Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"

Автор книги: Хармони Уэст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Ты в бегах, Синклер? – Арес ставит свой мотоциклетный шлем на стол. – Зачем ты прячешься за меню?

– Должно быть, кого-то убил. Он нервный, как черт. – Килиан наклоняется, чуть не опрокидывая стол, и трет голову Бадди. – Привет, приятель. Ты хороший мальчик, да?

Если Килиан и Арес увидят Саммер на свидании с другим парнем, все полетит к черту.

– Мы как раз уходили⁠…

– Сэр, вот мороженое для вашей собаки. – Официантка вернулась с широкой улыбкой, и Бадди вскакивает на ноги, виляя всем телом, хвост хлещет по воздуху.

Черт. Я цежу сквозь зубы:

– Спасибо.

– Вам что-нибудь принести? – Она обращает свою улыбку на двоих моих знакомых.

Пока Килиан заказывает уйму белка для своего послетренировочного обеда, а Арес просит бургер, Саммер встает из-за своего столика, машет своему спутнику и они расходится. С каждым ее движением мое сердце колотится все сильнее.

Вместо того чтобы направиться к машине, она идет в нашу сторону. Быстро.

Я не помню, когда в последний раз женщина заставляла мое сердце биться так часто. Скрытность, связанная с фальшивыми отношениями и попытками слежки, вероятно, не помогают, но я сомневаюсь, что сердечно-сосудистая активность была бы такой же напряженной, если бы она была кем-то другим.

– Что ты здесь делаешь один? – спрашивает Килиан.

– Я не один. Я здесь с Бадди. – Я киваю на золотистого ретривера, который вдыхает собачье мороженое большими, слюнявыми глотками, как будто это его последняя трапеза. Мороженое и слюни разлетаются по моим туфлям.

– Извини, что опоздала! – Саммер притворно удивляется, когда замечает Килиана и Ареса. – О, привет!

Ее серое платье-свитер идеально облегает силуэт. Ряд белых пуговиц, ведущих к горлу, заставляет меня хотеть разорвать это платье и разбросать эти пуговицы. Или, может быть, это она в платье.

– Саммер! – Килиан вскакивает на ноги, и ее глаза расширяются, когда он нависает над ней, прежде чем притянуть ее в медвежьи объятия.

– Я показывал ему твои фотографии, – объясняю я. – Саммер, познакомься с моим братом, Килианом. И моим приятелем, Аресом.

– О, черт. – Когда Килиан отпускает Саммер, он ухмыляется нам, его щеки все еще розовые после тренировки. – Мы помешали свиданию?

– Нам пора⁠… – Арес хватает свой шлем и начинает вставать, но Килиан толкает его обратно на стул и плюхается рядом.

– Черт возьми, нет, мы только что заказали еду. Я умираю с голоду. К тому же, я хочу познакомиться со знаменитой Саммер.

Она приподнимает бровь, глядя на меня, пока я отодвигаю для нее стул.

– Я знаменита?

– Конечно. Я постоянно о тебе говорю.

Она улыбается мне. Боже, как ей удается так искренне изображать улыбку?

– Ты под прикрытием? – дразнит она, кивая на мою кепку и солнцезащитные очки.

Я качаю головой, может быть, слишком быстро.

– Просто... защищаю кожу от солнечного отравления.

Так. Хорошее оправдание. Черт, я гениален. Может, профессиональное преследование – это не мое призвание, но импровизация – возможно. Боже, думаю, это может напугать ее еще больше.

– Он скрывает свою личность. – Килиан дарит ей насмешливую улыбку, и я внутренне готовлюсь. – Мы знаем, как ты это любишь.

Я пинаю его под столом, но Арес вскрикивает.

Ее брови хмурятся в замешательстве.

– Что⁠…

– Как ты, сладкая? – выпаливаю я. – Я скучал.

Она сдерживает улыбку от глупого прозвища.

– Я прекрасно, медовый зайка. А ты?

Я прикрываю смех кашлем.

– Теперь, когда ты здесь, лучше.

