Текст книги "Сладкое наваждение (ЛП)"
Автор книги: Хармони Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Ноа принюхивается к воздуху, врывающемуся в открытое окно на крыльце.
– Что-то вкусно пахнет.
– Плохие новости: твой брат и сестра не смогут прийти. – Кристин надувает губы в капризной гримасе. – Они в больнице.
Брови Ноа взлетают на лоб.
– Они в больнице?
– Твоя сестра помогала принимать роды! О, она будет замечательной матерью! А потом твой брат упал в обморок, и его тоже увезли на скорой.
Мне не следовало бы радоваться, что его брат и сестра не придут, но я не могу не расслабить плечи. Мне не придется знакомиться со всей его семьей сразу, и я смогу отложить встречу с его сестрой на другой день.
– Килиан не выносит вида крови, – объясняет Ноа.
– Я тоже. – Дэвид качает головой. – И рвоты. Не выношу ни запаха, ни звука, ни даже разговоров об этом, правда…
Дэвид давится, отворачивается от нас к перилам и его выворачивает наизнанку, пока жена похлопывает его по спине.
– Должно быть, семейное, – поддразниваю я Ноа с улыбкой, который стонет.
– Что это? – Брови Кристин хмурятся в замешательстве.
Ноа вздыхает.
– Возможно, меня вырвало в ванной Саммер.
– Довольно рано для отношений, чтобы тебя вырвало… – Слова Дэвида прерываются очередным приступом рвоты.
Кристин тепло улыбается нам.
– Похоже на любовь. Пойдемте внутрь, пока еда не остыла.
Она уводит Дэвида внутрь, как только он приходит в себя, и они ведут нас в дом, который пахнет мятой и деревом и оказывается еще уютнее и просторнее, чем я ожидала.
Наши шаги скрипят по виниловому полу, пока мы не доходим до обеденной зоны с открытой планировкой. Огромные окна пропускают потоки естественного света и открывают потрясающий вид на озеро, последние лучи солнца отражаются от воды, и часть меня всерьез хочет предложить себя в качестве домработницы Синклеров.
На столе уже ждут тарелки с дымящейся едой. Ассортимент довольно хаотичный – тарелка с лазаньей, миска с картофельным пюре, несколько мисок поменьше с брокколи, зеленой фасолью и кукурузой, поднос с жареной говядиной, огромная миска с жарким и доска с мясными деликатесами, сыром, фруктами и крекерами.
– Мы не были уверены, что ты больше любишь, Саммер, и есть ли у тебя какие-либо ограничения в еде. – Дэвид отодвигает стул для своей жены. – Но у нас есть мясное, вегетарианское, веганское и безглютеновое.
– Это прекрасно. Большое спасибо. Все выглядит очень вкусно.
Ноа стонет.
– Пап, даже если бы Килиан и Ви были здесь, ты правда думаешь, что мы смогли бы съесть все это?
Кристин цокает языком на сына.
– Твой отец встал в четыре утра, чтобы приготовить этот обед.
– Он всегда встает в четыре.
Прежде чем я успеваю отодвинуть свой стул, Ноа делает это за меня. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз кто-то из моих клиентов или даже настоящий парень отодвигал для меня стул, но в голову ничего не приходит. По какой-то причине мои щеки теплеют.
Он встречается со мной взглядом, когда я благодарно улыбаюсь, и я ненавижу, что не могу понять, является ли это частью представления для его родителей или он всегда такой.
Часть представления, очевидно. Ему нужно убедить их, что это по-настоящему, что наши отношения лучше, чем с бывшей, которую они все обожали, и что он определенно пережил это.
Когда Ноа садится рядом со мной, его свежий мятный аромат на мгновение перебивает запах еды, и я жалею, что не могу закупорить этот запах в бутылочку и прыскать на подушку. Думаю, я могу. Если выясню, какой одеколон он использует.
– Да, но сегодня он начал день с приготовления обеда. – Кристин шлепает порцию картофельного пюре на свою тарелку, прежде чем передать мне миску. Я никогда не смешивала картофельное пюре с лазаньей, но не вижу причин не начать сегодня.
– С несколькими перерывами, чтобы посмотреть на синих соек. – Сидящий рядом с женой Дэвид похлопывает по биноклю на шее. – Тебе нравится наблюдать за птицами, Саммер?
