюсь, это будет совместный девичник, чтобы Ноа был рядом и мог вмешаться. Если нет, мне придется рассчитывать на Кристин, чтобы защитить меня.

Пока Ноа развлекает маму рассказами о всех питомцах, которых он взял на передержку и за которыми ухаживает, пока их хозяева в отъезде, ужасные сценарии девичника Виктории проносятся у меня в голове. Я точно все испорчу.

Виктория уже знает, что что-то не так. Она просто ждет, чтобы поймать меня на лжи и все испортить. Если она раскроет правду, не только семья Ноа поймет, что он солгал о том, что пережил свою бывшую, но они никогда больше не будут мне доверять. Виктория будет не единственной родственницей Ноа, которая меня ненавидит.

Ноа мягко сжимает мое плечо, словно заметил, что мои мысли заняты другим.

– Ты все еще работаешь над своим искусством, дорогая? – спрашивает меня мама.

– Вообще-то, я получила огромный заказ. – Непроизвольная улыбка расползается по моему лицу. Я не помню, когда в последний раз была так взволнована своей работой. – Если я смогу продолжать получать такие заказы, я, вероятно, скоро смогу перейти на полную ставку.

Мама ахает от восторга и хлопает в ладоши.

– Это замечательная новость!

– Это потрясающе, Саммер. – Ноа прижимает меня к себе, широко улыбаясь. Он так же счастлив, как и я, когда впервые получила запрос на заказ. – Я горжусь тобой.

Похвала заставляет тепло разлиться по моей груди. Кроме моих родителей, я не могу припомнить ни одного случая, когда кто-то еще говорил мне, что гордится мной.

– Я немного нервничаю из-за этого. – Я сжимаю руки на коленях. – Мой планшет так сильно тормозит сейчас. Я не уверена, что он протянет все части, которые заказал клиент, прежде чем сломается.

– Ты можешь купить новый, не так ли? – спрашивает мама. – Использовать часть средств из этого нового проекта?

Рука Ноа соскальзывает с моих плеч, когда он хмурится на экран своего телефона под столом. Сообщение, может быть?

Технически, моя мама права. Мой клиент платит мне достаточно за этот проект, чтобы покрыть новый планшет и еще осталось. Но я никогда не была хороша в том, чтобы относиться к своему искусству как к бизнесу и вкладывать в него средства.

– Новый планшет такой дорогой, и это просто⁠…

Это просто искусство. Но я сдерживаю последнее слово, прежде чем оно успевает слететь с губ. Мама и Ноа будут ругать меня весь остаток вечера, если услышат, как я обесцениваю свою работу.

Но так трудно верить, что твое искусство что-то стоит, когда тебе всю жизнь говорили, что тебе повезет, если кто-то захочет твою работу бесплатно, не говоря уже о том, чтобы заплатить за нее. Голодный художник – стереотип не случайно, и перспектива сделать решительный шаг и заниматься на полную ставку любимым делом и потерпеть неудачу пугает больше, чем не делать этого вообще.

– Разве ты не можешь просто рисовать на бумаге, как раньше? – Рука мамы театрально крутится в воздухе, имитируя рисование. – Ты часами сидела в своей комнате и на полу в гостиной, делая наброски и рисуя, и вся в чернилах по локоть.

– Она такая же и сейчас. – Ноа засовывает телефон обратно в карман. – Это очаровательно.

Ноа очень хорошо играет роль поддельного парня. Слишком хорошо. Мама это очень ценит.

И я тоже.

На моем телефоне загорается уведомление. Квитанция.

Я подношу телефон ближе, сердце колотится. Покупка. Кто-то украл мою кредитную карту? Мне очень не хочется разбираться с кражей личности сейчас⁠…

Планшет. Это новый планшет.

Кто-то купил мне новый планшет после того, как я только что жаловалась на устаревшую версию, которая у меня была со времен колледжа.

Рядом со мной Ноа небрежно отпивает воду. Для сталкера он не очень скрытен. Если бы моя мать не сидела напротив, я бы сказала ему об этом.