Арес стонет, воруя картошку фри с моей тарелки.

– Вы двое уже тошнотворны.

– Приятно познакомиться, Арес. – Саммер дарит ему сладкую улыбку. Она чертовски хороша в этом. Это настоящая она или версия поддельной девушки, которой она притворяется?

– Наши родители не могли заткнуться о тебе. – Килиан трет голову Бадди, чтобы утешить его, когда тот скулит над пустым стаканчиком. – Они уже любят тебя. Определенно ты нравишься им больше, чем его бывшая девушка, но это не сложно.

Я пинаю его под столом снова, но он даже не вздрагивает. Арес, с другой стороны, шипит сквозь зубы и трет голень.

– Ой. Какого черта?

Саммер ворует картошку фри с моей тарелки и отправляет ее в рот, мимо этих розовых губ. По какой-то причине этот жест гораздо более эротичен, когда она это делает. Ее взгляд мечется между мной и Килианом.

– Что было такого плохого в Наоми?

Килиан бросает на меня взгляд, его невысказанные слова ясны. Что в ней было хорошего? Я смотрю на бистро, желая, чтобы официантка вернулась и погасила неловкость, но она не возвращается.

– Наоми – ветеринар. Она владеет той клиникой, где я раньше работал, так что она была моим начальником. – При этих словах Саммер бледнеет. – Это создавало... неудобства. Особенно когда она стала гораздо более контролирующей.

– И ревнивой. – Килиан запихивает в рот горсть картошки фри, и мне хочется напомнить ему и Аресу, что они заказали свою еду. – Помнишь, когда она задолбала тебя звонками, потому что ты не отвечал ей во время семейного ужина?

– Ага. – Арес фыркает, в его тоне слышна насмешка. – А потом она появилась.

– Ворвалась на семейный ужин, орала на Ноа с порога, обзывала его всякими словами. Нам с Аресом пришлось держать Ви, чтобы она не совершила убийство. Можешь в это поверить? – спрашивает Килиан Саммер.

Взгляд Саммер падает на меня, но это не жалость, которую я ожидал. Скорее смесь печали и... гнева.

– Это ужасно.

Это была последняя капля в моих отношениях с Наоми. Увидев выражение лиц моей семьи, я понял, что не могу оставаться в этих отношениях ни дня. Я разорвал отношения с ней до работы в тот понедельник и сказал, что пойму, если она захочет, чтобы я ушел из клиники. Она сказала, что я могу остаться, что я был ее сотрудником до того, как мы начали встречаться.

Но если встречаться с ней было кошмаром, то работать с ней после разрыва было сущим адом. Я продержался всего неделю, после чего подал заявление об уходе.

К счастью, я хотел уйти из клинической среды, и уже расплатился со студенческими кредитами и развил свой побочный бизнес по выгулу животных до такой степени, что зарабатывал больше, чем в клинике на полную ставку, и у меня есть наследство от бабушки с дедушкой, на которое можно опереться.

Моя семья праздновала новость о нашем разрыве, но они были убеждены, что Наоми сильно на меня повлияла.

– Я разорвал отношения и вскоре уволился. – Я глажу голову Бадди, который лежит у моих ног. – Но теперь я провожу дни в компании собак, кошек и иногда морских свинок, так что я бы сказал, что все обернулось к лучшему.

– Очевидно. – Саммер откидывается на спинку стула и хорохорится. – Иначе ты бы не встретил меня.

Килиан издает свой раскатистый смех.

– Она мне нравится.

– Мне тоже. – Я не могу не улыбнуться ей.

Она права. Я встретил ее, и это сделало каждый предыдущий день стоящим.

Официантка приносит еду для Килиана и Ареса, и они набивают рты, пока Килиан развлекает Саммер нелепыми историями о тренировках клиентов в спортзале, девяносто процентов которых, я уверен, не могут быть правдой. Нет никакой вероятности, что семидесятилетняя женщина сделала становую тягу в двести фунтов и в тот же день попросила его номер. Ни за что.

