Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Горы и смешная мышь

– Три недели… – медленно и почти зло проговорил я, аккуратно убирая лезвие ножа, зажатого в руке Маны, от горла побледневшей Хиракавы, крайне невовремя вломившейся в наш спортзал, – … три недели ты потеряла на своих раздумьях.

– Я не потеряла, – пролепетали мне в ответ, – Тренировалась! Думала! Помогала тебе с…

Мана, тихо хрюкнув, осела на маты, осознавая, что только что чуть не вскрыла горло лучшей подруги, а я, не обращая на это внимания, принялся читать хафу выговор.

Было за что.

Три недели назад, когда мы пришли домой и почти всю ночь приводили Ману в порядок, даже умудрившись уложить спать, упившаяся пива хафу, встречающая со мной рассвет с крыши «Солнечного цветка», разродилась речью, что долго думала (было бы чем), сильно решалась, мощно волновалась, но, наверное, еще немного подумает, и попросит меня ей заняться, чтобы на этом идиотском турнире «яркоглазых» выступить на полную. Или, как минимум, научиться максимуму, пока мы вместе. Но она еще немного подумает.

Это синеглазая полукровка произнесла, находясь под впечатлением от пива, Маны и вообще жизни, которая, как оказалось, совершенно не вертится вокруг неё. Сейчас же, решившись до конца, он чуть не стала жертвой обычной японской девчонки, которую я периодически стал тренировать. Ну, точнее, уже обычной шестнадцатилетней японской жены.

…девственницы. Но это мелочи.

– Это все она виновата! – тут же нашла крайнюю Асуми, ткнув Ману пальцем в грудь, – Я из-за её жалости теперь выгляжу как курица, смирившаяся с собственной участью!

– Ты и есть курица, – не стал щадить любовницу я, – Безголовая. Три недели.

– Ну Акира!

Дел у меня было не по горло, а с головой. Школа, тренировки, защита территории «Солнечного цветка», разбор с наследством Маны, свалившимся как снег на голову, некоторые бюрократические формальности, которые нам с ней пришлось пройти, расследования (я искал информацию о прямых руководителях Шираиши Айки), еще тысяча мелочей, о которых никак нельзя было забывать. Среди них, например, некий Тануки Ойя, немалый человек в Темном мире Японии, который периодически выходит со мной на контакт, предлагая странные вещи. За деньги.

А еще есть альянс Джакко и моя охота за Ирис Плаксой.

Пока я ему отказывал, но некоторые предложения были весьма соблазнительны. Расстались мы ранее с этим достойным, хоть и низкорослым, человеком, при весьма стесненных обстоятельствах, я его душил в забитой электричке, но потом, в больнице, тщательно обдумав мои телодвижения он решил, что расстались мы, всё-таки, друзьями. Это заблуждение я не спешил опровергать.

И вот теперь, здравствуйте, меня зовут Хиракава Асуми и я, за смешное время, оставшееся до турнира, решила, что хочу стать сильнее.

– У нас не было времени даже сообщить моей семье о том, что мы с Маной теперь муж и жена. Где твоя совесть? – совершил я вялую попытку отказаться от сомнительной перспективы тратить время на любовницу.

– У тебя и совести нет, – нагло объявили мне в ответ, обнимая обезоруженную жену за талию, – Держишь дома любовницу, а заниматься ей не хочешь!

Сказано это было в шутку, занимались мы с ней плотно, причем развитием и синхронизацией собственных источников, так что Асуми сейчас претендовала на куда большее время и силы, чем я бы мог бы выделить при нормальных обстоятельствах. Однако, её время уходило, турнир приближался. С другой стороны, именно эта синеглазая скрипучка наполняла наш дом эмоциями, постоянно тормошила Ману, окружая её эмоциями, помогала мне с охраной территории, отпугивала кандидаток в будущие айдолы, то и дело демонстрируя прилюдно полное отсутствие причин для Акиры Кирью обращать внимание на толпу молодых японок в суровом воздержании. То есть, специально носясь по территории в шортах и майке, мало что скрывающих от постороннего взгляда.

