Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"
Автор книги: Хармони Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
Глава10
НОА
– Одно двойное свидание.
– Абсолютно нет. – Ви копается в почве, видимо, восстанавливая питательные и органические вещества, прежде чем начнет пересаживать свои комнатные растения на улицу. То, что она называет своими холодостойкими растениями. Я знаю слишком много о садоводстве из-за Ви, и тем не менее я не смог бы сохранить ни одно растение живым, если бы попытался.
В моем животе бурлит паника. Если я не смогу убедить Ви пойти на это двойное свидание, Саммер узнает, что я солгал.
Оказывается, следить за кем-то гораздо сложнее, чем кажется.
Саммер должна быть полностью не в курсе того, что я наблюдаю за ней через окна. Вместо этого она мгновенно насторожилась, словно почувствовала мое присутствие. Как мне следить за кем-то с экстрасенсорными способностями? Этого не было ни в одном из руководств сталкеров.
Когда она поймала меня и закричала, я лихорадочно искал оправдание, помимо преследования по обоюдному согласию. Теперь я пожинаю плоды.
– Что, если я помогу тебе посадить весь сад?
Ви щурится на меня, ее перчатки закрывают руки до самых предплечий, а широкополая шляпа защищает кожу от солнца, как маленький зонтик. Моя сестра возрастом двадцати восьми лет превратилась в шестидесятилетнюю за одну ночь.
– Ты знаешь, сколько труда нужно, чтобы посадить целый сад? Ты для этого не создан.
Я хочу закатить глаза, но сейчас не время дерзить сестре, что она, безусловно, использует как еще один предлог, чтобы не помогать мне лгать моей поддельной девушке.
– Тогда дюжину услуг. Чего ты хочешь. Я даже перенесу труп, если потребуется.
– Почему это для тебя так важно? – Она похлопывает почву, но это больше похоже на карательный шлепок. – Мы оба знаем, что эта девушка – всего лишь утешение.
– Ее зовут Саммер. И она не утешение. – Я сжимаю челюсть. Я называл Ви ее имя по крайней мере пять раз, но Ви все еще отказывается его использовать. Как будто, не называя ее имя, она может помешать мне слишком сильно привязаться.
Слишком поздно.
– Не стоит бросаться в серьезные отношения. Вы с Наоми только что расстались, и мы оба знаем, насколько это было токсично. Тебе нужно время, чтобы исцелиться, а не прыгать в отношения со следующей случайной девушкой, которую ты встретишь.
Хотя старшая сестринская заботливость Ви часто приносила мне пользу на протяжении всей жизни и не раз спасала меня от случайной смерти, сейчас она начинает меня раздражать. Она даже не встречалась с Саммер и понятия не имеет, насколько мы хороши вместе.
Вместе понарошку. Технически, я думаю, у Ви есть основания подозревать. Только не по тем причинам, по которым она думает.
– Я в порядке. Я даже не думаю о Наоми. – Это чистая правда. Единственный раз, когда Наоми приходит мне на ум, это когда кто-то другой о ней упоминает. – Я не хочу сейчас работать в клинике, и я счастлив заниматься передержкой и выгулом животных. Если бы у тебя была моя работа, ты бы поняла. Гораздо веселее играть с животными весь день, чем иметь дело с их мудаками-хозяевами.
Ви вздыхает и встает, вытирая почву с перчаток.
– Я просто хочу убедиться, что твое сердце не разобьют снова.
Наконец, мои стены защиты падают. Ви всю свою жизнь защищала меня и моего брата. От хулиганов, когда мы были детьми, от учителей, которые кричали на нас, прежде чем узнать все факты, от девушек, которые хотели встречаться с нами, чтобы вызвать ревность своих парней, и чаще всего, от нас самих. Килиан, забирающийся на крышу, я, думающий, что положить алюминий в микроволновку – хорошая идея, и наши гонки на пластиковых крышках вниз по лестнице. Ви не могла спасти нас от каждого сотрясения, синяка или кровотечения из носа, но она старалась изо всех сил.
Теперь, когда мы взрослые, мало что изменилось. Только опасности. Килиан и я, возможно, усвоили некоторые уроки на собственном горьком опыте, но одна из соседок Ви по колледжу однажды назвала нас красивыми глупцами, и мы уже давно смирились с тем, что она была права. Мы все еще совершаем много глупых поступков. Например, Килиан, который склонен к травмам, стал фитнес-тренером. И я, случайно вломившийся в квартиру женщины, а затем следящий за ней.