– Ноа, это ты сделал?

– Сделал что?

– Что, дорогая? – повторяет мама, нахмурившись.

– Ноа только что купил мне новый планшет.

Мама прижимает руку к груди.

– О, Ноа! Это так мило!

– Тебе действительно не нужно было этого делать. – Я пытаюсь проглотить комок в горле.

Его устойчивый голубой взгляд встречается с моим, улыбка легкая и успокаивающая. Точно такая же, как в первый день.

– Я верю в тебя, Саммер. Что бы тебе ни понадобилось для твоего искусства, скажи мне, и оно твое.

Я моргаю, чтобы сдержать слезы. Он мог бы купить мне кольцо, насколько это для меня важно.

Ноа верит в меня. Он верил в меня с самого начала, прежде чем увидел хотя бы один из моих рисунков.

– Ноа⁠…

– Адам! – Мама вскакивает со стула, хаотично размахивая над головой и привлекая внимание некоторых посетителей вокруг нас.

Парень моей матери появляется весь в поту, его глаза нервно мечутся между нами и выходом. Он готов бежать.

– Извините, что опоздал.

Мама отмахивается.

– О, все в порядке!

Она слишком легко его прощает. Он придумал предлог, чтобы ехать на разных машинах, чтобы избежать ее, а затем имел наглость опоздать. Он должен был умолять о прощении.

– Я просто... Я должен это сделать. – Он делает судорожный вдох, который, я думаю, должен быть успокаивающим, но его руки все еще трясутся.

Клянусь, если он пришел на обед, чтобы бросить мою мать на людях⁠…

– Все в порядке? – спрашивает его Ноа, прежде чем бросить настороженный взгляд в мою сторону. Под столом он сжимает мою руку.

Что бы ни случилось, я могу встретить это лицом к лицу с Ноа рядом.

К тому же, если мне понадобится помощь, чтобы закопать тело, я знаю, что он не против совершать преступления. И Хейзел с радостью прыгнет в самолет, чтобы помочь.

– Ты спотел. – Мама хмурится на Адама, промокая его блестящий лоб салфеткой.

– Я как снеговик во Флориде, – соглашается он.

Он закусывает губу, шарит в одном кармане, затем в другом, прежде чем опуститься на колено.

Я не уверена, кто ахнул громче – я, мама или Ноа.

– Анджела. – Голос Адама срывается от нервов. Я никогда не видела ничего более милого, чем парень моей матери, дрожащий на полу перед ней с маленькой черной коробочкой.

Когда он открывает коробку, демонстрируя гигантский бриллиант, Ноа почти кричит:

– Черт.

Взгляд мамы встречается с моим, в ее глазах невысказанный вопрос. Я киваю, когда слезы застилают ее лицо. Я бы очень хотела видеть свою мать счастливой, и даже если мы обе всегда будем скучать по моему отцу, он бы хотел, чтобы она была счастлива.

– Анджела, ты выйдешь⁠…

Прежде чем Адам успевает закончить предложение, мама визжит и бросается к нему.

– Да!

Моя мать помолвлена, а я в поддельных отношениях.

Хуже того, моя мать помолвлена, а я на поддельном свидании с невыносимым мужчиной.

Я невероятно, до смешного, счастлива за нее. Но в этот момент я не могу завидовать ей больше.

Согласиться на еще одно свидание с Майклом Хантом было ошибкой. Я должна была усвоить урок в первый раз.

Я не думала, что он может стать еще более невыносимым, но последние два часа он доказывал обратное.

Он продолжает задевать мою ногу под столом, что я сначала списала на неуклюжесть или, в лучшем случае, на невнимательность. Но после третьего раза, когда я вежливо дала ему понять, что он задевает мою ногу, а не стол, я понимаю, что это совсем не случайно.

