Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Мой рот приоткрывается со стоном, когда Ноа направляет меня вниз по каждому дюйму.

– Дыши, – шепчет он.

Я пытаюсь сделать так, как он говорит. Глубоко вдыхая через нос, выдыхая через рот, и это требует всей концентрации, чтобы не напрячься и не сжаться на нем.

Каждый раз, когда я думаю, что взяла все, он продолжает. Он смотрит на меня так, будто пытается запечатлеть каждую секунду этого в памяти.

– Ты примерно на половине, – выдыхает он.

– На половине? – взвизгиваю я. Не может быть, чтобы я взяла только половину…

Когда я смотрю вниз, на то место, где мы соединились, я сглатываю. Он прав. Черт, я, возможно, даже половины не взяла.

Я чуть не стону. Как, черт возьми, я должна вместить все это в себя?

– Все в порядке, сладкая. – Он поднимает меня обратно, презерватив блестит от моей смазки. – Мы поработаем над тем, чтобы ты вобрала в себя каждый дюйм.

Когда внутри меня остается только его кончик, он толкается.

Удовольствие и оттенок боли смешиваются от внезапного растяжения. Я никогда не была так наполнена, и после того, как интенсивность полностью заглушается переполняющим удовольствием, я понимаю, что мне нужно будет делать это каждый день до конца своей жизни.

Когда он толкается снова, я вижу звезды.

– Черт! – Я вцепляюсь в сиденье за его спиной.

Он тянет мои руки вниз, чтобы они легли ему на плечи.

– Нет, детка. Впивайся ногтями в меня. Я твой якорь.

Ноа понятия не имеет, какой урон могут нанести мои ногти, даже через его рубашку, но я не удосуживаюсь возражать. Я не могу. Я не могу сформулировать слова.

– Ты собираешься снова кончить для меня? – дразнит он, его большой палец опускается на мой набухший клитор.

Он дает мне передышку, позволяя привыкнуть к ощущению наполненности им, в то же время возбуждая этот чувствительный пучок нервов, чтобы мои тесные стенки расслабились.

– Прямо перед тем, как ты, – отвечаю я, сглатывая, дыхание прерывистое, но даже с борющимися за воздух легкими и слабыми конечностями я двигаю бедрами.

Его самодовольная ухмылка исчезает, когда он закусывает губу.

– О, черт. Продолжай в том же духе.

Как будто я собиралась останавливаться. Это чертовски хорошо, чтобы сейчас останавливаться.

Ноа ловит ртом мой сосок, в то время как его большой палец продолжает тереть между моими ногами.

Мне никогда не нравился секс, но он также никогда не оправдывал всей шумихи из фильмов, телевидения и книг.

Оказывается, секс превосходит ожидания, когда ты с правильным человеком.

Сумасшедшая мысль, что всего несколько месяцев назад он был непрошеным гостем, спящим на моем диване, а теперь... теперь он...

– Ты теперь, черт возьми, моя, Саммер. – Он рычит эти слова мне в ухо, прижимая меня к себе, в то время как его прикосновение продолжает разгонять удовольствие по венам. – Каждая твоя часть. Моя.

Он притягивает мой рот к своему и сжимает мой клитор. Этого достаточно, чтобы перетолкнуть меня через край.

Я отрываюсь от поцелуя и кричу ему в ухо, вероятно, оглушая его, но мне все равно, когда удовольствие пульсирует во мне.

Он издает удовлетворенный стон, который я хочу записать и слушать снова и снова.

– Вот так, детка. Ты так великолепна, когда кончаешь.

Ноа приподнимает моё обмякшее, извивающееся тело вверх-вниз, пока его движения не становятся отрывистыми; затем прижимает меня к себе и стонет, впиваясь зубами в моё плечо. Внутри меня его член пульсирует, и я схожу с ума от переполняющего удовольствия.

Наконец, наше сбивчивое дыхание начинает замедляться, и мы отлепляемся друг от друга.

Его грудь быстро вздымается и опускается, голова откидывается назад, он пытается отдышаться.

– Это было⁠…

– Невероятно, – заканчиваю я за него.

Он кивает, не в силах сделать больше. Мне нравится, что я так на него влияю.

– Лучший секс в моей жизни.