– Эм. – Никогда в жизни мне не приходило в голову задуматься, нравится мне наблюдать за птицами или нет. – Да, нравится.
Что такое маленькая ложь, когда наши с Ноа отношения полностью вымышлены? Моя работа – убедить его родителей, что им нравится Саммер, поддельная девушка Ноа, а не настоящая я. К тому же, это не значит, что я не люблю наблюдать за птицами. Летом я смотрю, как дрозды ищут червей на маленьком клочке травы перед моим многоквартирным домом. В течение нескольких минут.
Дэвид оживает.
– Какая твоя любимая птица?
– Э-э-э. – Я бросаю взгляд на Ноа, но он молчит, уголки его губ приподняты в забаве. Я сама вырыла себе яму, и он не помогает мне из нее выбраться. – Во-ро-о-он?
Я морщусь, как только слово слетает с языка. Я должна убедить его родителей, что я идеальная девушка из их мечты для их драгоценного сына. Принцесса, которая поет с канарейками каждое утро и печет булочки с корицей с нуля в четыре утра, а не ведьма, которая выращивает воронов и заманивает их золотого ребенка на темную сторону.
Дэвид кивает.
– Величественный ворон. Говорят, он умен, как семилетний ребенок.
– Она обожает воронов, – вставляет Ноа. – Абсолютно одержима.
Я пинаю его под столом.
Черт. Мне действительно не стоит пинать своих клиентов.
Но эта игривая усмешка не сходит с губ Ноа. Кажется, он едва заметил мой пинок. Я вообще попала по нему, или это была ножка стула?
– Моим любимцем был бы древесный дрозд. – Дэвид потирает щетину на подбородке, словно выбирает с особой тщательностью. – Или лирохвост великолепный.
– Они великолепны. – Я буквально никогда в жизни не слышала ни об одном из этих видов.
– Веришь, он хочет поехать в Австралию только ради того, чтобы увидеть птицу? – Кристин кладет себе порцию брокколи, покачивая головой.
– Я пытаюсь убедить свою жену, что нам стоит съездить в Австралию на нашу тридцатую годовщину. – Он улыбается Кристин, словно у них есть общий секрет, и мое сердце сжимается.
Я знаю их всего десять минут, но Кристин и Дэвид уже так напоминают мне моих родителей. Всегда заботятся друг о друге, обнимаются и целуются каждый раз, когда оказываются в одной комнате, их шутки и нежные секреты. Интересно, смогу ли я когда-нибудь смотреть на кого-то так. Сможет ли кто-нибудь смотреть на меня так.
Я засовываю в рот кусок лазаньи и чуть не давлюсь.
– Вау, тридцать лет! В чем ваш секрет?
– Мужчина, который знает толк на кухне. – Кристин подмигивает мне. – И в спальне.
– Мам. – Ноа роняет вилку и нож на тарелку со стуком, хватаясь за виски обеими руками. – Добавь это к моему счету за терапию.
Кристин игнорирует сына и улыбается мне.
– Итак, расскажи нам. Как вы двое познакомились?
Я напрягаюсь. Мы перешли к перекрестному допросу. Я медленно дышу через нос. Это нормально. Мы подготовились.
– Мы познакомились в клинике, на самом деле. – Ноа выпрямляется рядом со мной, прежде чем взять меня за руку.
Его прикосновение электризует меня. Мое сердце подпрыгивает к горлу, и все мысли тают, мой мозг способен зарегистрировать только его руку на моей.
Он кладет наши переплетенные ладони на стол, чтобы родители могли видеть.
– Она принесла своего ежика, и это была любовь с первого взгляда. По крайней мере, с моей стороны.
Мой живот переворачивается от того, как Ноа улыбается мне прямо в глаза и сжимает мою руку. Это понарошку. Не по-настоящему.
Так почему же моя кожа покалывает там, где его пальцы касаются моих? Почему у меня потеют ладони? Обычно я спокойна, хладнокровна и собрана со своими клиентами, даже когда встречаюсь с их семьями и друзьями или, что чаще, сталкиваюсь с их бывшими. Нет причин нервничать, когда на кону ничего нет. Пока я прихожу и делаю свою работу на совесть, не моя вина, если кто-то не купился на наше представление или если клиент недоволен чьей-то реакцией на наши фальшивые отношения.