Он пытается играть со мной в «ножки». Не говоря уже о не совсем тонких предлогах, которые он использовал, чтобы прикоснуться ко мне. Предполагаемая ресничка на моей щеке, которую я даже не увидела, когда он якобы сдул ее с пальца. Прядь волос, которую он счел нужным убрать мне за ухо. Родинка на моей руке, которую он настоял на осмотре, потому что она может быть злокачественной, хотя я объяснила, что родинка у меня с рождения, и напомнила ему, что он не врач.

Время от времени я оказываюсь на свидании с мужчиной, который удобно забывает о поддельной, оплачиваемой части нашей договоренности. Но я могу пересчитать по пальцам тех из них, кто проигнорировал мой отказ от их ухаживаний и продолжал.

Майкл Хант, к сожалению, один из них.

Я начинаю думать, что он пригласил меня на это свидание под ложным предлогом делового ужина, который был удобно отменен в последнюю минуту.

Я не могу дождаться, когда уберусь отсюда. Все, чего я хочу, это пойти домой, лечь на диван под одеяло, устроить Колючку у себя на груди и почитать темный роман, в котором злые мужчины встречают ужасный конец, а счастливую женщину имеет мужчина, который защищает ее от этих мужчин. Мой любимый способ расслабиться.

На самом деле, чего я действительно хочу, так это вернуться к работе над этим огромным заказом. Вчера я официально приняла предложение моего клиента, и он перевел деньги на мой счет в течение пяти минут после того, как я отправила счет. Счет был на предоплату, но они отправили полную сумму.

Полные десять тысяч долларов. Одним единовременным платежом.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела такую сумму на своем банковском счете.

Теперь все, чего я хочу, это пойти домой и потеряться в процессе. Не спать до двух ночи, делая наброски, стирая и изучая сцены, которые мой клиент прислал мне, чтобы убедиться, что я уловила каждую деталь.

Как только я сделаю первоначальные наброски, я отправлю их. Если клиент одобрит, я внесу окончательные правки, прежде чем добавлять цвет. Надеюсь, они не пожалеют, что заказали у меня.

Часть меня все еще убеждена, что это все мошенничество. Если это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, так оно и есть. Особенно учитывая, что мой клиент так и не назвал мне своего имени и использовал только псевдоним в своем профиле в социальных сетях, а оплата пришла от какой-то случайной организации. Но деньги на моем счету, и банк подтвердил, что ничего мошеннического нет, так что мне ли сомневаться?

– Итак. – Голос Майкла понижается, и он дарит мне полуухмылку. – Ко мне или к тебе?

Фу. От этой фразы у меня чуть желчь не подступает к горлу.

Теперь я столкнулась с самым страшным кошмаром каждой женщины: отказ мужчине, который не воспринимает отказ.

Он настоял, чтобы официант предоставил нам кабинку в самом тихом углу ресторана с наименьшим проходом. Рядом никого нет, и я не видела нашего официанта с тех пор, как он принес счет. Снаружи луна отражается от нескольких машин, оставшихся на парковке. Судя по персоналу, передвигающему стулья и подметающему, они вот-вот закроют ресторан. Внутри полумрак создает романтическую, соблазнительную атмосферу. Вместо этого тени заставляют меня чувствовать себя в фильме ужасов.

Я смотрю поверх плеча Майкла, но нашего официанта нигде не видно.

Пожалуйста, поторопись.

Скользкая рука Майкла хватает меня за руку, пока я не выдергиваю ее обратно.

– К тебе, – отрезаю я. – Туда ты и пойдешь. Один.

Его улыбка исчезает.

Когда он встает, краткая волна облегчения накатывает на меня. Он уходит. Конечно, он может сначала обругать меня, но через несколько мгновений я буду свободна от этого человека и больше никогда его не увижу. Я подожду, пока его машина не выедет с парковки, а затем поеду домой.

Но он не уходит. Он нависает надо мной, дергая меня за локоть вверх.

Укол боли заставляет меня зашипеть сквозь зубы, но его хватка железная.

– Не играй со мной. Ты весь вечер строила мне глазки и выставляла напоказ свои чертовы сиськи.