– У тебя уже есть новые постояльцы? – спрашивает Арес.

– Один кот. Он самый милый, самый вредный маленький засранец, которого вы когда-либо встречали.

Килиан вскакивает, бросая на стол несколько десятидолларовых купюр.

– Поехали. Хочу поиграть с котиком.

Арес качает головой и встает, сунув шлем под мышку.

– Тебе нужно перестать говорить такие вещи вслух, чувак.

Килиан игнорирует его и поворачивается к Саммер.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты любишь кошек. Если ты не кошатница, не уверен, что мы сможем оставаться друзьями.

Она сияет от слова «друзья».

– Я люблю кошек.

– Так ты с нами? – спрашивает Арес. Оба смотрят на нее так, будто надеются, что она согласится.

Я не помню, когда моей семье так сильно нравилась какая-либо девушка, которую я приводил. Жаль, что все это не по-настоящему.

Когда она колеблется и бросает взгляд на меня, Килиан добавляет:

– Да ладно. Ты не можешь пропустить возможность погладить кота-рогоносца.

– Я сказал вредного кота, – поправляю я.

– Ты прав, – говорит она. – Я не могу это пропустить.

Не говоря ни слова, я протягиваю руку Саммер, и она берет ее.

Глава 9

Глава9

САММЕР

Это было почти катастрофой.

Если бы Килиан и Арес застали меня с другим мужчиной, я не знаю, что бы случилось. Это может стать очень грязным и очень быстрым. Нам нужно быть осторожнее.

Дом Ноа совсем не такой, как я ожидала. Почему-то я ожидала горы разбросанной одежды и грязной посуды на всех поверхностях. Но его дом на удивление опрятен, и единственная комната, которая кажется немного хаотичной, обозначена как «Рай для щенков», согласно табличке на двери.

Сейчас Бадди – единственная собака, за которой присматривает Ноа, и один кот наслаждается коттеджем. Буквально кошачий рай, пристроенный к дому Ноа, с множеством насестов, лежанок и тоннелей.

Вредный – совсем не то слово, которым можно описать кота в его доме. Эдгар Аллан По – настоящее чудовище. Чудовище, с которым Килиан полон решимости играть, даже если это будет стоить ему пальца. Его рука красная от царапин, но он, кажется, не замечает этого, смеясь и воркуя, пока Эдгар Аллан По снова замахивается на него.

– Он любит кошек, – говорит мне Арес, держась на безопасном расстоянии от порога между коттеджем и раздвижной стеклянной дверью. – Но они его ненавидят.

– Я завоюю его расположение, – клянется Килиан. – Вот увидишь. Ой, черт.

Несмотря на враждебность Эдгара Аллана По к Килиану, Аресу и мне, он позволил Ноа подойти с едой и даже почесать его за ухом целых три секунды. Бадди не отходит от Ноа, и мое сердце тает каждый раз, когда Ноа гладит его или позволяет огромному золотистому ретриверу забраться к нему на колени.

Я начинаю задаваться вопросом, есть ли у этого мужчины хоть какие-то недостатки.

Я не могу поверить, что его бывшая так плохо с ним обращалась. Добрый, щедрый, нежный Ноа. Мысль о том, что кто-то плохо с ним обращается, заставляет меня хотеть кричать и бросаться на его защиту.

Из-за того, что он стоит на коленях, почесывая живот Бадди, Ноа смотрит на меня своими водянисто-голубыми глазами, от которых у меня сжимаются бедра.

– Саммер? Ты в порядке?

Ааа, не произноси мое имя вот так. Нам следовало придумать вымышленное имя. Он мог бы называть меня Брэнди или Эмбер, и я уверена, что мне не пришлось бы гадать, как он будет произносить мое имя в постели.

– Ага. Мне просто нужно... в туалет. – Я разворачиваюсь на каблуках, а Ноа кричит мне в спину указания, где находится ванная.

