Текст книги "Всё на кону (ЛП)"
Автор книги: Харлоу Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Теперь я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его тёмно-карие глаза – глаза, которые я так надеюсь снова увидеть, когда вернусь из Нью-Йорка. В вихре молочного шоколада его радужек кружится сожаление, и я понимаю: всё будет хорошо.
– Я знаю. Но это моя вина, что ты оказался застигнут врасплох. Я должна была рассказать тебе. С самого начала быть честной насчёт того, чего я хочу. Мне было страшно потерять тебя. Ты для меня – всё. Всё, чего я когда-либо знала и желала. Я не знала, как от этого отказаться.
– Тебе и не нужно. Не нужно отказываться от меня, Келс. Но, к сожалению, я должен отпустить тебя... – Вдруг его лицо становится серьёзным, он отходит на шаг. – И если я собираюсь это сделать, то должен сделать это правильно.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, и паника начинает медленно подниматься по позвоночнику.
– Подожди минутку. Мне нужно кое-что взять из машины. – Не успеваю ничего ответить, как он выбегает за дверь, а возвращается почти сразу же, таща за собой чемодан.
Золотистые детали на багаже сияют в свете, подчеркивая красивую бежево-коричневую ткань.
Он... купил мне новый чемодан?
– У меня есть кое-что для тебя. – Он ставит чемодан на диван, молниеносно его расстёгивает и открывает крышку.
Когда я вижу, что внутри – я ахаю.
– Если моя девочка едет в Нью-Йорк, ей кое-что понадобится. – Он поднимает кожаный чехол для фотоаппарата. – Каждому фотографу нужен профессиональный чехол для оборудования. – Затем берёт книгу с заголовком Путеводитель по Нью-Йорку для туриста . – И книга, которая поможет тебе найти все скрытые жемчужины города.
Моё сердце колотится, пока он откладывает эти вещи в сторону, а затем достаёт самый пушистый и красивый тёмно-синий пуховик с меховым капюшоном, поднимает его и показывает мне.
– И я не могу позволить своей девушке из Техаса замёрзнуть там, поэтому купил самый тёплый пуховик, какой только нашёл – на тот случай, если я не смогу сам тебя согреть.
Глаза наполняются слезами. – Уайатт...
Он бросает куртку на диван и тут же снова подходит ко мне, прижимая к себе. – Я могу купить тебе всё, что угодно, любимая. Только скажи. Мне будет больно отпускать тебя, но я тебя поддерживаю. Что бы ты ни решила. Моё сердце хочет этого для тебя, Келси. Мы разберёмся с остальным вместе. Но если ты не поедешь – ты будешь жалеть об этом.
– Я не знаю, что сказать.
– А у меня ещё есть кое-что, что нужно тебе сказать.
– Хорошо...
Его лицо в одно мгновение становится серьёзным. – Ты уволена.
Из лёгких выходит весь воздух. – Уайатт... что?
– Ты слышала. Ты. Уволена . – Его тело напряжено так сильно, что я даже не могу пошевелиться – боюсь рассыпаться. И боюсь, что он позволит мне это сделать. – Так, – он делает паузу, и на его губах снова появляется улыбка, от которой моё сердце замирает, – ничто не будет тебя держать. Ничто не будет мешать тебе насладиться этим. – Он снова притягивает меня к себе и целует, сбивая с ног мой разум и сердце.
Все мои вопросы растворяются в этом поцелуе, и вместо того, чтобы искать объяснение, я просто тону в мягком движении его языка против моего – в поцелуе, о котором я думала, что никогда больше не испытаю.
Когда мы отстраняемся, я смотрю на него, судорожно ловя дыхание. – Уайатт? Я просто... я не понимаю... что вообще происходит?
Он отводит прядь волос с моего лица и вытирает слёзы с моих щёк. Его голос мягкий. – Я знаю, ты, наверное, чувствовала вину – будто, уехав, всех подведёшь. Но, а как же ты , Келс? А чего хочешь ты ? Почему ты решила, что моя семья не поддержит тебя в твоей мечте, если ты столько сделала для них и продолжаешь делать? Почему ты решила, что я не сделаю того же, детка?
Мне нужно время, чтобы всё это осознать. – Мне было... страшно. Уезжать, разочаровывать людей, показаться эгоисткой, погнавшись за своей мечтой. Твои родители гнались за своей, ты уехал за своей, и Уокер с Форрестом тоже. Но я всё время задавалась вопросом – а когда будет мой черёд?
