Текст книги "Всё, что он не смог (ЛП)"

Автор книги: Харлоу Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава девятая

Уокер

Мне понадобилось шесть часов, чтобы успокоиться. После заседания с родителями Джона я отвёз девочек домой, а сам поехал в спортзал. Хорошая тренировка помогла выплеснуть адреналин и немного прочистить голову. Теперь я снова готов вернуться в наш ритм и поехать домой к Эвелин.

Сегодняшнее утро меня здорово завело. Смотреть, как двое людей, которых я знал много лет, ведут себя так непривычно – даже жестоко – надломило что-то во мне. Я не мог просто сидеть и слушать, как их адвокат нападает на Эвелин, особенно зная, как она самоотверженно растит Кайденс. Теперь у неё есть я, но ведь я ей не нужен – она сама это не раз говорила. И я знаю, что это правда. Она всегда была невероятно независимой.

Но я хочу быть нужным ей – вот где теперь проблема, и для её решения мне приходится запастись терпением.

Кроме того, упоминание её прежней работы и того скандала не даёт мне покоя. Я хочу знать больше о женщине, на которой спонтанно женился.

Я помню, как она переехала в Ньюбери-Спрингс: тогда Келси представила нас, рассказав, что Эвелин приехала из Далласа и открывает магазин одежды. Мне тогда и в голову не пришло спросить, почему восемнадцатилетняя девушка уехала из большого города в глухую провинцию. Но теперь я понимаю – в её прошлом явно есть многое, о чём она ещё не рассказала. И мне нужно знать все эти детали.

Более того – я хочу их знать. Я хочу знать эту женщину досконально, пока у меня есть шанс.

Ведь я её муж – разве не должен я знать всё? А что, если соцработник задаст вопрос, на который я не смогу ответить? Или если судья захочет углубиться в наши отношения, чтобы проверить их подлинность?

Прекрасный повод для разговора, если она начнёт сопротивляться.

Мне нужно обладать всей информацией, и часть меня подозревает, что всё, что случилось в её прошлом, напрямую связано с её страхом пускать кого-то в свою жизнь – особенно меня.

– О, ты дома, – говорит Эвелин, когда я вхожу на кухню.

– Да. Задержался в спортзале и заехал в банк. – Я замечаю, как Кайденс играет на полу среди крышек от контейнеров. – Это что новенькое?

– Она подползла к ящику, пока я мыла посуду, вытащила их оттуда и устроила себе развлечение. Я решила не мешать – главное, что занята. – Она пожимает плечами.

– Логично. – Я поднимаю Кайденс, подбрасываю её вверх, ловлю обратно в руки. – Тебе нравится летать, моя совушка?

Её смех заразителен, и я повторяю, лишь бы услышать этот звонкий звук ещё раз. Как вообще кому-то может прийти в голову забрать эту девочку у её матери – хоть бабушке с дедушкой, хоть кому бы то ни было?

– Как ты? – спрашиваю я, снова опуская Кайденс на пол. Та хватает крышки и стучит ими, создавая свою музыку.

Эвелин тяжело выдыхает:

– Нормально… наверное.

– Сегодняшний день выдался сложным.

– Да, – только и отвечает она. Вместо того чтобы давить на неё и заставлять говорить об этом сейчас, я решаю сменить тему и оставить серьёзный разговор на потом.

– Пойду приму душ, а потом начну готовить ужин.

– О, не обязательно. Я могу сегодня приготовить.

– Нет. У меня есть идея, а готовить грязным как-то не хочется.

Эвелин прикусывает губу:

– Наверное, действительно не стоит. – Она отворачивается к раковине, и я ухожу в ванную, довольный её реакцией.

Хотя мне чертовски тяжело, я понимаю, что моя тактика работает. Двигаться медленно – лучший способ завоевать её доверие. Чёрт возьми, того поцелуя на фотосессии было достаточно, чтобы понять: влечение между нами взаимное.