– Дай мне пять минут, – задыхаюсь я, – и ты скажешь это снова.

Его член дергается внутри меня. Ему нравится эта идея.

Когда он наконец поднимает голову, его рука скользит по моему плечу, шее, щеке. Тихо он спрашивает:

– Как часто ты имеешь дело с такими мужчинами?

– С кем?

– С тем парнем в ресторане.

А. Майкл. Я совсем забыла об инциденте в ресторане, который привел к спонтанному сексу в машине Ноа и на ней.

– Почти никогда. – Хотя это правда, я не могу не думать, что почти никогда – это все равно слишком часто.

Мой ответ нисколько не успокаивает Ноа. Он крепче сжимает меня в объятиях, притягивая ближе, так что мы снова прижимаемся грудью к груди.

– Ты можешь уволиться с этой работы, Саммер. Живи со мной. Я могу заботиться о тебе, и ты сможешь сосредоточиться на своем искусстве.

В своих мечтах я иногда представляю, что влюбляюсь в богатого мужчину, который предложит мне остаться дома и рисовать, творить, теряться в своем искусстве. Который будет хотеть только одного – видеть меня счастливой и занимающейся своим увлечением.

Глупая фантазия. И Ноа предлагает мне это сейчас.

Даже если мы знаем друг друга всего несколько месяцев, он абсолютно искренен. Он все, чего я когда-либо хотела, все, на что я никогда не смела надеяться, и это заставляет меня сдерживать рыдание.

Я заставляю себя рассмеяться, чтобы не заплакать. Убийца настроения после секса.

– Это очень щедрое предложение для поддельной девушки.

– Ты знаешь, что все это не понарошку. – Он берет мое лицо в ладони, его ладонь теплая, успокаивающая, надежная.

Возможно, наши отношения начались как подделка, но он прав. То, что между нами сейчас, – это нечто гораздо большее.

– Хотя я ценю предложение, я не могу его принять. – Когда Ноа начинает возражать, я добавляю: – Я планирую уволиться. Но когда смогу сама себя обеспечивать своим искусством.

Сейчас мы оба потрясены тем, что случилось в ресторане с Майклом. Но эта работа была безопасной, и она оплачивала мои счета. Как бы я ни заботилась о Ноа, мы знаем друг друга не так долго. Мы даже не определили новые, запутанные реалии наших отношений. Я не могу ожидать, что он будет здесь надолго, и если у этих отношений есть хоть какой-то шанс стать настоящими, мы не можем добавлять давление совместного проживания так рано. Я не хочу финансово зависеть от него. Если это не сработает, я могу оказаться в худшем положении, чем сейчас.

Челюсть Ноа сжимается, но он не спорит. Вместо этого он берет меня за руку.

– Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, Саммер. Больше всего на свете.

– Я знаю, – бормочу я. Я понимаю, правда. Я хочу того же для него.

– Как нам сделать так, чтобы ты больше никогда не видела этого придурка?

– Легко. – Я открываю приложение «Плюс один», нахожу профиль Майкла и нажимаю «Заблокировать».

Глава 22

Глава22

САММЕР

Девичник Виктории... экстравагантен.

На стенах висят огромные фотографии Виктории и Карсона с фальшивыми улыбками. Самая большая, возможно, даже выше Килиана. Арки из шаров, тематическая посуда, фруктовые нарезки и гигантский торт заставляют меня усомниться, нахожусь ли я на девичнике или на свадебном приеме. Окружающее освещение от гирлянд и свечей отбрасывает непреднамеренно соблазнительные тени, хотя это может быть просто последствием прошлой ночи с Ноа.

Несмотря на изысканный декор, нет ни одной цветочной композиции. Для кого-то, кто так увлечен садоводством, как Виктория, это кажется очевидным упущением.

Я знаю Викторию недолго и не могу сказать, что много о ней знаю, кроме того, что она меня пугает, но, каким-то образом, эта вечеринка совсем не кажется ее.

Единственное спасение в том, что девичник совместный, и Ноа здесь. Хотя его присутствие может создавать для меня больше проблем, потому что я не могу ни на чем сосредоточиться. Образы его на коленях передо мной, подо мной в машине вспыхивают в моей голове каждый раз, когда я мельком вижу его. Мне пришлось избегать его весь вечер, чтобы моя одежда оставалась на месте.

