Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8
Одна голова хорошо…

– А теперь смотри! – мне шепнули провокационным тоном, тут же удаляясь в сторону невинно шагающей в школу ученицы второго курса, слушающей музыку через наушники. Секунда, и она нежно и крепко схвачена за бока. Вторая секунда, и мои невыспавшиеся глаза в удивлении расширяются, потому что Мана с негодующим писком начинает бегать за Асуми, норовя шлепнуть ту по голове. Подмигнув мне, Хиракава делает вид, что запнулась, от чего мстительница её всё-таки настигает и начинает не детски так пихать, выражая собственное негодование.

Прямо как… нормальный человек.

– Прикольно, да⁈ – хохочущая Асуми и не думала уворачиваться, – Смотри, как она злится!

– Ой! – Мана, придя в себя, отпрыгнула от подруги, и принялась за то, что умела лучше всего. Стесняться и густо краснеть.

– Как? – только и выдавил я, глядя на это… чудо.

– Ну… – напыжилась хафу, – Это было несложно! А ну не красней! Или снова облапаю!

Как оказалось, вчера вечером, когда Ману отпустило после моего эксперимента, то той стало очень стыдно за то, что она укусила Асуми. Пользуясь этим, хитрая синеглазая уволокла подругу в душ, а там, подчиняясь наитию, начала делать вид, что пристает к ней, только не нагло и с напором, а наоборот, жалобно, буквально выпрашивая любовь и ласку. Новоявленная Кирью, и так пребывавшая в потрясении от того, что учудила, впала в неистовство и хорошо напинала любовнице своего мужа, не выходя из душа. А затем ушла в мою комнату, залезла на кровать, обняла одеяло, нюхала его и дралась ногами, когда хафу попыталась присоседиться рядом.

– Я уже пару раз к ней полезла, так она крысится и шипит! – торжествовала Хиракава.

– Отличные новости, – кивнул я, – сам бы до такого не додумался.

– Не надо так делать! – с обидой в голосе пискнула Мана подруге, – Мне неприятно!

– В этом-то всё и дело, здоровила ты сисястая! – гыгыкнули ей в ответ, – Оно работает! Так что я, если надо будет, тебе куда угодно залезу, и там поселюсь, лишь бы злиться научилась!

– Не надо! – такое обещание приводило Ману в ужас и гнев, но ей, если мне не изменяют глаза, похоже это даже нравилось, только она сама не понимала, что именно.

Но этому можно помочь.

– Еще как надо! – лихо выкрикнула на всю улицу откровенно веселящаяся хафу.

Мана просительно взглянула на меня, но в ответ услышала лишь то, что нужно – раз она уже один раз за пару секунд скрутила Асуми, то ей помощь и поддержка уж точно не нужны. Эти мои слова заставили девушку повесить нос, но всего лишь на мгновение, в следующее она уже была схвачена за ягодицы, прямо посередине улицы. Снова визг, уже посерьезнее, и снова агрессия, от которой хафу спасается, уже прилагая больше усилий. Выглядит это как обыкновенная возня веселящихся старшеклассниц, но по сути…

По сути, это путь, который я бы не смог найти.

– «И много бы потерял?», – вопрос, раздавшийся под сводами черепа, был холоден и бесстрастен, – «Тебя разрывают тысячи дел, ты идешь в ненужное тебе заведение, радуясь тому, что обычная смертная сломалась ночью от дешевого трюка, позволив тебе совершить тривиальное с минимальными усилиями. И сейчас… что? Радуешься тому, что твоя неполноценная жена, для которой ты еще не придумал применения, способна злиться?»

– «Ты бы отдал всё, оставшись нагим и стоящим на песке, лишь ради того, чтобы узнать о эфире столько, сколько уже узнал я в этом мире», – ударил я холодным презрением по тени Узурпатора Эфира, – «Признай уже, что лицемерен. Всегда провозглашая результат единственно высокой ценностью, ты сейчас недоволен не им, а тем, в кого я превращаюсь»

– «Не ты, а я…», – выдавил голос, когда мы уже почти дошли до школы.