Но меня каждый день как будто качает на качелях. В какие-то моменты она расслабляется, впускает меня в свою жизнь, а потом происходит что-то такое, как сегодняшняя встреча – и она снова отдаляется. Я вроде бы продвигаюсь, доказывая ей, что серьёзен, но потом снова чувствую, как она закрывается.

Раздеться после тренировки – дело пары секунд. Я запускаю душ, жду, пока прогреется вода, и в зеркале ловлю свой взгляд – а вместе с ним в голове всплывает картина: Эвелин только что прикусила губу на кухне. От одной этой мысли у меня моментально встаёт. Я отдал бы всё, чтобы самому прикусить её губу. Услышать её стон, поднять её на столешницу, вцепиться в пульс на её шее и зарыться лицом между её бёдер, чтобы она кончила у меня на языке.

Фантазировать о ней, когда она рядом, – это как поставить перед алкоголиком бутылку виски и сказать: «Можешь сделать глоток… но это будет дорого стоить.»

Если я поспешу – всё может сорваться. Но, чёрт возьми, с каждым днём я хочу её всё сильнее.

Я опускаю руку ниже, чтобы немного помочь себе перед тем, как встать под воду. Но тут из кухни раздаётся крик.

В панике я хватаю полотенце, оборачиваюсь и бегу через дом. На кухне нахожу Эвелин, которая держит руку под водой – кровь стекает по её локтю.

– Что случилось? – Я подскакиваю к ней, придерживая полотенце, которое едва держится на мне.

– Разбила стакан, когда мыла. Засунула руку в воду, чтобы достать осколок – и порезалась. – Она смотрит на меня, и когда наши взгляды встречаются, её глаза тут же опускаются ниже – на мой голый торс… и на мой, мать его, стояк.

– Чёрт. – Я резко отстраняюсь от неё, пытаясь решить, что делать дальше. Но уже поздно. Эвелин продолжает смотреть на мою промежность, что совсем не помогает мне успокоиться – более того, часть меня наслаждается тем, как её взгляд прикован к моему члену. Но в то же время, если она воспримет ситуацию как неловкую, она может ещё сильнее отстраниться.

Чтобы не допустить этого, я поворачиваюсь, достаю из ящика кухонное полотенце и снова поворачиваюсь к ней. Одной рукой беру её раненую ладонь и обматываю её полотенцем, стараясь вести себя естественно и преодолеть неловкость.

– Нужно прижать рану и держать руку вверх, – говорю я, ведя её к барному стулу у кухонного острова. Она следует за мной, садится, время от времени поглядывая на Кайденс.

Малышка по-прежнему издаёт свои звуки совёнка, стуча крышками, не замечая всей этой суматохи вокруг.

– Прости, – шепчет Эвелин, снова бросая взгляд на мою грудь, а потом поспешно отводя глаза. К счастью, мой член наконец начинает понимать, что сейчас не время для игры, и потихоньку опускается, как корабль на дно.

– Не за что извиняться. Главное, чтобы швы не понадобились.

– Да уж. – Она вздыхает и смотрит в потолок. – Как будто этот день мог стать ещё хуже.

– Эй. День ещё не закончился. Я предлагаю постараться завершить его на хорошей ноте.

Она смотрит на меня с лёгкой надеждой в глазах:

– Если только не придётся ехать в больницу – тогда, наверное, получится.

Я улыбаюсь, беру её руку, осторожно разворачиваю полотенце, чтобы проверить рану. Порез неглубокий – это хороший знак. Но перевязать всё равно нужно.

– Швы тебе точно не грозят – это уже радует. – Она хихикает. – Но пока кровотечение не остановится, нужно перевязать.

– В аптечке под раковиной в ванной есть всё нужное.

– Отлично. Сейчас принесу.

Я быстро иду в ванную, скидываю полотенце, натягиваю обратно грязные шорты – так мне будет проще работать двумя руками – хватаю аптечку и возвращаюсь на кухню.

– Дай-ка посмотрю. – Эвелин снова смотрит на мою грудь, теперь ещё и прикусывая губу.