Виктория открывает гору подарков в одиночестве, пока Карсон болтает с кругом мужчин, которых я принимаю за его дружков, все с разной степенью залысин, одна рука в кармане, другая с бокалом. Карсон нашел своих людей.

– Саммер! Как я рада, что ты смогла прийти! – Кристин держит два напитка, один из которых, я уверена, принадлежит ее мужу. Почти уверена.

– Конечно! Спасибо, что пригласили.

Я бы и без этого прекрасно обошлась, но знаю, что Ноа счастлив видеть меня здесь. Рядом с Викторией он передает ей очередной подарок, а Килиан и Арес строят догадки о содержимом и дразнят ее за то, что она открывает их слишком медленно.

– Я просто передала приглашение Виктории. – Она отпивает из одного стакана, затем из другого.

Кристин ужасная лгунья.

– Тот, кто украшал, проделал отличную работу.

– Мама Карсона. Разве это не мило? – Но по ее натянутой улыбке я вижу, что мы одинаково оцениваем вечеринку. – Всем нужна властная свекровь, которая игнорирует все, чего ты хочешь, в погоне за своим видением, верно?

Я фыркаю в свой напиток.

Она похлопывает меня по руке.

– Ты можешь не беспокоиться, что я сделаю это с тобой, дорогая. Когда выйдешь замуж за моего сына, обещаю хорошо себя вести.

Мои щеки теплеют от ее предположения, что мы с Ноа когда-нибудь поженимся.

Как будто он может услышать наш разговор сквозь шум вечеринки, он улыбается и подмигивает мне.

Виктория заканчивает открывать подарки, кричит всем спасибо и объявляет, что ей нужно в туалет. Килиан увлеченно о чем-то болтает с Аресом, чей взгляд следует за Викторией из комнаты. Ноа направляется в нашу сторону, и мое сердце пропускает удар.

Он притягивает меня к себе за бедро, и его мятный аромат окутывает меня. Один его запах способен заставить мои бедра сжаться, напоминая о том, что мы делали в его машине.

– Получаешь идеи для нашего девичника?

Очевидно, он шутит, но мой мозг на секунду замирает. Наш девичник. Что подразумевает свадьбу. Что подразумевает брак.

Мое тело официально в огне.

– Э-э-э. Я... Я...

Способность формулировать предложения – навык, которым я больше не обладаю.

– Вы двое такие милые. – Кристин сияет на нас, пока не хватает Ноа за руку. – О, дорогой, не поможешь ли папе? Он нашел что-то, что нужно починить на кухне, и я волнуюсь, что родители Карсона подадут на нас в суд за порчу имущества, если он продолжит.

– Без проблем. – Мне он говорит: – Хочешь пойти, сладкая?

Это прозвище. Глупое, нелепое прозвище, от которого я таю каждый раз.

– Спусти ее с поводка, Ноа, – кричит громкий голос, хотя он всего в десяти футах.

Килиан сидит на подлокотнике дивана и похлопывает по месту рядом с собой, приглашая меня присоединиться к нему и Аресу.

Я не могу доверять себе рядом с Ноа прямо сейчас, даже со свидетелями. Наличие потенциальных зрителей наших взрослых игр, по-видимому, меня не останавливает. Мне следует держаться на расстоянии, прежде чем я снова брошусь на него.

– Мне лучше узнать моего будущего деверя, – шучу я, кивая на Килиана.

Но шутка звучит не так, как я ожидала. Кристин ахает, вытаращив глаза, а лицо Ноа озаряется, как будто я только что сказала ему, что он выиграл в лотерею.

– Вы помолвлены? – Кристин почти визжит.

– Нет! – вмешиваюсь я.

– Пока нет. – Ноа подмигивает. – Ей еще нужно выбрать кольцо.

Он ведет Кристин на поиски отца, а она засыпает его вопросами о нашей будущей помолвке. Через плечо он улыбается мне.

Какого черта я думала?

– Ау, Саммер! – Килиан зовет фальцетом, маня меня пальцами. – Иди к нам.