Он тихо смеётся, берёт моё лицо в ладони. – Сейчас твой черёд, детка. Прямо сейчас.
– Куда мы едем? – Мой разум и тело наконец обрели покой после нашего разговора с Уайаттом, но это маленькое приключение снова заставляет меня нервничать.
Уайатт сказал, что хочет показать мне кое-что перед тем, как мы устроимся на ночь, но дорога, по которой мы едем, не слишком знакома мне.
Живя в маленьком городке, я почти всё знаю – кто где живёт, что где находится. И хотя местность мне знакома, дом, к которому мы подъезжаем, совсем не вызывает у меня воспоминаний.
– Где мы?
– Пойдём со мной, – отвечает он, игнорируя вопрос, и спрыгивает с грузовика. Он обходит машину и открывает мою дверь, чтобы помочь мне выйти. Его ладонь крепко сжимает мою, когда мы поднимаемся по ступенькам крыльца. Затем Уайатт наклоняется и достает ключ из небольшого сейфа с кодовым замком, прикрученного к стене.
– Эм… Уайатт, мне кажется, мы не должны входить в этот дом, если ключ был заперт.
– Тогда почему, по-твоему, я знаю комбинацию, Келси? – парирует он с сарказмом, поднимая бровь. С поворотом ключа в замке мы быстро проникаем внутрь, спасаясь от пронизывающего ветра. Вокруг только тени и темнота, но когда Уайатт щёлкает выключателем рядом с нами, я замираю.
Справа от нас – просторная гостиная с встроенными полками вокруг дровяной печки, стоящей на красных кирпичах. Слева – формальная столовая, а чуть дальше кухня, почти не уступающая по размеру кухне его матери, с темными деревянными шкафами и светло-бежевым мрамором. Лестница перед нами, вероятно, ведет в спальни, но и того, что видно отсюда, хватает, чтобы глаза разбегались.
– Ну как тебе? – спрашивает Уайатт, облокотившись на арочный проём между нашей зоной и столовой.
– Этот дом прекрасен, Уайатт. Но зачем мы здесь?
Он отталкивается от стены и идет ко мне. Я замираю в ожидании. – Это наш дом, Келси.
– Что? – восклицаю я и тут же прикрываю рот.
Уайатт смеется, берет меня за руку и ведет на кухню. – Я купил этот дом для нас. Сейчас он в процессе оформления, но, если он тебе не нравится или ты не хочешь этого – я могу отказаться. Честно. Если ты решишь остаться в Нью-Йорке после программы, я его продам и поеду за тобой куда угодно. Я даже могу купить нам там квартиру, чтобы мы жили вместе, пока ты учишься. Если хочешь.
Я моргаю, ошеломленная тем, как легко он готов отказаться от этого дома и всего, что у него здесь есть. – А как же пивоварня? Ранчо?
– Ранчо принадлежит моим родителям, я уверен, Уокер или Форрест смогут заняться им. Или, в крайнем случае, они могут его продать. Пивоварню я тоже могу продать. Бен прекрасно справляется с управлением, так что думаю, он был бы заинтересован.
– Но, Уайатт, – качаю головой, всё больше теряясь, – это же твой дом. Этот бизнес – твоя мечта.
Он прижимает палец к моим губам, заставляя замолчать. – Нет. Ты – мой дом. Где бы ты ни была – я хочу быть там . Я могу открыть новый бизнес. Могу купить другой дом. Но ты у меня одна, Келси Энн Бейкер. Только одна девушка в мире – моя лучшая подруга и человек с мечтами, и я хочу помочь тебе их осуществить. Я люблю тебя. Я сделаю всё ради тебя. Куда бы ты ни пошла – я за тобой. Только скажи слово – и я, блять, уже буду там.
– Боже мой, Уайатт… – выдыхаю я, обвивая его шею руками. – Я не могу поверить в то, что ты сейчас говоришь.
– Поверь, Келси. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но именно ты делаешь счастливым меня . Ты – центр моего мира, ты всегда им была. Мы справимся. Будем идти шаг за шагом. Главное – вместе.