Чёрт, как же это льстит моему самолюбию.

В этот момент Кайденс подползает ко мне, цепляясь за мои ноги. Я поднимаю её на руки, и она тут же тянется к Эвелин. Та берёт дочь в здоровую руку и усаживает её к себе на колени.

– Конечно, именно сейчас ей хочется на ручки.

– Просто любопытство. – Я принимаюсь аккуратно обрабатывать и перевязывать рану.

– Ты явно знаешь, что делаешь, – говорит она.

Я поднимаю на неё взгляд и ухмыляюсь. – Я же пожарный-парамедик, помнишь?

Она усмехается:

– Точно.

Через десять минут я заканчиваю перевязку и отступаю на шаг, зная, что, скорее всего, пахну сейчас не лучшим образом. Зато Эвелин – нет. Её ванильный запах, который я вдыхал всё это время, снова будоражит мой член.

– Спасибо, Уокер.

– Конечно, Эв. Для чего ещё нужны мужья? – Она закатывает глаза, но чем больше я называю себя её мужем, тем слаще это звучит. – Пойду всё-таки закончу принимать душ. А ты – держись подальше от кухни. Я сам домою посуду.

– Ладно...

– Я серьёзно, Эвелин. Не вздумай, чёрт побери, туда лезть.

– Необязательно ругаться, – парирует она.

– Просто хочу, чтобы ты поняла – я серьёзно.

Она театрально опускает глаза вниз, скользя по моему телу, но затем уходит в гостиную, как я и просил. Когда я вижу, что она уселась с Кайденс на диван, спокойно возвращаюсь в ванную.

Захожу в душ и отмываю с себя весь день, давая мыслям снова вернуться к фантазиям. Только теперь я представляю, как Эвелин благодарит меня за перевязку весьма своеобразным способом – стоя на коленях и обхватывая губами мой член. В результате кончаю за считанные минуты.

После ужина, когда Кайденс уже спит, я выхожу из своей комнаты, ожидая найти Эвелин на диване. Но в доме тихо. Мой взгляд цепляется за свет на заднем дворе. Беру пиво из холодильника, открываю стеклянную дверь и вижу самую красивую женщину, свернувшуюся в кресле с бокалом вина в руках.

Её длинные светлые волосы лежат на плечах и груди, слегка колышась от прохладного ветра. На ней тёмно-синяя майка и шорты для сна, из-под которых виднеются загорелые длинные ноги. Она медленно отпивает вино.

Она такая чертовски красивая, что я не могу не смотреть. Хочу её. Хочу её губы на своих. Хочу её грудь прижать к себе, её ноги обвить вокруг моей талии. Хочу увидеть её соски, кусать их, пока она не начнёт умолять о моём члене. Хочу услышать её стоны, увидеть, как меняется цвет её глаз, когда она возбуждается. Темнеют ли они? Светлеют? Зрачки расширяются? Закатываются от наслаждения?

– Нашёл меня, – шепчет она, выводя меня из транса. Хотя я дрочил всего пару часов назад, желание снова нарастает почти мгновенно.

– Нашёл. – Я сажусь в кресло напротив, открываю пиво и оглядываю задний двор. Здесь достаточно места, чтобы когда-нибудь поставить детскую площадку для Кайденс и посадить ещё растений. Пока что у Эвелин тут только одно молодое деревце в углу.

– Это моё счастливое место, – говорит она, снова притягивая мой взгляд. Она делает ещё глоток, громко цокает языком и улыбается. – Бабушка говорила: «Если ты не умеешь радоваться простой чашке кофе, то яхта тоже тебя не порадует.»

Я хмыкаю:

– Умная женщина.

– Очень. – Она тепло улыбается. – Сегодня я кофе сменила на бокал вина, но суть та же.

– Главное – мелочи, да?

– Ага.

– Как рука? – спрашиваю, замечая, что она держит бокал здоровой рукой.