Я сажусь рядом с ним. Напротив меня Арес откидывается на противоположный диван, как будто живет здесь. Он держит стакан с какой-то таинственной темной жидкостью, маленькая прямоугольная коробка на коленях. Он одет лучше, чем кто-либо здесь, даже будущие жених и невеста. Я вообще не могу вспомнить, когда видела Ареса в джинсах. Его повседневная одежда состоит из брюк, туфель и рубашки на пуговицах. Хотя нет, однажды я видела его в коже, с мотоциклетным шлемом под мышкой. Похоже, это его два единственных стиля: деловой повседневный или байкер.

– Семья тебя любит. – Килиан ухмыляется мне.

– Не уверена насчет всех.

Он усмехается.

– Ты про Ви? Да, похоже, ты попала в ее черный список.

Арес поднимает стакан в тосте.

– Добро пожаловать в клуб.

– Она образумится. Она просто защищает, – успокаивает меня Килиан. – Однажды она ударила парня по лицу за то, что он назвал меня, цитирую,глупым придурком .

Арес отпивает из стакана и кривится.

– У меня была синяк под глазом целую неделю.

Я фыркаю.

– На самом деле я думаю, что мы могли бы подружиться, если бы она дала мне шанс. Она пугает, но мне нравится, какая она сильная. Мне бы пригодилась такая подруга.

– Как только она узнает, что ты не причинишь Ноа вреда, ты ей понравишься, – говорит мне Арес. – Тебя легко любить. И Ноа никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя. Докажи Виктории, что ты его достойна, и она будет на твоей стороне.

Ноа никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя . Арес – лучший друг Ноа, так что это, должно быть, правда. Тепло разливается по венам. Я надеюсь, что это правда.

Он прав. Мне нужно доказать Виктории, что я достойна Ноа.

– Как мне это сделать?

– Ну, ты уже в него выстрелила. – Килиан кривится. – Так что с этим будет сложно справиться.

Я стону, закрывая лицо руками.

– Я в пролете.

– Просто скажи ей, – говорит Арес. Что-то легкое падает мне на колени. Маленькая прямоугольная коробка. – Она просто хочет знать, что тебе действительно не все равно. Что ты будешь защищать Ноа, когда ее нет рядом. Постой за себя. Она это оценит. И отдай ей это, пока ты здесь. Она забыла открыть.

– Хорошо. Конечно. – Я встаю, мой мозг все еще лихорадочно обдумывает советы, которые Арес мне надавал.

Даже несмотря на то, что Виктория была со мной холодна с нашей первой встречи, мне не может не быть ее немного жаль. Открывать подарки без жениха, присутствовать на девичнике, который мог бы быть у чужого человека, и выходить замуж в семью с властной свекровью.

Неудивительно, что она была несчастна с нашей первой встречи.

– Спасибо. – Я улыбаюсь Аресу и Килиану, прежде чем идти в том направлении, куда ушла Виктория.

– Удачи! – кричит мне вслед Килиан.

– Осторожнее с ее хуком справа! – предупреждает Арес.

Дом родителей Карсона огромен, и в нем трудно ориентироваться. Я прохожу мимо нескольких пустых ванных и натыкаюсь на захламленную спальню с бейсбольной атрибутикой на стенах. Его детская спальня, идеально сохранившаяся с подростковых лет.

За исключением разбросанной по полу одежды, сбитых простыней и мигающего света от игровой консоли, которая предполагает, что комната все еще очень обитаема.

Подождите... разве Карсон живет здесь? Поскольку они с Викторией помолвлены, я предположила, что они живут вместе, но, судя по хаосу в этой комнате, Карсон не выехал из дома родителей.

Быстро я закрываю дверь и убегаю прочь, прежде чем кто-нибудь поймает меня на том, что я подглядываю.

Шум вечеринки почти не слышен в этой части дома. Когда я добираюсь до комнаты в конце коридора, приглушенный звук заставляет меня прижаться ухом к двери.

Всхлип. Сдавленное рыдание. Кто-то плачет.

Прежде чем я успеваю подумать, я толкаю дверь.

Солнечный свет струится через окно нетронутой, стерильной гостевой спальни. Женщина со светлыми волосами, собранными в строгий хвост, сидит на краю кровати, уткнувшись лицом в подушку.

Как только Виктория замечает меня, она бросает подушку в изголовье кровати, вытирает щеки и сверлит меня взглядом.

– Чего ты хочешь?

– Извини. Ты... забыла открыть подарок.