Мое платье закрывает каждый дюйм кожи до ключиц, и я моргала с нормальной скоростью с тех пор, как мы сели. Даже если бы хоть часть того, что он сказал, была правдой, это не оправдывало бы его реакции. Я могла бы быть полностью голой перед ним и не быть ему ничем обязана.

Я скрежещу зубами, когда его хватка на моем локте усиливается. Мой перцовый баллончик в сумочке. Если мне придется распылить его в лицо этому мужчине посреди ресторана, я это сделаю. Он никуда меня не утащит.

– Отпусти меня!

Я тянусь назад за своей сумочкой, все еще висящей на стуле, но он дергает меня к себе. Боль пронзает конечности.

Черт. Я в беде.

– Она сказала, отпусти. – Голос настолько низкий и опасный, что я почти не узнаю его. Мурашки бегут по спине, когда высокая фигура появляется из тускло освещенных теней позади нас. – Если ты не уберешь руку, я сделаю это.

Майкл не удосуживается оглянуться, чтобы увидеть, кто ему угрожает. Все его внимание сосредоточено на мне, как у хищника, оценивающего добычу.

– Не лезь не в свое дело⁠…

Слово едва слетает с его губ, как его руку отрывают от моей руки, прохладный воздух покалывает место, которое он сжимал так сильно, что должен был оставить синяк.

Ноа прижимает Майкла к стене, прижимая ладонь к его груди. При любых других обстоятельствах широко раскрытые глаза и приоткрытые губы Майкла были бы почти комичны.

– У тебя три варианта. – Рык Ноа настолько низкий, что я почти не слышу его. – Уйти сейчас, дождаться полицию или попытать счастья со мной.

Майкл стряхивает его, не удосуживаясь взвесить варианты, бежит к ближайшему выходу и исчезает за дверью.

Как только Ноа поворачивается ко мне, он снова превращается в того мужчину, которого я знаю. Мягкие голубые глаза, полные заботы, и нежная улыбка.

– Ты в порядке⁠…

Я бросаюсь на него.

Ноа почти спотыкается, когда я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь губами к его губам.

Когда он оправляется от моей атаки, его теплые руки обвиваются вокруг меня в тесной ласке.

Мой язык скользит между его губ, и мы таем друг в друге. Он удерживает меня на ногах, когда мои колени слабеют, горячее желание разливается по венам от смеси адреналина и похоти.

Если бы я не беспокоилась о зрителях, я бы отсосала ему прямо здесь, в этой кабинке. Как я могла не хотеть этого после того, как стала свидетелем того, как он защищал меня?

Если бы Ноа не появился, я не знаю, что бы случилось. Майкл мог бы легко вытащить меня через тот выход, прежде чем кто-либо заметил.

– Спасибо, – шепчу я ему в губы. – Я никогда не была так благодарна за то, что у меня есть сталкер. Это было самое горячее, что я когда-либо видела.

Он усмехается.

– Если бы я знал, что это тебя заводит, я бы устраивал больше драк.

Наконец, наш официант возвращается, чтобы забрать счет и сдачу. Он бросает на Ноа двойной взгляд, но не задает вопросов, кивая, забирая деньги и желая нам хорошего вечера.

Я тащу Ноа за собой, выбегая из главного входа. Я приехала на такси, и, к счастью, машина Майкла не задерживается на парковке. Умно.

Седан Ноа стоит в темном, пустом углу парковки, как можно дальше от света и других машин. Идеально. Как будто он предвидел, что произойдет сегодня вечером. Именно то, что я сделаю с ним.

– Я подвезу тебя до дома, – предлагает Ноа.

Я качаю головой, кипя от адреналина, и подталкиваю его к капоту машины. Он спотыкается, его ноги ударяются о металл, но он не падает. Он не привык, чтобы я его толкала, но по ухмылке на его лице я вижу, что он не против.

– Что ты делаешь, Саммер?