Но по какой-то причине сейчас все по-другому. Может, потому что я уже знала Ноа раньше. Может, принимать его в качестве клиента действительно было ошибкой.
Мое сердце колотится сильнее, пока наши руки остаются сцепленными, и едва заметно Ноа проводит большим пальцем по моему. Мурашки бегут по рукам. Слава богу, на мне платье-водолазка с длинным рукавом.
– Вы познакомились в клинике? – По какой-то причине тонкие брови Кристин хмурятся в тревоге. – Значит, ты встречалась с Наоми?
Тишина воцаряется за столом. Я не знаю, кто такая Наоми, и теперь это имя, которое Ноа, очевидно, должен был упомянуть во время нашего инструктажа.
Пока я лихорадочно ищу ответ, полностью лишившись дара речи, Ноа отпускает мою руку, чтобы продолжить есть, и на секунду я скучаю по теплу его прикосновения. Что со мной не так?
– Она не встречалась, на самом деле. Наоми в тот день не было.
Кто эта Наоми? Сослуживица, ставшая серийной убийцей?
Кристин разрезает свою лазанью.
– Расскажи нам о себе, Саммер. Чем ты занимаешься?
Облегчение снимает напряжение с моих плеч. Я рассказываю им истории о своей работе художника, которые приправлены полуправдой, чтобы моя карьера звучала более впечатляюще, чем она есть на самом деле, что только заставляет меня еще больше хотеть бросить работу в «Плюс один» и заняться этим всерьез. У меня не только заказали иллюстрации для книги, но и автор заказал обложку. Полуправда. Не только заказали дизайн закладки для автора, но я разработала весь мерч в их магазине. Полуправда.
Как и предсказывал Ноа, Кристин расспрашивает о моем детстве и семье. Моя работа в качестве поддельной девушки – быть незаметной, и ради нашей безопасности не делиться слишком личной или идентифицирующей информацией. Поэтому я не упоминаю, что мой отец умер или что у моей матери был экзистенциальный кризис после его смерти, но все в порядке, потому что теперь она сходила на терапию, стала блогером-путешественником и встретила кого-то другого. Эта версия Саммер, поддельной девушки Ноа, имеет прекрасные отношения с матерью – правда – и беззаботное детство. Дэвид вставляет вопросы о состоянии моей квартиры и советует, как я могу починить шатающуюся ручку унитаза, а Ноа бросает на меня многозначительный взгляд «я же говорил».
«Дзынь» на кухне заставляет Кристин вскочить с места.
– Это наш десерт! Я сейчас вернусь.
– Я помогу. – Я бросаю свою салфетку на стол и следую за ней на кухню, хотя Кристин настаивает, чтобы я осталась на месте.
Какая-то безумная часть меня жаждет нескольких минут вдали от Ноа и его манящего аромата, притягательного тепла, исходящего от его тела, желания протянуть руку и схватить его за руку…
Боже мой, мне нужно заняться сексом. Развивать какие-либо чувства к своим клиентам, даже простое влечение, крайне неуместно.
На кухне Кристин достает форму с брауни из духовки и ставит ее рядом с пирогом.
Она поворачивается ко мне с огромной улыбкой, прижимая руки к лицу все еще в прихватках.
– Вы с Ноа абсолютно идеальная пара! – Хотя она говорит приглушенным голосом, ее визг напоминает мне девочку-подростка. Мне нравится, что Кристин удалось сохранить неподдельный энтузиазм, который большинство людей теряют в детстве. – Мой сын тебя обожает, это видно.
– О, это… – Я лихорадочно подбираю слова. Должно быть, Ноа отличный актер, раз смог убедить собственную мать, что испытывает ко мне какие-то искренние чувства. – Мы определенно очень... привязаны друг к другу.
Я морщусь, но Кристин уже занята тем, что режет пирог на идеальные кусочки.
– Ноа всегда был таким беспокойным рядом с Наоми. Он никогда не мог просто расслабиться и быть собой.
Наоми. Наоми – это бывшая девушка, которая разбила ему сердце. Причина, по которой он в нетрезвом виде оказался в моей квартире, понятия не имея, где находится. Должно быть, они были коллегами.