Мое сердце колотится. Это не по-настоящему. Это не настоящий он – это версия Ноа, которая притворяется моим парнем для своей семьи. Я уверена, что если бы мы были только вдвоем, он бы не смотрел на меня такими глазами, не произносил мое имя таким голосом, не отправлял мне подарки и не называл бы меня этим дурацким прозвищем, сладкая, которое определенно не должно вызывать что-то внизу живота.

Я запираюсь в крошечном туалете и медленно дышу, прижав ладони к двери.

Возьми себя в руки, Саммер. Будь профессионалом. Ты делаешь свою работу. Не более того.

Согласие быть поддельной девушкой Ноа начинает казаться ошибкой. Мне следовало прислушаться к интуиции и отклонить его просьбу. Мне не следовало соглашаться брать в клиенты кого-то, кого я знала, даже если мы знали друг друга всего несколько часов. Я слишком вовлечена. Слишком мучаюсь чувством вины из-за того, что мы обманываем его семью, которая, кстати, одни из самых искренне добрых и радушных людей, которых я когда-либо встречала. Слишком теряю дар речи от его глаз, губ, его заразительного смеха, очертаний мышц под рубашкой и изгиба его задницы⁠…

Мой телефон пищит. Знакомый несохраненный номер загорается на экране.

Неизвестный

Как прошел обед?

Мой желудок сжимается. Кто бы это ни был, они знают, что я была в бистро. Они знали, что я была в цифровом маркетинговом агентстве на прошлой неделе. Как они меня отслеживают? Мои пальцы летают по экрану.

Саммер

Как ты меня отслеживаешь?

Неизвестный

Все обедают, Саммер .

Несмотря на безумие этой ситуации, мои губы изгибаются в улыбке, прежде чем я успеваю ее сдержать.

Саммер

Зачем ты за мной следишь? Какова твоя цель?

Неизвестный

Я хочу заботиться о тебе. Присматривать за тобой. Убедиться, что ты знаешь, что кто-то делает все возможное, чтобы защитить тебя.

Моя грудь сжимается.Я хочу заботиться о тебе. Кто бы это ни был, они понятия не имеют, какое впечатление производят на меня эти слова. Я чувствую, что уже много лет жажду, чтобы кто-то сказал мне эти слова. Найти кого-то, кто заботился бы обо мне так, как мой отец заботился о моей матери.

Это может быть псих.

Мне нужно это помнить. Человек, отправляющий эти сообщения, может быть одним из моих бывших парней или клиентов. Я не знаю, кто это, и у меня не могут подкашиваться колени от одного сообщения.

Неизвестный

Я хочу делать все возможное, чтобы сделать тебя счастливой.

Черт. У меня подкашиваются колени.

Мой телефон снова издает звук уведомления, но на этот раз это не таинственный отправитель. Уведомление от «Плюс один» с новым запросом на свидание.

Впервые с тех пор, как я зарегистрировалась в приложении «Плюс один», у меня упало сердце.

Я засовываю телефон обратно в карман и рывком открываю дверь, приготовившись извиниться и уйти, когда Ноа замирает на полпути, направляясь ко мне.

Он оживает, и извинение замирает на моих губах.

– Эй, сладкая.

Почему это дурацкое прозвище, выбранное специально, чтобы быть глупым и нелепым, заставляет мою спину покалывать?

– Знаешь, ты можешь не называть меня так, когда мы одни.

Он прислоняется к стене, в его чертах сквозит веселье.

– А как мне тебя называть, когда мы одни?

О боже. У меня перехватывает дыхание.

Нет, он на самом деле не флиртует со мной. Очевидно, я слишком долго была поддельной девушкой без личной жизни вне работы. Я настолько истосковалась по настоящему, искреннему человеческому общению, что принимаю за флирт то, что человек, который платит мне за то, чтобы я притворялась его девушкой, серьезно флиртует со мной.

– Саммер подойдет.

Он задумывается.

– Согласен. Саммер идеально подходит. Тебе идет.

Черт возьми, Ноа. Не говори «идеально». Мне отчаянно нужно сменить тему.