– Как ты думаешь? – Я опускаюсь перед ним на колени.

– Ты шутишь?

Моя спина выпрямляется от возмущения в его голосе. Я знала. Я знала, что он где-то проведет черту. Я знала, что он слишком хорош, чтобы быть правдой. Конечно, Ноа не захочет получить минет на публике, даже в темном углу, где нас вряд ли заметят.

Он отталкивается от машины и подхватывает меня на руки, усаживая на капот.

Я вскрикиваю.

– Ноа, что⁠…

Но он прикрывает мне рот рукой. Его восхитительно огромной ладонью. Почему меня так заводит рука?

– Думаешь, я позволю тебе сделать мне минет дважды, когда я ни разу не попробовал тебя на вкус? Ты с ума сошла.

Одной рукой он стягивает с меня трусики, сжимает их в кулак и засовывает в карман. Прохладный ветерок касается моих ног, и я не думаю, что когда-либо была более возбуждена в своей жизни.

– У тебя фетиш на трофеи, да? – дразню я.

– Фетиш на Саммер, – поправляет он, прежде чем ущипнуть меня за сосок через платье. Он расстегивает верхние пуговицы, пока я сканирую парковку и вход в ресторан позади него. Мы одни. Пока. – И нет, ты не получишь их обратно. Не тогда, когда они будут напоминать мне о том, что я сделаю с тобой сегодня вечером.

Горячее предвкушение заставляет кровь петь в жилах.

– Ты не можешь украсть все мое нижнее белье.

– Могу, если это я буду покупать тебе новое. – Его рот врезается в мой, когда он засовывает руку в чашечку моего лифчика, стонет, когда его ладонь касается моего напряженного соска.

Этот мужчина заставит меня самовозгореться.

В одну секунду – его язык исследует мой рот. В следующую – он вытаскивает мою грудь из лифчика и присасывается к соску.

Мои руки впиваются в его волосы, когда я задыхаюсь, ноги обвиваются вокруг его талии, притягивая ближе. Всасывание его губ нежное – слишком нежное, дразняще нежное – пока его язык не кружит вокруг чувствительной кожи.

– Что, если нас увидят? – шепчу я. Мы занимаемся этим, как два возбужденных, безрассудных подростка, а не как взрослые люди, которые определенно должны больше беспокоиться о последствиях непристойного поведения в общественном месте.

– Тогда мы быстро убежим. – Рот Ноа втягивает мой другой сосок, в то время как его пальцы скручивают скользкий от его слюны бугорок.

Мой клитор пульсирует, боль нарастает от безжалостной пытки.

– Это нечестно. Я не дразнила тебя так.

Он отрывается от моего соска ровно настолько, чтобы приподнять бровь.

– Ты шутишь? Я чуть не кончил в штаны, прежде чем ты вообще взяла его в рот.

Я улыбаюсь. Я не уверена, получала ли я когда-нибудь лучший комплимент.

– Преждевременная эякуляция – это высшая форма лести.

Его рука скользит между моими ногами, проводя по чувствительной коже внутренней стороны бедра. Рефлекторно мои конечности пытаются сомкнуться, но он как скала между ними.

Я в его власти. В темноте, на капоте его машины, на не-достаточно-пустой парковке. И я не могу любить это больше.

– Я не согласен. – Он наклоняется ближе, его дыхание касается моей ушной раковины. – Высшая форма лести – это множественные оргазмы.

Мне везло, если я получала один оргазм с прошлыми партнерами, но что-то подсказывает мне, что сегодня Ноа заставит меня петь ему дифирамбы.

Его палец проводит по коже над моим клитором, и я чуть не рычу от разочарования.

– Продолжай в том же духе, и я привяжу тебя и буду доводить до предела целый час.

Ноа ухмыляется.

– Забавно, что ты думаешь, что у тебя будет такой шанс.

Прежде чем я успеваю снова возразить, его палец наконец касается моего клитора.