Она выхватывает коробку из моих рук и разрывает ее. Внутри коробки – пакетик с семенами примулы.

– Они красивые. – На самом деле я понятия не имею, как выглядит примула.

– Мои любимые цветы, – бормочет она.

– Это от Ареса, – говорю я ей. За те несколько минут, что я была рядом с Викторией и Аресом, между ними чувствовалась скрытая враждебность.

Но, возможно, я не так поняла чувства между ними.

Виктория отмахивается.

– Это просто совпадение. Он, наверное, схватил первую попавшуюся пачку. Ему нужно было что-то мне подарить, так что почему бы не уложиться в пять долларов?

Я не думаю, что это правда, но не удосуживаюсь спорить.

– Карсон подарил тебе что-то на свадьбу?

С приподнятой бровью Виктория поднимает руку, чтобы показать вызывающее кольцо, которое совершенно не подходит к ее тихой элегантности.

– Как он сделал предложение?

– В пиццерии. – Раздражение сочится из каждого слова, когда она засовывает пакетик с семенами обратно в коробку. – С чесночным запахом изо рта.

Тишина повисает между нами.

– О. Это⁠…

Виктория оборачивается ко мне.

– Слушай, нам не нужно притворяться. Моя мать пригласила тебя сюда, и я смирюсь с этим из уважения к ней и потому что этот день посвящен мне, а не тебе. Но я знаю, что тот парень в баре не был твоим старым другом. И нет, я не думаю, что ты изменяешь только потому, что я видела тебя на людях с другим мужчиной. Я думаю, что ты изменяешь, потому что, как только ты меня заметила, у тебя стало виноватое выражение лица, как будто я поймала тебя на краже лекарств из дома престарелых. Как будто я поймала тебя на том, что ты выдернула шнур из розетки у пациента в коме. Как будто я поймала тебя на том, что ты пинаешь истощенного щенка. Как⁠…

– Я поняла, – перебиваю я.

– Ноа и так много пережил, и ему не нужно, чтобы ты втягивала его в еще большее дерьмо. – Ее тон смягчается, даже когда ее черты остаются стальными. – Если ты не хочешь быть с ним, отпусти его.

Арес прав. Я пыталась быть милой с Викторией, и это ни к чему не привело. Я покончила с попытками доказать ей что-то. Если я ей не нравлюсь, хорошо. Если она мне не доверяет, тем хуже. Но я покончила с тем, что она вмешивается в наши с Ноа отношения. Я покончила с тем, что она пытается вбить клин между нами, и я покончила с тем, что она обвиняет меня в том, кем я не являюсь.

– Я знаю, что ты исходишь из лучших побуждений, но все, что я могу тебе сказать, это то, что я не Наоми, и я бы никогда не стала обращаться с Ноа так, как она. Я ему не изменяю. Он мне небезразличен. Очень. И что бы ты ни делала или ни говорила, я никуда не уйду.

Проходит несколько мгновений тишины, и я ни на секунду не отвожу взгляда от Виктории. Я не отступлю. Я буду стоять здесь всю ночь, если потребуется.

Наконец, ее маска трескается, и она один раз кивает.

– Хорошо. Это то, чего заслуживает мой брат. Но я все равно буду за тобой следить.

Я пожимаю плечами.

– Делай что хочешь. Мне нечего скрывать.

– Надеюсь, это правда.

Виктория направляется к двери, но я перекрываю ей путь.

– Раз уж мы больше не притворяемся, почему ты плакала?

– Я не⁠…

– Нет. Хватит лжи, помнишь?

Уголок рта Виктории приподнимается. Святые угодники. Виктория улыбается. Мне.

– Знаешь, мне нравится эта твоя сторона. Гораздо больше, чем притворство идеальной-милой-нежной женщины.

– Я многогранна.

Я не уверена, что она действительно сдастся, пока она не вздыхает и не падает обратно на кровать.

– Это просто... не так, как я себе представляла.

– Твой девичник? Я подумала, что он кажется... не совсем твоим. Там нет ни одного цветка.