В общем, эта была ситуация, в которой я не мог, да и не хотел говорить «нет». Даже несмотря на то, что яркое выступление на турнире может обернуться для девушки неприятностями. Как оказалось – не может. Древние семьи «надевших черное» придерживались строгого регламента во взаимоотношениях.

– Тогда готовься к аду, – наконец, качнул головой я, – Причем не к простому аду с тренировками, мы банально ничего не успеем. Это будут эксперименты, Асуми. Странные и напрягающие. Понятно?

– А можно будет посмотреть? – внезапно спросила Мана.

– Нет! – поспешно скрипнула Хиракава, обнимая ту аж до писка, – Нельзя! Это – нельзя! Ни тебе! Никому! И да, я еще поду…

– Поздно, – поймав девушку за шею, я оторвал её от жены, чтобы посмотреть в наглые синие глаза, – Поздно. Ты уже все сказала. Эна тоже как-то раз сболтнула, что не нужно, теперь дважды в неделю занимается у Коджима.

– Ну давайте хоть сегодня в кино, а? – захлопала ресницами «яркоглазая», – Ну в последний раз?

– На сегодня у нас появились другие планы, – решил я.

Слишком много дел. Пришла пора взыскать пару долгов, иначе я просто не справлюсь.

Усадив Хиракаву в спортзале, я вынудил её уйти в глубокую медитацию, а затем, синхронизировавшись с ней, заставил её источник раскочегариться чуть сильнее обычного. В таком состоянии, довольно неприятном, кстати, девушка проведет много часов, а когда я вернусь домой, упражнение изменится, перейдя на другую стадию. Это, можно сказать, предварительная. Затем мы с Маной, одевшись и предупредив Саеко-оба-сан о том, что будем отсутствовать весь вечер, ушли в гости к моим родителям.

– Как вы узнали, что мы празднуем отъезд старика⁈ – с подозрением спросила нас Эна Кирью, открывшая дверь.

– Я услышал крики счастья, – не моргнув глазом соврал я, заходя в дом, – Здесь недалеко.

– И не мог дать нам чуть-чуть времени? – продолжала вредничать сестра, но тут была почти сбита с ног матерью, услышавшей мой голос. Кинулась, причем, Ацуко, вовсе не на грудь к сыну, а вовсе даже на его одноклассницу, правда, тоже на грудь. Но что поделать, если выше не достаешь?

Шум, гам, крики, претензии, тихо стоящий у дверного косяка Такао, испытывающий, как всегда, тонны испанского стыда за всех присутствующих. Нормальная домашняя атмосфера семьи Кирью. Слегка более отвязная, чем обычно – но это потому, что Горо Кирью, проживший какое-то время с родственниками (для их безопасности), накануне съехал.

И, разумеется, все усугубляется, когда я вываливаю на семью новости о пополнении. Причем, в качестве мелкой мести, начинаю речи именно о пополнении, без уточнения подробностей, что заставляет отца охнуть, а мать схватиться за живот не ожидавшей такого Маны, Эну издать какой-то лихой и утробный обезьяний клич, а Такао печально хрюкнуть в сок, как следует забрызгавшись. Затем, когда страсти почти обретут членораздельную речь, а ярко-красная Мана прекратит трястись и отпихиваться от щупающей её матери, я выложу на стол копию брачного договора. Что, конечно же, вызовет новый виток хаоса и эмоций.

Для чего я это делаю? Подготовка к вот этому моменту.

– Мы даже не знакомы с её родителями! – наконец, говорит вконец растерянный отец.

– Знакомы, – говорю я, – Смотрите в зеркало. Других нет.

Затем рассказываю довольно грустную историю. Разумеется, целиком и полностью выношу из неё моменты, что стало с Суичиро Огавазой, причины и подробности смерти Шираиши Айки (о которых узнавать пришлось с известным трудом). Следующий акт – все вцепляются в расстроенную Ману, меня пытается побить родная сестра (за то, что мы не говорили об этом три недели) и, следуя вполне логичному развитию событий, Мана Кирью остается в гостях в ультимативном порядке. Теперь всё внимание посвящено ей.