Пытающийся, во всяком случае. Терпящий жалкий провал, более точно.
Я почти уверен, что преследование по обоюдному согласию возбуждает Саммер только в том случае, если ее сталкер знает, что, черт возьми, он делает.
– Ты не можешь защитить нас от всего, знаешь ли, – говорю я сестре.
Ви кривится, но не спорит.
– Просто пообещай мне, что будешь держать свои стены, хорошо?
– Ты не можешь сблизиться с кем-то, если не опустишь свои стены. – Я не уверен, что моя сестра когда-либо опускала свои стены перед каким-либо парнем. Даже перед своим женихом. – Ты же знаешь, что не обязана выходить замуж за Карсона только потому, что он сделал предложение, да? Ты все еще можешь отменить свадьбу.
Я люблю свою сестру. Она всегда была грубовата, но с тех пор, как она встретила Карсона, она превратилась в злодейку из фильма. Срывается и набрасывается на всех вокруг, и я не помню, когда она в последний раз действительно улыбалась этому парню. Ви всегда была человеком, который громче всех смеялся над моими шутками, ее бурный, радостный смех разносился достаточно громко, чтобы его было слышно из противоположных углов дома. Но больше нет.
Мы все пытались убедить ее разорвать отношения с Карсоном, даже мама с папой, которые редко вмешиваются в наши отношения. Но по какой-то причине Ви полна решимости продолжать с ним.
Она щурится на меня.
– Это не о нас с Карсоном.
Бесполезно пытаться. Ви знает, где я стою. Она должна принять решение сама. Я на собственном горьком опыте усвоил, что не могу защитить ее от всего.
Мой телефон вибрирует в кармане, и я спешу его проверить. Улыбка расползается по моему лицу. Уведомление от GPS-трекера на машине Саммер.
Затем моя улыбка исчезает.
Она в автомастерской. Либо она делает плановое ТО, либо что-то случилось. Она могла пострадать.
Сердце колотится, я печатаю сообщение.
Неизвестный
Все в порядке?
Ее ответ приходит через секунды.
Саммер
Абсолютно.
Вздох облегчения вырывается из моей груди. С ней все в порядке. Нет причин для паники.
Но если они поднимут ее машину на подъемнике и залезут под нее, они могут заметить магнитный трекер на днище.
Действовать мне осторожно? Или сделать это очевидным? Она знает, что я отслеживаю ее к настоящему времени. Как еще я мог бы постоянно знать ее местоположение?
Она сказала, что хочет сталкера, так что я буду в это играть.
Неизвестный
Механик ничего интересного не нашел?
Саммер
Вообще-то, да.
Они нашли GPS-трекер.
Я задерживаю дыхание, пока мои легкие не начинают болеть, готовясь к ее гневу или неповиновению. К угрозе заявления в полицию.
Саммер
Что удобно, потому что если мою машину когда-нибудь украдут, полиция сможет ее отследить.
Слава богу. Она играет по правилам. Она знает, что я установил трекер на ее машину, и ей все равно. Она практически меня благодарит.
Саммер хочет, чтобы за ней следили. Она приглашает меня продолжать. Это ясно.
Я с радостью удовлетворю ее желание.
Неизвестный
Очень удобно. Похоже, кто-то заботливый, должно быть, его туда поставил.
Саммер
Так заботливо. Они явно заботятся о моей безопасности.
Неизвестный
Очень.
– Ты все еще здесь? – Ви наставляет на меня шланг, как на оружие.
Я медленно отступаю к тротуару, где припаркована моя машина, подняв руки в знак капитуляции.
– Итак, насчет двойного свидания.
Ви вздыхает, как будто я попросил ее выгребать коровий навоз.
– Ладно. Но ты будешь должен мне две дюжины услуг. И я выбираю, где мы будем есть. И когда. И ты должен быть мил с Карсоном.
– А что, если он начнет первым?
– Ноа.
Я смеюсь и машу ей рукой.
– Я буду мил. Но если ты разорвешь с ним отношения до этого, уверен, Арес составит тебе компанию.
Мне пришлось бы подкупить его, конечно, но Арес с радостью бы провел вечер, дразня Ви, если бы я попросил.
Она качает головой, бросает шланг и шагает внутрь.
– Наша договоренность о двойном свидании, а не о кровавой бане.