– Точно? – Виктория оживает, как будто кто-то наконец подтверждает чувства, которые она держала в себе. – Это так нелепо и смешно. Ничто не идет по плану. Помолвка, девичник, планирование свадьбы. Карсону плевать, его мать пытается жить через меня и планирует свадьбу своей мечты, а не моей, и посмотри на это кольцо. Посмотри на это гребаное кольцо. – Виктория подносит его примерно на два дюйма к моему лицу. – Моей руке больно таскать эту штуку.

– Я имею в виду, это красивый бриллиант. – Мне не приходит в голову ничего более утешительного, и я не уверена, что Виктория ищет утешения, а не возможности выговориться.

– Это так. Это также кричаще, неудобно и не мое. Я все время ношу перчатки. Я постоянно сую пальцы в чей-то рот или закапываю их в грязь. Я даже не ношу эту штуку большую часть времени, потому что это опасно. И это не то чтобы Карсон сам его выбирал – его мать. Он сказал мне это. Во время предложения. Ему было все равно, что я подумаю о своем кольце.

Я морщусь. Ее жених даже не выбрал кольцо сам? Если бы он и собирался советоваться с какой-либо женщиной о том, какое кольцо купить, это должна была быть его девушка, а не его мать.

– Да, это⁠…

– Но, конечно, я не могу этого сказать, потому что тогда я буду стервой, которая неблагодарна за кольцо, которое, вероятно, стоило моему жениху двадцать тысяч долларов. Прости, стоило его родителям двадцать тысяч долларов.

Карсон мне никогда не нравился, но эта ситуация гораздо хуже, чем я представляла. Я начинаю думать, что враждебность Виктории – хотя и вызвана искренней заботой о брате – может быть не полностью связана со мной или Ноа. Если бы я была на ее месте, я бы, вероятно, тоже срывалась.

Моя первая реакция – продолжать ходить вокруг нее на цыпочках, сдерживать честность и говорить то, что она, возможно, хочет услышать, но если общение с Викторией меня чему-то и научило, так это тому, что лучше говорить то, что думаешь, чем кусать язык из страха перед последствиями.

– Ненавижу спрашивать, но раз уж мы честны... ты думала о том, чтобы отменить помолвку?

Виктория наконец снова встречается со мной взглядом, отрывая взгляд от плюшевого ковра. Впервые с тех пор, как я встретила ее, в ее глазах нет того свирепого, огненного блеска. Она выглядит... побежденной. И это заставляет мой желудок сжиматься. Я бы лучше имела дело с непокорной, смелой, резкой версией Виктории, чем с разочарованной, сломленной.

– Только около пяти раз в день. Но до свадьбы остался буквально месяц, его родители уже вложили десятки тысяч долларов, и что я буду делать после разрыва? Жить одной вечно? Мне не нравится жить одной. Конечно, это мирно, но я хочу, чтобы кто-то другой выносил мусор. – Ее голос достигает пронзительной ноты.

Я в шоке, что Карсон вообще выносит мусор.

– Вы с Карсоном живете вместе? Я, кажется, случайно зашла в комнату, которая выглядела как его, и она казалась довольно обитаемой. У него есть брат?

Она качает головой.

– Он единственный ребенок. Он в основном делит свое время между моим домом и этим. Он говорит, что переедет с тех пор, как мы обручились, но постоянно откладывает.

Неуверенно я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее за плечи. Она хмурится на меня, как будто я только что посадила ей лягушку в волосы, и я быстро отступаю.

– Я знаю, мы знаем друг друга недолго, и мое мнение для тебя ничего не значит, но я правда думаю, что ты не должна основывать такое важное жизненное решение на том, будет ли это доставлять неудобства другим. Его родители решили потратить эти деньги, ты их не заставляла. Но разорвать помолвку будет намного легче, чем брак.

Виктория шмыгает носом, прежде чем встать и прочистить горло.

– Да. В любом случае. Я очень надеюсь, что ты была честна насчет того парня в баре.

Я бы хотела сказать ей, что была, но не могу. Потому что я солгала ей. Джон-Рон-Шон не был старым школьным другом. Но я не могу быть честной с ней сейчас. Если я буду, это даст ей еще один повод считать, что мои отношения с Ноа ненастоящие. Поэтому я ничего не говорю.

– Ноа действительно, кажется, заботится о тебе, и если ты остаешься, значит, ты чувствуешь то же самое. Просто... – К моему ужасу, глаза Виктории снова блестят от слез. – Просто, пожалуйста, не причиняй ему боль, хорошо? Он и так достаточно пережил.