Меня пронзает осознание того, что будет дальше. – Нам будет так тяжело в разлуке…
– Знаю, детка. – Он обнимает меня крепче. – Будет чертовски тяжело. Но мы уже были в разлуке раньше – и справились. И сейчас справимся. Я знаю, тебе нужно это сделать, и я хочу, чтобы ты это сделала. Я смогу прилетать к тебе раз в месяц или чаще. FaceTime поможет между встречами, и ты же знаешь – я хочу слышать твой голос каждый день. Мы справимся.
– Спасибо, – шепчу я и без остатка отдаюсь ему, позволяя нам соединиться заново во всех смыслах, в которых я думала, что это уже невозможно.
– Не нужно благодарностей, Келси. Я прошу только об одном: гонись за своей мечтой так же усердно, как ты помогала мне догонять мою. – Его губы касаются моих, и Уайатт мягко прижимает меня к кухонной стойке, поднимает и усаживает на нее, его руки погружаются в мои волосы, затем начинают жадно исследовать всё мое тело.
– Уайатт, займись со мной любовью.
Мы почти не теряем времени, сбрасывая с себя одежду, несмотря на леденящий воздух в доме и видимое облачко пара из наших ртов.
Но я не чувствую холода. Я чувствую себя живой. Я задыхаюсь, будто всё кислородное богатство мира принадлежит только мне, когда Уайатт совмещает наши тела. – Чёрт… У меня нет презерватива.
На долю секунды я колеблюсь, но потом понимаю, что готова принять любые последствия, которые принесет нам этот выбор. Сейчас мне просто нужно быть с ним. – Мне все равно. Трахни меня.
– Боже, я люблю тебя, Келси, – бормочет он, прижимаясь к моим губам, глубоко вонзаясь в меня, поднимая и опуская меня на свой член, скользя по краю столешницы. – Я никогда не перестану любить тебя, нуждаться в тебе, желать тебя... каждую чертову частичку тебя. – Он отпускает мою голову и наклоняется, чтобы взять мой сосок в рот.
Я выгибаю спину, прижимая грудь к нему. – О боже, Уайатт. Еще.
Мы не произносим ни слова, сталкиваясь, цепляясь друг за друга и держась за жизнь, наращивая интенсивность и сосредоточиваясь только на том, чтобы снова соединиться.
Мой разум и сердце помнят, как тяжело мы боролись, чтобы быть вместе. И уже одно это подтверждает то, что я давно ощущаю каждой клеточкой тела.
Мы с трудом переводим дыхание, постепенно возвращаясь в реальность после бурного пика. Но я не готова отпускать его, не сейчас, и провожу рукой по спине Уайатта, пока он опускает лоб на мою грудь. – Я хочу этой жизни с тобой, Уайатт.
Он поднимает голову и, глядя мне в глаза, мягко выходит из меня. – Какой жизни?
– Жизни здесь, в Ньюберри-Спрингс. – Я улыбаюсь, медленно, с теплом, и делюсь тем, что уже давно обдумывала. – Я видела директора программы, когда ездила туда.
Он выпрямляется, но не двигается прочь. – Так…
– Она навела меня на мысль. А теперь, когда я безработная… – смеюсь я, и он в ответ тоже усмехается. – Я хочу открыть свой бизнес, когда вернусь.
– Что ты имеешь в виду?
Я провожу пальцами по его светлым волосам, а потом мягко царапаю ногтями небритую челюсть. – Мне нравится фотографировать, потому что я запечатлеваю жизнь и любовь между людьми. А где, как не в Ньюберри-Спрингс, искать это? Я хочу быть фотографом в нашем родном городе. Хочу ловить моменты, которые другие не замечают – подлинность жизни, отношений, мгновения, которые не повторятся. Свадьбы на ранчо, семейные съёмки, роды, выпускные – возможности бесконечны. Но я хочу, чтобы они были здесь. С тобой.
Уайатт улыбается – гордо, широко. – Это потрясающая идея. Ты была бы великолепна. И, честно, думаю, именно этого не хватает нашему городу.
– Правда? – Надежда разгорается в груди, и я чувствую, как в душе укореняется: я хочу эту жизнь. С ним. И карьеру, которая станет воплощением моей второй страсти.
– Правда. У тебя талант. Пора миру его увидеть. Но только если ты сама этого хочешь, Келс. Серьёзно. Я за тобой хоть на край света.
– Нью-Йорк станет просто приключением, которое я буду вспоминать всю жизнь. Но пока я там, я хочу впитать всё возможное.