– Немного ноет, но жить буду. Ещё раз спасибо, что помог.

Да уж, у меня тут тоже кое-что ноет – и, похоже, придётся с этим ещё пожить.

– Всегда пожалуйста. – Я отпиваю пиво. – Можно кое-что спросить? – решаюсь наконец перейти к тому, что планировал.

Эвелин поворачивается ко мне. – Зависит от вопроса...

– Твой ответ изменится в зависимости от вопроса?

– Ещё бы.

– Я просто хочу узнать тебя лучше, Эв. – Её лицо смягчается. – Думаю, нам стоит лучше знать друг друга – хотя бы ради достоверности этого брака. – Мои причины, конечно, гораздо глубже, но для неё эта версия звучит логично. Она тяжело вздыхает, и я понимаю – попал в её слабое место: в логику.

– Ладно. Но есть вещи, о которых я не говорю, Уокер. И ты должен это уважать.

– Хорошо. Если подойду к границе – скажешь. – Эй, прогресс есть прогресс, верно?

Она поднимает бокал:

– О, не переживай. Дам знать.

– Ни секунды не сомневался. А теперь развлеки меня: почему твой магазин называется Luna?

Её губы поднимаются в лёгкой улыбке.

– Не такого вопроса я от тебя ждала.

– Зато я хочу знать.

Она прочищает горло, поворачивается ко мне, а мягкий свет на веранде позволяет разглядеть её ещё лучше. Я насильно переключаюсь на слова, чтобы не утонуть в мыслях о том, насколько она прекрасна.

– Luna – это богиня луны в римской мифологии.

– Очень конкретный ответ.

– Очень конкретный вопрос.

– Значит, увлекаешься мифологией?

Эвелин качает головой: – Нет. Но когда я ехала в Ньюберри-Спрингс из Далласа, я остановилась на заправке перекусить – обязательный пункт любой поездки. – Я киваю. – В одном из дальних проходов стоял стенд с поздравительными открытками. Сам факт, что кто-то покупает открытки на заправке, показался мне странным, но я начала их читать. И одна из них запомнилась мне навсегда.

– О, должно быть что-то серьёзное, – говорю я, отпивая пиво.

– Это изменило мою жизнь, Уокер. Тебе не обязательно понимать, но ты спросил – я честно отвечаю.

Я мгновенно становлюсь серьёзнее: – Я весь во внимании, Эв. Говори. Мне действительно важно знать.

Она качает головой, моргая, будто снова переживая тот момент. – Там было написано: «Как и луна, мы проходим фазы пустоты, чтобы снова наполниться. Помни: тебе не обязательно быть целым, чтобы светить.»

У меня мурашки бегут по коже. – Чёрт. Глубоко. Теперь понятно, откуда у тебя в доме столько изображений луны.

– Это было именно то, что мне нужно было тогда услышать. Напоминание о том, что я приняла правильное решение, уехав из Далласа.

Вот оно, Уокер. Вот твоя возможность копнуть глубже.

– Почему ты уехала, Эв? Это как-то связано с твоей работой в Ferguson & Associates, о которой они сегодня упоминали?

Её тело мгновенно напрягается. – Я не хочу об этом говорить, Уокер.

– Эвелин... Мне нужно знать. Разве муж не должен знать, о чём идёт речь, чтобы не оплошать перед ними или, что важнее, перед социальным работником?

Она отводит взгляд, снова уставившись в темноту двора. Я замечаю, как дрожит её рука с бокалом, вино почти переливается через край. Между нами воцаряется затяжная пауза.

– Эвелин...

– Я скажу только это – и на этом тема закрыта, Уокер. Хорошо? – Наконец она поворачивается ко мне, выжидающе смотря.

– Хорошо, – соглашаюсь я, понимая, что сейчас должен принять любую информацию, которую она готова дать.