– «Тебя здесь нет. Тебя уже нигде нет. Есть только я», – заткнул я эхо мертвой личности, – «Ты неотделим от своей силы, Узурпатор. А в этом мире её ни грана»

– «Лжец…»

О, я слишком хорошо знаю, что бы сделал Шебадд Меритт на моем месте. Выследить парня с белыми голубями из энергии, подобраться к нему на расстояние в пару метров, подчинить себе его Ки. Без драк, без вызовов, без боя. Просто заставить его повиноваться, превратив в дойную корову и, одновременно с этим, в приманку, на которую набегут новые «надевшие черное». Раз-два-три, и вот в моих руках целая куча батареек. Что дальше?

Подчинить их, превратить в мясные куклы. Использовать влияние и силу старых родов, собрав их секреты и власть, добраться до производителей искусственного Снадобья. Создавать своих агентов, которые примутся пичкать им молодняк в разных странах, раздавая брошюры на тему, как можно быстро и эффективно пробудить энергию в себе. Следующий шаг – подчинение тех, кто у власти. Год или два, и весь этот мир у моих ног, тысячи слуг беспрекословно выполняют приказы, а энергии хватает на всё.

Знания, сила, власть. Возможности через жесткое подавление, диктатуру… магию. Я же Узурпатор Эфира, что мне этот чужой мир, когда я знаю о том, что их триллионы?

Нет, Шебадд, это не твой мир, а мой, как и жизнь. Я решаю, как жить. Ты собой уже пожертвовал.

Оставшись в школьном коридоре наедине с Маной, я подтянул её за локоть, а затем прошептал на ухо жестким и холодным тоном:

– Ты – только моя. Только я имею право тебе приказывать, только я имею право тебя принуждать. Когда ты позволяешь это кому-то другому – ты изменяешь мне. Это недопустимо.

Капелька «давления», подхватить супругу за локоток, позволив перенести на ногах мгновение слабости, а затем увидеть её сияющие глаза и услышать тихое «Хай…». Хорошо. Надеюсь, это поможет.

Тьма – вовсе не там, где нет света. Она везде… для закрытых глаз.

Я лучше буду тем, кто с недосыпа и плохого настроения устраивает с утра пра-прадеду веселую жизнь, обсуждая дуэль, что мы с ним смотрели, но не задавая вопросов про чересчур разумную панду по имени Пангао. А Горо очень хотел поговорить на эту тему. Он предвкушал, а может, даже репетировал рассказ всю ночь, но заговорившись со мной, позабыл про время, поэтому, когда я убежал, отнекиваясь опозданием в школу, мне вслед воздух сотрясали проклятия и ругань бойкого старика. Возможно, он даже раздумывал о том, не сходить ли со мной…

– Спаси меня, лучший друг! – простонал Рио, падая мешком на стул передо мной, – Тануки спелся с отцом, и забрал нас обоих в рабство!

– Ты поселил меня над логовом отпетых стерв, которые пихают записки под войлок моей двери и показывают сиськи камере… – отбрил я его, – Завтра начинается экскурсия, вот пару дней и отдохнешь.

– Думаешь, этот низкорослый гад об этом не знает? – в голосе Коджимы промелькнули похоронные нотки, – Мы сегодня с Мичико спать не будем!

– Вы сами начали эту авантюру, – я был безжалостен, – Втянули меня. Страдайте!

– А если серьезно? – поднял голову Рио, рожа его была хмура и помята.

– Я не спал больше суток. Но могу выслушать твои проблемы и, возможно, что-то подсказать. Пока мы в школе.

– Мне не нужны подсказки, мне нужен раб! – взвыл «грязный блондин» так, что аж девчонки, шепчущиеся у доски, испуганно взвизгнули, – Преданный! Исполнительный! Знающий компьютерную грамоту! Молча…

Тут он осекся и посмотрел в сторону двери в класс, куда только что зашла мирно потягивающая сок из трубочки Мана, за которой волоклась Хиракава. Завидев интенсивно пялящегося на неё Рио, моя жена настороженно встала, подозревая неладное. В общем-то верно делая.