– И это не должно быть последним приключением в твоей жизни, малышка. Я отвезу тебя куда угодно. Мы сможем путешествовать, когда ты вернёшься, увидеть все места, о которых ты мечтала. Наша жизнь не должна ограничиваться только этим городом, Келси. Главное – чтобы мы были вместе. Это всё, чего я хочу. Чёрт побери, только этого.
Он делает шаг назад, наклоняется и начинает перебирать нашу одежду на полу. Но когда он снова поднимается, в его руках коробочка, от которой у меня перехватывает дыхание. – Уайатт…
– Ты выйдешь за меня, Келси? – Он открывает коробку, и я вижу кольцо с круглым бриллиантом – простое и безумно красивое. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, полными любви, надежды и будущего. – Я хочу навсегда быть с тобой, если ты ещё не поняла. Я не говорю, что мы должны пожениться прямо сейчас, но я точно знаю – ты моя единственная. Ты мой сироп к завтраку, Келси, а я не ем сухой французский тост.
Я всхлипываю от смеха сквозь слёзы.
– Ну так что скажешь? Станешь моей женой?
– Да, – шепчу я и бросаюсь к нему, прижимаясь губами, не особо заботясь о том, что мы до сих пор голые и в доме всё ещё холодно. Это неважно.
Важно лишь то, что я выйду замуж за своего лучшего друга. И пусть это не всегда заканчивается счастливо – мои родители тому пример – я знаю, что иногда всё получается.
И мы с Уайаттом будем одной из тех пар, что выдержат испытание временем. Потому что я точно знаю: некоторые истории любви действительно вечны. Даже если они начались в возрасте десяти лет.
Глава девятнадцатая
Келси
Шесть месяцев спустя
– О, Боже, Келси. Не могу поверить, какая ты красивая! – Эвелин прикрывает рот рукой, а глаза у неё наполняются слезами.
– Эвелин, только не начинай плакать, а то я тоже разревусь, – я разглаживаю руками подол платья и снова поворачиваюсь к зеркалу, проверяя, всё ли идеально. Каждый локон закреплён и уложен, макияж безупречен. Я начну паниковать, если придётся что-то переделывать.
– Я не могу сдержаться. В последнее время даже мелочи доводят до слёз, – отвечает она, опуская руку к маленькому округлившемуся животу под платьем.
Я – одна из немногих, кто знает о ребёнке, кроме Шмитти, Уайатта и Уокера, конечно. Но Эвелин скоро не сможет скрывать беременность.
Она позвонила мне, когда я была в Нью-Йорке на программе по фотографии, и рассказала новости. Тогда я даже не знала, что сказать. Знала, что они со Шмитти не были в серьёзных отношениях, и не понимала, что это значит для них. Но она заверила меня, что он собирается участвовать в жизни ребёнка. Хотя в последнее время я в этом не уверена – судя по его поведению.
Но сегодня – день моей свадьбы, и я хочу думать только о себе и Уайатте. Я отгоняю мысли о мире подруги и сосредотачиваюсь на своём собственном.
– Я знаю. Но если ты не остановишься, начнётся цепная реакция.
В этот момент в комнату заходит мамочка Гиб. Она ахает, едва увидев меня, и тут же у неё тоже начинают блестеть глаза.
– Видишь? – я указываю на неё рукой, пока обе – и Эвелин, и мама – шмыгают носами.
– О, Господи-Боже. Келси Энн Бейкер, ты – самая красивая невеста на всей планете.
– Спасибо, мамочка. – Я снова смотрю на себя, восхищаясь кружевной накидкой на платье силуэта «русалка». – Как думаешь, Уайатту понравится?
– Девочка, этот парень так без ума от тебя, что женился бы на тебе, даже если бы ты шла к алтарю в бумажном пакете, – встревает Эвелин, заставляя меня рассмеяться.
– Уайатт будет в восторге, Келси. Мой сын очень любит тебя. И я тебя тоже люблю.
У меня начинает дрожать нижняя губа. – Я знаю. И я тебя тоже люблю.
Она подходит ко мне и обнимает – единственная настоящая мама, которую я когда-либо знала. Она может и не моя мать по крови, но она мама по сердцу. И лучшая, о какой я могла мечтать.
– Я знаю, что мой рецепт печенья теперь в надёжных руках. – Мы отходим друг от друга, и она сжимает мои руки в своих, подмигивая.