– Итак, ты за мной следишь?

Когда я увидела Ноа в бистро в кепке и солнцезащитных очках, пытающегося и безуспешно спрятаться за меню, первая мысль, промелькнувшая в моей голове, была: Ноа последовал за мной на обеденное свидание.

Я фыркнула, что заставило моего клиента приподнять бровь. Конечно, Ноа не последовал за мной. Мы живем в маленьком городке, где мало мест общепита – мы обязательно время от времени будем сталкиваться. Наверное, он прятался, потому что мы случайно оказались в одном бистро, и он не хотел, чтобы я думала, что он какой-то ревнивый клиент, который слишком привязывается к своей поддельной девушке и следит за ней по городу, чтобы шпионить за ее свиданиями.

К счастью, к тому времени, как появились Килиан и Арес, мой клиент уже давно закончил наше свидание. Нам не удалось вызвать ревность у его бывшей – официантки из бистро. Она была гораздо больше очарована Бадди, так что он не особо расстроился, когда я предложила скидку, чтобы сократить свидание.

Теперь Ноа замирает, его легкое, игривое выражение лица исчезает.

– Слежу за тобой?

– Мы оказались в одном и том же бистро в одно и то же время? Это была почти катастрофа.

– Точно. – Он потирает затылок и усмехается. – Рад, что мы этого избежали.

– Впредь нам нужно быть осторожнее. Я могу попытаться предупреждать тебя, когда у меня будет свидание, чтобы ты мог его избежать.

– Тебе не нужно этого делать. Но это бы значительно облегчило слежку за тобой. – Он подмигивает.

Я смеюсь, и между нами воцаряется комфортная тишина. С кем-то другим меня бы грызла потребность заполнить паузу болтовней. Но не с Ноа. Даже когда мы не говорим, кажется, что между нами все еще происходит разговор.

Затем он отталкивается от стены.

– Я такой придурок. Могу я предложить тебе напиток?

– Конечно. – Я следую за ним на кухню, тесную, но милую, и принимаю апельсиновый сок, который он мне протягивает. – Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это с бывшей. Неудивительно, что твоя семья думала, что тебе понадобится время, чтобы оправиться.

Я не могу представить, чтобы кто-то кричал на Ноа и обзывал его, не говоря уже о том, чтобы делать это перед его семьей. Он не заслужил этого. Я уверена, если бы я когда-нибудь была в таких отношениях, мне потребовалось бы много времени, чтобы исцелиться.

– Они слишком много волнуются. Но теперь ты понимаешь, почему мне понадобилось нанять эксперта. – Он откидывается на стойку, хватаясь за край и демонстрируя бицепсы под рукавами своей футболки. Я выпиваю апельсиновый сок, чтобы занять рот чем-то, кроме слюней по телу моего поддельного парня. – Кстати, о бывших, почему ты не в отношениях? Ты милая, забавная, красивая. Очевидно, многие мужчины тобой интересуются.

Я чуть не давлюсь соком. Милая, забавная, красивая. Я не знаю, от какого из комплиментов у меня сначала останавливается сердце.

– Кто все эти мужчины, которые мной интересуются?

– Каждый из тех, кто просит тебя быть его поддельной девушкой на день. Ты не думаешь, что они все ухватились бы за возможность получить с тобой настоящий шанс?

Мое лицо может сейчас поджечь лес. Нет сомнений, что мои щеки пылают.

– Честно? Думаю, я просто слишком странная.

Ноа издает смешок.

– Это не может быть правдой.

Он так думает только потому, что на самом деле не знает меня. В этом и заключается опасность этой работы. Ты играешь роль чьей-то идеальной девушки, и они начинают убеждать себя, что это настоящая ты. Но Ноа не знает меня. Не настоящую меня. Если бы он знал, мы бы не разговаривали.

И хотя часть меня хочет позволить Ноа продолжать верить, что я та вымышленная личность, которую он себе представил, я не могу. Я не могу продолжать притворяться. Не с ним.