Я задыхаюсь от одного лишь прикосновения. Его взгляд не отрывается от моего, изучая каждое едва заметное изменение в моих чертах, запоминая, как я реагирую на него.

Мое тело – это сплошной пучок сверхчувствительных нервов. Я могу вспыхнуть в любую секунду.

Его тихий смех невероятно соблазнителен.

– Ты так нуждаешься во мне, детка?

Почему Ноа, называющий меня деткой, заставляет меня отчаянно желать его?

– Да, – выдыхаю я. Я покончила с жеманством. – Отведи меня в свою машину.

– Не сейчас.

Я чуть не скулю, когда он опускается на колени.

Мои руки опускаются на его голову, его волосы невероятно мягкие и умоляют, чтобы их дергали.

– Мы на людях, Ноа.

– Если ты действительно не хочешь, чтобы я кончил на тебя на капоте, можешь слезть. – Он смотрит на меня из-под полуопущенных век, что совершенно несправедливо.

Как я могу возражать, когда он так на меня смотрит?

Когда я не двигаюсь, он дарит мне самодовольную улыбку.

– То-то же.

– Ты⁠… – Но все, что я собиралась сказать, вылетает из головы, когда Ноа зарывается ртом между моими ногами.

Его язык скользит по моей щели, пока не касается клитора, и я вздрагиваю. Мои пальцы впиваются в его волосы, пока я бормочу что-то бессвязное. Когда он просовывает язык внутрь меня, а большим пальцем работает с этим чувствительным пучком нервов, я забываю, где мы, кто я.

– Черт, какая ты вкусная. – Он стонет, когда мое тело реагирует на похвалу, покрывая его язык.

Мое сердце колотится, давление уже нарастает у основания позвоночника, и теперь я понимаю, почему Ноа так беспокоился о преждевременной эякуляции. Я не знаю, как долго я еще продержусь, прежде чем удовольствие станет невыносимым.

– Хочешь кончить на моих пальцах или на языке, сладкая?

– На твоем члене, – выпаливаю я, не думая.

Его тихий смех отдается вибрацией до самых пальцев ног, когда он втягивает мой клитор.

– Не сейчас. Пальцы или язык.

Я скулю. Кто эта скулящая, извивающаяся, жалкая масса перед ним? Это эффект Ноа Синклера. Если он не даст мне то, что я действительно хочу, я возьму то, что могу.

– Пальцы.

Не говоря ни слова, Ноа просовывает палец внутрь меня, медленно растягивая, пока я привыкаю к давлению. Я закусываю губу, когда он сгибает палец, попадая в сладкое местечко внутри меня, в то время как его губы обхватывают мой клитор и сосут.

– О боже. – Я хватаюсь за его волосы.

Я подозревала, что Ноа будет хорош в этом, но, святые угодники. Я никогда не ожидала этого.

Удовольствие нарастает, заставляя мои бедра дрожать, когда он двигает пальцем быстрее, сосет мой клитор сильнее. Оргазм мчится ко мне⁠…

Из ресторана открывается дверь, свет вырывается наружу, когда один из сотрудников выходит в ночь. Я замираю, пока Ноа продолжает работать между моими ногами.

Паника нарастает, смешиваясь с адреналином и возбуждением.

– Ноа, кто-то идет.

– Ну и что. – Он вводит второй палец, и я стону от растяжения. Ощущение его пальцев, толкающихся внутри меня, заставляет меня еще больше желать, чтобы он действительно наполнил меня.

– Серьезно, – задыхаюсь я, когда мое сердце колотится о ребра. – Кто-то на парковке.

Очевидно, ему все равно, потому что давление его языка ничуть не ослабевает.

Я пытаюсь отстраниться, но он тяжелой рукой удерживает меня на месте. Я никуда не денусь, и он не остановится.

Его пальцы толкаются внутри меня, а он лижет и сосет мой клитор, как будто пытается выиграть приз.

– Тебе лучше кончить для меня, пока они нас не поймали.