Глава 11
Глава11
САММЕР
Ноа сказал мне, что Виктория и Карсон недавно обручились, но я уверена, что он солгал, потому что нет никакой возможности, чтобы у недавно обручившейся пары могло быть все настолько плохо.
Карсон худой, его залысины создают выраженную вдовью горку. Его зубы маленькие и квадратные, но ослепительно белые от виниров. Рукава его рубашки с воротничком закатаны ровно настолько, чтобы показать вызывающе дорогие часы на запястье. Хотя его выпяченная грудь и прямая спина, как будто кол проглотил, выражают попытку уверенности или даже запугивания, в Карсоне нет ничего угрожающего.
Виктория, с другой стороны, по-настоящему пугает. Ее длинные платиново-светлые волосы собраны в строгий хвост, ровная челка почти закрывает брови, ногти безупречно наманикюрены, платье с высоким воротником в обтяжку сшито по ее точным меркам, а эти ледяные голубые глаза? Жестокие. Ее черты острые, суровые, и Ноа абсолютно не подготовил меня к тому, во что я ввяжусь. В то время как остальная часть его семьи была теплой и приветливой, за те десять секунд, что мы находимся в одной комнате, Виктория была холодна и критична. Ее прозвище, Ви, слишком мягкое для нее.
– Саммер, это моя сестра, Ви, и ее жених, Карсон. – Когда Ноа отодвигает для меня стул, Виктория щурится на меня.
Карсон не сделал того же для нее, его задница уже на стуле напротив Ноа. Его взгляд был прикован к телефону с тех пор, как он вошел в ресторан.
– Виктория, – поправляет она, ее стул скрипит, когда она вытаскивает его и хватает меню.
– Ви, Карсон, это моя девушка, Саммер. – Улыбка Ноа в мою сторону заставляет мое сердце парить. Слова слетают с его языка так легко. Девушка. Саммер.
На секунду я почти забываю, что все это понарошку.
– Очень приятно познакомиться. – Я улыбаюсь, но ни один из них не поднимает глаз, чтобы обратить на меня внимание, внимание Виктории приковано к меню, а Карсона – к телефону.
Напряженная тишина повисает между нами, и даже когда Ноа дарит мне ободряющую улыбку, мое настроение падает. Что, черт возьми, за вечер я себе устроила?
К счастью, гнев Виктории, кажется, сегодня направлен на одну цель.
– Не сиди весь вечер в телефоне, Карсон. Посмотри меню. Я хочу сделать заказ, как только подойдет официант.
Карсон тяжело вздыхает, прежде чем неохотно положить телефон на стол, его глаза бесцельно скользят по меню. Он как капризный подросток, которого оторвали от видеоигр ради семейного ужина.
Ноа поддерживает светскую беседу о еде, ресторане, своих новых пушистых друзьях и даже снисходит до болтовни о погоде, пока Виктория сверлит взглядом меню, а Карсон постоянно хватает телефон, чтобы что-то яростно печатать каждый раз, когда его экран загорается новым уведомлением.
– На работе напряженка? – спрашивает его Ноа.
Проходит несколько мгновений тишины, пока Карсон игнорирует Ноа ради своего телефона, прежде чем его бледные брови поднимаются.
– Я? О, нет. Это фэнтези-бейсбол.
Я даже не знала, что фэнтези-бейсбол существует.
Челюсть Виктории сжимается. Ее взгляд отрывается от меню только для того, чтобы метнуть в Карсона кинжалы.
– Я почти уверена, что твоя команда фэнтези-бейсбола может подождать до конца ужина.
Рот Карсона кривится.
– Ты буквально положила мертвую птицу на наш стол посреди ужина прошлой ночью и ушла звонить своему брату. Думаю, моя команда фэнтези-бейсбола никому не мешает.
– Потому что она не была мертвой. – Виктория кипит, и я благодарю какие-то высшие силы за то, что меня пощадили от ее гнева. – Она была ранена, и я позвонила Ноа, чтобы он пришел на нее посмотреть. Ты все равно сидел перед телевизором.
– Я не собирался сидеть за столом с умирающей птицей. – Карсон умудряется продолжать печатать в телефоне, споря со своей невестой. – Животным место на улице. Особенно мертвым или умирающим.
Обычно Виктория и Карсон так агрессивны друг с другом, или мы застали их в плохой день? Должно быть, они поругались перед приходом. Вот почему они оба такие невыносимые.