– Акира…? – в голосе Коджимы появились какие-то незнакомые нотки. Посторонний человек их бы назвал просящими, я бы, скорее, отнес их к угрозе. Не той, после которой твои знакомые собираются на похороны, а той, когда они отказываются иметь с тобой дело, потому что ты был уличен в крайне компрометирующих событиях, сочиненных злобным изнемогающим разумом Коджима.

– Я не отдам тебе её в рабство. Мы придём оба, – вздохнув, я встал, собираясь начать уговаривать статную высокую японку на сверхурочную работу, но в это время пиликнул мой телефон. Посмотрев на дисплей и прочитав, что там было написано, я поправился, – Отдам вместе с Асуми, но они в десять часов вечера должны быть дома. И сытыми. Не полными апельсинового сока или пиццы, Коджима Рио, а сытыми. После нормального ужина.

– Вот его твоя синеглазая и сделает, – поднял руки довольный друг, – Хоть какая-то польза будет!

Ну, хотя бы так. А мне пора в медкабинет, проспать пару часов, а затем, дома, отправиться на виртуальную охоту. Довольно давно уже я расставил несколько ловушек на психа, создающего киборгов и периодически написывающего мне угрозы на почту… одна из них сработала. Неуловимый гений, сумевший кустарными методами создать Хито-Хито, киборга на человеческой основе, всё-таки допустил ошибку. А я не люблю оставлять за спиной живых врагов, к тому же таких, кто постоянно обо мне помнит.

Интерлюдия

Жизнь порой делает крутые повороты, оставляя тебя ошпаренным, шокирующе оглядывающимся по сторонам, пытающимся понять, за что хвататься, где верх, а где низ. Это редкость для большинства людей, да и случается лишь тогда, когда они строят свои дома на песке, фигурально выражаясь, но для Маны, увы, оказалось трагически регулярным событием.

Сначала отец, потом мать. Несмотря на мягкость девушки, на её тихий и домашний характер, нельзя сказать, что оба этих происшествия сломили её. За добрым и пугливым нравом, демонстрируемым окружающим, всегда таился незаурядный разум, меньшее из достижений которого было получение отличных оценок в школе. Да, её ум постоянно был скован собственной натурой, но в этой клетке сквозь решетки было многое видно. В том числе и все недостатки отца, для которого она была лишь якорем, помогающим не утонуть в бездне безумия, да и позиция матери, которая вечно рядом, но никогда не близко, немногим от него отличавшаяся.

Мана знала, что они оба покинули её по желанию. Своему желанию. Знала и была им благодарна за всё то, что они уделили ей, но при этом понимала, что эти отношения были нездоровы. Как нездоровы и её, но что есть норма в этой жизни? Некоторое общепринятое и никем не соблюдаемое условие? Этого она не знала. Ей и не хотелось. Она выбрала за кем следовать, он выбрал её, а все остальное было малосущественно. Всё, что ей требовалось от жизни – научиться давать отпор всем, кто не он.

Так и было, пока она, наконец-то, не сделала первый шаг по этому пути.

Враг был рядом, он уже протянул свою жадные похотливые руки, чтобы схватить её, но Мана была настороже и… при оружии! Ловко схватив лежащую рядом с клавиатурой большую линейку, нашедшуюся дома у Рио, она звучно хлопнула ей по чужим конечностям, заставляя приставалу взвыть и поспешно ретироваться.

Постоянная бдительность!

Акира может сколько угодно думать, что Хиракава всё это проделывает, лишь желая добра Мане, но та куда лучше его знает, насколько на самом деле похотлива эта синеглазая кошка! Насколько испорчена! Это она, Мана, всегда рядом с Хиракавой! Она о ней знает больше всех!