– Я скоро приду, – уведомляю Такао, как единственного, еще сохраняющего адекватное восприятие реальности, и ухожу.

Мой путь лежит в Сенко-гуми, штаб-квартиру клана якудза, держащего под собой Аракаву. Сегодня мне удается стать свидетелем интересного зрелища – большинство членов клана смотрят американский футбол, азартно болея за какую-то команду, а их оябун, мой дед по совместительству, заложив руки за спину, скучает, любуясь на крохотный пруд с энгавы. Наверное, поэтому он мне и обрадовался сильнее обычного.

– Акира, – позвав в свою комнату, тепло улыбнулся Хиро Конго, – Как ты? Как семья? Был у них?

– Только что оттуда, – кивнул я, – Представил им мою жену…

Семидесятилетний японец выпучил глаза, подавившись кашлем.

– … у меня к тебе сегодня серьезный вопрос, дед, – не мешая человеку кашлять, продолжил я, выполнив поклон-просьбу от младшего к старшего, – Нужна твоя мудрость и твой опыт.

– Ты меня пугаешь, внучок… – прохрипел продолжающий кашлять старик, – … что ты такого задумал… кхе… что аж кланяешься?

– Я убью одного человека, джи-сан. Но нужно сделать это так, чтобы его смерть принесла максимальную пользу. Поэтому мне нужен твой совет. Это нужно сделать правильно.

– Хочешь отомстить за мать… своей жены? – справившись с собой, блеснул проницательностью оябун. Правда, минут через пять, вылив в себя весь чай.

– Не в этот раз, – качнул я головой.

Мы помолчали. Недолго, минуты три, как два приличных серьезных человека. Хиро нужно было вернуться в «режим оябуна», всё-таки, я к такому человеку пришёл за советом, а мне просто еще раз обдумать – правильно ли я сделал, придя? По всему выходило, что да.

– Кого ты собираешься убить? – тихо и проникновенно спросил Конго. Его лицо перестало выражать эмоции, собравшись в хорошо знакомую мне маску босса мафии.

– Ирис Плаксу, главу альянса Джакко.

Домой мы вернулись хоть поздно, но вовремя – Асуми держалась из последних сил. Все это время хафу трудолюбиво разгоняла собственный эфир, который, от постоянного накопления, уже начал входить в резонанс с самим собой внутри её тела. Взяв его под управление, я, держащий в руках голову медитирующей девушки, сообщил Мане, что спать сегодня не буду, а затем полностью отдался процессу контроля над происходящим.

Эфир. В корне неверное слово. Местные, называя эту энергию Ки, более чем правы, причем, на фундаментальном уровне. Весь эфир, которым я когда-либо управлял, был, по сути, энергией душ, очищающихся в Великом Древе Иггдрассиль. Смешиваясь, лишаясь индивидуальности, эта энергия, овевающая миры, в первую очередь представлялась всем чем-то внешним. Она предпочитала концентрироваться в атмосфере, плохо взаимодействуя с твердыми материями или жидкостью, поэтому её и прозвали эфиром. Хотя, её настоящая суть, была именно той, что сейчас послушно течет внутри девичьего тела, управляемая моей волей.

Ки. Внутренняя энергия человека. Смесь его духовного начала и грубой энергии тела.

Я удерживал «фаршированную» собственной энергией девушку, уберегая её от травм и позволяя, ценой крайне неприятных ощущений, поднять пропускную способность тела… навсегда. Грубо говоря, Асуми сейчас тушилась в собственном соку, а я всю ночь исполнял роль чрезвычайно точного термометра, не позволявшего процессу стать вредоносным. По утро я начал вытягивать из неё эту энергию, которой вышло настолько много, что она преобразовалась в висящее посреди спортзала миниатюрное солнце, не теряющее ни грана энергии.