Я ловлю взгляд Ноа, который пожимает плечами и дарит мне тонкую, извиняющуюся улыбку. Меня бесит, что эти двое взрослых людей не могут отложить свои мелкие обиды на час, чтобы не ставить нас в неловкое положение. Еще больше меня бесит выражение лица Ноа. Напряжение в его челюсти, губы сжаты в тонкую линию, глаза бегают по ресторану в поисках пути к отступлению.
Они делают его несчастным, и я этого не потерплю.
– Вам удалось спасти птицу? – Я заставляю себя улыбнуться. Мой взгляд мечется между Викторией и Ноа, который кривится.
Я спасу этот вечер, даже если это будет означать, что я предложу себя Виктории на серебряном блюде. Я буду лучшей девушкой – поддельной девушкой – которую Ноа когда-либо имел, черт возьми.
– Нет. – Взгляд Виктории заставляет меня хотеть растаять в лужицу. В невидимую лужицу, чтобы она не могла меня растоптать. – Она умерла.
Карсон фыркает, прежде чем проворчать:
– Наверное, не стоило ей быть на столе.
Виктория выглядит так, будто хочет задушить его прямо здесь, в ресторане, несмотря на свидетелей. Честно говоря, я бы позволила ей, если бы думала, что это улучшит настроение остальной части нашего ужина.
– Я слышала, вы принимали роды! Каково это? – Я звучу как воспитательница в детском саду, но мне все равно. Я должна сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, иначе я выбегу с криком вон, и Ноа больше никогда со мной не заговорит.
– Громко. Кроваво.
Наконец, появляется официант со стаканами воды и корзиной хлеба, и облегчение накатывает на меня. У меня никогда не было столько проблем, чтобы расположить к себе родственников или друзей клиента. Я отражаю их личности и интересы, потому что все любят зеркало, но если бы я сделала это с Викторией, я уверена, она бы погналась за мной по ресторану с масляным ножом.
Виктория объявляет, что мы готовы заказать основные блюда, и я в панике выбираю. Салат будет не слишком сытным, но не покажусь ли я высокомерной, если закажу стейк? Виктория веган? Что, если она возненавидит меня еще больше, если я закажу мясо? Почему, черт возьми, Ноа не сказал мне о ее вкусовых предпочтениях?
Тяжелая ладонь опускается на мое колено, и тогда я понимаю, что трясла ногой.
Мгновенно каждая мышца моего тела замирает. Мой мозг может сосредоточиться только на связи между моим голым коленом и рукой Ноа. Огромной рукой Ноа. Рукой с твердыми костяшками и выступающими венами.
Что со мной не так? Вены не должны возбуждать.
Он наклоняется ближе, пока Карсон жалуется, что в ресторане нет его любимой рыбы, официант перечисляет все остальные блюда в меню, пытаясь его успокоить, а Виктория сверлит взглядом потолок и, клянусь, бормочет какое-то заклинание, чтобы проклясть своего жениха. Завтра я полностью ожидаю увидеть его превратившимся в жабу.
– Все нормально? – бормочет Ноа, слегка сжимая мое колено.
Достаточно, чтобы мои бедра задрожали.
Все, что я могу выдавить из себя, это едва слышное:
– Мгм.
– Ты тоже можешь прикасаться ко мне. – Его приглушенный голос звучит почти как рык, и я чуть не загораюсь. – Если думаешь, что это поможет.
– Хорошая идея. Уверена, поможет. – Может, это и непрофессионально с моей стороны – ладно, определенно непрофессионально – но я воспользуюсь этим предложением по полной.
Сцепленные руки – всегда безопасная ставка. Схватить его за бицепс и восхититься твердой мышцей – это определенно то, что сделала бы настоящая девушка. Даже быстрый шлепок по заднице может ожидаться от новой пары в медовый месяц, которая не может держать руки друг от друга, и я умирала от желания…
– А для вас, мисс? – Официант обращает свои опасливые глаза на меня, безмолвно умоляя, чтобы принятие моего заказа было менее болезненным.
– Эм. – Я смотрю на меню, все слова сливаются воедино от горячего давления всех взглядов. За исключением Карсона, конечно. Даже после сегодняшнего ужина я сомневаюсь, что он сможет опознать меня в толпе. – Я возьму то же, что и она.