Часть меня думает, что сейчас Виктория говорит не только о Ноа, но я не настаиваю.

– Причинить ему боль – это последнее, чего я хочу. Кроме того, Арес предупредил меня о твоем хуке справа.

Она издает удивленный смешок. Я никогда не слышала, чтобы она так смеялась. Громко, открыто, свободно.

– Не волнуйся, я никого не била со времен средней школы. Но я не против задушить кого-нибудь во сне.

– Это справедливо.

Когда дверь открывается, мы обе подпрыгиваем.

Ноа просовывает голову внутрь, улыбаясь и оглядывая нас.

– Ви, мама Карсона хочет, чтобы ты разрезала торт? Я думал, это должно было быть на свадьбе.

– Ты действительно жалуешься на торт? – Она закатывает глаза и проходит мимо него.

В дверях она останавливается и поворачивается ко мне, показывая подарок от Ареса.

– Спасибо.

Не говоря ни слова, она выходит из комнаты, оставляя нас с Ноа одних в тихом углу дома. Что-то подсказывает мне, что она благодарила меня не только за то, что я передала подарок.

Может, мы с Викторией и не станем лучшими подругами в ближайшее время, но, по крайней мере, она, кажется, больше не испытывает ко мне полного отвращения. Надеюсь.

– Как все прошло? – Ноа обнимает меня за талию, и его руки опускаются на мои бедра, как будто они здесь и должны быть. Каким-то образом, так оно и есть.

Что-то сжимается в моей груди. От легкости, с которой он прикасается ко мне. От того, как он всегда улыбается мне, даже с раной на ягодице. От того, как его взгляд всегда, кажется, находит мой, даже в самой многолюдной комнате. От того, как его запах окутывает меня, когда он рядом, и одновременно заставляет мое сердце биться сильнее и дарит мне полное умиротворение. Дом.

– Примерно так, как ты и ожидал, – говорю я ему. – Но, кажется, она ненавидит меня немного меньше? Не цитируй меня.

– Она не ненавидит тебя, Саммер. Никто не может. Это невозможно. – Как ему всегда удается сказать правильные вещи? Он усмехается. – Так когда мы пойдем выбирать кольца?

– Я не могу поверить, что ты сказал это при своей маме!

– Я не могу поверить, что ты сказала это при моей маме. Она уверена, что мы обручимся завтра.

– Скажи ей, что нам нужно подождать хотя бы год.

– Год? – Его глаза чуть не вылезают из орбит.

– Год – это не так уж долго. – Мои щеки теплеют. Мы серьезно это обсуждаем? Или это просто продолжение шутки?

– Год – это мучительно долго, когда ты уже знаешь, что она – женщина, на которой ты хочешь жениться.

Я ошеломлена. Неужели он только что сказал это? Ноа действительно хочет на мне жениться? Должно быть, он шутит. Мы не так долго знакомы. Мы не так долго в настоящих отношениях. Мы только впервые занялись сексом прошлой ночью. Он, очевидно, шутит, подыгрывая шутке о помолвке.

Наконец, мне удается выдавить:

– Ну конечно, хочешь.

– Стал бы мужчина, который не хочет на тебе жениться, делать это? – Ноа подхватывает меня и прижимает к стене.

Рефлекторно я обвиваю ногами его талию, и, прежде чем я успеваю вымолвить слово, его язык проводит по моей шее. Мурашки бегут по телу.

– Кто-нибудь может войти. – Я дергаю за пулю, висящую у него на шее. – Не начинай того, что не сможешь закончить.

Его глаза темнеют.

– Я всегда заставлю тебя кончить.

Жидкое тепло разливается в животе. Если я когда-либо и думала, что секс с Ноа утолит мой аппетит к нему, я глубоко ошибалась. Я ненасытна. Моя потребность в нем только умножилась теперь, когда я знаю, на что он способен.

Его рука скользит между нами, большой палец гладит мой клитор.

– Нам придется поторопиться, прежде чем кто-нибудь придет нас искать. Как думаешь, как быстро ты сможешь кончить для меня?

Такими темпами, если он продолжит это восхитительное давление на мой клитор, я кончу через шестьдесят секунд. Может, меньше.