– Когда я была ребенком, я любила рисовать. Это было все, чем я хотела заниматься. Но все были... обеспокоены моим творчеством. Мои родители, учителя, одноклассники. Мне нравилось рисовать монстров и существ из книг ужасов и фэнтези, которые я любила читать в то время. В конце концов, я научилась держать это при себе. Я даже перестала рисовать на какое-то время. – Я морщусь при воспоминании. О боли, которую я чувствовала от того, что что-то, что я так любила, омрачало мои отношения. От боли, от того, что я заставляла себя держаться подальше, заглушить ту творческую часть своего мозга. – Но я вернулась к этому примерно через год или около того. Я просто не могла остановиться. Я не могу это объяснить, но даже несмотря на то, что это оттолкнуло от меня стольких людей, я не чувствую, что я – это я, когда не рисую. В колледже я начала читать много темных и запретных любовных романов и с тех пор рисую сцены по мотивам этих книг. Теперь, когда я рассказываю новому парню о книгах, которые читаю, или предлагаю что-то новое, что хочу... попробовать. – Боже, я не хочу, чтобы Ноа строил догадки о моих фетишах – они меня осуждают. Я чувствовала, что никогда не могу быть собой ни с кем, поэтому я просто перестала пытаться. Я притворяюсь той, кто им нужен, а истинные части себя оставляю только для себя.

Я чувствую себя обнаженной, настолько я уязвима сейчас. Ноа смотрит на меня так, как никогда раньше. Пристально, пронзительно, словно он видит сквозь мои глаза и в мой мозг.

Я была права. Раскрывать ему так много о себе было ошибкой. Вопрос, почему я не в отношениях, был для него игривым флиртом – он не хотел настоящего ответа. Жаль, что я не могу забрать свои слова обратно, но уже поздно.

Медленно Ноа отталкивается от стойки и сокращает расстояние между нами. Мое сердце колотится с каждым его неторопливым шагом.

Наконец, он останавливается всего в нескольких дюймах от меня. Его умопомрачительный мятный запах щекочет нос, и я вынуждена вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили такой, какая ты есть, Саммер. Любой мужчина, достойный тебя, не испугается пары новых фетишей.

Легко ему говорить. Он понятия не имеет, в чем заключаются мои фетиши. Если бы знал, он бы запел по-другому.

– Спасибо, – выдавливаю я.

– Не бойся быть собой. – Он ловит прядь волос на моем лице пальцем и мягко убирает ее за плечо. – Особенно со мной.

Мурашки бегут по рукам от искры, вызванной его прикосновением, соски напрягаются под бюстгальтером. Если он так влияет на меня, просто коснувшись плеча, я не могу представить, что бы сделали с моим телом его руки.

Образы обнаженного Ноа непроизвольно вспыхивают в моей голове, и я мысленно пинаю себя.

– Это... хороший совет, – удается ответить мне.

– Правильный мужчина останется, и ему будут нравиться те же вещи, что и тебе. – Нехарактерно пристальный взгляд Ноа опускается на мои губы. – Он захочет сделать все, чтобы твои фантазии сбылись.

Новое уведомление от приложения «Плюс один» на моем телефоне прерывает нас, жужжа на стойке. На мгновение улыбка Ноа тускнеет от того, что может быть разочарованием.

Затем его улыбка возвращается так же быстро, как исчезла. Все такая же ослепительная и захватывающая дух.

– Никогда не знаешь, когда появится тот самый.

– Ноа! – Арес врывается в комнату, запыхавшийся, его грудь вздымается, и мы отпрыгиваем друг от друга.

Мое сердце колотится о ребра, хотя Арес и бровью не ведет. Точно. Он верит, что мы в отношениях. Стоять достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом, а взгляд Ноа устремлен на мои губы, – это именно то, чего ожидал бы его лучший друг.

– Что? – Голос Ноа звучит необычно резко.

Мои колени слабеют, и я не знаю, радоваться мне или быть в отчаянии от прерывания.

Арес выпаливает:

– Кот-демон из ада прижал Килиана к земле.