Мое сердце сжимается от жалости к нему. Если Кристин права, то такие отношения, вероятно, сильно повлияли на Ноа. Неудивительно, что он прибег к помощи поддельной девушки. Скорее всего, он сейчас не хочет иметь ничего общего с настоящими отношениями.
Кристин протягивает мне маленькую тарелку с кусочком пирога.
– Я не помню, когда в последний раз видела своего сына таким счастливым.
Волна вины захлестывает меня. Все, чего хочет Кристин, – это чтобы ее сын был счастлив, а мы ее обманываем.
Но Ноа этого хочет, а я просто делаю свою работу. К тому же, нам не нужно долго притворяться, что мы в отношениях. Достаточно, чтобы убедить его семью, что он пережил Наоми. У него будет короткий, веселый роман со мной, а затем он будет готов наслаждаться холостой жизнью какое-то время, свободный от вмешательства семьи.
Я отталкиваю чувство вины, беру у Кристин другую тарелку с благодарной улыбкой и спешу обратно в столовую. Она следует за мной с пирогом для себя и мужа, и когда я ставлю тарелку Ноа перед ним, он снова отодвигает для меня стул.
Когда он кладет руку на спинку моего стула, его мятный аромат и тепло окутывают меня, он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:
– Это нормально?
Все, что я могу, это кивнуть. Ни один мужчина никогда не смущал меня так, как... возможно, никогда. Статическое электричество жужжит в дюйме пространства между моими плечами и его рукой.
– Вы двое просто такие милые. – Кристин улыбается нам, и я уверена, что она уже планирует нашу свадьбу.
– Это все Саммер. – Ноа ухмыляется мне. – Она великолепна.
Это понарошку. Ноа играет роль. Настолько убедительно, что обманывает даже свою мать. Он на самом деле не верит в те хорошие слова, которые говорит обо мне.
К тому же, если бы он узнал, кто я на самом деле, если бы он знал обо всех моих темных фантазиях, он бы убежал с криком.
Глава 8
Глава8
НОА
Каждому сталкеру нужна маска.
По крайней мере, согласно большинству книг в жанре темный роман, которые библиотекарь навалила мне в руки. Как еще сталкер может скрыть свою личность от женщины, которую любит? Теперь мне нужно только выяснить, какую именно выбрать.
Мои родители обожают Саммер. Гораздо больше, чем когда-либо нравилась Наоми. Хотя это не такое уж большое достижение, учитывая, что никому в моей семье Наоми не нравилась. Более того, я уверен, что мои родители никогда никого из нас не любили так сильно, как Саммер.
Жаль, что она играет роль. Невозможно узнать, сколько из того, что она рассказала за ужином прошлой ночью, было правдой. Все, что я знаю, это то, что она была чертовски убедительна со всеми своими историями, улыбками и хихиканьем.
Когда она болтала с моими родителями о своей работе, я мог представить только Саммер, окруженную разрозненными листами бумаги, красками на руках, сидящую со скрещенными ногами под восхитительно тонким платьем, в больших очках на круглых карих глазах, темно-светлые волосы спадают волнами, едва скрывая ее соски, верх платья расстегнут, чтобы продемонстрировать ее декольте, стопки книг вокруг для вдохновения, и пухлые губы, когда я приближаюсь к ней. Образы достаточно сильные, чтобы приковать меня к стулу, чтобы никто за этим столом не увидел свидетельств моих фантазий.
Но я не хочу узнавать поддельную Саммер – я хочу узнать настоящую.
Похоже, для этого мне нужно стать хакером. Кажется, каждый сталкер в ее любимых книгах в этом преуспевает, так что насколько это может быть сложно? Может быть, я наконец-то разберусь, как вернуться в аккаунт в социальных сетях, к которому не могу получить доступ с пятнадцати лет, и удалю все унизительные фотографии, прежде чем Саммер на них наткнется.
Пробегая мимо независимого книжного магазина, я заглядываю в окно. За всеми витринами с новинками и фаворитами продавцов высокая фигура склоняется над высокой стопкой книг на столе, его лицо скрыто под маской.
Какого черта?