– Уайатт будет рад, что теперь не придётся ехать на ранчо за своими любимыми печеньями.
– Глупости. Вы всё равно обязаны приходить. Тебя долго не было, милая, мы скучали по тебе.
Программа закончилась в апреле, и я вернулась домой в тот же день. Я обожала Нью-Йорк, каждую минуту, и узнала там так много о своём ремесле. Но моё сердце навсегда в Техасе. В Ньюберри-Спрингс. С Уайаттом.
Разлука была трудной – куда труднее, чем я ожидала. До моего отъезда мы виделись каждый день. Слышать его голос было недостаточно. Видеть его лицо – чуть легче. Но когда он приезжал по выходным, мы не теряли ни минуты. И, признаться, большинство времени проводили в моей постели.
Нас поселили в небольшом отеле недалеко от Манхэттена – ничего особенного, не то чтобы уютно. Конечно, это не было похоже на дом. Но когда рядом был Уайатт – это было самое близкое к дому, что у меня было.
И, честно, у нас было столько секса, что удивительно, как я не забеременела вместе с Эвелин.
– Ну что, ты готова? – Элейн вырывает меня из мыслей.
– Я всю жизнь ждала этого момента.
Мы втроём выходим на крыльцо ранчо. Там нас ждёт мой отец у повозки, запряжённой лошадьми. Она повезёт нас к ручью, под то самое дерево, где Уайатт и я поженимся.
– Господи, – говорит отец, когда я спускаюсь по ступенькам. Волосы уложены сбоку, украшены кристаллами и гипсофилой.
– Привет, папа.
– Келси, ты выглядишь потрясающе, малышка. Не верю, что это моя маленькая девочка.
– Это я. – Я улыбаюсь сквозь слёзы, пока он сам сдерживает свои.
– Я люблю тебя, оладушек. И я так рад, что ты нашла своего человека.
– Я тоже. Он мой лучший друг, и я люблю его, папа. Но я также всегда буду любить и тебя.
– И я тебя всегда буду любить. – Он улыбается. – Похоже, пришло время отдать свою девочку.
Он помогает мне сесть в карету, затем помогает Эвелин и маме Гибс, и мы трогаемся – к моему жениху и к нашим гостям.
Когда я была в Нью-Йорке, мы с Уайаттом решили пожениться сразу по возвращении. Мы не хотели терять ни секунды, не будучи мужем и женой. Расстояние и время многое проясняют – и моя главная цель с возвращением домой была одна: стать женой Уайатта.
Разумеется, свадьбу мы хотели сыграть только на ранчо Гибсонов. Торжество будет в том самом амбаре, где мы когда-то бегали детьми. На ужин подадут завтраки – блинчики и французские тосты, конечно.
А вот сама церемония… она просто обязана была пройти под тем самым деревом у ручья, где мы устроили нашу первую «свадьбу» в десять лет.
Карета останавливается у подножия холма, за которым ручей. Отец помогает выйти дамам, а я пока остаюсь внутри, замечая мистера Гибсона, Уокера и Форреста, ждущих нас.
– Чёрт, Келси. Ты просто сногсшибательна, – говорит Уокер, поднимая на меня взгляд.
– Спасибо. – Я так благодарна ему за многое, но поблагодарю позже.
– Мам, ты выглядишь так же роскошно, – говорит он, целуя её в щёку, прежде чем та уходит к мужу.
– Приятно видеть, что у моего мальчика есть манеры.
– Готова? – спрашивает Форрест, протягивая руку Эвелин, и та вкладывает свою ему под локоть.
– Ага. Пора поженить этих голубков.
Уокер прочищает горло и нехотя берёт Эвелин за вторую руку. – Согласен. – Он свистит парню у колонок, и первые аккорды музыки заставляют моё сердце биться быстрее.
Отец помогает мне выбраться, и мы следуем за подружкой невесты и будущими родственниками на вершину холма. Я вижу, как мистер Гибсон ведёт Элейн по проходу. Форрест и Уокер провожают Эвелин по другой стороне – она единственная подруга, которая мне была нужна.
А потом наступает мой черёд. Я глубоко вдыхаю, беру отца под руку и позволяю ему вести меня на вершину холма. Внизу слышны восторженные вздохи гостей, но я не смотрю на них.
Мой взгляд прикован только к мужчине, стоящему впереди, ждущему меня так, будто без меня он не может дышать, будто только моё присутствие делает всё это реальным.