– Я работала там ещё в старших классах школы. Мой отец был лучшим другом владельца компании, и мои родители настаивали, чтобы я погрузилась в мир инвестиционного бизнеса, чтобы быть такой же богатой, как они. Они не торопили меня замуж – им хотелось, чтобы я могла стоять на собственных ногах. Мне казалось, что мне повезло. Я начала работать там в шестнадцать, как бы стажировалась на должность, которую должна была занять сразу после школы. Сет Фергюсон сказал, что даже диплом колледжа не понадобится – мол, у меня будет достаточно практического опыта. Но после выпуска всё пошло не так, как я ожидала, и я уволилась. И уехала.

В её истории явно чего-то не хватает. Она намеренно опускает детали. Но я не могу сейчас давить. И так балансирую на грани. Я хмыкаю и отвожу взгляд во двор, пока мысли продолжают крутиться в голове.

– Никаких комментариев? – её голос прерывает тишину.

– У меня есть вопросы, но я знаю, что ты на них не ответишь. Так что оставлю при себе.

Она усмехается. – Значит, ты не такой уж дурак.

– Мне жаль, что тебе пришлось сбежать из родного дома, Эвелин. – Наши глаза встречаются. – Правда жаль.

– А мне нет, – отрезает она. – То, где я жила, не было домом, Уокер. У меня не было детства, как у тебя: двух родителей, которые заботились бы обо мне, учили жизни, поддерживали. Слава Богу, у меня была страсть к моде и наследство от бабушки, которым я могла воспользоваться в восемнадцать. Так я открыла Luna и пошла своим путём. – Я впитываю каждую деталь, которую она сама по доброй воле раскрывает. – Я начала вести блог о моде в шестнадцать, и со временем набрала аудиторию. Дизайнеры стали предлагать мне их рекламировать. Когда я не работала в Ferguson & Associates, я занималась блогом. Я до сих пор веду соцсети – онлайн-магазин приносит больше денег, чем сам бутик. Но я люблю свой магазин. Это осязаемое доказательство того, что я сама всего добилась. Он напоминает мне, что не нужно быть целой, чтобы светить. Что, пройдя пустоту, я обрела лучшее. Ньюберри-Спрингс... и Келси. Без неё я бы не справилась эти девять лет.

– Спасибо, что поделилась этим со мной.

– Пожалуйста, – отвечает она, снова отпивая вино.

– Можно ещё один вопрос?

– Может быть...

– Где твои родители? Они не хотят помогать? Быть бабушкой и дедушкой?

– Ха. Нет. И не получат такого шанса.

– Почему?

– Сложно быть бабушкой и дедушкой, когда ты даже не знаешь, что у тебя есть внучка.

Я резко подаюсь вперёд:

– Чёрт возьми. Почему, Эвелин?

– Потому что мои родители – плохие люди. И я ни за что не позволю им заставить мою дочь чувствовать то же, что чувствовала я.

– Что они сделали?

– И на этом разговор закончен, – произносит она.

Я хочу ответить: Не надо. Не вздумай, блять, отталкивать меня. Я здесь, Эвелин. Я рядом, разве нет? Если я твой муж и мы якобы так влюблены, как пытаемся всех убедить, разве я не должен знать об этом? И к тому же… я хочу, чтобы ты меня впустила. Чёрт возьми, впусти меня. Позволь узнать тебя – женщину, что захватила моё внимание больше года назад, ту, которую я хотел бы полюбить с самого начала.

Но это ни к чему меня сейчас не приведёт. Поэтому вместо этого я говорю: – Ладно. Жена сказала – муж подчиняется.

К счастью, она усмехается и делает ещё глоток вина. Я подражаю ей, отпивая пива. И тогда она первой нарушает молчание:

– Можно мне задать тебе вопрос?

– Конечно. Справедливо.

На её губах появляется озорная улыбка, она опирается подбородком на плечо и снова смотрит на меня: – Почему ты решил стать пожарным? Это же из-за шланга, верно? У каждого мальчишки в детстве мечта – играть со шлангом. Даже если это не его собственный.

Я запрокидываю голову и громко смеюсь.