Такой весомый подарок грешно было бы упускать, но я был слишком уставшим и занятым, чтобы найти этому сокровищу достойное применение. Поэтому пришлось тратить его грубо и примитивно, переведя в заклинание укрепления тела. Его мне пришлось использовать на себе. Далеко не бесполезно, хоть и оскорбительно для моих умений…

Хиракаву вырубило сразу на выходе из медитации, а я поднялся с матов, удерживая её на руках, почти не чувствуя веса девушки. Магия сработала как надо. Плотность костей, мышц, кожи, всё поднялось приблизительно до уровня Горо Кирью. Хотя, тут же поправил я себя, ощутив последствия заклинания тоньше, поднимется. Не сразу, но за одну-две недели. Пока дает о себе знать лишь постэффект заклинания.

Убедившись, что с синеглазой все в порядке, и она просто спит без задних ног, мы пошли в школу. Там готовились выборы нового председателя студенческого совета, шла суета по поводу приближающейся экскурсии… и последнее к нам имело отношение. Следовало разбиться в группы по пять человек, а в нашей маленькой классной компании их было всего четверо. Я, бывшая Шираиши, Коджима и Хиракава. Нужен был пятый.

– Слишком популярная школа, – недовольно скривился Рио, с отвращением рассматривая одноклассников, – тридцать пять человек. Что будем делать? Дождемся, пока все разобьются на группы и заберем себе изгоя?

– Разумно, – покивал я, – его будет проще контролировать.

– Но для этого придётся за ними всеми наблюдать, – поделился горем «грязный блондин», – Возможно, что целый день.

– Я доверяю тебе эту сложную, но ответственную роль.

– Издеваешься? – уныло выдохнул этот социопат.

– А ты видишь тут Хиракаву? – пожал плечами я, – нашего министра по связям с общественностью нет.

– Ладно, тогда решим вопрос иначе, – фыркнул Рио и, уронив голову на мою парту, сделал вид, что заснул. Чем, разумеется, тут же привлек тревожное внимание Йосикавы Кимико, заместителя старосты, сидящей, обычно, передо мной. Девушка подошла проверить жизнедеятельность хулигана, оккупировавшего её место, и тут же была схвачена им за руку.

– Йосикава-сан, – серьезно и вдумчиво проговорил тут же вставший со стула Рио, – Поздравляю вас! Вы теперь в нашей пятерке.

Пока девушка беспомощно хлопала ресницами и ртом, пронырливый гад ретировался, а той не хватило ума и духа его преследовать. Вместо этого, она обернулась ко мне. На какой-то момент мы встретились взглядами и… в принципе, я был готов услышать её отказ, но вместо этого она лишь вздохнула, сев на своё место. Мана посмотрела на меня с легким укором.

Мне не стоило особых трудов уговорить руководство школы не распространяться насчет смены Маной её фамилии и брачного статуса. Всё-таки, под обещание не устраивать в школе каких-либо эксцессов, преподаватели легко согласились делать вид, что ничего не изменилось, им это было на руку.

На обеде к нам подсел Коджима с Онивабаши, начав портить всем аппетит. Новостями в виде видео на их мобильниках.

– Наш Акира ничего нормально сделать не может, – ухмылялся мой лучший друг, – его дурная слава всё исковеркает. Вы только посмотрите на это побоище!

Как оказалось, моя скромная защита общежития натолкнула нескольких побитых парней на идею повторить этот успех, и они организовали себе лежку у другого общежития, куда периодически наведывались такие же как они. После чего начали «хранить порядок», получая вызовы от тех, кто хотел проникнуть внутрь вслед за своей подружкой. Так бы из этой клоунады мало бы что хорошего вышло, но тут на сцене внезапно появилась небольшая компания вполне обычных молодых японцев с камерами, готовые снимать все это дело и выкладывать в интернет. Кроме этого, эти новоявленные «боевые блоггеры» предложили «надевшим черное» организовываться в команды, которые будут по чуть-чуть скидываться тем из своих, кто участвует в схватках…

– Две недели, и у нас на руках новая система, во многом повторяющая «школьные войны», ребята… – у Коджимы получилось это сказать одновременно и кисло, и радостно, – Все благодаря своре молодых сучек с камерами, наснимавших нашего Акиру, да нескольким идиотам, решившим подраться!

– Если думаешь, что мне не плевать – ты глубоко заблуждаешься, – хмыкнул я.