Я толкаю дверь. Рядом с ним брюнетка болтает, пока он подписывает книги, и она вытаскивает каждый твердый переплет из стопки, когда он подписывает их с размахом. Женщина пониже ростом с каштановыми волосами и пронзительными голубыми глазами сидит в одном из кресел, ноги на другом, читая экземпляр в твердом переплете.
– Извините. – Я киваю на автора, который, кажется, стремится подписать книги как можно быстрее. – Где вы…
– Подписание еще не началось, – перебивает меня невысокая женщина, даже не удосужившись поднять взгляд от книги.
– Браяр, будь добра. – Женщина, управляющая стопкой книг, улыбается мне. – Я Мэк, личная помощница С.Т. Николсона. Вы здесь за подписанным экземпляром?
– Эм, да. – Кажется, лучше всего солгать. Я уверен, что Браяр выгонит меня, если я скажу иначе. – И мне было интересно: где вы взяли эту маску?
Прежде чем С.Т. Николсон успевает ответить, Браяр на мгновение поднимает взгляд на меня и приподнимает раздраженную бровь.
– Ее сделали на заказ.
– О. – Черт, сколько может стоить маска на заказ? – Где вы…
– В магазине костюмов в паре кварталов отсюда. – Браяр закатывает глаза и возвращается к книге, уже устав от моих расспросов.
Мэк одаривает меня извиняющейся улыбкой.
– Это недалеко. Уверена, они сделают что-то на заказ, если вы этого хотите.
– Какого черта. – Браяр сверлит взглядом страницу, прежде чем перевести свой гнев на автора. – Нож в глазницу был действительно необходим?
С.Т. Николсон тихо усмехается, продолжая выводить свою подпись.
– Дальше будет хуже.
Похоже, это книга Саммер. Ее вкус в книгах так сильно контрастирует с ее личностью, что это почти комично.
– Вот. – Мэк протягивает мне экземпляр.
– Спасибо. – Прежде чем Браяр успевает испортить остальную часть истории, я плачу за подписанный экземпляр и выхожу за дверь. На обложке крупными буквами написано: Нью-Йорк Таймс Бестселлер С.Т. Николсон. На заднем клапане обложки его авторское фото в той же маске. Саммер будет в восторге от экземпляра, подписанного автором.
Я следую указаниям Мэк, пока не дохожу до магазина костюмов в паре кварталов. Вывеска в окне рекламирует магазин мужского белья.
Похоже, именно то место, которое я ищу.
Внутри запах в воздухе представляет собой смесь пластика, латекса и тыквы. Десятки масок выстроены вдоль стен. Некоторые дурацкие, некоторые слегка жутковатые, а большинство откровенно пугающие.
Вариантов слишком много. Как узнать, какая ей понравится? Мне следовало провести больше исследований, прежде чем прийти сюда. Но я не могу спросить Саммер, какую маску мне надеть, чтобы следить за ней, и у нее вряд ли есть коллекция масок, ожидающая своего будущего мужа-сталкера.
Я звоню Аресу, Килиану и Ви, все трое появляются на экране моего телефона. Ви на эллиптическом тренажере, ни капли пота на лице, ни одного волоска не выбилось. Арес лежит с огромным томом в твердом переплете на груди, а Килиан сонно щурится в кровати, как будто только что проснулся.
– Мне нужен ваш совет. Какую маску мне взять?
Ви закатывает глаза и стонет.
– Не впутывай меня в это.
Ее экран гаснет, а затем исчезает. И никакой женской перспективы.
– Не уверен, что мне нужно знать об этом так много, чувак. – Густые брови Ареса хмурятся. – Твои фетиши – это граница, которую я не переступаю.
– А если это фетиши моей девушки?
– Тогда я точно не хочу знать. – Он вешает трубку.
Остается только Килиан, рассматривающий стену с масками передо мной. Он трет глаза, прежде чем прочистить горло, голос хриплый со сна.
– Мой совет? Возьми их все.
Для женщины, которая утверждает, что хочет, чтобы за ней следили, Саммер усложняет задачу. В какие-то дни она встает в шесть, в другие в девять. У нее нет режима – нет постоянного времени приема пищи, отхода ко сну или просмотра телевизора. Как я должен с этим работать?
Ожидая в машине у ее дома, я трижды задыхаюсь в своей маске и снимаю ее, чтобы успокоиться и убедить свой паникующий мозг в том, что пластик не задушит меня.