– Ох, чёрт. Мне так не хватало этого смеха. Спасибо.

Она пожимает плечами, будто ничего особенного не сказала. Я и раньше знал, что у Эвелин есть чувство юмора, но видеть его воочию, направленное на меня – только ещё сильнее разжигает моё влечение к ней.

Её остроумие – чертовски возбуждает.

– Отвечай на вопрос.

Когда я немного успокаиваюсь, отвечаю:

– Я знал ещё с ранних лет, что не хочу идти в колледж, как мои братья. Думал о том, чем мог бы заниматься: чтобы работа была физически активной, занимала меня, держала в тонусе, но при этом помогала людям. Энергии у меня всегда было через край – спроси мою маму, она подтвердит. Я чаще всех троих попадал в передряги.

– И ты стал пожарным.

– Да. А шланг – просто приятный бонус. – Теперь смеётся она, делая ещё глоток вина. – Но в итоге оказалось, что в большинстве случаев работа довольно скучная. Раньше это меня раздражало, а теперь я радуюсь таким дням. Ведь это значит, что никто не погиб, не попал в аварию и не оказался на грани жизни.

– Но ведь бывают тяжёлые дни, да?

– Ни один из них не был тяжелее той ночи, когда умер Джон.

Лёгкость нашего разговора тут же улетучивается, а я мысленно снова возвращаюсь в ту ночь.

– Я бы не смогла жить с таким грузом – знать, что не спасла кого-то.

– Когда я пошёл в эту профессию, я не представлял, насколько тяжело будет принимать тот факт, что не всех можно спасти, – признаюсь я. – Я думал, что смогу помочь каждому, кто нуждается. Но когда не получается…

Я не заканчиваю мысль, просто допиваю пиво и вытираю рот тыльной стороной руки.

Моя мама нашла меня на следующий день после того, как я впервые потерял человека на дежурстве – женщину, попавшую под грузовик. Я сидел и пялился в стену, боясь закрыть глаза, чтобы снова не увидеть ту аварию. Я не мог уснуть.

Мама спросила, уверен ли я, что хочу продолжать этим заниматься. Я ответил, что да. Но тогда я и сам в этом сомневался.

– Если ты выбрал эту работу, помни: на каждого, кого ты не смог спасти, будет трое, кого ты спас.

– Что? – спрашивает Эвелин.

Я встречаю её взгляд:

– Это то, что сказала мама после моей первой неудачи. И я всегда держу эти слова в голове в трудные дни. – Я прочищаю горло, чувствуя, как глаза начинают щипать. – Но я не знал, как тяжело будет напоминать себе об этом, когда погибший – кто-то близкий.

Эвелин встаёт со стула и подходит ко мне, держа вино:

– Это не твоя вина, Уокер.

– Я стараюсь сам в это поверить, Эв. Стараюсь.

Она отводит волосы с моего лица. И, чёрт побери, от её прикосновения по моей коже пробегает огонь, пульсируя ниже по телу. Мой член отзывается на её прикосновение молниеносно.

– Мы с тобой парочка, да? – шепчет она.

Две души, что могли бы найти утешение друг в друге – да.

– Думаю, мы с тобой сильные люди, Эвелин… Особенно ты.

– Забавно. Я как раз думала то же самое о тебе.

Сверчки стрекочут на фоне, ветер играет под навесом, но всё, что я вижу – эта женщина, которая сегодня открылась мне так, как я давно хотел. Если бы это были обычные отношения, если бы она знала, что я её добиваюсь – я бы сейчас усадил её на свои колени и поцеловал до беспамятства. Утопил бы себя в её теле, напоминая, что я жив.

– Ещё есть вопросы ко мне? – кокетливо спрашивает она, с лёгкой игривой улыбкой на губах.

– Оставлю их на другой вечер. Пусть тебе будет интересно, что именно я хочу узнать.

– Поверь, Уокер, я не такая уж интересная.

Ох, вот тут ты ошибаешься, Эвелин. Ошибаешься очень сильно.