– Нет, это ты заблуждаешься, – ухмыльнулся «грязный блондин», – Там у них сайт есть, на котором три десятка тысяч зарегистрированных пользователей, а на главной странице этого сайта догадайся чья рожа? И видео?

Угу, значит, решили мне таким образом отомстить? Интересно, что на подобный сайт скажет Тануки Ойя, признанный шоумэн Темного мира Токио. Незачем решать все вопросы силой, а я, несмотря на неуживчивый характер, постепенно обрастаю связями. Это помогает экономить время, которого всегда не хватает.

Например, сегодня день, когда нам нужно пополнить продовольственные припасы. Их на двоих «надевших черное» требуется не меньше, чем на всю семью Кирью раньше, но если моим родителям все принесут ученики додзё Джигокукен, то мне этот вопрос приходится решать самостоятельно, так что, придя домой и препоручив злую ворчливую Асуми заботам Маны, я отправился в додзё за своей порцией пищи насущной. Большой рюкзак, две крепких сумки, всё по старинке.

Напали на меня спустя три минуты энергичной ходьбы от общежития. Классическая «коробочка» из двух легких автобусов с затонированными стеклами, блокирующими побег, выпускающими из своих недр мужчин в белых медицинских масках, вооруженных шокерами и пневматическими пистолетами, стреляющими шприцами. Скорее всего со снотворным или мышечным релаксантом.

Вопрос крайне второстепенный в моей ситуации, потому что жертвой я быть категорически отказываюсь, а становлюсь нападающим еще до того, как машины до конца затормозят. Причины? Автобус с бойцами – это ресурс, который могут выслать еще, в далеко не настолько удобный момент. Причина номер два заключается в том, что я уже какое-то время крайне негативно отношусь к ударам током. Еще ожоги не зажили.

Первого человека я вбиваю ударом ноги внутрь машины, из которой он так торопился выйти. Влетев обратно, он оказывается на коленях у водителя, не ожидавшего столь романтичного эпизода. Второго, стреляющего в меня дротиками, я, наоборот, вытягиваю на улицу и, ударив пару раз по голове, делаю из него живой щит. Постэффекты от утреннего заклинания, плюс своя собственная защита хорошо держат слабенькие удары оперенных шприцов, но это не значит, что энергию можно тратить зря!

Следующий момент – и я скрываюсь в автобусе, буквально нападая внутри на тех, кто пытается его покинуть через заднюю дверь, чтобы напасть на меня. В автобусе тесно, люди кричат и ругаются, зато его стекла служат неплохим прикрытием.

Я бил быстро и жестко, ломая чужие кости, разрывая связки и кроша ладонью кулаки с зажатым в них оружием. Поставленная перед собой задача была проста и ясна: нейтрализовать как можно больше, допросить тех, кто останется, успеть до приезда полиции. Удары шокером и уколы шприцов шли как неизбежное зло и плата за прямолинейную тактику в скованном пространстве, но окупались эффективностью. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы нейтрализовать пассажиров одного автобуса и, выскочив из него, напасть на остальных, окруживших транспорт.

Эти люди не были профессионалами. Они кричали, ругались, паниковали, даже попадали друг в друга из непривычного им оружия. Оказавшись вышвырнутыми на асфальт, они в ужасе смотрели на свои окровавленные переломанные пальцы, вопя от боли, шока и страха. Тем не менее, те из них, до кого я еще не добрался, продолжали попытки вонзить в меня иглы шприцов и шокеров. А я продолжал попытки их изувечить.

Это было хорошо, но не могло длиться долго.

– Не двигайся! – рявкнул один из нападавших, выдергивая из-за пояса револьвер и неумело пытаясь в меня прицелиться, – Ну!!

Кувырок под защиту туши автобуса спасает меня от пули. Слышатся приближающиеся сирены. Очень плохо. Еще пара минут и все мои усилия пойдут псу под хвост. Хватаю валяющийся разряженный шокер со свисающими с него проводами. Он бесполезен, но лишь в руках простого человека, в моих эта увесистая, благодаря тяжелым аккумуляторам, чушка – очень опасный метательный снаряд.