Наконец, десятилетняя Хонда паркуется на месте на противоположном конце стоянки, и из нее выходит самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, направляясь к дому в куртке, туфлях и платье, облегающем каждый ее изгиб.
Может быть, это из-за маски, скрывающей мое лицо, или из-за того, что я буквально слежу за ней, но мою грудь пронзает острая боль. Напоминающая о том, как реагировали мужские персонажи в ее любимых книгах, когда видели женщину, которую любили, с другим мужчиной. Ревность жжет огнем. Теперь я начинаю это понимать.
Я, возможно, не был свидетелем того, как она была на одном из своих свиданий, но я вижу последствия. Вспышки того, как она притворно смеется над его глупой шуткой, как ее платье подчеркивает каждый изгиб, пока его ревнивая бывшая пялится на них, как он очарован тем, как движутся ее губы, когда она говорит, и как они изгибаются в улыбке, как его сердце колотится сильнее при мысли о том, что, возможно, эта связь, которую он чувствует с ней, более реальна, чем он думал.
Она не твоя настоящая девушка. У тебя нет права ревновать. Ты знал, что это ее работа.
Она профессионал. Я знаю это. Но я уверен, что актеры не в восторге, когда видят, как их супруг целуется со своим экранным любовным интересом.
Я жду, пока Саммер поднимется по лестнице и пройдет по площадке к своей квартире, прежде чем выхожу, стараясь держаться в тени, но это чертовски сложно из-за всех этих фонарей, освещающих территорию.
Что, если она поймает меня за слежкой? Что, если она каким-то образом поймет, что это я, даже в маске? Как, черт возьми, я это объясню?
Над моей головой раздается небольшой вздох. Я улыбаюсь. Она нашла мои подарки.
Дверь Саммер захлопывается за ней, и я медленно поднимаюсь по лестнице, морщась от каждого скрипа досок под ногами. Где, черт возьми, в руководстве сталкера написано, как двигаться бесшумно?
Сердце колотится, я крадусь к ее двери, надеясь с каждым шагом, что она не распахнет ее и не обнаружит человека в маске, крадущегося вокруг ее дома.
Когда я добираюсь до ее двери, замечая приоткрытое окно, я проскальзываю мимо и останавливаюсь за углом, прижимаясь спиной к шершавому кирпичу.
– Колючка! – Ее голос доносится через открытое окно. Слава богу, она оставила его открытым. Сверху, конечно. Нельзя рисковать, чтобы влезли какие-нибудь сталкеры. – У тебя новые игрушки!
Ее голос исчезает. Должно быть, она отдает Колючке пластиковый шарик, мягкую игрушку, тоннель и колесо, которые я прислал. Каждый хороший сталкер посылает подарки. Подождите, пока она обнаружит, что я приготовил для нее.
Голос Саммер становится громче, когда она возвращается в гостиную.
– ...подписанный экземпляр новой книги С.Т. Николсона, то специальное издание, которое я хотела месяцами, новую Киндл, и кучу игрушек для Колючки, которыми он уже одержим.
– Святые угодники. – Голос Хейзел трещит по громкой связи. – Саммер, я не буду тебя осуждать, так что будь честна. Ты переспала с Ноа?
– Нет!
– Тогда надо.
– Хейзел.
Я улыбаюсь. Может, мне нравится эта слегка безумная, пугающая лучшая подруга Саммер.
Но... подождите. Откуда они знают, что подарки отправил я? Смысл в том, чтобы подарки приходили от таинственного незнакомца. Чтобы она не знала наверняка, кто благодетель. У нее есть другие клиенты. Почему она предположила, что это был я? На днях она думала, что это какой-то парень по имени Брэд.
Кто, черт возьми, этот Брэд? К черту Брэда.
– Серьезно. Когда в последний раз мужчина дарил тебе подарок? Не говоря уже о всем, чего желает твое сердце.