Обжигающие бурлящие чувства, прорвавшиеся сквозь сломанную врожденную блокаду психики, даже не думали утихать. Лишившиеся тормозов, они устроили шторм в душе работающей за компьютером девушки, даря ей энергию, силу и волю. Она бодро била пальчиками по клавишам, щелкала мышкой, глаза внимательно следили за строчками на мониторе, но сама Мана Кирью думала о своем. Думала с того самого момента, как рука мужа, перехватившая её в коридоре школы, и его слова, окончательно доломали плотину, сдерживавшую её всю жизнь!

Ей нельзя быть такой, какой она была раньше. Запрещено. Этот запрет, эта стальная заплатка на пузыре её собственной фальшивой личности, оказался сильнее исходного материала, и тот лопнул, позволяя Мане купаться в собственных эмоциях, наслаждаясь собственным волеизъявлением, горячим, буйным, позволяющим ей дышать полной грудью.

Опять крадётся!

Схватив линейку, Мана обернулась как ужаленная, с треском влепляя её… в лоб, прикрытый белыми волосами. Невысокий худощавый парень, друг Рио и Акиры, пялился на неё, приоткрыв рот, определенно находясь в полном шоке.

– Ой! Прости пожалуйста! – подчиняясь старым привычкам, Мана вскочила с кресла, поклонившись.

– Чертовы психопаты, как же вы мне надоели… – беззлобно забурчал парень, потирая лоб, – Одна Мичико нормальная, а остальные, придурки демоновы, все с вывихом! Вот как ты меня заметила⁈

На бурчание друга пришёл Рио, который тут же уставился в монитор компьютера, за которым сидела Мана. Брови хозяина квартиры взлетели вверх в неподдельном изумлении.

– Ты уже столько сделала⁈ – похлопал ресницами он, – Как⁈

– Мне… я… – остатки прошлого пытались цепляться за язык Маны, но в памяти слишком уж свежа была та легкость и скорость тела, та ясность мыслей, с которой она, простая девушка, одолела «надевшую черное» (пусть и в шутку), – Я проделывала кое-что подобное раньше… большинство досье мне знакомо.

– Ах да, ты же Шираиши, – облегченно выдохнул Коджима, тут же великодушно маша рукой, – Тогда можешь вот этого бить сколько влезет!

– Эй!! – возмутился беловолосый.

– Пойду позову Мичико, пусть стоит здесь на коленях и молится на Ману.

– Эй!!! – на кухне его определенно услышали.

– Ты тоже не стесняйся, бесполезный ниндзя, вставай на колени!

– Слышь, ты!

– Она нас спасает!

– Тебя она спасает, апельсиновый маньяк!

– И Мичико! Так что вставай!

– Не мешайте мне, пожалуйста.

Теперь уже оба парня раскрыли рты, глядя на Ману. Та, испытывая легкое смущение, слегка им поклонилась, после чего обоих из кабинета как ветром сдуло. Девушка села назад за компьютер, чувствуя легкое головокружение и небывалый подъем духа.

Она это сказала! Они мешали, она сказала, и они ушли!

Так легко! Так непривычно! Так… замечательно!

Пальцы вновь забегали по клавиатуре, а на лице девушки поселилась улыбка. Краем уха она слышала перешептывания на кухне, среди которых чуть громче выделялся голос Асуми, определенно довольной как бегемот.

Жизнь приобретала новые краски.

///

– Поцелуй меня в задницу.

Хриплый уставший голос принадлежал заросшему человеку, безвольно сидящему в офисном кресле на колесиках. Его руки болтались, почти спадая с ручек, голова висела, а сам он был совершенно не достоин надетого костюма, вполне неплохого по меркам любой страны. Сидящий напоминал бомжа, забывшего о себе давным-давно, годами нормально не питавшегося и не высыпавшегося. Однако…

– Агент, вы забываетесь! – зло проскрежетал специальный агент Салливан, вскакивая со своего кресла и нависая над собеседником, только что предложившем ему неприемлемое, – Об этом будет доложено!!