Он попадает прямо в закрытое маской лицо стрелка, разбивая тому всё, что можно, и очень красиво роняя его на асфальт. Не самое удачное решение. Я знаю привычки японских бандитов, огнестрел если и есть у кого, то у самых высокопоставленных и информированных, а я попал своему так, что говорить он не сможет. Откусывать пищу тоже. Это я легко проверяю собственными руками и глазами, пока остальные оставшиеся на ногах, числом четверо, убегают пешим ходом, мудро не озаботившись тем, чтобы взять автобус.

Тряхнув несколько раз человека, понимаю, что он в глубоком нокауте, но зато вытрясаю из него мобильный телефон, не защищенный никакими паролями. В нем первой же строкой входящих значится номер, подписанный как «мутный чудила». Его я запоминаю, как и несколько соседних, затем поднимаясь с колен и поднимая руки.

Японские полицейские, даже самые обычные патрульные, настолько же неловки с огнестрельным оружием, как и обычные бандиты, поэтому провоцировать их не стоит категорически. Особенно когда в тебя уже прицелились.

Глава 5
Щекотка разума

– Сорок шесть переломов, в том числе и девять открытых. Восемь черепно-мозговых травм. Одиннадцать человек в реанимации, Кирью-сан, – неторопливо проговорил сидящий напротив меня в полицейском участке человек, – Вам не кажется, что это слегка чересчур для того, кто умеет, как оказалось, защищать себя Ки на уровне истинного мастера? Это же были обыкновенные люди…

– У них было и огнестрельное оружие, – равнодушно бросил я, – Вы планируете потратить моего времени еще больше, чем уже было потрачено, Спящий Лис-сан?

– И да, и нет, Кирью. Кстати, давно не виделись, – бледно улыбнулся в ответ детектив, – Поднимайся, идем отсюда. Прогуляемся по старой доброй памяти.

– Ну как не уважить человека, из-за которого меня здесь продержали всю ночь? – тяжело спросил я, вставая, – Вы в курсе, что за решеткой не кормят «надевших черное»?

– Мир не совершенен, – хмыкнул Хаттори, тихо жужжа и шипя экзоскелетом, – Но я почти уверен в том, что ты не пожалеешь, что чуток поголодал и дождался меня.

Полицейские выходящего меня провожали далеко не дружелюбными взглядами. С одной стороны, их можно было понять, человеку просто неприятно находиться рядом с тем, кто может избить несколько десятков таких как он. Сегодня ты законопослушный гражданин, который просто шёл за рисом, но завтра тебе на ногу наехала пожарная машина и ты пошёл мстить всему человечеству. Опасно. Это даже слегка забавляет, когда вместо раненой и избитой жертвы, и так находящейся на лечении дыр в груди и ожогов, тебя воспринимают как незаслуженно освобождаемого тигра-людоеда.

– Сегодня, если не возражаешь, прогуляемся на автомобиле, – ткнул Хаттори пальцем в припаркованный неподалеку транспорт, – У меня, к сожалению, нет лишних сил, чтобы тратить их на прогулку.

– Но определенный резерв, смотрю, появился? – отметил я повышенную бодрость Лиса.

– Как ты определил? – когда уже уселись в машину, спросил он.

– Глубина вдохов.

– Твоя проницательность даже слегка пугает.

– Не так сильно, как ваши новые легкие.

– … туше. Надеюсь, ты понимаешь, что об этом нужно молчать.

– Как будто бы от этого зависит моя жизнь, Хаттори-сан.

Еще одна тайна этого мира. Я не изучал медицину чересчур углубленно, понимая, как многое в ней зависит от биохимии представителя вида, сформированной благодаря спецификам планеты, на которой он проживает. Такая наука будет совершенно неточной в реалиях другого мира, поэтому в моих планах было лишь получение общего образования по этой теме и изучение основополагающих принципов. Однако, я прекрасно был осведомлен о нюансах работы иммунной системы человека. В случае механических имплантов, использовалось какое-то нейтральное вещество, не отторгаемое человеком, но, тем не менее, создать столь совершенные и подходящие для человека легкие пока было нельзя. Вырастить – другое дело. А если японцы балуются клонированием, то об этом нужно молчать.