– Я... не помню. – Хотя я рад, что другой мужчина не претендует на сердце Саммер, мой желудок сжимается от разочарования за нее. Какие идиоты встречались ей в жизни, чтобы ни один из них не увидел, какая невероятная женщина находится прямо перед ними? Чтобы ни один из них не делал все возможное, чтобы осчастливить ее при каждой возможности? – Никто из моих клиентов раньше не дарил мне подарков. Мы поддерживаем строго профессиональные отношения. Одно свидание на их корпоративной вечеринке или на свадьбе бывшей, и затем мы расстаемся. – Она фыркает. – Я отправила маме фото Киндл, и она просто ответила мне заглавными буквами: Я ТАК РАДА, ЧТО ТЫ СЕБЯ БАЛУЕШЬ!
– Ты не сказала ей, что это прислал твой горячий новый парень?
– Он не мой парень, – поправляет Саммер, но не отрицает, что я горяч. Это уже что-то. – И я ему точно не скажу. Не нужно обнадеживать ее понапрасну.
Понапрасну. Она ошибается.
Мы не понапрасну, Саммер. И я докажу тебе, как много мы можем значить друг для друга. Как много я готов ради тебя сделать.
– Это не понапрасну. Вы, очевидно, поженитесь. Это самое откровенное предложение, которое я когда-либо видела. Продолжай копаться в той коробке – держу пари, ты найдешь там кольцо с бриллиантом размером с мой кулак. Я лучше буду подружкой невесты. Хотя, нет. Из меня вышла бы ужасная подружка невесты, но я лучше буду одной из подружек.
– Ты несносна. Я позвоню ему.
Черт. Я едва успеваю отпрыгнуть от ее двери и спуститься по лестнице, как безумный убийца, прежде чем в кармане раздается мелодия звонка.
Черт, черт, черт…
Сердце колотится, я запрыгиваю в машину и впиваюсь взглядом в квартиру Саммер, пока пытаюсь нашарить телефон, ожидая, что она распахнет дверь и поймает меня.
– Привет.
– Привет. – Ее теплый, низкий голос звучит с ноткой беспокойства. – Ты в порядке? Голос запыханный.
– Ага. Все хорошо. Только что пробежался. – Не совсем ложь. Я прочищаю горло. – Как дела?
Ее входная дверь скрипит и захлопывается за ней. Прямо передо мной Саммер опирается рукой на перила, глядя на небольшой внутренний дворик и парковку. Прямо на мою машину.
Я ерзаю на сиденье. Она не может меня видеть. Слишком темно. Она, вероятно, даже не может определить марку и модель моей машины с такого расстояния. Даже если бы могла, она бы не знала, что это моя.
Правда?
У меня потеют подмышки, когда она зачесывает свои волнистые, темно-светлые волосы за плечо и улыбается. Боже, она прекрасна. Может, я идиот, если думаю, что есть что-то, что я могу сделать, чтобы заслужить ее.
– Колючка одержим своим новым тоннелем. Он не вылезает оттуда с тех пор, как я положила его в клетку. – Ее взгляд беспечно скользит по площадке, наблюдая за обстановкой.
Не волнуйся, Саммер. Я здесь, чтобы оберегать тебя.
Это то, в чем я точно не облажаюсь.
– Скажи Колючке, что он заслуживает королевского обращения.
Это заставляет ее улыбнуться шире. Вот так она выглядит, когда считает, что одна. Именно такой я хочу видеть ее улыбку, когда она знает, что я смотрю.
– Ты не обязан был присылать мне все эти подарки. Я могла бы просто солгать твоей семье, что ты покупаешь мне вещи.
– Они тебе не нравятся?
– Они мне нравятся, – выпаливает она. – Я потеряла свой Киндл несколько месяцев назад, и я хотела это специальное издание целую вечность. Как тебе удалось получить подписанный экземпляр новой книги С.Т. Николсона? Кстати, он редко проводит автограф-сессии.
– Я видел его в том независимом книжном магазине в городе.
– Ты серьезно? – Она стонет. – Я так завидую. Но тебе правда не нужно было покупать мне все это. Это слишком много…
– Для тебя нет, – перебиваю я, и, судя по всему, отсюда она закусывает губу. – Как ты поняла, что это от меня?
Саммер хихикает.
– Твое имя было на обратном адресе.
Господи. Как я мог забыть об этом? Мое имя и адрес на чертовой упаковке. Мне следовало заказать подарки на свой порог, переупаковать их и принести сюда самому.
Я идиот. Я уже все порчу. Вот так сталкер…
– Ты что, детектив? Впечатляющие сыщицкие способности.