– Трахни меня, – выдыхаю я. – И мы узнаем.

Он запускает язык в мой рот, пробуя меня на вкус. Но его рука не покидает мой клитор, и он не входит в меня. Вот тебе и спешка.

– Ноа, пожалуйста.

– Ммм. Мне нравится слышать, как ты умоляешь. – Наконец, он отвечает на мои мольбы, рука возится с пуговицей на джинсах, в то время как его тело прижимает меня к стене.

Я едва могу дышать с ним, придавившим меня, но я бы не хотела иначе. Мне нужно, чтобы он делал это со мной каждый день. Каждый его дюйм, прижатый ко мне, пока я пытаюсь и не могу извиваться под ним, найти трение там, где оно мне отчаянно нужно.

Когда его кончик наконец касается меня, я готовлюсь, впиваясь ногтями в его плечи.

Святые угодники. У нас будет быстрый секс в чужом доме. Я очень надеюсь, что никто из моих будущих родственников не войдет.

О боже, эта мысль только что пришла мне в голову? Мои будущие родственники? О чем, черт возьми, я думаю⁠…

– Расслабься, детка. – Тихий шепот Ноа скользит по моей спине. – На этот раз ты примешь все целиком.

Я сглатываю комок в горле, но пытаюсь расслабить мышцы. В прошлый раз я едва взяла половину, и это было с хорошей разминкой. Неужели он правда думает, что я смогу взять все?

Как только его кончик входит в меня, я скулю от растяжения.

Ноа зажимает мне рот рукой.

– Тсс. Не дай никому услышать.

Я улыбаюсь под его ладонью. Каким-то образом он знает мои фетиши, прежде чем я их раскрываю.

Он что, читал мои книги?

Постепенно, неторопливо, Ноа проникает глубже в меня. Он терпелив, пока я растягиваюсь вокруг него, привыкая к вторжению, пока я стону за его рукой. Я не уверена, насколько хорошо его ладонь заглушает мои звуки, но мне все равно.

– Черт, как же ты невероятно ощущаешься. Это мое место, Саммер. Каждый дюйм моего члена внутри тебя.

Все, что я могу, это кивать и скулить в знак согласия.

Когда его кончик касается моей шейки матки, я вскрикиваю, и он замирает. Мы оба не дышим.

– Ты сделала это, сладкая. Ты взяла все. Такая хорошая девочка.

Ага, он точно читал мои книги.

Ноа медленно выходит, почти оставляя меня пустой. Пока не входит обратно, быстро. Сильно.

Я вскрикиваю в его руку, но он не останавливается, снова входя в меня. Пространство между моих ног уже горит. Я не уверена, как долго я еще смогу это терпеть.

С каждым толчком он трется о мой клитор, удовольствие пронзает меня. У меня слезятся глаза. Между трением о клитор и его членом, глубоко зарытым во мне, я уверена, что кончу сильнее, чем когда-либо.

– Ты так хорош, – стону я.

– Ты тоже. – Между толчками он бормочет: – Нам стоит попробовать сделать это в постели.

– Там кровать прямо за тобой.

Не говоря ни слова, Ноа отрывает меня от стены. Я вскрикиваю, обхватывая его, как коала.

Но мы не добираемся до кровати, прежде чем он бросает меня на пол. Ковер касается моей голой задницы всего на секунду, прежде чем Ноа переворачивает меня и ставит на четвереньки.

Он едва дает мне секунду, чтобы перевести дух, прежде чем войти в меня сзади, пронзая мои влажные стенки с новой силой.

Я вскрикиваю от сладкого растяжения, и он обхватывает меня рукой, зажимая мне рот. Мои приглушенные стоны только дают ему разрешение трахать меня сильнее.

Есть что-то восхитительное в том, что он так сильно меня хочет, что не может ждать пять секунд, чтобы добраться до кровати. «Ты нужна мне сейчас. Так же, как я нужен тебе» .

– Тебе нравится, когда тебя трахают на полу, детка? – тяжело дышит он.

– Мне это нравится. – Мои ногти царапают ковер, но не за что ухватиться. – Трахни меня сильнее.

Его ответный стон заставляет мои пальцы ног поджиматься.

– Осторожнее, Саммер. Ты заставишь меня кончить раньше тебя.