Кто-то за мной наблюдает.

Я пытаюсь сосредоточиться на нанесении последнего цвета на мой последний художественный заказ – все оттенки черного, серого и темно-фиолетового, окружающие переплетенную пару в центре – но я не могу избавиться от этого грызущего ощущения, что на меня смотрят.

Я просто параноик из-за таинственного отправителя, который, кажется, знает каждый мой шаг. Нет никаких доказательств того, что они вышли за рамки сообщений и отслеживания местоположения.

Логическая часть меня, ценящая самосохранение, надеется, что они оставят свое преследование на уровне анонимных сообщений.

Иррациональная, возбужденная часть меня надеется, что они появятся.

Молча я кладу свой древний планшет рядом с собой на диван. Не уверена, как долго это устройство еще проработает. Я уже не могу использовать последнюю версию моего любимого программного обеспечения для цифровой иллюстрации, не говоря уже о том, что я не могу позволить себе купить его за пределами бесплатного семидневного пробного периода.

Затаив дыхание, я подкрадываюсь к окнам в спальне, кухне, гостиной и к входной двери, сердце колотится о ребра от страха, что я выгляну наружу и увижу лицо, смотрящее в ответ.

Но там ничего нет.

Я параноик. Последствия жизни в одиночестве, потребления слишком большого количества криминальных передач, чтения душераздирающих романов-триллеров о серийных убийцах и наличия тайного поклонника.

Когда я проверяю Колючку, он крепко спит в своей клетке. Ежи могут чувствовать опасность, и Колючка всегда поднимает иголки и переходит в режим атаки, когда я пылесошу или мама стучит по его клетке, так что, наверное, я все-таки параноик.

По крайней мере, я почти уверена, что он спит. С Колючкой всегда пятьдесят на пятьдесят – спит он, впал в спячку или мертв.

Я задерживаю дыхание и прислушиваюсь, пока слабый храп не подтверждает, что он дожил до следующего дня.

Снова устроившись на диване, я звоню Хейзел, пока возвращаюсь к затенению на заказе. Когда она отвечает, на заднем плане слышны крики, а роботизированное объявление трещит по громкой связи.

– Я уже говорила, что ненавижу аэропорты? – Стук, а затем Хейзел кричит: – Ну, подвиньтесь!

– Разве твой самолет не вылетает через десять минут?

– Скорее, через десять минут и три часа. – Она стонет. – Мой рейс задерживают. Что означает, что у меня есть тридцать минут, чтобы пройти через LAX во время пересадки, так что это будет веселенький кошмар.

– Помнишь, несколько месяцев назад ты сказала, что любишь путешествовать, поэтому продаешь квартиру, чтобы стать кочевницей?

– И твоя никчемная задница не отговорила меня? Да, помню. Вот так подруга.

– Я идиотка.

– Как продвигается заказ? Работа? Член Ноа? Пожалуйста, дай мне что-нибудь пикантное, чтобы отвлечься.

Вот почему я люблю Хейзел. Она всегда умудряется заставить меня забыть о кризисе, по поводу которого я ей изначально звонила.

– Это прозвучит безумно.

– Пикантное! Рассказывай!

– Думаю, за мной могут следить. – У меня перехватывает дыхание в груди. Впервые я произношу эти слова вслух.

Сталкер. Моя фантазия, в которой я никогда никому не признавалась, кроме Ноа, который не помнит ни одной детали из ночи нашей встречи. Но что, если реальность совсем не похожа на фантазию? Я могу быть в реальной опасности.

– Ты шутишь. – Голос Хейзел ровный, недоверчивый. – У тебя?

– Не звучи так удивленно. Кто-то может захотеть следить за мной. За мной можно следить.

– Чтобы он мог смотреть, как ты читаешь и перекусываешь пять часов подряд, разбрасывая крошки и сырный порошок по страницам? Без обид, но слежка за тобой была бы чертовски скучной. Слежка за котом была бы интереснее, а они спят двенадцать часов в сутки и вообще никогда не выходят из дома.