– Люди, напавшие на тебя, были наняты на деньги Сахаровой Елены, твоей старой подруги, Кирью-сан, – сев за руль, Хаттори довольно уверенно повел автомобиль по дороге, – Через третьих лиц, но это была точно она, можешь не сомневаться.

Видимо, мне придётся съездить в Россию. Сомневаюсь, что эта инициатива была поддержана родителями Ленки, скорее всего, она их просто обманула, выпросив деньги на подобную операцию, но суть от этого не меняется…

– Я был бы рад понять ход твоих мыслей, парень, но вряд ли ты мне это позволишь, – бросил на меня взгляд искоса киборг, – поэтому придётся взяться за спойлеры. Этой банде заплатили немалые деньги, но за то, что тебя поймают, парализуют и отвезут в Эдогаву. Там тебя должны были раздеть до трусов, написать на заднице несмываемым маркером русское слово «скотина», а затем отпустить на все четыре стороны. Сахарова, кстати, продолжает жить в Токио.

Все резко потеряло смысл. Зачем? Сахарова, при всех своих недостатках, женщина гордая. Она всегда хотела дистанцироваться от семьи и построить свою собственную жизнь. Влезать в долги ради такой странной и своеобразной мести…

– Я бы поаплодировал этой девушке, но у меня заняты руки, – тем временем продолжал детектив, продолжая вести машину, – всего лишь за счет нескольких сотен тысяч йен и пары звонков успешно сорвать операцию ЦРУ по твоему задержанию – это сильно. Действительно, у этой семьи серьезные ресурсы.

– По-моему… задержанию? – проговорил я вслух.

– Сорок шесть переломов, десяток человек в реанимации, несколько доказанных трупов, ками знают, что еще, но ты, Акира Кирью, чист перед японским законом, – бледно усмехнулся человек-механизм, – Более того, ты уже привлек к себе столько внимания, что как-то тихо получить тебя в допросную у американцев давно и надежно не выходит.

– Так говорите, как будто теперь они успокоятся.

– Анонимный звонок, Кирью. За авторством сам понимаешь кого. Приехавшая группа захвата, которая хоть и опоздала за патрульными, получила указание заинтересоваться домом неподалеку. Там и накрыли… другую группу захвата, даже вместе с одним из организаторов. Поэтому я сейчас работаю для тебя шофером, молодой человек, чтобы ты не начал искать обидчиков в присущей тебе манере, после которой комиссары на всю Японию щеголяют разбитыми в хлам лицами. Кстати да, это было красиво. Я оценил.

Не кашляет, не задыхается, дыхание прерывистое, но не судорожное. Цвет лица куда лучше, чем в наши прошлые встречи. Руки, лежащие на руле, расслаблены. Однако, на этом все. Скорее всего, через полгода, может, даже раньше, деградация тканей начнется снова, причем в неприятной прогрессии. Новая операция вернет наблюдаемые мной кондиции, но срок пикового состояния уменьшится. Третий цикл обновления органов Хаттори не переживет гарантированно, если только ему не вырастят целое тело.

– Я уяснил, Хаттори-сан. Искать некого, мстить некому, впору брать букет цветов и идти к Сахаровой с благодарностью. Всё так?

– Именно так. Не нужно штурмовать здание, в котором некие агенты будут давать некие пояснения, не нужно бить им лицо и ломать кости. Или… что бы ты там еще придумал. Живи спокойно, прощайся со своей девушкой… или любовницей, кем она там тебе приходится. Пока у вас есть время.

– … и вам не придётся с кем-либо делиться мыслями о том, что обычный специальный гражданин знает о программе клонирования, в которой может принять участие даже обычный детектив.

– Мы друг друга великолепно понимаем, Кирью. Это такая редкость. К тому же, смотрю, у тебя появились все шансы найти кое-кому замену.

– Хаттори-сан…

– Прости-прости, это было грубо.

– Может и прощу, если начнете говорить об основной причине, по которой состоялась наша сегодняшняя встреча.

– Ужасный ты человек… а человек ли вообще?

– Думаю, что мою ДНК вы проверили уже пару десятков раз.