Рот Виктории поджимается, и я не могу разобрать выражение ее лица. Что-то между замешательством и забавой. Но она возвращает свои черты к холодному безразличию, когда мы отдаем официанту меню, и он уносится прочь, благодарный, что смог убраться от нас подальше.
Без меню, на которое можно смотреть, взгляд Виктории путешествует по тускло освещенному, уютному ресторану. Ее выбор, согласно Ноа. Карсон уже вернул свое внимание фэнтези-бейсболу.
Ощутимое напряжение между ними заставляет меня ерзать на стуле и вертеть в руках пустую обертку от трубочки. Теперь я понимаю, почему дети разведенных родителей привлекают к себе внимание во время очередной ссоры. Меня внезапно охватывает желание пуститься в пляс и запечь.
Но как только Виктория обращает свое внимание на меня, я мгновенно понимаю, как сильно ошибалась.
Пожалуйста, вернитесь к словесному уничтожению своего жениха. Пожалуйста, перестаньте метать в меня кинжалы. Пожалуйста, забудьте, что я существую.
– Итак, вы встретились в клинике?
Я выпаливаю:
– Да! – с чрезмерным энтузиазмом.
– Ага, – вступает Ноа. – Я уже познакомился с ее ежиком, так что можно сказать, что у нас все серьезно.
Мы оба смеемся, в то время как Карсон продолжает игнорировать нас, а выражение лица Виктории не меняется.
– Не может же быть все так серьезно, правда? Вы же не так давно встречаетесь?
– Как давно, сладкая? – спрашивает меня Ноа. – Месяц?
– Да. Именно. – Я киваю, как болванчик.
Виктория не купилась на наше представление так же легко, как остальная часть их семьи.
– Вы встретились в клинике, но ты не встретила Наоми? Это удивительно.
– Ее там не было. – Ноа сжимает мое колено. Он хочет, чтобы это было ободряюще, но это скорее возбуждает.
Боже, как бы я отреагировала, если бы его рука скользнула немного выше? Я бы спонтанно сгорела.
– Конечно, ее не было. Зачем ей быть в собственной клинике? – Виктория подносит соломинку к губам. Удивительно, но, кажется, она испытывает еще большее презрение к бывшей девушке Ноа, чем даже ко мне или к собственному жениху. Ко мне она добавляет: – Считай, что тебе повезло, что тебе никогда не пришлось с ней встречаться. Она была кошмаром.
– Именно это я и сказала, когда Ноа рассказал мне о ней. – Не совсем правда, но правда близка к этому, и я отчаянно ищу что-нибудь, чтобы сблизиться с Викторией, даже если это общая неприязнь к женщине, которая плохо обращалась с кем-то, кто нам обоим небезразличен.
Потому что Ноа мне небезразличен. За короткое время, что мы знаем друг друга, он стал другом. Другом, которого я нахожу неоспоримо, невероятно, нелепо привлекательным. Другом, который также является платящим клиентом и только что вышел из токсичных отношений и нанял меня, чтобы его семья отстала от него, чтобы он мог спокойно быть один.
Может, после того, как все это закончится, после того, как мы инсценируем разрыв наших поддельных отношений и уляжется пыль, мы все еще сможем быть друзьями.
Когда он откидывается на спинку стула, и его рука небрежно скользит выше по моему бедру, я чуть не ругаюсь про себя.
Кто я такая? Я не хочу дружить с этим мужчиной. Я хочу быть с ним чем-то гораздо, гораздо большим.
– Как школа? – Виктория отрывает кусок хлеба и макает его в оливковое масло, но не ест.
Ее вопрос адресован мне. Разве я не говорила их родителям, что я художница? Черт. Теперь я не могу вспомнить. Может, я сказала им, что работаю в школе? Должно быть, да, если Виктория так считает.
– Отлично, спасибо. – Я запихиваю в рот ломтик хлеба, чтобы занять рот и руки.
Ладонь Ноа все еще не покинула мое бедро, и я надеюсь, что она никогда этого не сделает. Я почти уверена, что на моей коже останется отпечаток.
– Хм, странно. – Глаза Виктории сужаются. – Я думала, ты сказала моим родителям, что ты художница.
Я замираю с зажатым во рту хлебом. Виктория откровенно пытается поймать меня на лжи, в реальном времени. Беглый взгляд на Ноа говорит мне, что он тоже почувствовал ловушку, и по тому, как сжимается его челюсть, ему это не нравится.