Ее звенящий смех заставляет меня хотеть выпрыгнуть из этой машины и последовать за ней в квартиру прямо сейчас.
– Я рад, что тебе понравились подарки, Саммер. Такая женщина, как ты, заслуживает, чтобы ее осыпали ими.
Она прикрывает улыбку пальцами, и, хотя я забыл про обратный адрес, как идиот, мне кажется, что, возможно, я не все порчу.
– Спасибо. Спокойной ночи, Ноа Синклер.
– Спокойной ночи, Саммер Брукс.
Когда ее голова склоняется набок, искажая черты лица, я замираю. Ее взгляд падает прямо на мою машину.
– Я не помню, чтобы говорила тебе свою фамилию.
Тишина повисает между нами. Черт. Как, черт возьми, мне объяснить, что я знаю ее имя, когда она его не называла? Мой мозг лихорадочно ищет оправдание.
– Пришлось проверить твое досье, прежде чем нанимать. С такими красивыми женщинами с ножами нельзя быть слишком осторожным.
Ее мелодичный смех расслабляет мои напряженные плечи.
– Ты прав. Со мной лучше быть осторожнее, Ноа Синклер.
Как только она заканчивает разговор и возвращается внутрь, я срываю маску и шипя выдыхаю.
Это дело с преследованием может оказаться сложнее, чем я думал.
Саммер в бистро на ланче с клиентом, а я на прогулке с Бадди, золотистым ретривером, за которым присматриваю для пожилой пары по соседству. Он довольно дышит у моих ног, хвост хлопает по земле, а прохожие умиляются.
– Ты не помогаешь мне быть невидимкой, – говорю я ему.
Мне следовало знать, что брать с собой для слежки за моей поддельной девушкой большую пушистую собаку – плохая идея, но когда он посмотрел на меня своими круглыми карими глазами, я не смог оставить его.
Так что он сообщник. Хреновый, со всем этим вниманием, которое он привлекает. Но определенно самый милый и, безусловно, самый пушистый.
Благодаря магнитному GPS-трекеру, который я прикрепил к днищу ее машины, мы с Бадди смогли найти Саммер в бистро. По крайней мере, у меня есть некоторый успех в отслеживании.
Пока. Учитывая мою успеваемость, я не загадываю.
За своим столиком я прячусь за меню. Не мог же я надеть маску на людях, не привлекая к себе еще больше внимания, поэтому я выбрал кепку и солнцезащитные очки. Хотя, увидев свое отражение в витрине бистро, я не уверен, что этот маскарад менее заметен.
Саммер прикрывает глаза от солнца, кивает и улыбается в нужные моменты и старается не выглядеть смертельно скучающей каждый раз, когда ее клиент игнорирует ее, печатая в телефоне. Он слишком часто смотрит на часы для человека, сидящего напротив такой женщины.
Ублюдок даже не осознает, как ему повезло дышать с ней одним воздухом.
Сознаю ли я, что это ее работа? Да. Знал ли я, когда нанимал ее в качестве поддельной девушки? Да. Означает ли это, что я буду реагировать разумно, видя ее на свидании с другим мужчиной, зная, что это не по-настоящему и ей за это платят?
Абсолютно, черт возьми, нет.
Когда разговор затихает, Саммер оглядывает столики вокруг, пока ее взгляд не падает на меня.
– Черт. – Я ныряю за меню. – Она еще смотрит, Бадди? Она нас заметила?
Его хвост энергично виляет, пока он смотрит на меня, совершенно не подозревая о моих внутренних терзаниях.
– Вашему другу не нужно мороженого? – Молодая женщина в зеленом фартуке бистро сияет, глядя на Бадди. Она либо не замечает, либо ей все равно, что я пытаюсь спрятаться за меню. Рядом с Бадди я невидим. По крайней мере, для всех, кроме Саммер. – У нас есть вариант, подходящий для собак.
Я умудряюсь кивнуть.
– Это было бы здорово, спасибо. – Как только она исчезает внутри, я вздыхаю на Бадди. – Ты нас выдаешь.
– Ноа! – Громкий голос заставляет меня подпрыгнуть.
Мужчина в спортивной одежде и другой в кожаной куртке смеются, стулья скрипят, когда они присоединяются ко мне за нашим столиком.