– Очень страшный, – дурачился Спящий Лис, паркуя автомобиль, – но нет, всего шестнадцать лет. Страшно!

Заглушив двигатель, детектив с жужжанием подался вперед, облокачиваясь лбом на руль, а затем замер в такой позе почти на минуту. Так он и начал говорить глухим, погруженным в себя, тоном.

– Я был там, Кирью. Был, когда приехал грузовик с Шираиши. Первым увидел то, что внутри. Пока солдат, открывший двери, блевал, выплевывая из себя кишки, я смотрел. Воссоздавал картину того, что происходило внутри. Не хотел, оно само, вот такой вот я человек. Два криминалиста потом уволились, один загремел к психиатру. Он утверждал, что подобного человек не может совершить над собой. Никак. Даже если ему провести операцию на мозге и… лишить тормозов. Чтобы сделать с собой то, что сделала Шираиши Айка, нужно обладать незаурядным умом, большими познаниями, четким планом или… просто огромной интуицией. Понимаешь, о чем я? Ты не можешь не понимать…

– Пытаетесь предупредить меня о моей жене? – сухо спросил я.

– Именно так, парень. Именно предупредить, – взгляд Хаттори, когда он поднял его на меня, был тяжел, – Мне пришлось изучить этот момент, чтобы хотя бы попытаться избавиться от кошмаров, так что я хочу, чтобы ты знал – таких людей вылечить невозможно. Их изъян существует в самом фундаменте личности, он неотъемлемая его часть…

– … и он же помогает их потенциалу раскрываться со значением, близким к ста процентам, – оборвал я человека, ставшего жертвой собственной наблюдательности, – если бы государство не предало бы Шираиши-сан, она бы еще долго терпела эту жизнь. Скажите спасибо тем богам, в которых верите, что ей изначально было совершенно плевать на эту страну и её профессию.

– Ей, но не тебе.

А, вот зачем он появился. Наследие Айки. Собранный ей компромат. Насколько Спящий этот Лис?

– Я, в отличие от Шираиши, не имею врожденных психических заболеваний, Хаттори-сан. Со мной можно договориться.

– Вот…

– Когда вам будет что предложить. А пока, Хаттори-сан, прошу меня извинить, я уже не совсем вижу в вас собеседника, а вот на тушеное мясо в фольге вы становитесь похожим всё больше и больше.

Сейчас я был готов спорить на булочку с якисобой, что Ивао Хаттори специально вынудил меня провести ночь в участке, чтобы потом разговор шёл предсказуемее. В его лицедейство я не поверил ни на грош, человек его интеллекта способен поставить себе на службу даже самые искренние эмоции. Сейчас, например, он хоть и закрыл несколько вопросов, но всеми силами старался меня прослушать, прочувствовать, понять планы.

Плохо, придётся ответить.

– Знаете, детектив, – сунулся я открытую дверь, после того как покинул машину, – Проблема «сломанных» гнездится в подсознании. Оно получает глубокую незаживающую травму, из-за чего остальной организм банально сдаётся, угасает. Только здесь есть небольшой нюанс, касающийся нашей природы… когда мы, «надевшие черное», получаем травму, то вынуждены периодически её тревожить, чтобы она оставила как можно меньший рубец. Раны, постоянно терзаемые, лучше заживают. Понимаете, о чем я?

– Не совсем, – наполовину солгал Спящий Лис, чьи глаза начали расширяться по мере осознания догадки.

– Если бы Шираиши Айка приняла бы Снадобье, то не «сломалась» бы ни при каких обстоятельствах. Всего хорошего, детектив-сан.

Значит, с американцами крутят местные, скорее всего Комитет. Как минимум, меня разобраться не пустят, а значит, придётся скрипя зубами делать вид, что всё хорошо, жить дальше, надеясь, что хитрозадый детектив сумеет меня прикрыть. Это в его интересах. Тем не менее, как и всегда, придётся готовиться к худшему. Насчет Маны так я вообще не уверен, что его интересовало. Чтобы меня не прибили? Наследство этой девушки, крайне весомое, если так посмотреть? Сама она?