Я лихорадочно ищу правдоподобное оправдание.
– Точно. Да, я работаю в школе, чтобы дополнить доход. Учитель рисования.
Это нисколько не успокаивает подозрений Виктории. Она наконец жует свой хлеб, но ее взгляд остается прикованным ко мне, как будто она ждет, что я выпалю каждый свой секрет.
– А как твоя работа, Ви? – Ноа благословенно вмешивается. – Все еще кричишь на детей, чтобы они пользовались зубной нитью?
– Они никогда, блять, не пользуются нитью. Сколько раз им нужно говорить? – Виктория хватает свою воду и сжимает стакан, словно берет заложницу. Ее гнев был бы почти комичен – ворчунья в романе «ворчунья-солнышко» – если бы она не направляла большую часть этого гнева на меня.
– Напомни мне, как часто нужно чистить язык? – Ноа подмигивает мне, пока Виктория пьет воду и разражается тирадой о правильной процедуре чистки зубов.
Нить, чистить зубы, чистить язык, затем полоскать рот ополаскивателем, по-видимому. Я не скажу Виктории, что делала это неправильно всю свою жизнь, что я ни разу не чистила язык или что я пользуюсь нитью, может быть, раз в неделю.
Моя рука скользит к руке Ноа на моем бедре, и я переплетаю наши пальцы. Единственный способ, которым я могу молча поблагодарить его за то, что он переключил внимание Виктории на себя.
Мне нужно напомнить себе, что нужно пытаться дышать нормально.
Если я смогу понять, как заставить Викторию полюбить меня, я думаю, она могла бы стать хорошим другом. Лояльной, защитницей, напористой, непреднамеренно забавной. К тому же, я была бы слишком напугана ее гневом, чтобы когда-либо пропускать чистку нитью.
Мне нужно усилить игру в качестве поддельной девушки, если я хочу убедить ее, что мои отношения с Ноа реальны и что он действительно пережил свою бывшую. Такова была сделка, в конце концов.
Наконец, появляется другой официант с нашей едой – мы, вероятно, напугали первого, бедняжку – и Ноа продолжает разговор с Викторией о ее работе зубного гигиениста и саде, который она, по-видимому, уже готовит, хотя сейчас только апрель. Он рассказывает о кошках, собаках и морской свинке, за которыми он ухаживает, и я делаю мысленную пометку узнать все, что можно, о садоводстве.
После того как Виктория просит счет и отмахивается от Ноа, когда он настаивает, что мы можем разделить его, Карсон потягивается над головой и издает звучную отрыжку. Я рада, что официант убрал наши столовые приборы, потому что Виктория определенно сейчас бы его заколола.
Что она в нем находит? Конечно, она немного враждебна и пугающа, но даже за тот час, что я их знаю, я уверена, она могла бы найти кого-то лучше.
Карсон хлопает обеими руками по столу.
– Так. Кто хочет выбраться отсюда и выпить?
Ради бога, только не это.
– Мы не можем, – выпаливаю я, прежде чем Ноа успевает принять приглашение Карсона. Если меня заставят провести еще одну секунду с будущими разведенцами, я подожгу себя. – Спасибо, что пригласили нас. Но мы... собираемся на пробежку. Тренируемся к марафону. Нельзя пропускать ни дня. Вы понимаете.
Я сомневаюсь, что Карсон понимает, каково это. Как и я, он не выглядит как человек, который любит бегать или ходить в спортзал, но, в отличие от меня, он также из тех, кто предпочел бы, чтобы люди верили, что он может пробежать пять миль и выжать штангу в два раза больше своего веса, чем признать правду.
– Вы собираетесь на пробежку? – Виктория приподнимает неодобрительную, идеально выщипанную бровь. – Сразу после еды?
Я вскакиваю на ноги и киваю Ноа, который следует за мной с забавной улыбкой, которую он пытается скрыть.
– Сначала прогулка, чтобы помочь пищеварению. – Я почти уверена, что это так. – Затем пробежка. Мы оба очень любим бегать.
Я полностью проваливаюсь. Виктория чувствует обман во мне, как ищейка. Любой, взглянув на мои тощие конечности и мягкие формы, определит во мне ту самую домоседку, которой я и являюсь. Я ни разу в жизни не бегала для удовольствия, и Виктория это знает.
– Похоже на то. – Невероятно, но уголок рта Виктории приподнимается в самой крошечной улыбке.