Внезапно мне становится все равно. Попасть в тюрьму за непристойное поведение было бы хреново, конечно, но что такое ночь в тюрьме, когда это – награда?

Я бы отсидела срок за этого мужчину. За его рот. Без лишних вопросов.

Ноа замечает, как мои стенки сжимаются вокруг его пальца.

– Вот так, детка. Кончай для меня.

Нет сил остановить оргазм, накатывающий на меня. Волна удовольствия взрывается внизу живота, пронзает конечности и достигает макушки. Я прижимаю руку ко рту, чтобы сдержать крик.

Ноа набрасывается на меня с новой силой, безжалостно толкаясь пальцами и втягивая мой клитор так глубоко, что могут остаться синяки. Свободной рукой я пытаюсь оттолкнуть его голову, но он непоколебим. Он не ослабляет хватку, проводя меня через каждую волну моего оргазма.

Мои ноги дрожат у его головы, и я почти уверена, что рука, зажатая у рта, ни черта не заглушает мои крики.

Наконец, интенсивность начинает спадать, и движения Ноа смягчаются и замедляются, спускаясь с оргазмом вместе со мной. Мое сердце колотится, конечности тяжелы от удовлетворения. Я безвольна, когда он целует место между моими ногами, заставляя меня подпрыгнуть, прежде чем наконец встать.

На лице Ноа самодовольная ухмылка.

Я пытаюсь придумать какой-нибудь умный комментарий, но мой мозг превратился в кашу.

– Я не могу дождаться, чтобы почувствовать, как ты кончаешь так на моем члене.

Я тоже не могу дождаться. Прежде чем я успеваю сказать это, он подхватывает меня на руки, словно я невесомая, и относит на заднее сиденье. Он усаживает меня внутрь и следует за мной, прежде чем усадить меня к себе на колени.

Атмосфера в его машине иная. Тише, интимнее. Мы можем не спешить здесь и отгородиться от всего мира.

Нежно он убирает прядь волос с моего лица, и мое сердце пропускает удар.

– Здесь нас никто не увидит.

– Жаль. Возможность быть пойманными была своего рода возбуждением.

Его руки опускаются на мои бедра и сжимают.

– Не дразни. Я трахну тебя на капоте своей машины.

Я трусь о твердый член в его джинсах.

– Как бы горячо это ни звучало, я не хочу провести еще секунду без тебя внутри меня.

Я никогда так отчаянно не хотела никого. Я разрываю его ремень и засовываю руку в его боксеры, пока он протягивает мне презерватив из кармана.

Он шипит, когда моя рука касается его твердого члена.

– Господи, Саммер. Как я продержусь дольше пяти минут, если ты прикасаешься ко мне так?

– Ты не продержишься. – Я накатываю презерватив на его член. – Ты должен умолять и упрашивать меня перестать заставлять тебя кончать снова и снова, пока я буду скакать на тебе всю ночь напролет.

Тишина повисает между нами. Я замираю в его руках. Несмотря на преследование по обоюдному согласию и публичный оральный секс, я все еще не уверена, могу ли я доверить ему все свои фетиши и фантазии. Он может сбежать в любую секунду.

Сжимая мои бедра, Ноа проводит по моей обнаженной киске всей длиной своего члена. Я скулю от трения о клитор.

– Как ты можешь быть такой идеальной?

Я улыбаюсь. Каким-то образом его похвала заставляет мое сердце биться чаще, чем когда его язык довел меня до оргазма.

– Я не идеальна. Я невероятно нетерпелива. И я собираюсь схватить твой член и засунуть его в себя, если ты не трахнешь меня прямо сейчас.

Ноа дергает меня вперед, прижимая к себе предплечьем, прижатым к моей спине. Я не могу двигаться, пока он располагает свой кончик у моего входа.

Я шиплю сквозь зубы от мгновенной боли растяжения.

– Ты сейчас кончишь на моем члене.

– Да, – выдавливаю я, когда он опускает меня вниз, сантиметр за сантиметром, на свою длину. Каменный и невероятно длинный.