– О чем? – вяло поинтересовался обросший тип, даже не соизволивший поднять голову, – Джимми, ты сейчас здесь потому, что понял, на что годятся твои университетские мальчики и ты сам, когда дядю Сэма шлют нахер. Из великих и могущественных агентов ЦРУ вы превратились в клоунов…

– Еще одно слово, агент Баранофф…

– И что? – человек приподнял голову, а на его лице возникла издевательская усмешка, – Что ты сделаешь, Джимми-бой? Мамочке пожалуешься? Или дядюшке Сэму? А, ему нельзя, потому что он уже полирует свой большой специальный хер, готовя его для большого специального агента Джима Салливана. Агент об этом знает, он боится, у него полон рот японского добра, которое еще надо сглотнуть, а Джимми очень боится расплескать то, что ему туда уже спустили. Поэтому он прибежал ко мне, готовый сосать и сглатывать еще и еще, лишь бы я уберег его нежную жопку от большого занозистого хера американского правосудия…

– Ты… – мощный ирландец американского происхождения сжимал свои кулаки, но на проклятого русского это не производило ни малейшего впечатления. Он лишь сидел, покачивая ногой, да насмешливо посматривал на своего якобы начальника. А тот понятия не имел, что ему сейчас делать.

Когда к его группе прикомандировали Андрея Баранова, Джим сразу записал его в балласт. Умники из разведки знатно прошлись по облажавшемуся русскому, сломав человека вдоль и поперек, от чего хакер, ранее уже работавший в Японии, не проявлял никакой инициативы. Знай занимался своими делами, да отвечал на вопросы, когда те появлялись, зарабатывая штрафные санкции от него, Салливана. Тот, впрочем, накладывал их походя, прекрасно видя, что этому человеку уже на всё насрать.

А это оказалось игрой. Ублюдок просто позволил им лажать раз за разом. Парни, прибывшие с Джимом, дело свое знали туго, но этого дела здесь, в Японии, не было. Тут была своя атмосфера, свои правила, свой софт, свои границы. В чем-то могли помочь местные резиденты, но лучше Баранова, «дикого» хакера, подобранного дядей Сэмом, дна Токио не знал никто. Так что он, этот бородатый ушлепок, был совершенно прав, называя команду Джима «обезьянками на фреймворках».

Плюнув на местную сеть, Салливан решил выполнить главную цель – изъять и допросить местную знаменитость, молодого юного гения по имени Акира Кирью, засветившегося во многих местных заморочках. На первое же требование, слабо замаскированное под просьбу, от местных властей пришел настолько суровый отлуп, что его эхо чуть само по себе не долетело до Штатов. Пацан оказался неприкасаемым.

Но приказ есть приказ.

Следующие несколько недель Салливан и его команда буквально хлебали дерьмо, пытаясь организовать похищение спокойно живущего школьника. Ладно бы он был простым смертным, тогда и они сами бы справились, хоть это уже стало бы конкретным палевом, но чертов Кирью был «драчуном», причем каким-то чертовски крутым. Их десятку он бы раскидал, не отвлекаясь от идиотской книжки, которую вечно читал.

Нужны были исполнители. В их поисках они перевернули на себя не один чан дерьма, пару раз даже пришлось хвататься за пистолеты, а один раз даже пострелять. Эхо этих выстрелов услышали совершенно ненужные люди, поэтому Салливану было сделано внушение: еще одна шутка, и их перепутают с особо опасными уголовниками, подлежащими зачистке командой Соцуюки. Это тоже пришлось сглатывать.