Уайатт выглядит невероятно в своих тёмно-синих джинсах и белой рубашке с воротником. Его волосы аккуратно подстрижены, а коричневые ковбойские сапоги запылены той самой землёй, в которой мы когда-то играли детьми.
Но именно его улыбка держит меня в плену, как и глаза, наполненные слезами, когда он видит, как я иду к нему – моему лучшему другу, моему всему.
Я вижу всё своё будущее, пока иду к нему. Вижу ошибки, и уроки, которые мы извлекли, и возможность сделать ещё немало – но уже рядом с ним.
Я вижу своего лучшего друга, мужчину, которого моё сердце всегда знало – он единственный. Просто разуму понадобилось время, чтобы догнать.
Я вижу каждую мечту, каждый образ счастья и долгую жизнь, ждущую нас в этих глазах цвета молочного шоколада.
Когда отец передаёт меня, я беру протянутую руку Уайатта и поворачиваюсь к нему, пока пастор начинает церемонию.
– Боже, ты выглядишь потрясающе, Келси, – шепчет он.
– Спасибо. Ты тоже, – отвечаю я.
Пастор ведёт гостей в короткой молитве и говорит о святости брака, и напряжение внутри меня только растёт.
– А теперь пришло время для клятв. Уайатт и Келси подготовили их сами. Уайатт?
Он прочищает горло и начинает говорить:
– Келси, я никогда не думал, что мне доведётся стоять здесь и делать тебя своей женой. Я мечтал об этом всегда, но всё не находил нужного момента, чтобы назвать тебя своей. Но если я чему и научился за последний год, так это тому, что время управляет твоими решениями, только если ты ему это позволяешь. Иногда нужно просто схватить момент за рога и взять жизнь в свои руки, потому что, если медлить, всё может пройти мимо. – Я вытираю слезу. – Ты – мой сироп к завтраку, моя правая рука и моё всё. Может, у тебя и талант делать снимки, но именно ты – самый важный объект в каждом кадре, что я когда-либо мысленно запечатлел, потому что ты есть в каждом снимке моего будущего. Ты – мой лучший друг, и я люблю тебя.
Я облизываю губы, изо всех сил стараясь продержаться ещё немного, ведь теперь моя очередь.
– Уайатт, я всегда задавалась вопросом, удастся ли мне когда-нибудь стоять здесь и делать тебя своим мужем. Это казалось лишь мечтой так долго, что я почти перестала верить, что она сбудется. Но потом я поняла: каждый заслуживает мечты – и того, чтобы она стала реальностью. А теперь мы будем жить своей. Ты – укрытие в моём шторме. Ты – тот самый глоток виски, что придаёт мне храбрости. И ты тоже – мой сироп к завтраку, моя левая рука, моё всё. Каждая мечта, что у меня когда-либо была, включала тебя рядом – как мы стареем и всё равно любим проводить время друг с другом, даже когда будем морщинистыми и седыми. Я хочу детей с тобой. И ссориться с тобой. И любить тебя до самого последнего вздоха. Ты – мой лучший друг, и я люблю тебя больше, чем ты когда-либо поймёшь.
Уайатт стирает слёзы, затем смотрит на меня, обнимая ладонью мою щеку. – Чёрт, как же я тебя люблю.
Мы надеваем кольца на безымянные пальцы, и осталось сделать только одно, чтобы всё стало официальным.
– Для меня честь объявить вас мужем и женой. Уайатт, вы можете поцеловать невесту!
Раздаются бурные аплодисменты, когда Уайатт берёт моё лицо в ладони и целует – самый важный поцелуй в нашей жизни.
Первый раз мы поцеловались здесь – когда репетировали свадьбу в десять лет.
Следующий поцелуй был тоже здесь – когда мы были молоды и только начинали узнавать себя.
Но этот поцелуй… он определяет нас. Вместе. На одном пути, с одними целями. Делящие свою жизнь друг с другом до самого конца.
Я думала, что, если когда-нибудь выйду замуж за лучшего друга – это будет удача. Но оказалось, дело вовсе не в везении. Мы с самого начала были созданы друг для друга. Просто немного помощи от Уокера ускорило всё.
Я думала, что потеряю всё, если поддамся этим чувствам. Но оказалось, я только приобрела – целую жизнь впереди, если следовать за сердцем.
КОНЕЦ