– Вообще-то, я могу обидеться на это, – вяло протестую я, но знаю, что она права. Даже я не хотела бы следить за собой. Тем не менее, мои глаза мечутся по квартире, словно кто-то вот-вот выпрыгнет на меня. – Но серьезно. Ты когда-нибудь чувствовала, что за тобой наблюдают, когда ты одна дома или в отеле, или где-то еще?

– Постоянно. Но обычно это потому, что я забываю выключить веб-камеру, а я заслуживаю быть в списке наблюдения.

– Кто-то пишет мне с неизвестного номера, и они не говорят, кто они. Они каким-то образом знали мое местоположение несколько раз, и я постоянно чувствую на себе взгляды. Я не уверена, я просто параноик или⁠…

– У тебя есть куриные крылышки?

– Что?

– Если у тебя есть сталкер, он не задержится надолго после того, как увидит, как ты уничтожаешь тарелку куриных крылышек.

Хотя она не может меня видеть, я закатываю глаза.

– Знаешь, если меня убьют топором, это будут последние слова, которые ты мне скажешь, и они будут преследовать тебя до конца твоей жизни.

– Почему меня будет преследовать то, что я посоветовала тебе съесть куриные крылышки? Это отличный совет. Кроме того, тебе повезло бы умереть, поедая куриные крылышки. Я бы хотела умереть, делая то, что люблю.

– Ты⁠… – Но слова замирают у меня на губах.

Из окна гостиной на меня смотрит лицо.

Крик вырывается из моего горла.

Хейзел ругается на том конце. Мое сердце колотится в ушах так громко, что я не слышу ее приглушенных криков.

Из окна Ноа машет и беззвучно произносит виноватое «прости».

– Кто это? – визжит Хейзел. – У него есть топор?

Мое сердце бешено колотится, ледяная кровь стынет в жилах от всплеска адреналина. Бесполезно, я прижимаю руку к груди, чтобы убедить сердце замедлиться, и делаю глубокий успокаивающий вдох.

– Это Ноа.

– О боже, Саммер, я думала, это кто-то опасный! Не пугай меня так. – Невероятно, но она действительно звучит раздраженно. Побочный эффект стресса от путешествий и аэропортовой суеты, а также типичного нетерпеливого характера Хейзел. – Иди оседлай своего нового парня, а когда закончишь, поставь меня на видеозвонок с Колючкой. Мне нужно развлечение, пока я сижу в аэропорту, умирая от скуки, и я скучаю по этому маленькому парню.

Не говоря ни слова, она вешает трубку.

Я отталкиваюсь от дивана и направляюсь к окну, у которого Ноа все еще сидит на корточках, заглядывая внутрь. По крайней мере, на его лице соответствующее виноватое выражение.

Когда я распахиваю дверь, я не могу не рявкнуть:

– Какого черта, Ноа?

Наверное, не стоит ругаться на своих клиентов, но я думаю, это разумная реакция. Клиент не всегда прав, и я уверена, что приложение «Плюс один» встанет на мою сторону.

– Прости. – Он кривится, и я ненавижу, насколько очаровательны его голубые глаза, когда он смотрит на меня с мягкостью. – Я стучал несколько раз, но ты не слышала.

Я вздыхаю, сердце все еще бешено колотится.

– Все нормально. Что случилось?

– Ви хочет организовать двойное свидание.

– Твоя сестра-психопатка, которая, вероятно, уже скачала весь мой цифровой след и раскусит наши поддельные отношения за две секунды?

– Она самая. – Проходит несколько мгновений тишины, прежде чем он добавляет: – Если ты не хочешь⁠…

– Нет, мы можем это сделать. Нам нужно убедить всю семью, верно? – Я соглашаюсь, прежде чем успеваю подумать.

Ноа уже предупреждал меня, что Виктория – та родственница, которой нужно опасаться. Заботливая сестра, которая помогала незнакомке принимать роды, так что она явно не боится немного крови.

Что может пойти не так?