Тем временем из штаб-квартиры пришло чуть ли не истеричное послание с повторным приказом изъять Акиру Кирью. Парень с чем-то таким вышел на рынок, от чего у кого-то на континенте опустилась матка. Петля вокруг горла Джима сжималась всё туже и туже. Он попробовал пробиться к родственникам Кирью, рассчитывая захватить кого-либо из них, а затем выманить на эту наживку и самого парня. Очень рискованный ход, но насколько – Джим узнал лишь чуть позже. На общую почту пришли фотографии всех кровных родственников команды, включая обеих годовалых дочерей Салливана. Только фотографии и расчеты, повествующие, что из кожи одного человека может получиться от пяти до восьми кошельков. В том числе и детских, с нашивками в виде милых котиков. Их дизайн прилагался, как и рекомендация не трогать чужих родственников.

В тот день Джим напился в слюни. А затем решил идти ва-банк, взять парня под дулами автоматов, а затем тупо вывезти из страны до того, как кто-либо очухается. Только вот кто-то успел устроить засаду прямо перед ними… и чертов японский школьник разделал два автобуса опытных бандюг на стонущее сломанное мясо, буквально вырванное у него изо рта добрыми полицейскими. Которые, черт побери, вскрыли их лежку с людьми и автоматами, после чего из Вашингтона пришла новая истеричная команда – сворачиваться.

Обросший ухмыляющийся гад, сидящий напротив него, был прав. Он не держал Салливана за яйца, за них цеплялись все остальные, а Баранов, чертов поганый Баранов, упивающийся этим зрелищем, был единственной ниточкой для команды, что могла позволить им сохранить работу. С просранными фондами, с полным провалом по всем статьям, с обостренными политическими отношениями, с упавшей на дно репутацией. Количество претензий, которые бы раньше просто не осмелились подавать, теперь переходило все возможные пределы, а хуже того – могло быть обнародовано. Японцы, чрезвычайно занятые внутренними делами страны, могли пойти и на это.

– Что ты хочешь, Баранов? – сдался Джим, – Что ты хочешь и что тебе есть предложить?

– А ты уверен, что есть, а, Джимми? – прокрутился на стуле хакер, – Ты думаешь, я тут работал на мамочку Америку, не покладая рук, пока вы тренировались в минетах?

– Да, уверен, – поморщился специальный агент, – Иначе бы ты себя не вел как упивающийся последний мудак. Как, сука, победитель. Не я и ни мои парни не приставляли тебе электроды к яйцам, Баранов, так что твои крысиные ухватки почти кричат о том, что у тебя что-то есть. Что-то достаточно жирное, чтобы спасти наши жопы. Теперь я хочу знать, что это, и что ты хочешь взамен.

– Тогда смотри внимательно за руками, – клоунски поднял русский свои грабли в воздух, начав ими изображать двух «гусей», говорящих по очереди, – Я. Нашел. Мужика. Который. Может. Создавать. Роботов! На. Основе. Надевших. Черное. Живых! Полностью подчиняющихся! Роботов! У меня! Есть! Даже! Видео!

Специальный агент Джим Салливан сглотнул ставшую очень вязкой и горькой слюну. Это была… бомба. Это было куда круче какого-то школьника. Это могло изменить мир. За это им простят всё, осыпят наградами, поцелуют в задницу…

– Что. Ты. Хочешь? – уподобляясь дурашливому тону Андрея Баранова, отрывисто пробормотал он.

– Ты. Поможешь. Мне. Умереть, – почти пробулькал русский, не переставая делать «гусиков», но затем перешел на нормальный тон, – Я сдохну по твоему приказу, Салливан. Меня застрелят где-нибудь в переулке, а ты подтвердишь, мамой и Господом Богом поклянешься, отсосешь еще пару километров членов за потерю ценного подчиненного, но подтвердишь, что Андрей Баранов сдох. Понял⁈

Теперь у застрявшей в горле слюны специального агента появился еще один привкус, устойчивый, как сама смерть. Привкус государственной измены. Своей будущей и его, Баранова, прошлой. Пока японцы их нагибали во все позы, эта бородатая тварь искала что-то, что поможет ей смыться, сбросить поводок. Искала и нашла. Салливан не сможет отказаться от этого предложения.

Этот привкус…

Смыть его будет еще тяжелее, чем обычно.